Текст книги "Мелкие случаи из личной жизни (СИ)"

Автор книги: Анна Стриковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 29 страниц)

Значит, вчера твой бывший муж вынуждал тебя отправить с ним сына? – и на недоуменный взгляд Таниных широко распахнутых глаз, добавил, – Я видел вас вдвоем в кафе. Ты сидела с таким свирепым видом. На месте господина Туманского я бы испугался.

Он ни фига не испугался. Никого он не боится. Но он меня не вынуждал, ты ошибаешься. Я дала согласие добровольно. Потому что Толик захотел в Карловы Вары. Не буду же я ему объяснять, что его отец – нехороший человек, и ехать с ним куда бы то ни было не следует. Это все-таки его папа.

А что же ты сидела такая злющая? Ой, извини, это не мое дело.

Правильно, это дело мое целиком и полностью. Но я тебе скажу. Он предлагал мне вернуться. Сказал, что я его вполне устраиваю как жена. Вот от этого я и взбеленилась. Орать, правда, не стала. Вить, не бери в голову. Это все слова, слова, слова, как сказал Шекспир. Мне сейчас лучше всего идти к себе. Спать. А то я что-то плохо соображаю. Мету, что ни попадя. Кстати, вот уже и мой отель.

Действительно, по ходу разговора оба переставляли ноги в нужном направлении, и почти дошли до места назначения. Виктор испугался, что они сейчас расстанутся, даже не договорившись о встрече, а потом ищи-свищи.

Тань, давай так. Ты сейчас идешь к себе, отдыхаешь, а часов в пять я за тобой зайду. Ты тут осталась одна, я тоже один, Сходим поедим и поговорим заодно.

Хорошо, Вить. Давай в пять, – Татьяна приподнялась на цыпочки, чмокнула Виктора в щеку, и дверь гостиницы за ней закрылась.

Ну и очень хорошо. Пусть отоспится, придет в себя. Ему тоже нужно сосредоточиться и подумать хорошенько. В Танином присутствии все мысли куда-то деваются, и он может только рассматривать ее как картину, представляя себе, как было бы здорово целовать это аккуратное ушко или гладить эту длинную стройную ногу. А мозгами пораскинуть не мешало бы. Выходит, ее Туманский недоволен своей новой женой. Интересно, взял он Дашу с собой в Чехию, или они поехали в разные стороны: он сюда, а она, по обыкновению, в Куршевель? Если в этот компот добавить то, что он узнал перед отъездом... Фигня получается, господа хорошие. Туманский злится на жену и стремится разорить ее бывшего мужа... Если так, то ему, Виктору, от Татьяны надо держаться так далеко, как только возможно. С другой стороны, охота уже идет, хуже, чем есть, вряд ли будет. Вполне возможно, в демаршах Туманского нет ничего личного. Nothing personal, only business, как говорится. А Танька в любом случае надежный союзник и порядочный человек. Это если не брать во внимание что она чертовски привлекательная женщина. И дурак он будет, если с перепугу откажется от такого романа. Это может быть вполне захватывающе. Ненадолго, конечно, но... Чем черт не шутит.

Телефон зазвонил внезапно. Рустам, надо полагать. Больше никому он не дал свой новый номер. Что могло случиться в четвертый день нового года такого, что компаньону срочно понадобилось его разыскивать в другом государстве? Пока искал в кармане трубку, отвечая на звонок, сообразил: компаньона достала Лера. Блин, смешно сказать, уже больше суток он о ней не вспоминал. Можно подумать, такого персонажа в его жизни просто не было.

Разноцветная панелька телефона брызнула светом и до Виктора донесся голос Рустама:

Слушай, твоя Лера меня уже затрахала. В следующий раз разбирайся со своими женщинами сам.

Рус, следующего раза не будет, я теперь ученый. Что там происходило?

Все было. Она мне три раза по телефону истерики устраивала. Где ты, да куда девался. В последний раз я ей прямо сказал: мол, девушка, если твой любовник не хочет тебя видеть, значит, не хочет, и я тут ни при чем. Можешь отдыхать на своих Канарах, можешь срочно лететь в Москву, но учти, что кроме твоей мамочки, тут тебя никто не ждет. Виктора в Москве нет, где он, я не знаю. Тут пришлось соврать, конечно, что неприятно. Не люблю я это дело.

Спасибо, друг. Приеду – постараюсь компенсировать. Больше она не звонила?

Больше не звонила. То ли поняла, то ли деньги на телефоне кончились.

Еще раз тебе мое большое человеческое спасибо. С меня подарок. И для Ильсияр тоже.

Гранаты ей привези чешские, она любит. А мне кружку для коллекции.

После этого разговора Виктору непонятно отчего стало легче. Казалось, здесь, в Чехии, он и думать забыл об отставной любовнице. Но известие о том, что все точки над Ё расставлены, окрыляло. Надо надеяться, Лера смирится со своей отставкой. Вещи он переслал к ее мамочке с водителем, должна была уже получить. Замок на двери сменил, охрану предупредил, чтобы не пускала. Вернуться ей не удастся. Кровь еще попортить может, но незначительно. Хоть одна неприятность с плеч.

Теперь дождаться пяти часов и к Тане. Надо бы продумать программу. Виктор Прагу знал и любил, по всему городу у него были притоптанные места, так что сообразить, куда повести свою одноклассницу труда не составило. Ну, сначала поесть. Потом погуляем, перед сном пивка. Она, кажется, любительница. Почему-то эта Татьянина черта его не коробила, хотя он терпеть не мог пьющих женщин. Завтра можно взять машину и поехать куда-нибудь. В Чехии есть на что посмотреть. Одних старинных замков хоть пруд пруди. Или пивоварен. В Крушовице, например. Жалко только за рулем пива не попьешь. В Москве Виктор вел более чем трезвый образ жизни, но здесь, в стране пива, странно было бы от него отказываться. Из тех же соображений во Франции он не садился обедать без бокала красного вина. Но это разве пьянство? Просто следование местным обычаям.

Не зная чем себя занять, он вернулся в гостиничный номер, достал из холодильника вчерашнее холодное «печено вепржево колено» и потихоньку прикончил его, даже не заметив. Потом прилег в обнимку с книжкой, и проснулся, когда до пяти оставалось не более получаса. Хорошо, что Прага невелика, вернее, невелик ее исторический центр, в котором располагались обе гостиницы. До Тани и добежать-то ничего не стоит, а доехать можно минут за десять. Обдумать все как следует времени не хватило, но это ничего. По ходу дела сообразим.

Можно было не торопиться. Звонок Виктора из холла гостиницы как раз только разбудил Татьяну. Оставшись одна в своем номере она заплакала. Все время, оставаясь на людях крепилась, а тут отпустила себя и заревела от сознания собственного бессилия. Организм знал, что делал. Прорыдав полчаса, она упала на кровать не раздеваясь, и моментально заснула, Звонок ее разбудил, но не слишком. Осталось легкое обалдение. Поэтому она выскочила из номера, особо не утруждая себя всякими там макияжами и прическами.

Виктор не ожидал увидеть ее такой: заспанной, с немного опухшими глазами, без косметики, Почему-то все это ее не старило, наоборот, она казалась неправдоподобно юной. От зрелой, сильной, уверенной в себе женщины следа не осталось, перед ним стояла несправедливо обиженная девочка, которую хотелось обнять, прижать к себе и защищать от всего мира. Даже если бы Татьяна специально разрабатывала эффектное появление, ничего сильнее выдумать было невозможно. Сердце Виктора просто заколотилось, потом как-то прыгнуло и почти остановилось.

«Мое сердце остановилось, мое сердце замерло...» – пропел голос где-то внутри головы. Очень похоже, просто про него написано. Потом вспомнилось и продолжение: «Постояло немного и снова пошло», Действительно, через пару мгновений все вошло в норму, но то состояние никуда не уходило, напоминая о себе каждую минуту.

Татьяна, ничего не знавшая о физиологических явлениях в организме своего школьного друга, просто сказала:

Привет. Извини, я проспала. Сначала не могла заснуть, а уж как заснула...

Ну, ясно. Вы же с Ольгой всю ночь колобродили.

Можно подумать, мы с ней по кабакам шлялись, – внезапно обиделась Таня.

Не шлялись, это верно. Но и спать не ложились, а кроме того, волновались, наверное.

Волновались, факт. Особенно утром, когда мой бывший муж приперся за ребенком. Почему-то он на нас такого страху нагнал. Я стою ни жива ни мертва, Ольга вся трясется... Один Толик сохранял спокойствие, за что ему отдельное спасибо. Ладно, Вить, пошли куда-нибудь пива выпьем. Здешнее пиво очень положительно на меня влияет в смысле спокойствия.

Виктор обрадовался. Он как раз придумал, куда им пойти, где можно будет посидеть без свидетелей и обсудить все вопросы, которые возможно. Вслух он произнес:

Натуральный хмель, что ты хочешь... А мы будем обедать или так посидим?

Знаешь, мне что-то обедать не хочется. Совершенно аппетита нет. Но если ты голодный, то обедай, а я что-нибудь к пиву погрызу.

Знаю я одно прелестное местечко... тут в двух шагах. Там отличное пиво, готовят вкусно, есть такие соленые крендельки, тебе понравятся. Кроме того, там уютно, народу мало, соотечественники практически не заходят. Можно спокойно посидеть, поболтать. Ты как?

Отлично. Только уговор: я плачу за себя сама.

Если честно, это заявление огорчило Виктора. Оно могло значить только одно: Татьяна ни на что, кроме совместной трапезы, не согласится. Почему – вопрос другой, и этот вопрос он собирался провентилировать. Но виду не подал, сказал спокойно:

Ну, если для тебя это так важно... Плати, что тут поделаешь. Но меня не позорь: не лезь расплачиваться. Деньги лучше потом отдашь, когда никто не видит.

Заметано.

Пивнушка действительно находилась в двух шагах, буквально за углом. Таня и не заметила, как дошли. Вот они стояли в холле гостиницы, а вот уже сидят за маленьким столиком в сводчатом подвале, перед ними горит свеча, от общего зала их отделяет выступ стены, и вся обстановка, кроме костюмов посетителей, кажется, взята прямиком из пятнадцатого века. Кружки им принесли огромные, глиняные, грубые и очень стильные.

Я здесь за три дня выпила столько пива, сколько дома за целый год. С другой стороны, пиво в Праге великолепное, жалко пропустить.

Да я тоже не великий питух, но тут это вроде обязательного ритуала. Если пива не пьешь, странно получается. Как-то я зашел в Праге в ресторан, заказал обед, а официант стоит, не уходит. Я на него посмотрел сурово, спросил: «В чем дело?», а он ласково так: «А пивечко?»

И ты?

А что тут оставалось делать?! Я ответил ему: «О, и пивечко!» – оба расхохотались.

Этот уютный треп ни о чем продолжался еще некоторое время, Татьяна расслабилась, сидела довольная, раскрасневшаяся, веселая. Вдруг Виктор, перегнулся через столик, взял ее за руку и начал гладить запястье, внимательно глядя при этом в глаза. Вот этого не надо. Таня моментально подобралась, напряглась и руку выдернула.

Тань, ты чего? Обиделась?

Витя, давай сейчас все проясним. Я не обиделась, не рассердилась, просто этого не надо. Все было так хорошо, давай не будем портить.

Почему портить?

Мы прекрасно тут проводим время как старые добрые друзья. Поэтому не надо усложнять. Ни самом деле ни тебе ни мне ничего больше сейчас и не нужно.

Я понял. Тебе не нужно. Мне как раз нужно, а тебе нет. У тебя в Москве кто-то есть?

А как ты думал? Есть, и вообще... Кроме того, есть мой сын, Туманский, твоя Лера...

Уже не моя!

Тем более... Ладно, объясню просто: Я люблю другого человека и не собираюсь так, походя, ему изменять. Даже со школьным другом. Тем более со школьным другом. Прости.

Она произнесла это тоном, не оставлявшим сомнения: все так и есть. Не было в этом рисовки, кокетства, попытки набить себе цену, уж в этом Виктор разбирался. В свое время поездил в командировки с дамами, изображавшими неприступность, которые в результате чуть не силой затаскивали его в постель. В словах Татьяны не было вызова, она просто констатировала факт, причем почему-то не самый для нее приятный. Почему наличие любимого человека вызывало у нее грусть, было непонятно. Хотя... Может, этот любимый человек – козлина, каких мало. Так бывает даже у необыкновенных, прекрасных, замечательных женщин, к коим несомненно относилась Таня. Если так, есть надежда, что в будущем она разберется, что тот мудак – козел, а он, Витя, хороший. Надо только оставаться все время рядом, чтобы не упустить момент. А пока дружба так дружба. Вслух он сказал только:

Ладно, Тань, проехали. Надо дожить до возвращения твоего сына. Чем будем себя развлекать? Можно взять машину напрокат и съездить куда-нибудь, хоть в Австрию. Здесь недалеко.

Хорошая идея. Только в Карловы Вары мы не поедем.

Никто туда и не собирался. Тебе надо отвлечься, а не зацикливаться на Туманском. Поэтому предлагаю ехать в другую сторону. У тебя карта и какой нибудь путеводитель есть?

Найдутся. А у тебя?

У меня тоже, – Таня явно настороже, не хочет, чтобы он поднимался в ее гостиничный номер. Ничего, обойдемся, – После еды прогуляемся, а потом каждый пойдет к себе, изучит карту и путеводитель. Утром встретимся и выработаем маршрут.

Витька, а ты, оказывается, неплохой руководитель. План четкий и удобовыполнимый. Посидим еще немного, и пойдем. Меня все еще спать тянет, видно, организм не взял свое, не выспался.

Через полчаса они уже шагали по вечерней Праге. Виктор расписывал знакомые по прежним визитам достопримечательности, Татьяна молча улыбалась. По лицу было видно, что она не слушает, а улыбается из вежливости, потому что смертельно устала. Дошли до гостиницы. Виктор уже хотел прощаться, как вдруг к ним подошел человек и обратился к Тане:

Пани мне так и не позвонила, не сказала, куда ее отвезти, а мне заплачено. Хорошо заплачено, чтобы я пани возил, куда она захочет. Я не привык так. Я должен отработать плату. Когда завтра подать машину пани? Или она еще сегодня куда-то поедет? – человек с сомнением посмотрел на часы, выражая при этом готовность сей же час сорваться с места, чтобы везти в неизвестном направлении какую-то пани. Виктор, ничего не понимая, переводил взгляд с Татьяны на неизвестного. Таня, как оказалось, была в курсе дела.

Пан Ярослав, извините меня, я сегодня никуда не ездила и не собиралась. А завтра..., – она обернулась к Виктору и быстро произнесла, – Ну вот, никакую машину нанимать не надо. Нас будет возить пан Ярослав. Тем более, что ему заплачено.

Виктор вытаращил глаза:

Кто такой пан Ярослав и куда он нас будет возить?

Познакомьтесь: Ярослав Кржен, водитель, которого нанял для меня господин Туманский, Виктор Андрианов, мой друг детства. Пан Ярослав, я хочу посмотреть страну, может быть, съездить в Австрию. Это возможно?

Возможно, пани. Все, что угодно. Мне очень хорошо заплатили.

Бензин я компенсирую, – резко произнес Виктор.

Не надо, пан, за бензин заплачено.

Надо! – веско, с нажимом произнес Виктор, – мне надо, я то я себя уважать перестану. Так что на заправках я сам буду расплачиваться, пан Ярослав.

Вот и отлично, – радостно прощебетала Татьяна. Значит, собираемся завтра в девять на этом же месте. Там и решим, куда ехать. До завтра, господа, – и упорхнула. Вид у нее при этом был совершенно убитый.

Нормально? Он, Виктор Андрианов, будет кататься по Чехии с бывшей женой бывшего мужа своей бывшей жены на этого самого бывшего мужа деньги? Бред какой-то. Хорошо хоть деньги не бывшие, а самые настоящие. А что с Танькой? Этого Ярослава увидела, прямо вся в лице переменилась. Голос веселый, а глаза тоскливые. Ну правильно, это же шпион, к ней бывшим мужем приставленный. Если ситуацию в целом рассматривать... Паршиво, однако. Все это надо обдумать хорошенько. Плохо, что тут нет Рустама, не с кем посоветоваться. Вот у кого не голова, а кабинет министров. С другой стороны, хрен ли думать, все уже придумано. В смысле, решение принято. Завтра едем на экскурсию с этим самым Ярославом.

Виктор вежливо попрощался с водителем, отказался от предложения подвезти, отговорившись желанием подышать свежим воздухом, и пошел к себе. Несмотря на пережитые волнения, спал он как убитый. В девять, как штык, уже торчал в холле отеля, где остановилась Татьяна. Заметил, что в машине, припаркованной метрах в пятнадцати от входа, сидел Ярослав. Она тоже не заставила себя ждать. Вышла свежая, умытая, причесанная по высшему разряду, улыбнулась очень «деловой» улыбкой, поздоровалась и спросила:

А что, наш водитель еще не приехал?

Приехал, на улице дожидается.

С этого момента от них уже ничего не зависело. Четыре дня подряд по утрам они садились в машину и ехали «осматривать достопримечательности». Съездили и в Крушовице, и в Ческе Будейовицы. Поехали в Австрию, посетили Штирию, ели оленину в очень дорогом охотничьем ресторанчике в горах, куда нельзя было доехать на машине, пришлось карабкаться по тропинке среди скал и камней. Любовались красотами природы, замками и городками, пили пиво и моравские вина, ели необыкновенно сытную чешскую еду, и все под дружелюбным наблюдением пана Кржена. Он никогда не садился с ними за стол, но всегда был рядом, пожалуй, за исключением того самого охотничьего ресторана. На гору пан Ярослав не потащился, остался машину караулить. Наконец удалось поговорить, не по душам, конечно, но обсудить происходящее. Таня призналась, что получала бы от их поездок огромное удовольствие, если бы мысль о Туманском не отравляла все. Там же она впервые не стала настаивать на том, чтобы заплатить за себя. Конечно, можно было списать на то, что, увидев сумму прописью, Таня просто испугалась. Ресторанчик был заоблачно дорогой. Но хотелось думать, что это просто проявление доверия, и Виктор думал именно так.

Хотя, вопреки желанию Виктора, разговор о чувствах не клеился, то есть Татьяна пресекала в корне самую его возможность, общение на интересовавшие обоих темы было как минимум полезным. В тот момент, когда Витя любовался очаровательным поворотом Таниной головы и тем, как красиво отливают красным золотом ее волосы при свете свечей, она вдруг спросила:

Витя, ты не вспомнишь, когда именно ты почувствовал интерес Туманского к твоей фирме? И в чем именно он проявился?

Мммм... Знаешь, пожалуй, я смогу ответить на этот вопрос. Как-то прошлым летом я был на праздновании в одной компании. Пятнадцать лет на российском рынке и т.д. Это наш самый крупный поставщик, не пойти было нельзя. Вот там я вдруг сталкиваюсь со своей бывшей женой Дашей, и она знакомит меня со своим актуальным мужем.

И что?

Да ничего. Раскланялись и пошли каждый своей дорогой. А вскоре началась всякая фигня. Ну, там, неприятности с банком, проверки всякие, налоговая наезжала пару раз. Приходили клиенты, но они только говорили, что клиенты, скорее, пытались что-то разнюхать, или втравить нас в нехорошую историю. Но я тертый калач, – рассмеялся Виктор, – сразу учуял, что дело пахнет керосином. Одного я понять не могу, зачем ему все это нужно?

Как зачем? Бизнес отобрать.

Какой смысл отбирать такой бизнес? Что с нас возьмешь? Шесть компьютеров с инженерными программами? Это все ценное, что у нас есть. Никакого другого ценного имущества: ни зданий, ни участков, ничего, кроме наших мозгов. Мы генподрядчиками никогда не бываем, работаем на субподрядах у общестроевских компаний. Самое ценное у нас – это люди, специалисты. Их перекупить невозможно. Ну, или очень сложно. Понимаешь, если завтра я продаю компанию, то послезавтра открою другую. Все с теми же Русиком и Гошей. И всех своих прорабов с бригадами к себе переманиваю. Они меня знают, доверяют, а наши генподрядчики тоже не на имя фирмы ориентируются, а на знакомых специалистов. Так что перекупив наш бизнес, даже даром, Туманский здорово переплатит. Кроме геморроя, он не получит ничего.

Интересная картина. Тогда зачем?

Вот и я не понимаю. Просто чтобы сделать гадость бывшему мужу свое нынешней жены? Бред какой-то.

Когда ты все разъяснил, и мне кажется что бред. Может, он что-то не понял? Он же не строитель, он по образованию гуманитарий. Решил, что это выгодное дельце?

Может быть. Там видно будет. Но без боя мы не сдадимся. А на вашу структуру ему зачем наезжать?

Это-то понятно. Холдинг большой, много подразделений, есть хорошая собственность, типография, например, студии, или цех по изготовлению световых коробов. Биллборды по всей Москве и не только. Получив это по дешевке и распродав по частям можно хорошие деньги наварить. Не знаю, хочет ли он сделать гадость лично мне, но тут его интерес вполне читается.

Так они судили и рядили, ни к какому выводу не пришли, но информация для размышления обоими была получена. А на свой мозг ни один из них не жаловался.

Туманский, как и обещал, на пятый день привез Толю обратно. Накануне вечером позвонил, отравив Татьяне вечер, а на другой день произошла церемония обмена. Таня вынесла из банка папку с бумагами, взяла сына за руку и отвела в гостиничный номер. Виктор счел за лучшее не показываться. Если бы Таня хоть взглядом дала ему понять, что между ними что-то возможно, встрял бы непременно. Но сейчас он чувствовал, что не стоит ему лезть не в свое дело, ухудшать и без того сложное положение. Все равно завтра они улетят вместе с ним на одном самолете. В Москве Виктора будет встречать водитель, и он сможет подвезти до дому Таню с сыном.

Вернувшись из Карловых Вар, Толя был странно тих. Нет, нельзя сказать, что он был подавлен, но только что вернувшийся с горнолыжного курорта ребенок мог бы быть в более приподнятом настроении. Он много говорил о лыжах, о горах, о своем тренере, о том, какой был замечательный отель.

Мам, помнишь этот фильм с Куин Латифой «Последний отпуск»? Мы как раз в этом самом отеле были. Красота немыслимая. Город просто как на картинке нарисованный. Или как будто это декорация к сказке. Правда-правда. Давай потом как-нибудь вдвоем туда поедем? Конечно, не в этот отель, он жутко дорогой. Но там тебе все равно понравится.

Таня слушала его рассказы, задавала вопросы, а про себя удивлялась, что он ничего не рассказывает об отце и его новой жене. Ну ладно, спрашивать все равно не стану, захочет – сам расскажет. Главное она увидела: он был счастлив, что снова с матерью.

В самолете Вите пришлось порадоваться тому, на что несколько дней назад он злился. Билетов в бизнес-класс ему не досталось, пришлось взять эконом. Тогда он не думал, что Татьяне бизнес-класс не по карману. А сейчас сидел с ней рядом и тихо радовался. Разговаривать им не пришлось. Сев в кресло, Таня извинилась, пошутив, что никогда так не уставала от отдыха, и уснула, не дождавшись взлета. Виктор попытался вступить в контакт с ее сыном, и, к его удивлению, с пользой и удовольствием общался весь полет с двенадцатилетним пацаном. Они поиграли в шахматы, поговорили о том, что видели в Чехии, обсудили сравнительные достоинства разных автомобилей, пришли к выводу, что российский футбол – это отстой, съели то, что принесла стюардесса и сошлись во мнении, что курица была ничего себе, а первое нельзя было взять в рот. Оба в разговоре старательно избегали острых углов, так что ни Таня, спавшая рядом, ни Толин папа упомянуты не были. Зато оба прониклись уважением к уму друг друга, о чем не преминули сообщить Тане как только она проснулась.

Ну конечно, этого и следовало ожидать. Мозг к мозгу тянется, – резюмировала она.

В аэропорту им пришлось постоять в очереди на паспортном контроле, зато на выходе из зеленого коридора их уже ждал знакомый водитель. Отказываться от Витиной помощи причин не было, и через несколько минут машина отъехала от аэропорта.

Лера разминулась со своим обидчиком на какие-то полчаса. В тот самый момент, когда тяжелый внедорожник Виктора свернул на Ленинградку, в Шереметьево приземлился самолет из Тенерифе.

Когда ей стало ясно, что на Канарах она будет одна, Виктор не прилетит, и, скорее всего, с ней у него все кончено, она чуть с ума не сошла. Такие усилия, и все впустую! Она хотела немедленно лететь в Москву, найти обидчика и разобраться с ним! Но билет у нее был только на девятое, менять – значит потерять деньги, тем более, что ее пребывание здесь было оплачено заранее, и довольно щедро. К тому же не было никакой гарантии, что Виктор дожидается ее в Москве, а не улетел куда-нибудь. Разговор с Рустамом убедил Леру, что бывший любовник отчалил, на месте она его не найдет. Она осталась в отеле и попыталась кого-нибудь подцепить, чтобы не тратить время зря. Но отель оказался для этого неподходящим. Он был создан как место семейного отдыха, вокруг кишели семейства с детьми и немолодые пары. Одиноких мужчин пригодных для охмурения на горизонте практически не просматривалось. Толстые пивные немцы облизывались на ее изящную белокурую красоту, но рядом маячили их законные фрау, жадными взорами все и ограничивалось. Пару раз в кафе на набережной к ней подсаживались местные красавцы, но они сами искали богатых. Кроме того, настроение у Валерии было не из лучших, хорошенькое личико то и дело перекашивалось в злобной гримасе, а это не слишком нравится людям. Встретившаяся знакомая девица, узнав, что Валерия одна, ее бойфренд не смог прилететь, тут же взяла покровительственный тон, отчего у Леры вся желчь просто вскипела. С подругой она разругалась, мама по телефону добавила раздражения, напомнив, что советовала дочери вести себя с Виктором помягче, подстраиваться под него, не пытаться воспитывать и не перегибать палку. Блин. Никто ее не поддерживает, все хотят унизить, уколоть побольнее. Вот если бы сейчас Лере удалось захороводить богатенького иностранца... Было бы чем нос утереть и маменьке, и подружкам-завистницам. Но ничего не подвернулось, высокий интересный американец, с которым она обменивалась улыбками в лобби-баре, оказался на поверку геем. В самолет Лера села в самом дурном расположении духа. Лайнер приземлился в Шереметьево, и в душе девушки созрело решение: отомстить! Неизвестно как, но отомстить во что бы то ни стало Ей вспомнилась фраза из какого-то фильма: Месть – это блюдо, которое следует есть холодным. Правильно, не надо торопиться, следует хорошенько подумать, как отомстить этому скоту, чтобы было побольнее. Лучше всего через бизнес. А что она знает про его бизнес: название фирмы, напечатанное на визитках, и все? Если бы она сейчас увидела этого чертова Виктора. наверное, вцепилась бы в физиономию и выцарапала глаза. Но ей не повезло, или наоборот, повезло. В аэропорту они разминулись. Случай не представился, она избежала задержания силами милиции за хулиганство. Ничего. Еще не вечер.

В ту минуту когда Лера прошла паспортный контроль и таможню, Виктор как раз прощался с Татьяной и ее сыном у подъезда. Подняться и выпить чаю Таня ему не предложила, но это было вполне понятно: дома ждала бабушка, а с ней Витя предпочел бы лишний раз не встречаться. Так что он тепло распрощался с обоими и уехал. Татьяна с сыном поднялись к себе. Дома их ждала Залина, Полина же Константиновна не вышла.

Ой, Танечка, дорогая. Как хорошо, что Вы наконец приехали!– приветствовала их добрая женщина, – Бабушка-то Ваша совсем плоха. Я уж не стала Вас на отдыхе беспокоить, но она совсем ослабела, из комнаты почти не выходит, встает только в туалет, да и то пару раз в кровать напрудила. Я ей памперсы для взрослых купила, но она не соглашается их надевать. Может, уговорите? Ест очень плохо, только чай с хлебом и удается впихнуть. Сегодня, правда, вышла на кухню, села вас ждать. Часа два сидела, велела включить телевизор, но вижу – не смотрит она его. Видно, сил своих не рассчитала, стала жаловаться, что сидеть тяжело, пошла и легла. Говорит, лежа их подожду. Когда Вы в дверь позвонили я к ней заглянула: спит, ни на что не реагирует. Я уж будить не стала. Хорошо отдохнули? – сменила она тему.

Залина, спасибо за бабушку. Вы для нас просто счастье. Мы-то отлично отдохнули. Погуляли, Толик, вон, на горных лыжах покатался. Как бы мы смогли это сделать без Вас, без Вашей помощи?!

Они бы еще долго рассыпались в любезностях, но Толя подошел к вопросу более жизненно:

Ой, тетя Залина, а что это так вкусно пахнет?

Рыбонька моя, – умилилась Залина, – голодный. А мы тут как две дуры стоим, нет бы сообразить ребенка покормить. У меня все готово, и супчик, и жаркое сделала, как ты любишь, и пирог с яблоками испекла. Скорее мойте руки и за стол.

Толя, услышав про пирог, пропустил «ребенка» мимо ушей. Он терпеть не мог «телячьих нежностей» и очень обижался, когда его называли деточкой. Но тут совсем другое дело.

Залине он готов был простить многое. Она его обожала, а готовила просто фантастически. В сущности, это не входило в круг ее обязанностей. Полина Константиновна, пока была в силах, ни за что не уступила бы свое право хозяйки безраздельно царить на кухне. Но сейчас все изменилось, и приготовленный Залиной обед пришелся как нельзя кстати.

Таня уговорила свою помощницу пообедать вместе с ними, заодно и выслушала все, что случилось в ее отсутствие.

Врача я ей вызвала из поликлиники. Третьего, нет пятого числа. Не наша участковая была, а мужчина приходил. Первый раз его вижу, но вроде знающий, толковый. Бабушка Ваша с ним сначала разговаривать не хотела. А потом он ей вроде понравился. Он к ней скорую вызывал, снимали кардиограмму, вон она на серванте лежит, врач скорой велел сохранить. Что сказал? Сказал, плоха совсем ваша бабушка, очень старая стала. Сердце слабое. Нет, инфаркта нет у нее, и инсульта нет, если только... Может, у нее микроинсульты были, говорит. Ей томография головы нужна. Вот, направление оставил. Я ее записала на всякий случай, но очередь только в апреле подойдет. А участковая в отпуске.

Залина, я все поняла. Спасибо тебе огромное за нашу бабку. Повезу ее по врачам, и томографию сделаем, не беспокойся. Обед чудесный, все такое вкусное. У меня, как приехали, и аппетита не было, а вон сколько слопала. Пирог феноменальный. У меня никогда ничего подобного не получается. Сейчас поедим, я подарки достану, они у меня на самом дне сумки закопаны.

Обед наконец закончился, подарки были отданы, Залина распрощалась и ушла. И тут из бабушкиной комнаты раздался слабый голос:

Таня, ты уже здесь?

Здесь, бабушка, мы приехали.

А Залина?

Залина домой ушла.

Тогда зайди сейчас ко мне, все расскажешь.

Татьяна не собиралась «все» рассказывать. Она достала из сумки привезенные бабушке бокалы и гранатовый браслет, поправила перед зеркалом волосы и вошла.

В нос шибанул тяжелый дух болезни и нечистоты. В первую минуту ей захотелось зареветь и выбежать из комнаты, настолько поразил ее вид Полины. Десять, нет восемь дней назад она оставляла бодрую пожилую даму, теперь же она видела перед собой дряхлую старуху. Но Татьяна справилась с собой и с улыбкой подошла к постели бабушки.

Та осмотрела внучку критическим взглядом, удовлетворенно хмыкнула и велела:

Садись и рассказывай. Где была, что видела.

Таня принялась подробно излагать свои впечатления, налегая на кулинарную тему и старательно избегая упоминания Туманского и Виктора. Картина получалась смазанная, неясная, раньше Полина Константиновна ни за что бы это не пропустила без дознания, обязательно докопалась бы до правды, но теперь, казалось, она слушала вполуха, только для проформы. Минут через двадцать она прервала Таню, которая готова была еще рассказывать и рассказывать.