Текст книги "(не) желанная жена офицера Басманова (СИ)"

Автор книги: Анна Арно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 49. Бесо

– Почему опять не спишь, бестолочь? – хриплю я в ее растрепанные волосы, и стискиваю ее в объятиях чуть сильнее. – Я же так надеялся… – затягиваюсь ее потрясающим запахом.

И эта зараза будто назло снова целует мою шею, теперь кажется и не собираясь отрываться. Прокладывает дорожку из ласковых поцелуев вниз к моей груди, окончательно сводя меня с ума своими невинными действиями.

– Как твое плечо? – заботливо спрашивает она, осторожно поглаживая своими пальчиками мою руку повыше локтя. – Еще болит?

– Рядом с тобой у меня вообще ничего не болит, – хриплю я, сильнее сгребая ее в охапку, и прямо всем нутром чувствую, что добром наши с ней светские беседы уже точно не закончатся.

Ведь меня сейчас каждое ее слово возбуждает. Каждое малейшее движение.

Я как радар, ловлю любые ее сигналы и даже если она не вкладывает в них никакого подтекста, я его там все равно нахожу.

– Я же серьезно спрашиваю, Бес, – вроде даже злиться умудряется, но так заботливо, что меня вообще в щепки разносит. Особенно когда она голову задирает, чтобы уставиться на меня гневно в темноте.

Обожаю ее глаза. И нос этот вечно упрямо задранный. И губы такие манкие…

Не могу больше…

Подаюсь ближе и осторожно касаюсь ее сладких губ своими. А она, нет бы оттолкнуть меня дурака, наоборот… тут же рот приоткрывает, будто в плен меня ловит.

И я рычу сдавленно, осознавая, что назад пути нет. Я просто больше не могу держаться. Клянусь, она всю мою выдержку к чертям искромсала за всю эту поездку.

А раньше я вроде держался молодцом. Ведь она явно и не догадывалась, что я здесь из-за нее постоянно околачиваюсь.

Хотя ладно, поначалу я и сам не до конца осознавал, что именно меня так манит на родину.

А потом понял, что просто залипаю на нее.

Как она матери по дому помогает, те же пельмешки пресловутые лепит своими тонкими пальчиками.

Или как ночью к холодильнику крадется, боясь, что ее поймают.

И как ест.

И как улыбается.

Да просто постоянно пялился на нее, как неадекват. Странно, что меня раньше никто на поймал.

Хотя ладно, отец явно все понял, потому и предложил такую странную рокировку, стоило Маше рассказать, что учудил мой брат.

Наверно было бы куда проще, согласись она с отцовским предложением сразу. Но ведь это была бы не моя разбойница, если бы она так покорно сдалась. Потому и решил я немного покататься с ней в деревню и обратно, чтобы дать ей возможность привыкнуть к себе, да и чтобы она элементарно перестала меня бояться.

Кажется сработало?

Я вдруг чувствую, как острые ноготки оцарапывают мой торс, спускаясь к резинке моих домашних штанов. Походу останавливаться она не собирается.

Выходит, еще как сработало… Моя разбойница и правда меня больше не боится.

Более того, она хочет меня. И уже сегодня станет моей женой.

Разве мог я об этом хотя бы мечтать?

Ловлю ее проворные пальчики, не позволяя ей провернуть задуманное. Ведь стоит ей сейчас только коснуться меня, и я кончу от перенапряжения, скопившегося за последние месяцы и дни тем более.

А еще напугать ее боюсь. Ведь размер у меня мягко говоря нестандартный. Обычно конечно никто не жаловался, но Машенька же другое дело совсем. Девственница, еще и впечатлительная шибко. Она и так была явно шокирована, застав меня голым в бане, так что не стоит напрягать ее еще сильнее, пока она не узнает, что на деле это не так уж плохо.

Ведь если Маша вдруг решит, что я ей не подхожу по этому критерию, то тут уже ничего не попишешь.

Но моя заноза и тут мирно не хочет: уворачивается от поцелуя и дыхание перевести пытается:

– Мне н-нельзя тебя… трогать?

– Тебе вообще все можно, милая, – хриплю я, пытаясь поймать ее губки снова.

– Тогда почему держишь меня? – она дергает рукой, которую я поймал.

– Я взорвусь, солнышко. Клянусь. А я совсем не этим хочу закончить наш первый раз.

Она заметно замирает вся:

– А ч-чем? – выдыхает едва слышно.

И правда, чем, мужик?

Что ты собираешься сказать этой невинной девочке? На ум приходят только очень порочные эпитеты, которые у меня просто язык не повернется сказать при ней вслух.

Вместо ответа просто переворачиваюсь вместе с Машей на кровати, подминая ее под себя целиком:

– Давай покажу, – шепчу, и осторожно касаюсь губами ее тонкой шейки, и спускаюсь ниже.

Оглаживаю ладонью изгибы ее охуенного тела, и как-то по инерции задираю на ней свою футболку до самой груди.

Маша тут же заметно напрягается вся.

Успокаивающе поглаживаю ее талию, вроде безопасная зона:

– Ты ведь говорила, что больше меня не боишься? – шепчу, обдавая ее шейку своим нетерпеливым дыханием.

– Н-не боюсь… – бормочет она сбивчиво. – Но немного… с-стесняюсь.

– Я могу остановиться, – обещаю я, хотя и не хочу этого. И даже отрываю свою ладонь от ее шелковистой кожи, давая понять, что она в безопасности.

– Не можешь! – отрезает она привычно бойко, и вцепляется в мою руку, не позволяя ее убрать, кладет обратно на свою талию. – Хватит уже издеваться, показывай, что ты там со мной делать собрался?

Я тихо усмехаюсь.

Узнаю свою повелительную Машеньку.

И как тут устоять?

Нахожу ее губы своими, но не целую, а только едва касаюсь.

Чувствую, что внутри уже кипит все от каждого малейшего прикосновения с ней. Она ведь почти полностью обнаженная сейчас подо мной. В моей кровати. И именно поэтому сейчас особенно важно контролировать себя.

– Я собрался, – хриплю в ее призывно приоткрытые губки, – любить тебя, Машенька.

Глава 50. Мария

Значит все-таки правда? Мне не показалось, что его отношение ко мне куда серьезней, чем просто жалось или чувство долга.

Он действительно сказал это вслух?

Или это просто оборот речи такой, и он всего лишь говорит про секс?

Как бы там ни было, я уже на все согласна. Потому что внутри у меня все ноет от слишком долгого ожидания.

– Люби, пожалуйста, – шепчу ему в рот, и даже прихватываю его нижнюю губу своими, но снова отпускаю. – Люби меня, Бесо…

И он будто с цепи срывается – врезается в мой рот таким остервенелым поцелуем, будто только того и ждал.

И я сама ждала…

Поэтому поддаюсь ему не задумываясь. И даже стеснение остается где-то далеко позади. Ведь он и на секунду не оставляет мне мысли, что я недостаточно хороша для него. Что я недостаточно красивая или недостаточно женственная, как для некоторых. Ощущение такое, что для него в целом мире есть только я одна, и весь его мир – во мне сосредоточен.

– Машка, девочка моя… – хрипит он, спуская поцелуй по моей шее. А затем вдруг бесцеремонно накрывает своим горячим ртом мой напряженный сосок, вынуждая меня невольно выгнуться ему навстречу.

Ощущения такие острые, будто я с горы лечу, а потом меня снова подбрасывает в небеса, и так по кругу. Едва стоит мне подумать, что я возможно еще совсем и не готова к соитию, как вдруг чувствую его горячую упругую плоть у себя между ног, и… понимаю, что совершено точно не готова!

Да еще и к такому размеру!

Но затем Бесо слегка посасывает мою грудь, вызывая внизу живота сладкое томление, и я уже бессовестно стону во весь голос, наплевав на всех домашних.

Вот черт! А ведь и правда… Какой стыд!

И вот я снова лечу в пропасть, и что есть сил задавливаю рвущиеся из меня стоны.

Бесо будто чувствует, что что-то не так. Отрывается от моей груди, и снова нависает надо мной:

– Не сдерживайся, милая, – хрипит он. – Я хочу слышать, что ты чувствуешь.

– Но там же… – выдыхаю вперемешку с тихим стоном, потому что его член все еще упирается в мою чувствительную плоть, – куча народу в доме.

– Волнуешься, что Боря услышит, что ты больше не принадлежишь ему? – кажется злится мой Бес. – Боишься, что тогда пути обратно уже точно не будет?

– Ты сейчас что… ревнуешь меня? – шепчу удивленно.

Он дышит бешено мне в губы, и в глаза мне смотрит хмуро сквозь темноту:

– Пиздец как ревную, Маша, – цедит яростно. – Понимаю, что права на это не имею, ведь мы совсем о другом договаривались. Но меня бесит мысль, что в твоей жизни есть место только для одного мужчины, и ты так и будешь всю жизнь принадлежать моему брату.

Я вдруг чувствую, как у меня сердце отчего-то сжимается тоскливо.

Все из-за мимолетной мысли, что я и правда могла бы принадлежать Боре…

И тогда, я бы никогда не узнала, что значит быть… женщиной Бесо.

Ловлю его косматую голову в плен своих ладоней, тянусь и коротко целую его в губы:

– В одном ты точно прав: в моей жизни и правда есть место только для одного мужчины.

Он даже напрягается сильнее, будто не понимает, о чем я, или понимает, но не может поверить. Поэтому я вынуждена продолжить:

– Этот мужчина – ты, Бесо.

Несколько бесконечных секунд тишины, и его строгий взгляд будто сканирует меня сейчас. Кажется он как обычно насквозь меня видит. И видимо потому… верит мне наконец.

Подается ближе, накрывает мой рот ласковым поцелуем, вынуждая меня отчего-то волноваться. Будто я экзамен какой-то сдаю. И если сейчас сделаю что-то неправильно, меня отчислят. Из невест.

Но кажется Бес как всегда все чувствует. Спускает обжигающий поцелуй по моей шее, и шепчет даже не отрывая своих губ от моей кожи:

– Расслабься, милая, – хрипит он выдавая собственное напряжение. – Я буду очень осторожен. И если передумаешь, то можешь остановить меня в любой момент.

– Н-не передумаю, – дышу прерывисто, чувствуя, как его головка начинает распирать мою чувствительную плоть. – Н-не остановлю…

Сама себе не верю. Но я действительно вот так без сомнений сейчас отдаюсь Басманскому дьяволу?

Еще недавно он ведь казался мне едва ли не худшим злом на земле. А теперь…

А теперь я понимаю, что вовсе не он был злом. И много от чего он попросту хотел меня уберечь. В том числе от своей семьи. А я не понимала.

Он всегда… оберегал меня. Как эдакий дикий ангел хранитель. И даже сейчас…

Я чувствую, насколько напряжено его огромное мощное тело, сколько там сдерживаемой силы, но при этом каждое его прикосновение настолько бережное, что мне совсем не страшно от того, что сейчас произойдет.

А произойдет уже неминуемо, ведь я чувствую, как его горячая плоть проникает в меня, распирая меня изнутри.

Но я отчего-то совсем не боюсь. Я ведь и правда рядом с Бесом вообще ничего не боюсь. И его самого – тем более.

По сути так и было с самого детства. Я единственная могла бросаться на него с проклятиями и кулаками и ничего мне за это не было. Тогда как даже самые старшие жители нашей деревни всегда с большим уважением относились к моему Бесу, ведь он всегда старался всем помочь.

Так странно…

Мой Бес.

Мой первый и единственный мужчина – Бесо.

У сейчас меня будто бабочки в животе от предвкушения нового опыта.

Или… дело вовсе не в нем. А в том, кто именно это со мной делает?

Ведь мне нравится абсолютно все, что он делает.

И как смотрит на меня.

Как пахнет.

Как говорит.

Голос его люблю.

И то, насколько мне рядом с ним хорошо, и безопасно.

Еще оказывается я люблю как он прикасается ко мне.

И просто, когда он рядом люблю…

Я даже глаза невольно распахиваю шире, когда между ног на краткий миг вспыхивает боль, но даже она не способна заглушить невероятное осознанное, что осенило мою бестолковую голову только сейчас…

Глава 51. Неприлично счастливый Бесо)

Блядь, мне страшно.

Что она творит со мной?

Я ведь раньше и определения такого не знал толком – страх. Но сейчас держу ее такую хрупкую в объятиях и боюсь лишнее движение сделать, чтобы не причинить ей боль.

И при этом не сорваться пиздец каких усилий стоит. У меня все тело болит, как от самой жестокой тренировки, настолько приходится каждую мышцу напрягать, чтобы сдерживать себя.

В волосы ее красивые зарываюсь ладонью и… делаю осторожный толчок бедрами.

Маша вдруг глаза свои потрясающие распахивает, а в них такое что-то… чего я до этого никогда и не видел.

Замараю тут же.

Походу все. Преграда преодолена.

– Больно, милая? – хриплю я с придыханием, готовый кончить прямо вот так на входе, от одного только осознания, что все же стал ее первым.

Однако то, что ей явно сейчас больно, не позволяет расслабиться. Как безумный глажу пальцами ее шейку, будто пожалеть ее хочу так. Иначе не знаю нихуя, что вообще в таких ситуациях делать.

Маша дышит как-то поверхностно, а взгляд мечется по моему лицу, будто она и вовсе видит меня впервые.

Ну всё, хана?

Щас скажет, дело сделано, и я тебя больше знать не желаю, бестолковый ты Бес.

Или ей больно настолько?

Блядь, ну конечно! Мой размер ведь никак не подходит для миниатюрных девственниц! Может ей и вовсе плохо?!

– Только не молчи, Машунь, – шепчу, касаясь ее кончика носа своим, и боюсь, что сотворил что-то непоправимое. – Давай на этом остановимся. Может скорую?

Но она вдруг подается ко мне, обнимает меня за шею и на ухо мне шепчет:

– Лучше пожарную.

– Эээ… зачем? – туплю я.

– Потому что у меня все горит внутри, – выдыхает вдруг нетерпеливо, вынуждая каждый волосок на моем теле подниматься. – И если ты сейчас ничего с этим не сделаешь, я просто взорвусь…

– Боже, Маша… – стону я, пытаясь сдержать реакцию на эти ее слова.

Как же она умудряется меня на этих эмоциональных качелях постоянно катать? Никому ведь и близко не удавалось меня из равновесия выбить. Но она…

Губки ее дерзкие ловлю и принимаюсь осторожно входить в нее глубже.

Она стонет прямо мне в рот. И уже не от боли явно. Я слышу это.

Заметно, что еще напряжена немного. Но с каждым моим толчком будто раскрывается мне навстречу, постепенно расслабляясь в моих руках.

И пальчики ее будто отмирают на моих плечах, снова пускаются в безотчетное путешествие по моему телу. Будто изучают меня, исследуя каждую мою мышцу, каждый шрам и родинку.

– Обожаю тебя, Машенька, – хриплю я, едва оторвавшись от ее губ, и спускаю голодный поцелуй по ее шее.

Маша вся выгибается в моих руках, и даже слегка бедрами мне навстречу начинает подаваться, просто с ума меня сводя своими вроде неопытными, но такими искренними движениями.

– Моя девочка, – шепчу я, упоенно покрывая ее шелковую кожу жадными поцелуями. – Только моя теперь.

– А ты – мой, – шепчет она вдруг в ответ, и у меня аж член пульсирует от звука ее голоса.

– Скажи еще, – прошу я, накрывая ее острый сосочек нетерпеливыми губами, ускоряя движения бедрами.

– Ммм… – стонет она протяжно, давая понять мне, что уже на грани. – Ты – мой, Бесо, – выдыхает она, в мои волосы и голову мою к себе притягивает, снова в губы меня целует.

Моя Машенька.

Неужели это всё на самом деле сейчас?

Я ведь и мысли не допускал. Но где-то глубоко в душе мечтал о ней…

И теперь просто с ума схожу от этих ее поцелуев ласковых, от удовольствия слышать ее голос обессиленный желанием, чувствовать ее напряженное от возбуждения и такое хрупкое тело под собой, и входить в ее влажную плоть до предела.

Как же я люблю ее. Так сильно, что больше ни о ком и думать не могу.

Вот только…

Кажется я совсем забыл сказать об этом ей.

Отрываюсь от ее сладких губ только чтобы исправить свою оплошность, но она тут же шепчет горячо мне в рот:

– Мой мужчина. Единственный и… ммм!.. – кажется она уже готова кончить, и сама ловит ритм, чтобы скорее получить удовольствие.

Да и я просто на пределе от одних этих слов ее.

– Скажи еще, радость моя, – прошу я хрипло, ускоряясь, настраиваясь на тот ритм, что она требует.

– Ах! – взрывается она вдруг оргазмом, и выдыхает едва слышно: – Любимый…

Быть не может?

Показалось наверно?

Но обмозговать реальность этого я не успеваю, потому что мозг уже принимает все за чистую монету и я просто тону в ощущении безмерного удовольствия от того, что она сейчас произнесла, того, что я стал ее первым мужчиной, и собственного оргазма.

А приснилось ли мне это… я разберусь позже…

Глава 52. Бесо

– Машенька моя… – выдыхаю сквозь сон, прижимая к себе подушку. – Девочка моя любимая…

И приснится же такое.

Походу лечиться пора. Ну или спать уже своевременно, чтобы не бредить.

Все же невеста брата, а я вон какие мысли допускаю о ней…

Но я бессовестно стараюсь уцепиться за обрывки сладкого сна: как она стонала подо мной, как целовала меня в ответ, и это ее «любимый»… сейчас больно режет по сердцу.

Ведь в реальности этого никогда быть не может.

Она не моя.

Любит моего брата, и этот засранец никогда так глупо не оступится, как в моем сне.

Да кто вообще такой девушке, как Машенька изменять додумается?

Она ведь… мечта.

Моя мечта.

Мое проклятье на всю оставшуюся жизнь.

Так и буду мучиться мыслями о ней, и вряд ли смогу найти кого-то, кого бы захотел подпустить к себе близко. Второй такой как она просто не существует.

Разбитый собственными мыслями открываю глаза и пялюсь перед собой.

Аж просыпаться не хочется, когда осознаю, что все это было сном.

Но надежда хотя бы увидеть ее одним глазком все же придает сил и я сажусь в кровати, и…

– Черт, Машка, – выдыхаю я, замечая на простыне пятна крови.

Сердце замирает, а затем моментально ускоряет ход, а мозги наконец окончательно просыпаются и я осознаю, что это всё… было в реальности. Просто из-за того, что я толком не спал предыдущие дни, сейчас будто от долгого сна отделаться не могу, но через силу стараюсь пробиться.

Все было на самом деле…

Провожу пальцами по высохшим пятнам, – я стал ее первым и…

По сторонам озираюсь, будто в надежде, что мог бы не заметить свою разбойницу.

Но ее нигде нет.

Черт…

Неужели… все-таки сбежала?!

Пулей вылетаю из кровати и прихватив хотя бы трусы бросаюсь из комнаты, на ходу натягивая их, едва с ног не валясь.

В доме пусто. Значит родня моя так и не вернулась еще. И поэтому ее даже задержать было некому…

Только не это.

– Маша! – врываюсь в кухню.

Нет ее.

Блядство!

Бью кулаком в стену, и бегу осматривать остальные комнаты на случай, если она все же сжалилась над глупым офицером, который так бездарно просрал свое счастье. Иначе даже не представляю, куда она сбежать могла?

Точно в деревню бы не вернулась. Но и в универ бы так сразу не пошла, зная, что я пойду ее именно там первым делом искать. Я-то найду, но…

Раз она сбежала, значит всё то, что было между нами ночью было для нее фарсом…

Останавливаюсь перед ее комнатой, как-то интуитивно оставив ее напоследок, будто сохраняя для себя хоть каплю надежды, что она еще может быть в доме.

Без особой надежды толкаю дверь и…

…в отчаянии смотрю в пустую комнату.

Ушла.

Дверцы шкафа открыты нараспашку, видимо она так спешила вытряхнуть оттуда свои вещи и сбежать, что даже не удосужилась…

– А, это ты, Бесо? – вдруг слышу ее голос будто меня глючит. – А я подумала, что мама уже вернулась. Она любит вот так вламываться. Платье вот привезла и уехала вроде. Подойди, помоги, пожалуйста.

Вдруг вижу как из-за дверцы шкафа высовывается тонкая ручка и манит меня к себе.

Не дышу, боясь, что видение развеется.

Шагаю ближе. И…

…глазам своим не верю.

Моя Маша прижимает к груди белоснежное атласное платье. По ее плечам рассыпаются шоколадные кудри. А на губах красуется неприлично алая помада, которую я сразу расцениваю как акт протеста моей родне, и надо сказать очень одобряю. У меня даже член реагирует моментально.

– Ты… чего здесь? – спрашиваю, будто все еще не веря что она реальная.

– Ну чего-чего? – ворчит Маша, поворачиваясь ко мне спиной, волосы собирает на одно плечо, обнажая передо мной свою спинку. – Собираюсь же, не видишь что ли? Завяжи уже этот чертов корсет, и поторопись одеться, да поехали уже!

– Куда? – хрипло говорю я, послушно принимая в руки шнуровку платья.

– Как куда? – она дергает дверцу шкафа так, что в зеркале на внутренней створке мы отражаемся вдвоем, и я все еще глазам не верю. И ушам. – Жениться же, Бес! Или ты… передумал? – ее красивое личико на секунду делается таким беспомощным и испуганным.

Что я тут же вынуждаю себя наконец уверовать в текущую реальность, чуть резче дергаю шнуровку корсета, притягивая Машеньку в свои объятия, и целую ее обнаженное плечико:

– Никогда в жизни, – хриплю, принимаясь покрывать короткими поцелуями ее шелковую кожу. – Я никогда не передумаю, радость моя…

Она ерзает в моих руках, тихонько постанывая:

– Нам пора, Бесо, – но сама же вжимается в меня сильнее, при этом будто плавясь в моих объятиях.

– Как ты… – хриплю ей в ушко, – чувствуешь себя, милая? Что-то болит?

– Совсем чуть-чуть, – признается она честно.

И я тут же через силу торможу:

– Боже, прости, – утыкаюсь лбом в ее плечико, пытаясь срочно остыть, пока не сорвался. – Я должен был держать себя в руках этой ночью. Впереди регистрация и дорога – я могу отложить все, и сходим к врачу.

– Вот еще глупости, – отмахивается она, зарываясь пальчиками в мои волосы. – Я отказываюсь откладывать нашу свадьбу и мой переезд. Как отказалась и отложить сегодняшнюю ночь, – строго выдает она. – Так что перестань уже виноватиться и поспеши одеться. Я конечно ничего против не имею, но боюсь в ЗАГС тебя в одних трусах точно не пустят, – усмехается.

И хочет было выбраться из моих объятий, но я ловлю ее снова, и поворачиваю к себе:

– Подожди еще минутку, – смотрю на нее, и будто наглядеться не в силах. Еще эта блядская помада успокоиться ни сколько не помогает, будоража во мне все воспоминания о прошедшей ночи, и вынуждая думать о том, сколько еще всего мы теперь можем делать с моей манкой невестой. Но еще сильнее, чем помада, меня беспокоит один вопрос: – Скажи, Маш, а как ты… назвала меня этой ночью?

Она моргает так часто, будто не понимает, о чем я говорю. Но затем взгляд опускает, и я вижу, как ее щеки красиво алеют:

– Мало ли, как я могла тебя назвать в такой момент, – отмахивается будто и снова уйти хочет. – Поторопись уже.

– Я понял, – выдыхаю, и ловлю ее за талию. – Просто хочу, чтобы ты знала, даже если ты сказала это только, чтобы порадовать меня, не чувствуя ничего такого – я благодарен тебе за это…

– Что еще за глупости?! – вскидывается тут же. – Да почему я вообще должна такое говорить, только ради тебя?! Тоже мне! – фыркает и оттолкнуть меня пытается, будто защищаясь.

– Значит правда? – прощупываю осторожно. – Ты… любишь меня?

Она дышит часто, и лицо мое изучает как-то беспокойно:

– Я ведь… еще каких-то пару дней назад мне казалось, что я знаю, что такое любовь, Бесо, – говорит она уязвимо, и я уже жалею, что затронул эту тему. – Мне всю жизнь казалось, что я люблю твоего брата, но потом… ты за считанные часы буквально перевернул мой мир, и я вдруг осознала, что уже давно жила по привычке, даже не пытаясь осознать собственные чувства, – этот ее взгляд сейчас… красноречивей любых слов. – Я каждый раз так злилась, когда ты приезжал, потому что постоянно… чувствовала эти твои взгляды на себе, и во мне поднималось что-то такое… чего я никак не могла себе позволить, будучи невестой твоего брата, понимаешь? – она заметно волнуется, будто говорит нечто такое запретное, чего совсем нельзя произносить вслух.

– Понимаю, милая, – хриплю я, успокаивающе поглаживая ее нежную шейку своими грубыми пальцами. – Еще как понимаю. Я потому и смотреть на тебя продолжал. Понимал, что нельзя, но никак не мог остановиться. Потому и приезжать стал так часто. Хотел хотя бы видеть тебя.

– Правда? – глазищи свои красивые на меня округляет.

– Клянусь, – отвечаю не задумываясь. – Я уже давно люблю тебя, Машенька. И если это хоть на каплю взаимно – я буду самым счастливым мужиком на свете.

– Вз-заимно, – выдыхает она, как-то с осторожностью. – Я правда… правда люблю тебя, Бесо. Только признаться в этом боялась даже самой себе. Но ты просто не оставил мне выбора, и…

Накрываю ее красивый алый рот жадным поцелуем, с трудом представляя, как собираюсь теперь удержаться от нее.

Хотя теперь и не нужно.

У нас ведь вся жизнь впереди.