Текст книги "(не) желанная жена офицера Басманова (СИ)"

Автор книги: Анна Арно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 36. Бесо

– Извините, но сегодня мы никак не можем вас поженить, – виноватится женщина в ЗАГСе.

– Это еще почему? – хмурюсь. – Я же звонил…

– Я все понимаю. Но при всем моем желании – сегодня никак, – разводит она руками. – У нас вся система сейчас висит. Обычно это на весь день. Так что приходите завтра.

– Нельзя завтра, – рычу тихо и кошусь на Машу, притихшую у моего плеча.

Она ведь до завтра одним своим видом меня изведет.

Нельзя тянуть. Никак нельзя.

– Как вы вообще людей жените, если у вас ничего не работает? – ворчу себе под нос.

– Так у нас же сегодня вообще день неприемный. В архивные дни часто такое случается, видимо чинят там что-то, – дамочка снова руками разводит. – Но если сегодня заработает, я вам сразу позвоню, ладно?

– Не ладно, – отрезаю. – Мы здесь подождем.

– Бесо, – чувствую, как Маша меня за рубашку тянет. – Ну может и хорошо, что так вышло, м?

Поворачиваюсь тут же, как пес дрессированный и несколько долгих секунд смотрю на нее. Чего и стоило ожидать:

– Для тебя может и хорошо, – фыркаю я и иду к выходу из ЗАГСа.

Так и знал. Так и знал, что не хочет она за меня замуж идти. Оно и ясно, любит ведь другого, так с чего бы ей хотеть моей женой становиться.

Слышу, что Маша за мной семенит:

– Бесо, ну чего ты злишься? Если ты из-за деда так спешишь, то думаю до завтра он уж точно подождет, – вроде успокоить меня пытается.

– Я не подожду, – цежу себе под нос, выходя из здания.

И жалею, что курить бросил. Сейчас бы не помешала сигаретка.

– Почему? – непонимающе спрашивает Машенька и передо мной встает, вынуждая остановиться.

Я наконец концентрирую на ней взгляд. Стоит такая вся красивая передо мной, в галошах, прямо таки сама невинность. Будто не замышляет побег после того, как соблазнит меня. И еще спрашивает, почему мне приспичило жениться поскорее.

Да я после ее поцелуя в лесу теперь даже посреди оживленной улицы боюсь с ней рядом стоять. Сорваться готов. А они предлагают мне до завтра ждать.

– Потому что… – на ходу придумать ответ пытаюсь, – ехать же мне пора. В Москву. Я ведь говорил, помнишь.

– Значит в Москве уже и поженимся, – пожимает плечиками.

Ага, значит по дороге надеется сбежать?

Ну нет уж. Не позволю.

– Сегодня у родителей переночуем. Утром сюда, а потом сразу в дорогу.

– Ни за что! – тут же фыркает зараза и руки на груди складывает протестующе. – В дом твоих родителей я ни ногой!

– Да что ты? – усмехаюсь. – А как же тогда мстить моему братцу собралась, если не планируешь пересекаться с ним.

Мешкает. Поэтому я добавляю ей для уверенности:

– Теперь ведь неизвестно когда возможность предоставится.

Домой мне по-любому надо. Во-первых, чтобы не оставаться с Машей тет-а-тет. А во-вторых, чтобы обозначить семье, что она теперь моя жена. Закрепить так сказать.

– Ладно, – сдается Маша. – Но только на одну ночь. Отомщу этому предателю и завтра уедем!

– Договорились. А теперь марш в машину, мстительница, пока не замерзла, чтобы опять тебя отогревать не пришлось, – торможу себя, но уже поздно.

Наблюдаю, как у Маши лицо очаровательно краснеет, и она тут же спешит спрятаться от меня в машину. Ну, зато хоть в такие редкие моменты не спорит.

Иду на водительское. А у самого внутри будто ту буржуйку растопили. Тепло так. И в ладонях ощущение от того, что еще несколько часов назад я ее коленочки гладил. Я бы и сейчас хотел…

Ну че там сложного? Объявляю вас мужем и женой, можете поцеловать невесту, и дальше по списку все с ней делать.

Усаживаюсь в машину, пытаясь пресечь свою удивительно богатую фантазию. Завожу мотор и переносицу тру, усилием воли вынуждая себя не смотреть на Машу.

Чуть-чуть продержаться надо. Совсем немного, мужик.

Завтра нас распишут и я просто поддамся ей. Клянусь.

Если только она сама не передумает мне отдаваться, когда в этом исчезнет необходимость.

Блядь. К такому исходу событий я и не готовился.

Значит либо брак, либо секс?

Тогда я все равно сначала замуж ее заберу, а там уже разбираться будем. Если передумает – я готов ждать, сколько потребуется. Но мне надо раз и навсегда.

Домой едем в полной тишине. Я о своем думаю, а Маша напряженно следит за дорогой так, как даже в лесу не волновалась.

Оно и ясно. В дом моих родителей она по понятным причинам не хочет. Тем более, когда там Боря.

Я может и благодарен ему, что он оказался козлом и сам отказался от нашей разбойницы. Иначе бы мне она никогда не досталась.

Но в то же время придушить его хочу. За то, как он поступил с ней. Как обидел.

Почему по-человечески нельзя было расстаться, раз у него любовь прошла?

У нее ведь не прошла. Сама мне говорила. Что полюбить больше никого не сможет.

И меня…

Походу я слишком жадным становлюсь. Сам ведь обещал, что не попрошу ее любви. А теперь вон какие мысли непрошеные пробиваются.

Отставить.

Смотрю, как ее пальчики в кресло впиваются так, что аж костяшки белеют и даже как-то самому больно становится.

Может и не стоит ее туда везти? Вещи потом сам заеду заберу, и машину отцу отдам.

По инерции тянусь к ее пальцам, и накрываю своей ладонью. Сжимаю слегка.

– Ладно, давай в гостишку, – говорю, и каким-то уже привычным жестом подтягиваю ее ручку к губам и целую.

Маша тут же на меня взгляд переводит:

– Чего вдруг?

– Я подумал, ты права, неча тебе делать у моих родителей. Только нервы себе трепать.

– Вовсе не себе, а брату твоему! – вдруг протестует привычно уверено. – Так что даже не думай теперь переиначивать! Я уже настроилась!

– Ого, – усмехаюсь. – Вот теперь узнаю свою разбойницу.

– Я серьезно, Бесо, – отрезает она твердо. – Сам сказал, такая возможность мне может больше и не представиться, так что даже не думай меня обломать! Мы едем домой!

– Ладно-ладно, – соглашаюсь. – Но если тебе нужна будет помощь или захочешь уехать, хоть сразу с порога, говори.

Чувствую ее взгляд на себе. Отвлекаюсь от дороги всего на секунду, чтобы оценить выражение ее лица, как вдруг она перетягивает наши переплетение руки к себе и… целует мои пальцы.

– Спасибо, Бесо, – прижимается щекой к тыльной стороне моей ладони.

А я дышать перестаю, пока она это все делает.

Почему она так ведет себя?

Зачем?

Соблазнить меня хочет, точно!

Но разве так соблазняют?

Хотя ладно, я определенно ведусь.

У меня опять стоит. И теперь я кажется знаю про какие бабочки в животе обычно говорят люди.

Вот черт… да ты похоже окончательно посыпался, полковник…

И что же теперь собираешься делать с тем, что она никогда тебя не полюбит?

Глава 37. Мария

В дом вхожу, прячась за плечом у Бесо. Но тут довольно тихо, будто и нет никого.

– Видимо на рынок уехали, – констатирует Бес. – Иди пока в комнату свою, собирай вещи на завтра.

– Ладно, – соглашаюсь смирено.

В машине показалось, что он вдруг как-то посмурнел, и я пытаюсь понять что опять сделала не так, чтобы еще сильнее все не усугубить.

– Маш, – он одергивает меня, когда я уже шагаю в коридор.

– М? – поворачиваюсь.

Смотрит долго, словно изучает меня, будто насквозь видеть хочет:

– Уверена, что хочешь уехать со мной в Москву? – почему-то спрашивает.

– Конечно! – отрезаю твердо. – Мы вроде уже договорились, так что теперь даже не пытайся избавиться от меня.

Меня немало напрягают такие вопросы, ведь теперь кажется, что он начал сомневаться в нашем плане. Из-за этого чувствую себя как-то совсем уж неуверенно.

– Ладно, – выдыхает он устало. – Тогда отдохни немного. Вечер нам предстоит насыщенный, – он уже собирается уйти.

Но теперь я торможу его:

– Бесо, подожди, – вся по струнке вытягиваюсь, прямо как перед командиром.

Хотя он и есть командир. Не мой, конечно. Но почему-то сейчас мне как никогда хочется завоевать его расположение.

Он ведь столько для меня сделал за последние пару дней. А теперь будто… жалеет об этом.

Даже поворачивается как-то нехотя:

– Ну? – бросает сухо, так, как раньше, будто снова прячет от меня свою заинтересованность.

И чего это? Разве мы не договорились обо всем? Или он действительно передумал?

Еще этого не хватало! Неужели я ему успела так сильно надоесть, что он решил отказаться от меня.

Ну нет уж. Этого я никак допустить не могу!

– Я… это… – мешкаю, боясь раздражать его еще больше, – ты же наверно… голодный?

Вижу, как его взгляд едва уловимо светлеет, и хватаюсь за эту возможность как за спасительную соломинку:

– Мы ведь толком ничего не поели из тех пакетов от наших бабушек, а уже и ужин не за горами. Так что… может я приготовлю что-нибудь, м? – я как-то инстинктивно шагаю к нему чуть ближе. – Чего бы ты сейчас хотел?

– Я? – он окидывает взглядом ореол моих растрепанных волос, хмурится и фокусирует взгляд на моих губах.

– Мгм, – киваю и чуть улыбаюсь, стараясь выглядеть максимально дружелюбной. Как иначе налаживать отношения со своим стратегическим партнером: только и остается задабривать его едой и улыбками. – Я могу приготовить вообще все, что пожелаешь. Так что не стесняйся, заказывай.

Он как-то рвано вздыхает, и отворачивается:

– Ты права. Пойдем, поедим, – бубнит себе под нос без особого энтузиазма и шагает в кухню.

Так-так, что-то мне это совсем не нравится. Кажется наши договоренности прямо сейчас трещат по швам и мне нужно срочно что-то с этим сделать, пока не заявились его родственнички и не помогли ему сделать выбор не в мою пользу.

– Тут полно еды, – докладывает Бесо, заглядывая в холодильник. – Хочешь что-то?

– Если честно… нет, – морщу нос.

Не потому, что мне не нравится еда матери Бесо. Она готовит, как и любая женщина из нашей деревни, сногсшибательно. Но я все еще побаиваюсь взять лишний кусок, чтобы меня потом еще за это не отчитывали.

Смотрю в холодильник через плечо Бесо и даже облизываюсь, уже и правда немало проголодавшись после нашего затянувшегося путешествия.

– Маш, ты можешь есть все, что захочешь и в любом количестве, – вдруг говорит Бес фокусируя на мне взгляд, прямо будто мысли мои читает. – Всегда. Поняла меня?

Киваю и даже теряюсь как-то от его внезапного напора. Но потом вспоминаю, что он в курсе моего ночного дожора, и немного смущаюсь. Его мать явно не разделила бы щедрость своего сына, Ведь она всегда переживала о том, что я могу поправиться и перестану казаться привлекательной невесткой, а у нее по этому поводу пунктик имеется.

Бесо отлипает от холодильника и выпрямляется в полный рост окидывая меня откровенно оценивающим взглядом:

– К слову, пару килограмм тебе явно никак не помешают, – он шагает к раковине и договаривает себе под нос. – Разве что еще привлекательней сделают.

И эти его слова что-то такое трогают в моей душе, что я снова подхожу к нему ближе, как-то неосознанно сокращая между нами дистанцию. Будто хочу находиться в этом его поле, где чувствую себя в тотальной безопасности. Даже в эмоциональной.

– Спасибо, – отвечаю, глядя на него снизу вверх. – Но я правда не хочу ничего из холодильника.

Есть у меня еще одна причина, по которой я не хочу есть мамину еду: это слишком быстро. А мне нужно время, чтобы прощупать почву и понять, в какой стадии сейчас находятся наши отношения с Бесо.

– Тогда садись за стол, я сейчас что-нибудь сварганю по-быстрому, – велит он, закатывая рукава своей видавшей виды рубашки, и сует руки под кран.

– Ну уж нет уж, – подхожу еще ближе, и беру в руки мыло, – как говорится: инициатива наказуема, это ведь я предложила поесть. Так что обед с меня.

Он теперь стоит так близко, что я снова чувствую жар его тела. И мне так спокойно делается. И в то же время… неловко. Отчего-то меня дрожи смущают эти его бесстыдно обнаженные руки, увитые крупными венами под бронзовой кожей.

Я даже дышать чаще начинаю, думая о том, как еще сегодня утром на лесной дороге эти самые руки ощупывали мои ноги под платьем. И как он при этом смотрел на меня…

Как-то бездумно сую руки под кран в надежде охладиться немного, но Бесо не успевает убрать свои и мои пальцы утыкаются в его.

– Ой, прости, – тут же одергиваю руки, кладу на край раковины, чтобы не мешать: – заканчивай, я подожду.

Он смотрит на меня. Я буквально макушкой чувствую это. А еще его тяжелое дыхание на своей шее, что подтверждает направление его взгляда. И мурашками вся покрываюсь с головы до ног. Но стараюсь не подавать вида, что смущаюсь.

– Придумал, что хочешь съесть? – пытаюсь разбавить неловкую паузу. – На прошлой неделе я полную морозилку пельменей налепила по маминому заказу, может их сварим? Или могу пасту какую приготовить, чтобы не слишком долго. Или… – замолкаю, когда мои руки вдруг оказываются в плену огромных ладоней.

Бесо подставляет наши руки под воду и принимается осторожно смывать с моих пальцев мыло, уже успевшее подсохнуть. Прямо как в детстве. Вот только в детстве этот жест не казался мне таким… заботливым. Таким бережным. А сейчас я просто не в силах отвести очарованного взгляда от наших переплетающихся пальцев.

Его – большие и смуглые. И мои мелкие и бледные. Он осторожно омывает каждый мой палец, ласково поглаживая мою кожу. А я кажется даже дышать перестаю, находя даже в столь невинном действии некую… интимность. Из-за которой у меня непривычно сладко тянет низ живота…

– Пельмени – отличный вариант, – говорит Бесо у меня над ухом. – Тем более раз ты их сама готовила.

Голос его все такой же усталый и это вынуждает меня вспомнить, почему я собственно вообще прилипла к нему и не позволила заняться своими делами, когда мы вернулись домой.

Поднимаю на него взгляд, изучая его строгое сосредоточенное лицо:

– Бесо?

– М? – отзывается бесцветно.

– Я тебя чем-то расстроила? – решаюсь все же спросить прямо.

– М-м, – задумчиво качает головой, продолжая методично поглаживать мои руки под струей теплой воды.

– Тогда почему ты стал таким… отстраненным?

Он переводит на меня взгляд из-под хмурых бровей:

– Не обращай внимание, Маш, – будто успокаивает меня. – Я просто о своем задумался.

– Значит у нас… все в силе?

Хмурится сильнее:

– Если ты только сама не передумаешь, то… да, – он пожимает широченными плечищами, вытаскивает мои руки из-под крана и накрывает полотенцем.

Сам отходит тут же, будто в отличие от меня все еще хочет держать безопасную дистанцию.

– Тогда… – упрямо шагаю ближе, не позволяя ему снова отстраняться, – докажи.

Бес замирает, а затем переводит на меня тот самый живой взгляд, в котором явно никак не может сдержать интерес:

– Чего?..

Глава 38. Мария

Он медлит, что мне уже начинает казаться, что ни черта он не понял, что именно я подразумеваю под доказательствами.

Боже, как стыдно. Но отступать мне уже некуда.

Я шагаю еще чуть ближе, как-то даже неосознанно. Будто меня просто каким-то мощным магнитом к нему тянет. Касаюсь пальцами его груди под тонкой рубашкой. И до ужаса боюсь, что он сейчас оттолкнет меня.

Но он так и стоит, изучая меня хмурым взглядом. Дышит тяжело и наконец рокочет тихо до мурашек:

– Так и будешь мое терпение испытывать?

Я только успеваю рот открыть, чтобы ответить, как вдруг он накрывает мои губы поцелуем, от которого я едва равновесие не теряю. Но Бесо тут же прихватывает меня за талию и прижимает к себе. Зарывается второй ручищей в мои волосы, будто боится, что я передумаю и сбегу. Но я совершенно определенно никуда не собираюсь. Мне и здесь хорошо. Потрясающе хорошо. Как никогда в жизни.

Боже, как от него пахнет. Все еще лесом, и той избушкой, где мы спали в обнимку, немного отцовской нивой, но сильнее всего – настоящим мужчиной. С которым не страшно заблудится в лесу, или даже взять мамины пельмени без спросу. С которым так надежно и спокойно. И неспокойно одновременно.

Ведь мое сердце прямо сейчас отчего-то взволнованно трепещет, будто вот-вот из груди вырвется. А еще эта сладкая тянущая судорога внизу живота, заставляет меня аж на цыпочки привставать, чтобы чувствовать его сильнее.

Нетерпеливо глажу мощные плечи Бесо, скольжу пальцами по груди и совершенно случайно натыкаюсь на… пуговицы. Которые сейчас мне кажутся лишними между нами. Как и ткань его видавшей виды рубашки. Поэтому я стягиваю ее с необъятных плеч Беса и к собственному удовольствию наконец касаюсь обнаженной кожи на его груди.

Бесо сдавленно рычит. Подхватывает меня на руки и усаживает прямо тут же на разделочный стол, не прерывая при этом поцелуй.

Боже… Как же хорошо…

А ведь он еще толком ничего не сделал. Просто держит меня своими огромными ручищами, вжимая в свое мощное тело, и я отчетливо ощущаю его… эрекцию.

Хорошо.

Значит он все еще хочет меня.

Не передумал. Не расхотел.

Испытываю какое-то нездоровое облегчение, что все еще нужна ему. И из-за этого будто становлюсь еще более смелой. Обхватываю бедра Бесо ногами, и принимаюсь увлеченно изучать его обнаженное тело. Кадык под запущенной щетиной, широченные плечи, поросль волос на мощной груди.

У меня внутри отчего-то все трепещет. Последний раз я испытывала нечто подобное от подарка на Новый год – огромный плюшевый медведь, которого, к слову, мне тоже подарил Бесо.

Хотя сейчас трепет пожалуй даже сильнее. Ведь тот медведь явно не был заинтересован во мне так же, как этот.

Тот медведь определенно не хотел меня съесть, как сейчас Бесо.

И рычать тот медведь к сожалению не умел. Зато Бесо…

– Зараза мелкая, – рокочет он мне в рот. – Что ж ты со мной творишь, – и снова жадно покусывает мои губы. – Я ж так сорваться могу. И делов натворить.

– Твори, пожалуйста, – шепчу в его губы, и чувствую, как сжимаются его руки на моей заднице под задранным платьем-свитером. – Я тебя очень прошу, Бес…

– Машка… – выдыхает горячо, и принимается прокладывать дорожку поцелуев вниз по моей шее. И это красноречивей любых слов.

Он хочет меня. Так сильно, что будто не может мне отказать, как бы ни хотел. И этот факт просто пьянит меня. Будто я имею власть над этим могучим мужчиной и мне это несказанно нравится.

– Ты меня с ума сведешь, клянусь, – рокочет он, опаляя мою чувствительную кожу своим дыханием. – За что мне это?..

– Наказание? – продолжаю вместо него.

– Какое же ты наказание, Маша? – шепчет он, не прекращая обжигающих коротких поцелуев вниз по моей шее. – Ты моя награда, клянусь. Хоть я и не знаю, за какие такие заслуги. Но я все сделаю, чтобы ты никогда не пожалела, что досталась мне.

Эти его слова… они что-то такое пробуждают во мне.

Что-то теплое и податливое.

Будто он прямо сейчас дает мне какое-то очень важное обещание, из-за которого я готова хоть на край света за ним теперь идти.

Откидываюсь чуть назад на столе, но роняю подставку для досок, и она с грохотом падает на пол, но мы оба не обращаем на это внимания. Будто сейчас есть только мы вдвоем. А весь остальной мир на паузе.

Я никогда не испытывала ничего подобного. И кажется готова душу дьяволу продать, лишь бы это не прекращалось. Как вдруг из коридора доносится:

– Бесик, сынок, это ты там шумишь?!

Вот же… черт.

Глава 39. Мария

Бес не реагирует. Будто вовсе не слышит, что его окликнули. Просто продолжает жадно целовать меня, словно готов съесть прямо здесь. И мне приходится приложить немалое усилие, чтобы оттолкнуть его и таки слезть со стола до того, как хозяйка этой кухни обнаружит какими непотребствами мы тут занимаемся.

Хотя не могу не признать, что это добавляет определенной пикантности момента. Будто некоторая мстя моей тираничной свекровушке.

Наспех отправляю свое платье и…

– О, ты здесь, сынок! А чего не отве… – мать Бесо осекается, замечая меня. – Мария? А ты какими судьбами? Неужто одумалась?

Выглядываю на нее из-за плеча Бесо. Она окидывает кухню хозяйским взглядом:

– И чего вы здесь… делаете?

– П-пельмени варим! – выпаливаю я, и бросаюсь тут же доставать из ящика небольшую кастрюльку, наполняю водой и ставлю ее на плиту, так сказать в подтверждение своих слов.

– Без одежды? – претенциозно уточняет мама, окидывая своего чего-то остолбеневшего сына непонимающим взглядом.

Поднимаю глаза на Бесо. Вот черт. Я его что… раздела?!

Матерь Божья! Что на меня вообще нашло?!

Кажется Бес тоже немало удивлен.

Он все еще стоит как каменное изваяние и на меня как-то растерянно смотрит, будто никак отойти не может. И будто до сих пор не осознает, что мы тут больше не одни.

– Так это, – подхватываю с пола его рубашку, – это я постирать взяла. Ну вы тут пообщайтесь, а я пока как раз стирку закину, – хочу было шагнуть в сторону выхода.

Но мама преграждает путь:

– Вот еще! – фыркает. – Это на каком таком основании ты в моем доме хозяйничать собралась? Вчера бежала, что пятки сверкали. Гадостей наговорила и сказала, что больше за моего сына не собираешься! А теперь явилась, как ни в чем не бывало! Стирку-готовку затеяла! Да кто тебе вообще позволил еду из моего холодильника брать?

– Я… эээ… – торможу, потому что совсем не готова была к таким эмоциональным горкам: сразу после жаркого поцелуя оказаться еще и в пылу скандала – слишком сильная прожарка для неподготовленного организма. – Я…

И это я ведь даже готовилась к встрече! Думала о том, как я им круто нос утру и даже сама заставила Бесо меня сюда привезти, на минуточку.

А теперь блею, как овца, не зная что ответить!

Вот же ж…

Ладно, в-первых я никак не ожидала что она нагрянет в столь неподходящий момент и потому немало растерялась. А во-вторых, я ведь ожидала, что баба Нино успеет поделиться новостями о свадьбе со своими родственничками, чтобы они уже ждали нас во всеоружии. Но похоже она решила оставить нам фору, и не лишать нас удовольствия самим обо всем рассказать.

Спасибо, конечно. Только я сейчас и двух слов связать не могу от неожиданности.

– Она передумала, – вдруг слышу привычно спокойный голос Беса, и буквально всем телом чувствую, как он шагает ближе. – Маша остается твоей невесткой, мама, так что будь повежливей.

– Чего?! Повежливей? – усмехается. – Поздно спохватилась, милочка. Боря уже сказал, что не женится на тебе. Так что поезжай-ка обратно в деревню, – она так пренебрежительно машет на меня рукой и даже шагает навстречу, будто намерена выволочь меня отсюда, если я не соглашусь уйти по-хорошему.

Отшатываюсь назад и упираюсь спиной в грудь Бесо. Он как-то по-свойски кладет ладонь мне на талию и прижимает теснее к своему обнаженному торсу:

– Боря и не женится, – отрезает он категорично. – Она теперь моя.

– Ч-чего? – с сомнением переспрашивает мама, будто действительно не расслышала.

– Я сказал, Машенька теперь моя невеста, и завтра мы поженимся, – его непререкаемый голос забирается мне прямиком под кожу и будто укореняет во мне каждое его слово.

Я его невеста.

Завтра – жена.

Мой жених теперь – Бесо.

И завтра он станет моим мужем.

И почему меня совершенно не пугает столь резкая смена жениха?

Наоборот…

– Так что последний раз предупреждаю по-хорошему, мама, – продолжает мой будущий муж, – будь с ней добра, если хочешь чтобы я и дальше приезжал в отчий дом. Если моей жене здесь будет не по нраву, я не стану заставлять ее сюда ездить. И сам без жены больше не поеду.

У меня внутри что-то такое поднимается, от чего даже плакать хочется. Но в то же время так радостно на душе.

Ведь это едва ли не впервые. В жизни. Когда за меня вот так категорично стоят. Когда выбирают меня. Только меня…

У меня где-то глубоко внутри что-то очень отчетливо щелкает. И подчиняясь какому инстинкту я вцепляюсь пальцами в ладонь своего будущего мужа, лежащую на моем животе.

И как же мне теперь… его удержать?