Текст книги "Мелкие случаи из личной жизни (СИ)"
Автор книги: Анна Стриковская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)
В середине марта вдруг позвонил Туманский. Позвонил Тане прямо на работу и сказал что срочно хочет ее видеть. Нет домой к ней он не поедет, лучше в нейтральном месте. На работе? Нет проблем. Можно и на работе. Тогда он будет где-то через полчаса.
Через сорок пять минут, когда Таня уже вся извелась от неизвестности, Евгений Иванович появился на пороге ее кабинета.
Привет, как дела? – радостно произнес он, едва вошел, – Ты не забыла, Анатолий со мной собирается провести весенние каникулы.
Да, я помню, что ты его приглашал.
Мы с ним едем на Лазурный берег. Там сейчас тепло, все цветет, красота. Я там домик прикупил, заодно посмотрим.
Интересно девки пляшут... А пораньше ты не мог мне сообщить?
Зачем пораньше? Мне от тебя нужно совсем немного: завтра вечером мой шофер заедет, передай ему Толин паспорт и нотариально заверенное разрешение. Да, не мелочись, делай его сроком на три года, ну, хотя бы на год. Летом я его на пару недель заберу, в Скандинавию съездим. Я собираюсь показать сыну мир.
Пораньше затем, что у меня нет времени по нотариусам бегать. Хорошо, разрешение я сделаю, но ты мне оставишь ценный залог. Примерно такой как в Праге.
Евгений Иванович засмеялся.
Ты хитрая змея, соображаешь, как со мной дела вести. И почему я тебя раньше недооценивал? Хорошо, отдам тебе на сохранение документы по двум весьма для меня важным судебным процессам. У них срок в апреле, так что до нашего возвращения они мне не понадобятся. Кстати, ты не думала о том, чтобы дать Толе образование за границей?
Не думала. Пока он здесь получает прекрасное образование. У него математический склад ума, а у них в школе очень сильный математик. Когда подрастет, сможет сам решить, где ему учиться. Вы с Дашей едете?
Нет, без нее, она как раз снимается на своем дурацком телевидении. Я ей сто раз говорил; уйди ты оттуда, нечего тебе там делать. Предлагал бизнес подарить, например, сеть салонов красоты. Не хочет, что ты будешь делать. Для нее главное сверкать мордой в телевизоре. А почему ты спрашиваешь?
Если ты едешь с Дашей, хотела обратить твое внимание на то, что твой сын уже взрослый мальчик, все понимает, и ему не понравилось, как ты обращаешься со своей женой, какая бы она ни была. Но если ее не будет, этот разговор бессмыслен.
Наши отношения с Дашей его не касаются, но я учту твои слова. Кстати, именно поэтому я не стал настаивать на ее участии в поездке. Мне хочется побыть с сыном, узнать его получше. Ты правильно сказала, он уже взрослый парень, мозги у него в порядке, с ним можно обсуждать все без соплей и благоглупостей.
Татьяна чувствовала, что Туманский напускает туман, отводит ее от главных слов, от тех, которые могли бы навести ее на мысль... Да, он сказал «образование за границей». Кажется, это и были ключевые слова. Он будет добиваться чтобы она разрешила Толе учиться в загранке. Например, в Англии, или в той же Швейцарии. Конечно, это не так плохо, но... Тогда она может больше никогда не увидеть своего мальчика. Ни за что!!! У нее сердце кровью обольется. Она смотрела на бывшего мужа так пристально, что тот стал поправлять на себе одежду. Что глазеть без толку, в его мысли все равно не проникнешь. Вслух она сказала:
Ладно, присылай своего шофера, будет вам паспорт и разрешение. Но пусть раньше конца рабочего дня не появляется, я не знаю, когда найду время для нотариуса.
Не успел Евгений Иванович уйти, как Тане позвонил Лев Генрихович. Голос его звучал встревоженно.
Татьяна Павловна, мне сообщили, что только что к Вам приходил господин Туманский. Вы ничего мне не хотите сообщить?
Хочу, Лев Генрихович. Ложная тревога. Он пришел всего-навсего чтобы получить от меня документы нашего сына, он с ним на каникулы собирается за границу.
И это все?
Пока все. Если будет что-то еще, я первым долгом поставлю Вас в известность. У меня с Туманским не те отношения, чтобы я стала заключать с ним сепаратные соглашения. Я и сына с ним бы не отпустила, но он имеет право, а я не хочу, чтобы он натравил на меня своих законников. Если он что-то собирается предпринять против нашего холдинга, меня он об этом в известность не поставит, скорее я узнаю об этом из сторонних источников. И, предупреждая Ваш вопрос, скажу: такие источники у меня есть. Как только будет какая-то информация, вы ее тут же получите.
Ну хорошо, Татьяна Павловна, я на Вас надеюсь, – сказал хозяин умиротворенно.
Татьяна успокоила начальство, но сама внутри вся дрожала от нехороших предчувствий.
На другой день амбал привез ей две огромные папки. Таня просмотрела содержимое и поняла, что ее не обманывают. Внутри лежали оригиналы документов по двум делам, одному арбитражному и одному уголовному. Какого-то типа Туманский собирался разорить, а другого посадить. Изучать все это времени не было, хотя возникло нестерпимое желание позвонить несчастным и отдать им эти папки. Но она только кивнула, спрятала документы в сейф и протянула амбалу Толин паспорт и разрешение.
Толя съездил на каникулах с отцом во Францию. Приехал довольный, привез много фотографий, но об отце особо не распространялся. Сам Туманский возник на следующий день. Снова пришел к ней на работу без предварительного звонка. Шифруется. Неужели не ясно, что Лев Генрихович уже знает о его визите и как только он уйдет, потребует отчета. Ну да ладно, разберемся. А вслух она сказала:
День добрый. Надеюсь, хорошо съездили?
Что? А, отлично. Спасибо. Давай сюда мои документы.
Сейчас, – Татьяна открыла сейф, вытащила оттуда папки и отдала Евгению. Он с сомнением на нее посмотрел:
Ты оттуда ничего часом не вытащила? Ты, конечно, девушка честная, но кто тебя знает.
Можешь внимательно изучить содержимое. Конечно, искушение было велико, но... Надеюсь, тебе все ясно.
Туманский пролистал оба дела, в чем-то убедился, закрыл папки, сунул из в портфель, и продолжил:
Не думай, я тебе доверяю. Больше, чем ты мне.
Естественно, подумала Татьяна, тебе доверять – голову потерять. Не знаю, есть ли такой человек на свете, кто тебе доверяет. Но к чему эти речи? Что он из-под меня теперь хочет?
Как бы откликаясь на ее внутренние вопросы, Евгений продолжил:
Я хочу тебе напомнить наш последний разговор. Насчет образования за границей. Я говорил об этом с Толей, он не против. Но не хочет тебя огорчать. Пойми, он мой сын. Единственный. Наследник. Я хочу, чтобы он получил такое образование, которое даст ему возможность войти в мой бизнес и успешно с ним справиться. Ума ему не занимать, я тебе благодарен за то, что ты его вырастила таким культурным, знающим парнем. Способности у него от природы. Но этого недостаточно. Пойми, очень важно в какой среде мальчик растет. Здесь большинство тех, с кем он общается, люди абсолютно бесперспективные. Учась в хорошей школе, потом в университете международного значения, он будет встроен в мировую систему. Будет знать лично игроков завтрашнего рынка. Создаст себе связи, которые дадут ему ключ к будущему успеху. Ты меня понимаешь?
Понимаю, что ж тут не понять. Ты хочешь ему самого лучшего, а я могу катиться к чертям.
Таня, я не хотел об этом говорить, но ты меня вынуждаешь. В твоих интересах уговорить Анатолия.
Вот как?! Это почему?
Ну, есть два момента. Во-первых, твоя работа. Ты сейчас кто? Генеральный директор?
Ага, я сейчас именно генеральный директор.
Наемный работник, не забывай. Если с фирмой что-то случится (А оно случится, ты уже позаботишься, – про себя подумала Таня), ты потеряешь работу и приобретешь не самую лучшую репутацию. Я знаю, для тебя твое профессиональное положение очень важно. Я предлагаю неплохой вариант. Запущенную машину остановить не удастся, ты мне поверь. Холдинг рано или поздно перейдет в мои руки. Если ты пойдешь мне навстречу, ты получишь 51 процент акций, останешься в своем кресле и сможешь рулить компанией по своему усмотрению.
А если нет?
Ты все теряешь. У тебя не будет работы, а новую такую же ты не найдешь, это я могу гарантировать. В лучшем случае менеджером по продажам в каком-нибудь задрипанном агентстве.
И когда же все это случится, хотела бы я знать?
Я же сказал: рано или поздно. Вы пока неплохо держитесь, но поверь мне, капля камень точит. Понял: ты не испугалась. Гордая женщина ничего не боится. Я бы мог отнять Толю по суду, но тут ты права, душевная травма ему обеспечена, а я этого не хочу. Успешный предприниматель не должен страдать от таких вещей. Да, ты забыла о втором пункте. О твоей личной жизни.
Тут Тане стало совсем нехорошо. Под ложечкой заныло, голова закружилась и в глазах потемнело. В мыслях пронеслось тучей все, что могло быть известно врагу. Нельзя себя выдать. Она постаралась придать себе равнодушный вид и спросила как будто между прочим:
А что там с моей личной жизнью? Просвети, а то я не в курсе.
Туманский рассмеялся.
Не в курсе? Тот тип, с которым ты в Праге кантовалась, Виктор, кажется? У него неплохой бизнес, отличная репутация, заказы немаленькие. Бывший муж Даши, между прочим. Влюблен в тебя по самые уши.
А ты почем знаешь?
Да уж знаю. Такое не скроешь, просто в глаза бросается. Его я могу нагнуть в любой момент. Не просто нагнуть, закрыть, если ты понимаешь, что это значит. Что? А, ты не боишься. Знаю, знаю, у тебя с ним ничего. Напрасно, между прочим, это тот мужик, к которому тебя стоит ревновать, – Таня упорно молчала, – Но есть и другой. Не понимаю, что ты в нем нашла, но зная тебя, верю, что ты его не бросишь. Ты всегда была идейной, принципиальной, честной и порядочной. Что ты себе этим выиграла только? Ладно, но вот этот твой бывший однокашник вполне уязвим. Сергей Ермаков, кажется, – Таня сглотнула и промолчала, понимай мол, как знаешь, – Его с работы выгнать, он себе другую никогда не найдет. Придется тебе его кормить, а когда я и тебя работы лишу, такую обузу тебе не потянуть. Если же ты не будешь мне препятствовать, живи с кем хочешь, можешь опять замуж выйти и еще детей нарожать. У тебя получится.
Он взглянул в глаза Татьяне, в которых появилось еще не виданное им выражение, не сулившее ему ничего хорошего. Сейчас убьет, или немного погодя. Он понял, что перегнул палку, разговаривать на таких условиях она не будет. Гордая, черт побери. Так что следующую фразу он произнес совсем другим тоном:
Так что давай договариваться по-хорошему.
Таня помолчала некоторое время, в упор глядя на бывшего мужа. Она даже слов не могла найти для ответа, но сказать что-то такое, что затормозило бы эту едущую на нее машину, было нужно. Наконец она собралась с духом и осторожно сказала:
Ты все это мне говоришь с целью меня напугать? Хорошо, я уже боюсь. А о Толе ты подумал?
Именно о нем я и думаю. Я хочу дать ему такое будущее, о котором ты и представления не имеешь.
Не имею, это точно. Но будущее еще когда будет, я думаю о настоящем. Какой бы он ни был взрослый и умный, Толя еще ребенок. Ему нужна семья. Так случилось, что его семья это я. Без меня ему будет не плохо, а очень плохо. Как и мне без него. Мои проблемы тебе до лампочки, но сына ты можешь пожалеть?! Если ты его сейчас отправишь куда-то далеко учиться, ты нанесешь ему страшную моральную травму. Он и так рос без отца, а теперь будет еще и без матери. Хоть он твой наследник, но ты, кажется, пока помирать не собираешься, время терпит. Давай вернемся к этому вопросу года через три, когда ему будет пятнадцать.
А его мнение ты не учитываешь?
Учитываю. Его мнение для меня определяющее, а он мне пока ни слова не сказал о том, что хочет учиться за границей. Если станет просить, я подумаю. А пока давай не будем торопиться. Поспешность хороша при ловле блох, как ты знаешь.
Ладно, я тебя понял. Ты прекрасная мать, продолжай в том же духе. Но очень скоро мы к этому разговору вернемся.
Он встал и вышел, а Таня схватила стоявший на столике в углу графин и выпила половину воды прямо из горлышка. Руки у нее дрожали, она чудом не разгрохала стеклянную вещь. Потом глубоко вдохнула и набрала номер Льва Генриховича.
Дома она никому ничего не сказала, но получила ответ на свой вопрос очень скоро. Дня через три по возвращении Толик брякнул как бы между прочим:
Мне папа предлагал в Англии учиться. Говорит, только в Великобритании сейчас осталось хорошее образование. Я ему ответил, что хочу закончить в Москве Колмогоровскую математическую школу, это лучшее, что сейчас есть. Меня математика интересует. А про институт можно и потом подумать.
Но в Колмогоровскую школу берут только в старших классах.
Ага. Я знаю, поэтому и сказал. Мне еще рано туда поступать, а пока и наша школа очень даже неплохая. Наш Николай Семенович вообще замечательный, у него много, ну, не много, но почти в каждом выпуске ученики или в Колмогоровскую школу без проблем поступают, либо уж сразу в университет. Так что не бойся, я тебя не брошу.
Таня захлестнула горячая волна нежности к своему ребенку. Он все понимает. Он не даст разлучить себя с матерью.
В марте Таня встретилась с Сергеем два раза, но постоянно перезванивалась. Нарочно или случайно она создавала впечатление, что очень хочет встретиться, но обстоятельства препятствуют. На самом деле встречаться ее не тянуло. Силы оставались только на работу, даже на тупой просмотр телевизора их не находилось. Толя смотрел на мать с грустью, но ничего не говорил. Залина, которая стала приходить практически каждый день кроме суббот и воскресений, взяла на себя все домашнее хозяйство: готовку, уборку и заботу о бабушке.
В середине апреля незаметно подкрался день рождения. Праздновать его Таня не планировала, но пришлось. Утром на рабочем столе ее ждал букет роз от Льва Генриховича и подарок от него же: часы в коробочке. Накануне Марина намекнула, что сотрудники скинулись на подарок и ждут угощения. Таня с утра отправилась в супермаркет, накупила пирожных, конфет и шампанского. Марина оглядела все это великолепие и предложила добавить что-нибудь несладкое. Не нарезку, конечно, от нее всех уже тошнит. Татьяна подумала и заказала пиццу в количестве десяти штук. Сотрудники были счастливы, все съели и выпили, подарили ей изумительный дамский портфель из мягкой кожи с таким же бумажником, пропели хором Happy burthday to you и разошлись ради праздника на полчаса раньше. Таня тоже поехала домой. У подъезда караулил Сергей, который вручил ей букет цветов и коробку с бантиком. Она чмокнула его в щеку, взяла подарки, поблагодарила и полетела к себе на восьмой этаж. В лифте коробку распаковала: что же хахаль догадался ей подарить? Внутри лежал шарфик, недорогой, но очень симпатичный, она бы сама себе такой купила с удовольствием. Таня была несказанно тронута. Позаботился, нашел, не пожалел своей нищенской зарплаты. И как подходит! Точно под весеннее пальто. Все-таки вкус у Сережки не отнимешь.
В квартире ее ждали все домочадцы, включая Залину. Она напекла фантастически вкусных осетинских пирогов с разной начинкой, но пробовать их до Таниного прихода никому не позволяла. Толя подарил матери необычный узорный брелок, который, как оказалось, сам сплел из медной проволоки а потом расплющил под колесами электрички. Таня похвалила сына за творческий подход и отругала за то, что он подкладывал что-то на рельсы. Бабушка расщедрилась и вытащила из своих закромов стеклярусную сумочку. Таня точила на нее зубы еще с семилетнего возраста, и вот, надо же, дожила. Театральная сумочка, по форме напоминающая современный клатч, была сплошь расшита молочно-белым, под жемчуг, стеклярусом. Вставить нормальную застежку, и все модницы от зависти помрут. Под нее хорошо жемчужно-серое или молочно-белое платье. Очень приятный, но бесполезный подарок: когда Таня последний раз в театре была?
Все сели за стол, где отдали должное Залининым пирогам, а уже через час мирно разошлись. Бабушка в свою комнату отдыхать, Залина – домой, Толик к другу Антону в соседний подъезд, а Таня спать. Не успела она лечь, как в дверь постучали. За дверью стоял посыльный с огромной корзиной цветов. Это тебе не скромные тюльпаны от Ермакова. Основу букета составляли дорогущие орхидеи. Туманский, как пить дать. Действительно, в корзину был воткнут конверт с поздравительной открыткой, к которой от руки были приписаны слова «Надеюсь, мы придем к взаимопониманию» и размашистая подпись Евгения Ивановича. Блин, весь праздник испортил.
Наутро она нашла в своем кабинете рядом с букетом от руководства еще одну корзину цветов. Темно-красные розы и белые герберы смотрелись очаровательно, обрамленные нежным кружевом гипсофилы. От кого это, Марина не знала, в корзине не было ни открытки, ни карточки. Пришлось спуститься к охране. Молодой охранник Петя тоже ничего не знал, он только что заступил. Позвонили Славе, который дежурил вчера вечером.
Корзина-то? Ее мужик привез. Какой-какой? Такой. Здоровый, лысый, на джипе приехал. Вы только ушли, как он заявился. Расстроился, что не застал. Велел цветочки передать. От кого сказал, только я забыл. То ли Валерий, то ли Виталий, а может вообще Виктор или Владимир.
Ну конечно, Витя заехал поздравить. На душе стало сразу тепло и приятно. Это тебе не Туманские орхидеи. Их Таня вчера засунула за занавеску на кухне, чтобы не смотреть и не расстраиваться. Корзину от Вити поставила в офисе на видное место и решила забрать домой, пусть глаз радует. А тут и сам Виктор позвонил с поздравлениями. Вчера весь день был на объекте, заехал в конце рабочего дня поздравить, а она уже ушла домой. Его поздравление стерло неприятное чувство, которое возникло от приписки Туманского на открытке. Почему-то теплые Витины слова рождали в сердце надежду на то, что все будет хорошо.
А вечером Татьяна выкроила-таки час для Сергея, о чем потом пожалела. Все было так... В общем, никак. Пусто, ненужно. Она даже испугалась, но потом решила, что сама виновата. Забросила совсем бедного Сережу, забыла его, а теперь удивляется, что отношения стали формальными. Он старался, бедняжечка, но что тут поделаешь.
Сергей испытывал то же самое. Ему было стыдно и неприятно, но он почувствовал облегчение, когда Таня ушла. Вины при этом он за собой не ощущал. Он не секс-машина чтобы работать по заказу, а когда не надо, сидеть тихо в упаковке. Таня совершенно его не ценит, тогда как другие... Вот накануне Вероника Юрьевна так на него смотрела... А она красивая, даже очень. Не такая как Танька, мягче, женственнее. Росточка небольшого, с другой стороны, зачем нужны дылды? Волосы медового оттенка такие густые и вьются. Глаза голубые в пол лица, она их еще так ловко подкрашивает. Грудь у нее вообще вне конкуренции. Конечно, в натуре Сергей грудь начальницы не видел, но то, что приоткрывал вырез, да еще к месту расстегнутая пуговичка впечатляло. Очень хотелось протянуть руку и взять эту красоту в ладонь, как спелое яблоко. И вообще вся она такая складная, аппетитная, талия тоненькая, а попка просто прелесть. Когда идет по коридору, глаз к ней так и прикипает. У Вероники был мужик, богатый и успешный, это он знал точно, но тип этот был прочно женат, об этом его тоже просветили сослуживцы. Глухо прошла информация о том, что мужик Веронику собирается бросить, и чуть ли уже не бросил, поэтому она ходит по офису такая смурная. Хотя почему смурная? На взгляд Сергея, наоборот, мечтательная и немного возбужденная. Возбужденная, похоже, им, Сергеем. Или он заблуждается? Встречаясь с ним в коридоре она вспыхивает и быстро отводит взгляд. Смущается? А чего ей смущаться, если он ей безразличен? Она же начальница. Похоже, тут кроется чувство.... А ему, Сергею, она нравится... Очень нравится. Если бы не его принципы, он бы... С другой стороны...Роман с начальницей это, конечно, не есть здорово, но если она сама, сама в него влюбилась, то отталкивать такую прелестную женщину было бы непростительной ошибкой. В конце концов они в первую очередь мужчина и женщина, а потом уже начальник и подчиненный. Никто никого ни к чему не принуждает, так что будь что будет. А Таня... С самого начала было ясно, что ничего не получится, слишком мало у нас общего, – успокоил себя Сергей.
Примерно в то же время, то есть в середине апреля, но за несколько дней до Таниного дня рождения, в приемную Туманского пришла Лера. Она уже почти месяц добивалась встречи: звонила по телефону, писала электронные и обычные письма, караулила у входа, и вот наконец ее труды увенчались успехом. Пойманный на стоянке машин за зданием своего офиса Туманский назначил-таки ей встречу. Судя по всему просто чтобы отвязаться. Ну ничего. Когда он узнает, с чем она пришла, он по-другому запоет.
Ждать ей пришлось долго. В назначенный час Туманского не было на месте. Первым побуждением Леры было уйти, но она осталась ждать. Выпила три чашки чаю, которыми ее угостила любезная секретарша. Странно, ей всегда казалось, что у такого крутого деятеля, как Туманский, секретарша должна быть как минимум супермодель. Но сорокалетняя тетка, несмотря на общую холеность, на модель, даже бывшую, не тянула. С Лерой держалась корректно, но свысока. Чаем угощала как милостыню подавала. Чтобы было ясно: она секретарь самого Туманского, великого и ужасного, а Лера никто и звать никак. Это она зря. Лера принесла Туманскому информацию, а что в нашем мире важнее и дороже информации? А кроме того, чем черт не шутит? Если им суждено несколько раз встретиться, то может что-нибудь на личном фронте получиться. Вон, девчонки говорят, он свою супругу Дашу третирует, как последнюю. Не любит, в общем. А она, Лера, ничем той Даши не хуже. Даже красивее, волосы светлее и гуще, глаза больше, ноги длиннее. Видела ее и на фото, и в жизни. Да и моложе она жены Туманского, ненамного, а все-таки.
Секретарша читала эти мысли на лице Леры, как будто у нее на лбу был дисплей с бегущей строкой. Но опытная дама не дала девице понять, что ее игра ясна как дважды два, а продолжала любезно поить дурочку чаем. Может, у той и впрямь ценная информация.
Через час с четвертью пришел Туманский, махнул рукой Лере, предлагая еще подождать, и скрылся в кабинете. Потом раздался звонок и туда отправилась секретарша. Минут через десять секретарша вышла и жестом пригласила Леру.
Наступил великий миг. Сейчас она отомстит Витьке за все унижения. Сообщит самые секретные сведения о нем его злейшему врагу. Торжество Туманского будет ее торжеством. Лера вошла и огляделась. Шикарный кабинет! Огромный, как футбольное поле, окно во всю стену, мебель и оформление в стиле хай-тек, просто как в американском фильме про Уолл-стрит. За столом странной формы сидит красавец средних лет, мечта любой девушки. Высокий стройный брюнет, седые виски не портят, а придают значительности. Чем-то похож на любимого Лерой, но не оцененного публикой Джеймса Бонда – Тимоти Далтона. Твидовый пиджак и рубашка без галстука делают его облик романтичным, элегантные очки в металлической оправе подчеркивают властность и загадочность взгляда. Это тебе не Ричард Гир в фильме «Красотка», это гораздо круче! И этот фантастический красавец ласково кивает ей, приглашая сесть! Лера встряхнула волосами, облизнула засохшие от волнения губы и пошла к нему через пространство кабинета, стараясь двигаться как можно изящнее.
Туманский смотрел на приближающуюся Леру и прикидывал, что она может знать и будет ли от нее хоть какая-то польза. Красивая девица, ничего не скажешь. Волосы только слишком уж вытравляет, они у нее совсем белые, да и на ощупь должны быть как пакля. А может и нет, сейчас столько хороших средств для ухода развелось. Держаться не умеет совершенно. Скованная, нескладная, и вместе с тем развязная. Судя по всему, плохо воспитанная. Огромное самомнение, это за версту видно. Небось уже мечтает, как склеит меня, а я размякну и сдуру на ней женюсь. Что ж, не стоит ее разубеждать раньше времени. Хочу ли я ее? Что за вопрос! Я пока еще здоров, так что с удовольствием трахну такую красотку. Хотя... Опять объедки после этого Андрианова... Ладно, там видно будет. Пусть сперва расскажет, зачем пришла. И он ласково улыбнулся Лере.
Ободренная этой улыбкой девушка села и улыбнулась заученной улыбкой. Туманский поздоровался с ней и спросил, с какой целью она так упорно стремилась его увидеть. Дальше оставалось только слушать, изредка вставляя вопросы. Пылающая жаждой мести девица вывалила все, что знала, и даже немножко сверх того. Большую часть Туманский уже знал, но Лера шпионила не зря. Пара фактов, приведенных ею, оказалась очень даже интересной. Дурища не понимала ценности этой информации, она обронила это так, к слову. Естественно, она же ничего в деле не понимает. А тому, у кого перед глазами картина в целом, мелкие фактики многое открыли и помогли принять правильное решение. Пока следует оставить в покое этого дурака Андрианова. Выгоднее будет напасть на него в конце лета, когда он влезет в новые проекты. Тогда он будет в долгах, как в шелках и продаст дело дешево, лишь бы не банкротиться, а вот цена его бизнеса возрастет, перепродать его можно будет за хорошие деньги. Если так, дело подождет. Девочке не стоит показывать, что ее сведения ценны. Спать с ней нет ни малейшего желания, слишком глупа, жадна и амбициозна не по делу. Такие в постели не расслабляются, а напрягаются. И напрягают. Удовольствия никакого, один геморрой.
Туманский принял решение и посмотрел на Леру. Пора бы ей закругляться, вон она на второй виток пошла со своими рассказами.
Под его тяжелым взглядом девушка смутилась, запнулась и замолчала, с надеждой глядя в непроницаемые глаза за стеклами стильных очков. У него нормальное зрение, очки без диоптрий, это просто аксессуар, – вдруг подумала она и услышала голос:
Ну что ж, спасибо, что пришли. Я Вас внимательно выслушал, сделаю, что смогу. Не смею задерживать.
Он встал, и Лера автоматически тоже поднялась. Туманский стоял, пока она шла к двери на негнущихся ногах. За дверью ее остановила секретарша, попросила задержаться на пару минут, вошла в кабинет, снова вышла, вручила Лере конверт и, не давая его раскрыть, вывела и посадила в лифт. Как под гипнозом Лера спустилась и вышла на улицу. Конверт она раскрыла только сойдя с крыльца. И горестно взвыла: в конверте лежало десять тысяч рублей.
Полина Константиновна умерла на Первое мая.
Двадцать восьмого апреля Татьяна вышла из дома пораньше, чтобы перед праздниками поработать, успеть решить все вопросы, которые, если не подсуетиться, грозили зависнуть аж до середины мая.
Бабушка из своей комнаты не вышла, но это не удивляло. Последнее время она вообще редко покидала свое убежище. Толику в школу еще через полчаса, к тому времени Полина вылезет, чтобы проверить, не забыл ли что ребенок и закрыть за ним дверь. Так что Таня не беспокоилась. Чмокнула сына, ползшего из комнаты в ванную с закрытыми глазами, крикнула в сторону бабушкиной комнаты, что будет поздно, и вылетела, как на помеле.
Она только успела завести машину, как вдруг из окна высунулся Толик и замахал ей рукой, явно призывая срочно вернуться. Выражения лица она разглядеть не могла, но жесты были самые отчаянные. Таня вихрем взлетела на восьмой этаж и тупо замерла у раскрытой двери бабушкиной комнаты.
Старуха лежала на полу без сознания и так хрипло и страшно дышала, что у Татьяны подкосились ноги. Чтобы не упасть, пришлось схватиться за притолоку. Толик у ее плеча шептал: «Мамочка, мама..., мама, мамочка моя»... Потом собрался и сказал более членораздельно: «Я к ней вошел, а она лежит... Я испугался, стал тебя звать. Она умирает, да?»
Этот беспомощный шепот родного сына помог Татьяне собраться.
Не знаю, сыночек. Может, еще не умирает. Надо вызвать скорую. Неси телефон.
Скорая забрала бабку в больницу. Врач, с которым ей удалось поговорить ближе к вечеру, не обнадежил. У старухи инсульт, если учитывать ее возраст, шансов на выздоровление практически нет. Посоветовал сообщить всем родственникам, предупредить, так сказать. Конец может наступить в любой момент.
В тот день Татьяна на работу так и не поехала, сначала ждала скорую, потом ездила в больницу, там проторчала часа четыре, пока бабушку наконец подняли в реанимацию. После времени, проведенного в стенах лечебного учреждения она уже никуда не годилась.
Следующие два дня, которые Полина Константиновна провела в реанимации, Татьяна на работе пахала за троих. В все равно в реанимацию не пускали, и это было для Тани благом. Она заскакивала в больницу днем, справлялась о бабушке, получала ответ: состояние без динамики, что значило: все плохо, но не хуже, чем было. Толик ходил в школу, делал уроки, помогал по дому, в общем, вел себя образцово, но казался пришибленным. Так прошло два дня.
Первого мая Татьяна решила поспать подольше. В реанимацию все равно не пускают, к дежурному врачу можно пробиться только в районе часа. Так что торопиться некуда, в кои-то веки можно спокойно выспаться. Разбудил ее звонок в дверь. Она медленно вылезла из-под одеяла, нашарила ногами тапочки, потянулась к халату, валявшемуся на кресле, и в это время Толик заорал:
Мама, вставай скорее, бабушка Римма приехала!
Боже, какое счастье! Мама приехала! Сколько лет Таня жила, даже не представляя, что за человек ее мама. Казалось, они совсем чужие. Но когда, убежав от мужа, она приехала к матери ни на что не надеясь, выяснилось, что у нее есть родной человек. Даже не так. У нее есть близкие люди, даром что живут они в далекой Литве. Позавчера она позвонила матери и сказала, что у бабушки инсульт, и вот мама уже здесь. Судя по голосам, не одна.
Конечно, Йонас тоже был тут и уже командовал:
Толя, неси эту сумку на кухню. Осторожно, тут мед в стеклянной банке. А здесь огурцы, у вас, небось, свои уже кончились.
Еще и не начинались, – радостно захихикал Толик, – Йонас, а сало есть?
Есть, есть, куда же без сала. Картошку будем жарить, да?
В общем, началось веселье несколько пищеварительного толка, как везде, где появлялся Йонас. Таня наконец надела халат и тапочки и смогла выйти из своей комнаты навстречу гостям. Не успела она расцеловаться с матерью и поздороваться как следует с ее мужем, раздался телефонный звонок.
Татьяна Павловна?
Да, а кто это говорит? – произнесла Таня голосом, срывающимся от волнения, и услышала в ответ спокойное:
Я Вам из больницы звоню, из реанимации. Афиногеева Полина Константиновна Вам кем приходится?
Бабушкой... – холодея, пролепетала Таня.
Час назад ваша бабушка скончалась. Повторный инсульт. Мы ничего не смогли сделать, сердце отказало. Примите мои соболезнования. Если возможно, сегодня до четырех заберите ее вещи, а справку о смерти можно будет оформить третьего числа.
Спокойный вежливый голос звонившего ввел Татьяну в какой-то ступор. Она знала, что бабушка умирает, это должно было случиться не сегодня – завтра, и вот когда случилось, она оказалась к этому совершенно не готова. Пролепетала что-то невнятное и уставилась на мать, которая в свою очередь внимательно смотрела на нее.
