Текст книги "Купчиха. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Анна Стриковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 68 страниц)

Виола поспешила убраться подальше: как всякая горожанка, коров она предпочитала в виде говядины или молока. Даже милые телята нравились ей исключительно на расстоянии. А вот у мальчишки не было такого предубеждения и он от души наслаждался общением с природой абсолютно в любом виде.

– Знаешь, – крикнул он матери, – дядя Стефан собирает коровьи какашки и складывает их в здоровую бочку! – слово "навоз" было ему неизвестно, – Говорит, от них огурцы хорошо растут и клубника тоже. Вообще всё на огороде, представляешь?! Я спросил, почему тогда овощи не воняют, а он сказал, что для этого и держит какашки какое-то время в бочке. Ещё водой заливает. Чтобы вонь прошла и получилось удобрение.

Эти простые сельскохозяйственные истины нисколько не интересовали Виолу, но она изобразила умеренное внимание к новым знаниям сына. Эди сразу понял, что коровьи какашки волнуют его маму только если он в них вляпался, поэтому стал поднимать ноги и демонстрировать условно чистые подошвы. Тем временем Стефан загнал коров в сарай, привязал и снял со стены подойники.

– Вижу, никто из вас доить не умеет, а жаль. Ну что ж, подождите на улице, потом вместе отнесём молоко домой.

– Дядя Мельхиор, – сказал мальчик, когда Стефан скрылся в сарае, – ты можешь научить меня магии? Ну хоть немножечко?!

– Могу и обязательно научу, – серьёзно как никогда ответил маг, – У тебя большой дар, если ты не научишься им управлять, можешь наделать много бед. Так что, если хочешь, после обеда пойдём с тобой на выгон и немного поучимся.

– Я смогу зажигать светлячков?! – обрадовался Эди.

– Сможешь, – подтвердил маг, – не с первого раза, но уж с третьего точно сумеешь, а там и ещё чему-нибудь полезному научишься.

– Ура!

Мальчишка подпрыгнул и закружился на месте в припадке буйного веселья. Собаки смотрели на него озадаченно, а затем тоже приняли участие в празднике: бегали кругами, вертели хвостами, коротко гавкали, подбадривая своего юного подопечного. Это были хорошо обученные звери, знавшие, как надо воспитывать щенков.

По дороге домой Мельхиор, который нёс сразу два ведра молока, начертив на них заклинание уменьшения веса, едва не упал и не вылил всё, ему доверенное. Виной было послание Теодора. Голубая вспышка сигнализировала, что с бывшим наёмником всё в порядке, но появилась она так неожиданно, что маг споткнулся. Шедшая позади него по тропинке Виола сначала не поняла, что случилось, а потом сообразила:

– Это знак от Тео? – спросила она, – С ним всё в порядке?

– Да, – подтвердил Мельхиор, – у нашего Теодора в городе трудностей не возникло. Он в безопасности.

Глава 22

* * *

Вечером в общем зале трактира было относительно людно, по крайней мере все столики оказались заняты, кроме двух, один их которых хозяин держал для постояльца и поспешил усадить за него Теодора, как только тот спустился в зал. Так что свободным оставался один столик в углу.

Тео оценил то, как трактирщик вывернулся, чтобы люди формально могли исполнить приказ графини и не собираться больше, чем по трое. Вместо обычных в таких заведениях длинных столов здесь стояли маленькие столики, характерные скорее для столичных элидианских кофеен. За такой столик и двое-то с трудом усаживались. Третий, может, и нашёл бы себе место, но тарелку ему поставить было бы уже некуда.

Так что формально тут не к чему было придраться: за каждым столиком сидели в лучшем случае двое. Зато пели хором всем залом. Тео узнал многие песенки, их любила напевать Виола. Так что когда затянули жалостливую балладу про коня, всадника и бесконечную дорогу в ночь, он стал потихоньку подтягивать, а когда грянули малопристойную "В речке я купалась", то и вовсе запел в голос. Кажется, это был правильный ход: сидевшие за соседним столиком мастеровые, до этого с подозрением на него косившиеся, расслабились, признав за своего, и не таясь продолжили разговоры. Речь шла о том, стоит ли бежать из графства прямо сейчас или немного подождать. Один, помоложе, готов был бросить всё, лишь бы спастись самому и спасти жену с детишками, а второй его отговаривал, уверяя, однако, не в том, что всё изменится к лучшему, а в том, что бежать может быть ещё опаснее, чем остаться.

– Мы же не знаем, Юрген, что они за воротами города вытворяют, – рассудительно журчал он, – Да, многие бежали, но получил ли от них кто-нибудь весточку, мол, доехали хорошо? А если ЭТИ их на дороге догоняют, грабят и убивают? Об этом ты не думал?

Молодому эти слова, видимо, открыли глаза.

– А ты прав, Миккель, – зашептал он, но так, что его слова были отлично слышны Тео за соседним столиком, – двоюродный брат моей жены бежал вместе со своей семьёй, но с тех пор от них не было никакой, самой крохотной весточки. Боги знают, что с ними случилось. По-твоему, они попались этим сволочам? Полагаешь, пересидеть, выждать лучше выйдет?

– Да уж не пороть горячку, – рассудительно откликнулся Миккель, – Побег, он на то и побег… Это я к тому, что его подготовить надо, а это дело небыстрое. А там, глядишь, что-то переменится.

Интересно, на что они надеются? – подумал Теодор, – На возвращение графа Ульриха? Или на какое-нибудь чудо? Конечно, если графиня внезапно преставится, Хельмуту и его банде придётся срочно убираться не только из графства, но и из страны вообще. То-то он так торопится, грабит направо и налево: не надеется, что сможет долго тут продержаться. Но пока проклятие старушку доконает, эти красавчики успеют разорить обывателей подчистую.

Размышляя таким образом, он заметил, что за единственный свободный столик уселся новый посетитель. Так как он не пришёл с улицы, можно было заключить, что это ещё один постоялец. Если бы не многолетний опыт в деле охраны, Тео не обратил бы на этого человека ни малейшего внимания. Но уж слишком он был… нарочито незаметный. Одет как купец средней руки, в добротную, но безликую одежду, возраст средний, рост средний, даже лицо какое-то усреднённое. Помести портрет такого в хрестоматию с подписью "типичный гремонец" – и попадёшь в яблочко.

Вот только Тео прекрасно знал, что нет на свете людей, которые добровольно поставили бы на себе клеймо "средний", особенно среди купцов. Все желают выделиться из общей массы хоть чем-нибудь. Если не лицом и не одеждой, так хоть манерами. Особенно вот такие невзрачные. Кто усы себе отрастит или забавно выстриженную бороду, кто наденет яркий сюртук или в крайнем случае навяжет кричащий галстук, а уж если ничего примечательного в свою внешность внести не сумеет, то будет привлекать внимание другими способами. Развязным, наглым поведением, удручающей требовательностью, шутками-прибаутками или ещё как-нибудь, но никогда не станет стараться быть незаметным. А этот тип именно что старался.

Так ведут себя те, кто не хочет, чтобы его заметили, а это либо воры и мошенники, скрывающиеся от закона, либо агенты тайной службы. Почему-то Тео готов был биться об заклад, что перед ним как не вор, а такой агент.

Был бы рядом Мельхиор, он бы, возможно, вспомнил этого человека и подтвердил подозрения Тео. Пока маг разведывал что и как, тот регулярно попадался в поле его зрения. Но Мельхиор, натурально, не обращал внимания на такой бесцветный персонаж и вряд ли мог что-то добавить к наблюдениям Теодора.

Бывший наёмник задумался: что здесь делает агент гремонской короны? За делами в графстве наблюдает? Эх, недолго Хельмуту осталось щеголять в мундире графской стражи. Ведь не может быть, чтобы этот смазанный тип плохо выполнял свои обязанности и не отослал своему начальству подробный отчёт о творимых в Эгоне бесчинствах. А если так, то скоро старая кошёлка предстанет перед судом короля, а вместе с нею и вся её свора.

Эх, знать бы, когда это произойдёт! Теодор даже не рассуждал, к добру это выйдет или к худу, он просто надеялся под шумок вывезти из Эгона дочь с внуком. А там пусть король Губерт разбирается с Ульрихом сам. Парень ни в чём не виноват, так что головы не лишится, а захочет король оставить его на графстве или подберёт более подходящую кандидатуру, одним богам ведомо. И то хорошо, и другое неплохо.

Поразмыслив, Тео склонился к мнению, что будет лучше, если графом Эгоном станет кто-то другой, а Ули вернётся в университет, отказавшись от титула. Граф может признать мальчика и отобрать его у Вилечки, а студент таких прав не имеет. А новому владетелю придётся заводить своих собственных наследников. Эди таким образом выпадет из списка наследников графства.

Но даже если Ули станет графом, отдавать ему Эдмона Тео не собирался. В этом случае надо будет сбежать из Гремона до церемонии официального признания. При той неразберихе, которая скоро воцарится в графстве, это будет вполне возможно. Дорогу они уже разведали, так что есть шанс добраться до родины в целости и сохранности. А там обряд в храме Доброй матери и Эди получит такого отца, какого заслуживает. Ведь Мельхиор не откажется его усыновить. А уж тогда они будут в полной безопасности. Своих граждан Элидиана не выдаёт даже в качестве наследников чужих графств.

Размышления на волнующую тему не помешали Тео исподтишка следить за агентом. Делал он это в силу многолетней привычки, не надеясь ни на какой результат, но внезапно заметил, что хозяин, проходя мимо столика подозрительного типа, положил на него нечто, очень напоминавшее записку. Он очень старался сделать это незаметно, но для намётанного глаза всё было очевидно. Но бумажка на столе не появилась, её будто корова языком слизала. При этом посетитель сидел так, как будто кроме супа в тарелке его ничего в этом мире не интересовало.

Занятно, – подумал Тео, – очень занятно. Известие он получил и, раз не стал читать, наверняка должен переправить его дальше. Эх, жаль, нельзя проследить за ним в номере и узнать, так это, или не так.

Он зря волновался. Нагревшийся в кармане амулет, выданный Мельхиором, показал: произошло нечто магическое. А что могло случиться в городе, где магов наперечёт? Только отправка магпочты, для чего быть магом совсем не обязательно. Видимо, агент понадеялся на то, что засечь его действия некому, и послал сообщение прямо из собственного кармана. Знать бы ещё кому…

Всё прояснилось рано утром. Теодор как раз успел встать, умыться и позвонить в колокольчик, чтобы несли завтрак, как раздался звук, от которого кровь холодела в жилах. Если бы Тео не сталкивался с подобным раньше, то подумал бы, что демоны вернулись в этот мир. На самом деле это был всего лишь сигнал, который подавал со стен дозорный при виде надвигающейся неприятельской армии. Но о каком неприятеле могла идти речь в мирном Гремоне?

Тел плюнул на завтрак, сунул ноги в растоптанные, зато удобные сапоги и бросился вон из трактира. Он оказался не одинок: со всех сторон к главным воротам города сбегались люди, он с трудом пробился сквозь толпу к городским воротам. Там уныло отирались трое городских стражников, явно не представляющие себе, как лучше поступить. У одного из них на поясе висел огромный железный ключ, а на шее подвеска с крупным опалом. Тео знал такие: такие ключи не надо поворачивать в замочной скважине, достаточно вставить его туда, а опал поместить в специальное гнездо на тех же воротах, как охранные плетения разомкнутся и ворота откроются сами.

Но несмотря на то, что солнце уже встало и по закону ворота пора было открывать, они стояли запертые. Около них колонной высился Хельмут, который вполголоса что-то говорил стражнику с ключом.

Запрещает отпирать, – догадался Тео, – а за стеной – королевская армия.

Кроме Хельмута, других замковых стражников видно не было. Народ шумел, не зная, что предпринять. Хельмута тут по привычке боялись, но уже слышны становились возгласы, предлагающие выдать его королю, чтобы заслужить милость. Графинин прихвостень договорил, затем повернулся и величественно прошествовал прочь. Толпа перед ним расступалась, а затем снова смыкалась. Никто не решился его задержать.

Стоило Хельмуту исчезнуть из вида, как стражник опомнился: бросился к воротам и сунул ключ в замочную скважину. Затем взялся за подвеску и, не снимая её с шеи, прижал камень к незаметной выемке на одной и створок. Что-то натужно загудело, а затем огромные ворота пришли в движение и начали потихоньку открываться.

Вовремя.

Перед ними действительно стояло королевское войско, если не всё, то большой отряд. Он заполнил собой все открытое пространство под городскими стенами.

Впереди на породистом гнедом коне гарцевал юноша в вычурном костюме герольда, в руках у него был свиток, в другой – амулет, усиливающий голос. Выглядел он очень недовольным. Видимо, ему поручили потребовать от горожан открыть ворота именем короля, а они и сами открылись, не дав юнцу показать себя.

Из-за его спины выехал другой всадник с небольшой свитой. Немолодой и далёкий от канонов красоты, он выглядел очень представительно, что подчёркивал могучий конь особой боевой породы. Только такое животное и могло носить на себе герцога фар Ниблонга, правую руку короля Губерта, носящего в добавлению к титулу почётное звание "опора трона"". В отличие от собственного сопровождения, сверкавшего начищенной бронёй, он не стал защищать своё крупное, тучнеющее тело металлом, ограничился кожаным нагрудником, зато плащ у него за спиной стоил столько, что на эти деньги можно было построить целый городской квартал.

Теодор чуть было не бросился бежать, но вовремя вспомнил, что его не узнать, и остался на месте. Нет, внимание "королевского крокодила", как его звали в народе, привлекать не следовало. Герцога он знал хорошо и совсем не горел желанием с ним встречаться. Уж больно плохо они расстались прошлый раз, когда лет восемь назад Тео не посчастливилось с ним столкнуться. Тогда Теодор не позволил герцогу арестовать того, кого наёмник подрядился защищать. Ниблонг был этим очень недоволен и пообещал припомнить непрошеному защитничку его неуместный энтузиазм.

– Именем короля! – крикнул наконец герольд, а герцог махнул рукой.

Армия у него за спиной стала перестраиваться, переходя из походного положения в бивуачное, а свита и отряд солдат человек в пятьдесят последовал за свои господином прямиком в городские ворота.

Хельмуту каюк, – подумал Тео и бочком, бочком стал отступать вдоль стены. Сейчас следовало незаметно удалиться, скрыться из глаз герцога и его сопровождения, а затем дуть что есть мочи в трактир, хватать Трули и удирать из города. Пока армия его величества короля стоит на городском выгоне, самое время сматываться из графства. Ни графиня, ни её присные ничего им не сделают, потому что заняты спасением собственной шкуры, если, конечно, успели смыться.

А если не успели… Всё равно, время есть, но его мало, очень мало. Фар Ниблонг действует медленно, но верно. Для начала всех, кого сможет, переловит, потом станет допрашивать. У Хельмута очень мало шансов скрыться: графиня ему тут не помощница, самой бы выкрутиться, а горожане любят его как собака палку и при любом удобном случае выдадут с головой, равно как и всех его сподвижников.

План удался. Герцог двигался по городу медленно, так как не хотел отрываться от своей свиты на узких улочках. Поэтому Тео успел, добежать до трактира, схватил свою сумку, благодаря богов, что надоумили её не разбирать, кинул хозяину плату за постой, вывел мула из стойла и поволок его к тем воротам, до которых, он был уверен, солдаты короля пока не добрались.

На деле вышло не совсем так. Ворота стояли открытыми, городской стражи видно не было, зато снаружи разбил лагерь отряд королевских солдат. Человек двадцать пять, – навскидку определил Теодор. Он прямо пошёл в ворота как ни в чём не бывало, его тут же остановили:

– Кто таков? Куда идёшь?

Он прикинулся веником.

– Томас Миллер, работник с приисков госпожи графини. Был в городе по делам, возвращаюсь обратно.

И, предупреждая все вопросы, которые ему могли бы задать, заговорил с заговорщическим видом:

– А вы прибыли, чтобы графиню здешнюю укоротить? Ой, хорошо! Ой, правильно! Давно пора! Этот её Хельмут, от него же житья никому нет! В городе из-за его дел половина лавок позакрывалась, ничего не купишь. Да и нас обирает, неправильный процент считает. А ещё… У нас все говорят, будто крадут они. Королю одну добычу показывают, ну, для налога, а на самом-то деле втрое больше с прииска получают!

Кажется, он перестарался. В глазах начальника отряда, который случайно подошёл его послушать, загорелся хищный огонёк.

– Стой, Томас Миллер, – Ты утверждаешь, что графиня и её помощник обманывали короля? Отлично! Сейчас же идём к герцогу, свидетелем будешь!

– Ой, – заныл Тео, – Прямо сейчас? Так герцог-то небось ещё до замка не добрался. Когда ещё он меня выслушает? Этак весь день пройдёт, а я не евши. Слушайте, – вдруг оживился он, – Давайте по-другому. Я от своих слов не отказываюсь, всё как есть господину герцогу обскажу. Только ведь о приисках говорить надо где? На приисках. Там, на месте, не только сказать – показать можно, сразу будет видно, где уворовано и сколько. У нашего начальника две бухгалтерии, в одну всё как есть заносят, а другую для короля рисуют. Я знаю, где они лежат, случайно подглядел. Давайте я сейчас поеду к себе на прииск и прослежу, чтобы никто раньше времени не узнал, что тут люди короля. А вы завтра нагрянете с проверкой.

– А что это ты так против своей графини выступаешь? – вдруг засомневался один из солдат.

– Действительно, – с подозрением подхватил его слова начальник отряда, – почему ты так настроен?

– Да какая ж она моя? – развёл руками Тео, – Я-то нездешний, из Альтенбурга буду. На лето сюда нанялся, думал, разживусь денежкой дочке на приданое. Эти сволочи меня в прошлой декаде на пять гитов обсчитали. И вообще, я – честный гражданин и не могу спокойно смотреть, как обманывают моего короля.

Начальник рассмеялся и махнул рукой:

– Ладно, проваливай, Томас Миллер. Но не думай: я тебя запомнил. Хотя… Стой! С сопровождением поедешь. Эй, ребята!

Подбежали два молодых парня, на вид сущие олухи, но здоровые и вооружённые. Тео, который в душе уже ликовал от успеха своей выдумки, пригорюнился. Конвой ему сейчас был совсем не в жилу. Он бы легко пришиб обоих, не посмотрел бы ни на рост, ни на оружие, но два пропавших солдата – это два пропавших солдата. У фар Ниблонга такое с рук бы не сошло и за ним начали бы охоту. Поэтому он забормотал.

– Ребята – это хорошо, очень хорошо, по лесу ехать – никто не тронет беднягу Миллера. Только вот если он вопрутся за мной в наш лагерь, то вся скрытность к демонам полетит. Наш-то управляющий не лыком шит, мигом догадается и концы попрячет. Если уж так-то, то надо всем отрядом заявиться и сразу занять и контору, и склады, а потом уж разбираться.

– Что-то ты больно умён для того, кто нанялся на прииски, – недоверчиво нахмурился начальник отряда, – Прямо целый план тут составил. Неплохой, между прочим, надо будет так и сделать. Только потом, потому что сейчас наша задача – охранять эти ворота. Так как ты додумался, Томас?

Тео выпрямил спину и гордо взглянул на молодого служаку.

– И я в армии служил! Не хуже прочих! До капрала выслужился, а потом женился и в штатскую жизнь перешёл. Но такая наука не забывается!

Кажется, эти слова перевесили чашу весов в его пользу. Военный приказал тем, кто держал мула под уздцы, отпустить животину и бывшего капрала Миллера заодно. Погрозил ему вслед всяческими карами, если дело обернётся не так, как он предложил, но не стал посылать вслед своих олухов.

Теодор поначалу трусил полегоньку, но как только забрался так далеко, что его не смогли бы увидеть и даже услышать солдаты, достал нож, крикнул: "Трули, домой!" и больно ткнул унылую скотинку в зад. Мул тут же преобразился, заржал и понёсся вперёд как бешеный. Тео только и успел подумать: "Не погорячился ли я?", а потом всё его внимание и все силы были направлены на то, чтобы не свалиться с бешено скачущего мула.

* * *

Бывший наёмник жалел об одном: о своём решении приободрить мула таким нестандартным способом. Кто же знал, что у этой кроткой на вид скотинки характер похуже, чем у самого норовистого жеребца? Трули нёсся с такой скорость, что, казалось, его копыта не касаются земли. Это было бы на руку Теодору, если бы он был уверен, что мул скачет прямиком к себе домой. Но это явно было не так.

Тео не мог пожаловаться на свою зрительную память, а если верить ей, то они давно оставили позади то место, где нужно было сворачивать с основной дороги в горы. Мул регулярно срезал путь по каким-то кустам и буеракам, но неизменно снова возвращался на проторенный путь. Наконец он стал уставать, скорость немного снизилась и Теодор попытался совладать с нравным животным. Сжал ногами бока посильней и натянул поводья.

Эх, не надо было этого делать. Трули резко затормозил, будто наткнувшись на преграду, и поддал задом так, что всадник выронил поводья, вылетел из седла и рухнул на дорогу перед мордой злобного мула. Чудом Тео отделался несколькими ушибами, а не проломил себе голову об камень. Несмотря на боль, он вскочил, ожидая, что вредное животное может затоптать его, но, видимо, запас злонравия закончился: выбросив седока, Трули отошёл в сторонку и с недовольным видом принялся ощипывать придорожные кустики.

Ещё бы ему быть довольным, – подумал Тео, – удила-то мешают. И что теперь делать? Как искать дорогу в потаённую долину? Да, какого демона мулу вздумалось бежать куда попало, почему он не поспешил домой?

Последний вопрос был риторическим, вряд ли Теодор предполагал, что кто-то сможет на него ответить. Оставалось уповать на одно: успокоившись, Трули побежит-таки домой. Значит, нужно снова его оседлать.

Поэтому он стал подкрадываться к упрямой скотине, говоря ласковые слова и показывая пустые руки. Напрасные хлопоты: мул подпускал его довольно близко, но, когда Тео уже готов был схватить за повод, взбрыкивал задними ногами и отбегал в сторону с тихим ржанием. Наконец, через полчаса мучений, бывшему наёмнику удалось поймать Трули и даже залезть в седло. Он уже решил, что дело в шляпе, но не тут-то было. Вредное создание упёрлось и не желало трогаться с места. Силовой метод потерпел поражение.

Тогда Тео пришлось снять с мула седло и уздечку, стреножить и пустить попастись в ближайших кустиках. Сам он сел на землю, вытащил из сумки сухие галеты и фляжку с водой и тоже стал закусывать, проклиная графиню, Хельмута и герцога Ниблонга. Ведь утром он так и не позавтракал.

Прошло часа два, прежде чем Трули сменил гнев на милость и согласился снова дать надеть на себя сбрую. За это время он старательно общипал все окрестные кусты и отыскал в них ручеёк, из которого напился, после чего подобрел. Тео взобрался на своего ушастого товарища и сказал прямо в большое, мохнатое ухо:

– Трули, домой!

Мул слегка повернул голову и глянул на него недоверчивым глазом, затем, убедившись, что никакого подвоха нет, спокойно затрусил по тропинке назад. Видимо, он и отсюда отлично знал дорогу к дому. По крайней мере Тео очень хотелось в это верить.

Он почувствовал огромное облегчение, когда Трули повернул в горы именно в том месте, которое Тео запомнил как начало тайной тропы. Да, всё верно: вот дерево, вот кусты, а вот знакомая скала и камни напротив. Он вздохнул с облегчением и дал животному волю: пусть везёт, дорога ему хорошо известна.

Какое-то время мул упорно трусил вперёд и вверх, огибая валуны и скалистые отроги, но когда Тео стал наконец узнавать местность и понял, что вон за тем нагромождением камней начнётся спуск в долину, Трули вдруг снова засбоил. Остановился и ни в какую не соглашался сдивнуться с места. Тео подозревал, что, будь у него в сумке морковка или яблоко, вредная скотина сменила бы гнев на милость. Но ничего подобного он с собой не захватил, поэтому, тяжело вздохнув, он снова расседлал мула, затем пнул его в зад посильнее. Отсюда он и сам найдёт дорогу.

К удивлению Тео, Трули резво потрусил куда-то в сторону, как будто родное стойло интересовало его меньше всего. Мужчина пожал плечами, удивляясь дурацкому поведению животного, а затем взял сумку в одну руку, седло с упряжью в другую и потопал в нужном направлении. Он и так потерял с этой нравной скотиной слишком много времени и не желал больше медлить. Если Трули так умён, как Стефан о нём рассказывал, то вернётся домой рано или поздно.

До нагромождения валунов он топал бодро, но, поднявшись на самый верх, не стал очертя олову бежать вниз с приветственными криками, а, как положено опытному наёмнику, спрятался за камнями и скрытно оценил обстановку. Сообразительный парень этот Трули, – только и мог себе сказать Теодор, когда увидел во дворе дома Стефана силуэты совсем не тех людей, которых надеялся там увидеть. Даже издалека легко было разглядеть двух здоровых парней, одного просто в рубашке и штанах, другого в форме замковой стражи. Они не несли караул, а просто слонялись по двору, заглядывая во все постройки. Если Виола с мальчиком, маги и Эльза со Стефаном находились здесь, то они, очевидно, спрятались. Умный мул учуял чужих и не пошёл к ним, предпочитая отсидеться в кустах.

Тео отбросил в траву сбрую Трули, закинул сумку за спину, вытащил из-за пояса нож и опустился на землю. К дому ему предстояло подбираться скрытно, а значит ползком. Далековато, но ничего, он и не из таких передряг выбирался. Для начала надо разведать, что тут и как. Если Вилечка с сыном в плену – одно дело, если ей удалось скрыться – другое. Надо надеяться на лучшее, поэтому будем думать, что они сбежали. Если нет… Если хоть один гад хоть пальцем тронул девочку и малыша… Нет, не надо думать о плохом. Хорошо бы ещё выяснить, где маги. Очень будет жалко, если они попали в плен к этому Хельмуту и его парням. Маги – они тоже люди. Если его внезапно огреть тяжелым по затылку, он точно так же потеряет сознание, от простого человека не отличишь. Но если они не дали себя схватить… О, тут есть шанс отловить гадов и предоставить их герцогу Ниблонгу на блюдечке. Имея такой товар, можно будет поторговаться. Но сначала, конечно, переловить. Не обязательно всех, Ниблонг мёртвым будет рад не меньше, чем живым. Вот только Хельмута следует доставить по возможности живым: пусть даёт показания на графиню. К гадалке не ходи: герцог именно за этим и приехал. Значит, будем ловить. Хельмут наивно думает, что он охотник? Напрасно. С момента прибытия в графство "королевского крокодила" он превратился в дичь и дело чести для Теодора – добыть этот ценный трофей. В таком деле маг – незаменимый помощник. На Ули надежды мало, а вот Мельхиор – мужик толковый, с ним вместе они со всем справятся.

Он подобрался довольно близко к изгороди, которая отделяла двор с хозяйственными постройками, и тут заметил, что стражников там четверо. Два, как он и видел сверху, бродили там и сям, зато двое других несли службу: караулили дверь в дом, стоя под навесом на веранде. Логика подсказывала: если сторожат дом, значит, там нечто ценное. Пленники?

Он подобрался довольно близко к изгороди, которая отделяла двор с хозяйственными постройками, и тут заметил, что стражников там четверо. Два, как он и видел сверху, бродили там и сям, зато двое других несли службу: караулили дверь в дом, стоя под навесом на веранде. Логика подсказывала: если сторожат дом, значит, там нечто ценное. Пленники?

Порадовавшись, что рачительный Стефан выложил низ изгороди из больших камней, Тео стал пробираться вдоль неё к огороду. Там был второй вход в дом – через кухню. Вряд ли у тех, кто захватил потаённую долину, достаточно людей, чтобы охранять ещё и его.

Как только между ним и охранниками встала стена дома, Тео поднялся на ноги. Нечего ползать: самая уязвимая поза. С этой стороны даже окно было только одно, да и то, как он знал, в чуланчике при кухне. Вряд ли там поставлен наблюдатель. А если кто-то караулит кухонную дверь… Что ж, один правильно нанесённый удар и он будет караулить уже обитель ушедших.

Тео не сомневался в своём решении: вряд ли перед ним друзья или некто нейтральный. Форма замковой стражи наводила на мысль, что здесь успели окопаться приспешники Хельмута, а они – враги. Может, он тоже тут? Прячется от Ниблонга точно так, как прятались они от него самого?

Обдумать эту мысль у него не хватило времени: задняя стена дома кончилась, за углом виднелся огородик и распахнутая настежь дверь в кухню. Людей рядом Тео не заметил, зато услышал сердитый голос, перемежаемый невнятным чавканьем:

– Эй, кончай жрать, у тебя уже скоро из ушей попрёт! Ну и что, что вкусно? Это на всех, понял? Эй, а ну пошёл отсюда!

Что-то загремело и из дверей вылетел человек, прижимающий к груди лепёшку, разрезанную вдоль и начинённую всякой всячиной. Плюхнулся в самой нелепой позе на живот, но добычу из рук не выпустил. Тео ожидал увидеть толстяка, но изгнанный из кухонного рая оказался высоким, тощим парнем. Бывший наёмник знал таких. Самый опасный тип обжоры: может съесть столько, что никакому жирдяю не снилось. Куда девается съеденное, понять невозможно, на едоке оно никак не отражается. Всё как в бездонную пропасть проваливается, правильно его с кухни прогнали.

Проглот поднялся, не выпуская еду их рук, отряхнулся и, не оглядываясь, пошёл туда, где уже бродили в поисках неизвестно чего его товарищи. Тео подобрался к двери поближе и только хотел туда заглянуть, как стукнуло что-то внутри: к выкинувшему обжору парню присоединился второй. Он заявил:

– Что ты тут копаешься? Давай, собери поесть командиру. Да вина не забудь: у него уже горло пересохло местных допрашивать.

– Они что-нибудь сказали? – спросил первый под аккомпанемент льющейся жидкости.

– Нет, молчат. Завзятые какие-то попались. Баба ругается и проклинает, а мужик так вообще ни слова. А ведь этот Ульрих тут был, это точно. И он, и пащенок его.

Тео сжал зубы, чтобы не заорать от ярости. Эти скоты мучают Стефана и Эльзу! А точно ли Эльзу: Вдруг там Виола?

– Ну, на дороге они нам не встретились, выходит, подались в горы, – рассудительно заметил первый, – Графчик-то мог бы проскочить незамеченным, а вот баба с ребёнком – вряд ли. Только, говорят, отсюда по горам не выбраться, если ты не скалолаз. Мальчишка ещё маленький, куда ему. Так что отсиживаются где-то поблизости. Проголодаются – вылезут.

– Думаешь, командир напрасно с этими время тратит? – сердито возразил второй, – Ты пойди, ему это скажи. Посмотрим, что ты потом запоёшь.

Выходит, – прикинул Теодор, – сообразительных тут немного, как бы не один этот, который прогнал обжору с кухни, и есть. Все остальные на своего командира только что не молятся. Вывод: это Хельмут. Ищут бабу с ребёнком, значит, Виола с Эди бежали. Вряд ли ушли далеко, он ещё от Стефана слышал, что выбраться отсюда непросто, дорога только одна и он сам по ней пришёл. Надо думать, ребята спрятались где-то недалеко.