Текст книги "(не) желанная жена офицера Басманова (СИ)"
Автор книги: Анна Арно
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 18. Мария
– Что? – часто моргаю, пытаясь понять, это он меня отшил так или мне показалось.
– Что слышала, – бросает холодно. – Место своего брата я занимать не намерен. Помогать тебе врать – тем более. Так что можешь идти, Маша. Негоже незамужней девочке наедине с мужчиной в бане торчать, люди могут не то подумать, – он уже тянется было к ручке.
Но я буквально повисаю на его ручище, не позволяя себя выставить:
– Нет-нет, Бесо! – пищу я, осознавая, какую ошибку допустила. – Погоди, умоляю! Я просто выразилась не так! Конечно тебе не нужно занимать место брата. Да и так низко тебе никогда в жизни не опуститься. И конечно я не стала бы тебя просить порочить свое честное имя, ведь в дальнейшем чтобы разорвать помолвку нам придется придумать какой-то конфликт, сродни тому, что был у нас с Борей. Но я клянусь, я возьму всю ответственность на себя.
– И как же мелкая разбойница собирается нести непосильную ей ответственность? – рокочет он строго.
– Нууу… – задумываюсь. – Придумаю какую-нибудь влюбленность. Или скажу, что это… меня… – язык не поворачивается говорить такие вещи глядя ему в глаза, поэтому отвожу взгляд, – что меня обесчестили. И тогда ты сможешь отказаться от меня без потерь для своей репутации.
Бесо тяжело дышит. Я это чувствую, потому что у меня от его дыхания волосы на макушке шевелятся.
Страшно представить насколько он сейчас зол. Но я уже не боюсь. Ведь если я его сейчас не уговорю, то мне конец.
– Дурочка ты, – вдруг хрипит он тихо. – Разве я могу отказаться от тебя?
– А чего нет? – непонимающе руками развожу, снова в скидывая на него взгляд. – Наши предки просто повернуты на всех этих устаревших традициях. Поэтому если я окажусь не чиста, то тебе и слова никто не скажет. Скорее уж от меня откажутся все.
– Бестолочь, – ворчит. – Твою чистоту легко проверить. Так что твой план трещит по швам.
– Вовсе нет! – протестую я. – Я ведь могу и правда… это… – опять взгляд роняю, потому что неловко с ним такие вещи обсуждать, – обесчеститься. За три года-то много воды утечет, может и парня себе найду. И тогда любую проверку пройду… Вернее… не пройду… и… – я резко поднимаю взгляд на Беса, потому что мне слышится, какой-то звериный рык.
И судя по пугающему лицу Беса, он и есть источник этого устрашающего звука.
– Значит так, – цедит он сквозь зубы, – твое предложение я вынужден отклонить. Так что можешь возвращаться к деду и придумывать новый план для побега. Этот не подходит!
– Но почему?! – хнычу я. – От тебя всего-то и требуется – только сказать, что мы поженимся. И все! И можешь забыть обо мне навсегда. А я дальше уж сама как-нибудь разберусь.
– Не хочу забывать, – отрезает грозно. – И не позволю. Сама ты ни с чем разбираться не будешь. Либо сейчас же придумываешь новый план, либо остаешься с дедом. Поняла меня?
– Но ты ведь сам пообещал, что сделаешь все, что попрошу! – взрываюсь я со злостью.
– А еще сказал, что ни за что бы не оставил тебя одну, – отрезает он, почему-то наступая на меня, вынуждая сильнее вжиматься в дверь. – А ты предлагаешь мне поручиться за тебя, когда я даже не буду знать где ты и что с тобой? Парней перебирать собралась, чтобы… обесчеститься?! – рычит. – Нет уж! Так не пойдет, тогда лучше с дедом оставайся, и то надежней будет. Хоть переживать не придется о твоей сохранности.
Всхлипываю:
– Ну Бесик, миленький, ты же понимаешь, что другого варианта тут нет и быть не может, – взмаливаюсь я. – Только если я по-настоящему за кого-то замуж выйду…
– Так выходи!
– Да за кого? У нас же в деревне одни старики и дети остались! – едва не плачу. – Так чего тебе стоит всего разок притвориться ради меня, а? Всего раз, я же не прошу больше… Ты же знаешь, как мне учеба нужна…
– Тебе нужна учеба? – хмурится он. – А мне жена. Так что ты либо по-настоящему выходишь за меня замуж, либо ищи другой способ уговорить деда.
– Выхожу з-за… тебя? – ошарашено переспрашиваю я.
– Именно. Я взрослый мужик, Маша. У меня нет времени на игры понарошку. У тебя на раздумья время только до вечера. Потом я возвращаюсь в город, – с этими словами он толкает дверь, явно собираясь выставить меня из бани, но она…
…не поддается…
Глава 19. Мария
– Что за черт? – ворчит Бесо себе под нос и снова пытается толкнуть дверь.
– Чего ты там возишься? – бормочу я немало напрягаясь. – Открывай уже.
– С этим как раз проблема, – отзывается он, продолжая дергать ручку.
Подается ко мне ближе, как бы невзначай оттесняя меня в сторонку, чтобы подойти к двери вплотную. Дергает замок, слегка толкает плечом, но дверь все не поддается.
– Давай я попробую! – юркаю у него под рукой, протискиваясь к двери, и принимаюсь в панике теребить замок, прямо под рукой у Беса.
– Думаешь если я не смог, то у тебя получится? – ворчит он у меня над головой.
– А вдруг! – дергаю несчастную ручку, но это скорее уже какие-то конвульсии отчаяния, потому что я понимаю, что мы застряли. – Только ни это… – выдыхаю в ужасе.
– Спокойно, я сейчас разберусь, – обещает Бесо. – Дай мне минут десять, я придумаю чем вскрыть замок и…
– Не могу десять… – всхлипываю я.
– Не хнычь только, – вроде подбадривает. – Всего немного потерпи и выйдем.
– Я уже десять минут назад потерпела, когда сразу не вышла, – едва слышно говорю, потому что сил почти не осталось. – А теперь просто не могу… дышать… – я снова дергаю злосчастную дверь, но ручка выскальзывает из слабых пальцев и я слегка покачиваюсь.
Бесо тут же придерживает меня за плечи:
– Ох ты ж… – как-то непривычно растерянно выдыхает он, будто впервые столкнулся с ситуацией, которую не способен контролировать. – Совсем плохо? – он на удивление осторожно разворачивает меня к себе лицом и проходится тыльной стороной ладони по моей вспотевшей шее под воротником кофты.
– Н-не трогай… – пытаюсь увернуться от его руки, – мокрая же…
Но вместо того, чтобы брезгливо одернуть руку, он наоборот ловит мое лицо обеими своими ручищами, и принимается ощупывать меня будто на наличие температуры, как какого-то малого ребенка.
Я вроде и хочу возмутиться, но сил нет.
Да и его руки сейчас почему-то кажутся и впрямь прохладней моего горящего лица, и от этого становится немного лучше.
Поднимаю на Беса ленивый взгляд:
– С-спасибо тебе… – выдыхаю обессилено. – Ты опять мне помогаешь. Хотя мог бы просто бросить на произвол судьбы. Как твой брат.
Бес таранит меня хмурым взглядом, продолжая как-то беспокойно поглаживать меня по волосам:
– Походу слишком перегрелась, – бормочет он себе под нос. – Надо что-то делать.
Это он от моих благодарностей к такому выводу пришел? Но я же вроде от чистого сердца…
Бесо вдруг отпускает мое лицо, и… тянет с меня свитер, буквально сдергивая его с меня.
– Ой! – я даже оживляюсь от неожиданности, и прикрыться пытаюсь, ведь под свитером у меня только растянутая домашняя майка на бретельках, и теперь тонкая ткань слишком уж детально передает мое удовольствие остаться без лишней одежды и почувствовать хоть немного прохлады.
И кажется Бес это сразу замечает, потому что вдруг… закрывает глаза.
Он хмурится. И переносицу трет:
– Ты это… можешь взять мое полотенце. Или… или рубашку. Но джинсы лучше сними, чтобы было хоть немного полегче. Я отвернусь… то есть… я пока с замком разберусь. Не смотрю я в общем, – с этими словами он отворачивается и делает шаг к стене, кажется позабыв, что дверь и вовсе находится с другой стороны.
Чертыхается и осторожно поворачивается в направлении выхода, при этом явно стараясь двигаться так, чтобы я ни на сантиметр не попала под угол его обзора.
Вот уж кто точно во мне женщину не видит. Настолько ему неловко на меня смотреть, что он как ребенок себя ведет.
А ведь еще и брак предлагает.
Мол не нравится ему моя идея соврать насчет помолвки. А соврать насчет поддельного брака – ничего? Разве это вообще что-то меняет? Скорее же только усугубляет ложь.
Ведь одно дело притвориться женихом и невестой, а другое – мужем и женой.
Или это он может и вовсе меня так мягко послал? Что-то я из-за этой духоты будто совсем соображать туго стала.
Послушно стягиваю с себя джинсы, по рекомендации Беса, в надежде, что так мне хоть немного полегчает и голова хоть немного заработает. Но к сожалению, меня уже настолько душит, что я едва соображаю, где нахожусь.
С трудом сползаю по стеночке на лавку и обессилено клонюсь в бок, желая куда-нибудь пристроить свою потяжелевшую голову, но вдруг…
Глава 20. Мария
…руку простреливает яркая боль.
– Ай! – невольно вскрикиваю, осознавая, что приложилась к котлу, который продолжает нагревать воздух до немыслимых температур.
– Черт, Машка… – Бесо тут же оказывается передо мной на коленях, и мертвой хваткой вцепляется в мою обожженную руку. – Ну как же так? – то ли ворчит, то ли сетует, но в то же время осторожно укладывает меня на лавку.
Тут же вскакивает на ноги, зачерпывает ковшиком остатки воды из бака, и принимается потихоньку лить на ожог слегка прохладную воду, облегчая мою боль:
– И это она собралась одна в городе оставаться, – вроде ругается, но я уже даже спорить с ним не в силах. – Только через мой труп, поняла? Я глаз от тебя отвести не могу, чтобы не волноваться, – злится, параллельно смачивает водой свои пальцы, и протирает мое лицо и шею.
Однако я замечаю, как его темные глаза будто против воли сползают вниз. Плечо, ключица, грудь…
Бесо на секунду снова прикрывает глаза, и облизывает пересохшие губы:
– С ума меня сведешь.
– П-прости… – выдыхаю я, чувствуя, как перед глазами уже плывет все. – Опять тебе проблемы доставляю… Но ты же понимаешь, что это всё из-за твоего братца? – всхлипываю снова, и прикрываю глаза от удовольствия, когда его большая рука снова ложится на мое лицо. – Если бы он не предал… – носом шмыгаю, больше не в силах держать слезы. – Мы с тобой сейчас не оказались бы в такой дурацкой ситуации.
– А может и хорошо, что все так сложилось? – вдруг задает он совершенно абсурдный вопрос.
И я даже открываю глаза через силу, пытаясь понять шутит он так, или издевается надо мной. Но он кажется совершенно серьезным. Поэтому я вынуждена переспросить:
– И что ж тут хорошего?
– Одно то, что ты узнала о неверности жениха еще до свадьбы – уже хорошо.
Поджимаю губы и выдавливаю едва слышно:
– Это да… Но я ведь любила его. Понимаешь? – пытаюсь не развыться. – С самого детства. Всей душой. А он… предал. И теперь мне чтобы сохранить хоть каплю своей привычной жизни приходится навязываться к тебе, человеку, который меня может вообще терпеть не может.
– Могу, – говорит он будто невпопад. – То есть терплю… в смысле… не терплю, а…
– Ну вот видишь, – вздыхаю я отчаянно, а перед глазами мурашки темные. – Ты меня не терпишь, но вынужден возиться со мной. Как будто тебе своих забот мало. Ты не подумай, что я такая бестолковая, навязываюсь к тебе с этой помолвкой понарошку, и будто ничего не понимаю. Я все понимаю. И насчет того, что жениться тебе уже по-настоящему пора, и детишек наверно уже тоже, да и… – лениво плечами передергиваю, – потребности ж там всякие. Мужские. Для которых тебе настоящая жена нужна. А не я. Но мне ведь больше правда не к кому обратиться. Понимаешь? – смотрю на него из-под влажных ресниц, сама не понимая, чего вдруг решила на жалость ему давить.
И самое неприятное, что я даже лица его почти не вижу из-за того, что все плывет. Потому не могу даже считать, насколько он сейчас на меня злится.
И как назло молчит ведь. Только продолжает поглаживать прохладной рукой мою шею, и кажется это единственное, что меня сейчас в сознании удерживает.
– Бесо? – почти шепчу севшим голосом.
– М?
– Скажи, а ты когда-нибудь… любил?
Он опять молчит. Видимо думает.
Но если подобный вопрос заставляет его задумываться, значит – нет. Потому что любовь сложно не заметить. Она как ураган из целого коктейля чувств, такое не пропустишь.
– Завидую тебе, – бормочу я.
– Это еще почему? – хрипит он.
– Потому что я бы предпочла как ты, быть бездушным чурбаном и никого никогда не любить. Чем вот так… теперь с разбитым сердцем жить и знать, что больше никогда не смогу никого подпустить к себе, – всхлипываю.
– Дурочка ты, – он все гладит мою шею, лицо. – Ты же еще такая молодая, вся жизнь впереди.
– Это неважно. Разбитое сердце, это же как шрам, – слегка дергаю своей обожженной рукой, и с удивлением обнаруживаю, что Бесо все еще держит меня за запястье, а мой кулак лежит в ковшике с водой, от чего я почти и не чувствую боли от ожога: – Он на всю жизнь ведь. Уродство. Только от ожога на теле, а от разбитого сердца – в душе. А это еще хуже, – продолжаю тихо выть, понимая, что какая-то совсем жалкая перед этим бесчувственным воякой. Но ничего с собой поделать не могу. Будто прорвало меня опять. И почему это постоянно случается, когда я с ним?
– Глупости, – фыркает он, и волосы мои поглаживает своими большими пальцами, хотя не похоже, чтобы они нуждались в охлаждении. – Тебя никакие шрамы не способны изуродовать. Ни физические, ни душевные. Да и вовсе они не на всю жизнь. В конце концов сейчас всякие разные мази есть, бальзам, и лазеры, сведут тебе этот рубец и забудешь.
– А для души тоже есть бальзам?
– Конечно, – он плечами пожимает. – Клин клином, как говориться. Пройдет время, может и влюбишься снова.
– Ни за что! – отрезаю.
– Уверена?
– На сто процентов, – киваю вяло.
– Ну раз любовь тебя больше не интересует, тогда как насчет взаимовыгодной сделки?
– Это какой же? – снова пытаюсь на нем взгляд фокусировать.
Снова руку свою смачивает, и проходится пальцами по моему лбу:
– Я ведь серьезно сказал: выходи за меня, – снова повторяет свое немыслимое предложение. – Я заберу тебя в Москву, ты будешь жить в моей квартире, переведешься и продолжишь учиться. Так и мне будет спокойней, не придется вечно кататься за тридевять земель, чтобы проверить как ты. И старики твои смогут расслабиться наконец-таки. Будем приезжать к ним пару раз в год, а захотят, так тоже в город их перевезем.
– Да ты же их знаешь, – отмахиваюсь, будто из всего что он сказал, только эта часть имеет значение.
– Знаю, – кивает он, – а еще знаю, что ты не угомонишься, пока на учебу не вернешься, потому и предлагаю тебе пожениться. Чтобы ты не вздумала глупости творить, сбегать, или вот такие договоры, как мне, кому-то еще предлагать.
Прикусываю губу, с досадой осознавая, что знает он очевидно не только моих стариков. Но и меня саму, как ни странно. А вот я кажется его совсем и не знала выходит.
Значит он предлагает мне брак, чтобы вроде помочь. Но какая ему самому с этого выгода? Хоть убей не понимаю.
Хотя… невольно вспоминаю, как мама пилила его в каждый приезд, что ему давно пора жениться. И почти каждый раз именно из-за этих разговоров Бесо уезжал из родительского дома раньше запланированного, не желая развивать конфликт. А тут такой шанс – несколько зайцев одним выстрелом: угодить матери, и отец вроде идею с нашим браком заведомо поддержал, и я нуждающаяся, значит нам обоим полезен этот союз. Когда еще ему представится такая возможность?
– Я никогда не попрошу твоей любви, – вдруг продолжает он, видимо решив, что предыдущих аргументов было недостаточно. – И позабочусь о тебе, ничего не требуя взамен. Помогу закончить учебу, и…
– Ладно, – выдыхаю я, и снова прикрываю глаза, потому что голова кружится.
– Что? – судя по голосу Бесо явно удивлен, что я так быстро согласилась.
Но чего тут сопротивляться, когда это мой единственный шанс закончить учебу.
Так и быть. Фиктивный брак, так фиктивный брак.
– Я говорю, ладно, давай поженимся, – бормочу я тихо, но уверенно.
Правда ощущение такое странное, будто это вовсе не я его использовала, как собиралась. А скорее меня использовали. И будто я не учитываю чего-то крайне важного.
Но сейчас у меня просто нет сил пытаться сильнее оценить ситуацию. Меня буквально отключает, а я не могу позволить ему уехать без меня. Поэтому на всякий случай еще раз повторяю, чтобы он точно понял, и не бросил меня здесь одну:
– Я выйду за тебя, Бесо, – мычу обессилено. – Стану твоей женой. Только не оставляй меня…
Глава 21. Мария
– Я тебя никогда больше не оставлю. Обещаю, – он держит меня за руку так крепко, что мне даже жарко становится. Пальцы мои осторожно целует. И столько в этом прикосновении какого-то предвкушения что ли.
– Объявляю вас мужем и женой, – звучит голос брачного регистратора. – Можете поцеловать невесту…
Но Боря отчего-то медлит.
Стесняется может?
Хотя чего тут уже стесняться? Мы ведь теперь женаты.
Сама подаюсь к своему мужу, обвиваю его шею руками и… целую наконец-то. Вкладываю в этот поцелуй всю свою любовь, что распирала меня изнутри уже давно. Я так долго этого ждала.
Он отвечает мне не сразу, будто не ожидал от меня такой смелости, но когда наконец целует меня в ответ, то делает это с таким чувством, что я едва не задыхаюсь от пробуждающихся во мне эмоций. Хочу, чтобы он продолжал это. Продолжал целовать меня…
Мне нравится как его запущенная щетина оцарапывает мою кожу, и как он мягко прикусывает мою нижнюю губу, и как его огромная ручища запутывается с моих волосах, будто он меня и вовсе отпускать не собирается, и рычит мне в губы так многообещающе, что меня аж жаром обдает с головы до ног.
Но гости ведь ждут? Свадьба в самом разгаре? Признаться, я-то может и плевать на них хотела в такой-то момент, но меня ведь мать потом со свету сживет, если я сейчас же это непотребство не прекращу.
Поэтому осторожно упираю руки в широкую грудь мужа, и он послушно отстраняется, хоть и нехотя.
– Борь… – хочу было сказать ему что-то, но в глазах все как-то плывет и я вдруг осознаю, что передо мной вовсе не Борис. – Бесо?
Странно. Это ведь не мой жених. Но даже осознание этого не помогает мне унять жар во всем теле. Я что, с ума сошла?
Он глядит хмуро, и почему-то дышит так тяжело, что я даже волноваться о нем начинаю:
– Ты в порядке? – с трудом поднимаю руку и касаюсь пальцами его небритой щеки.
Но он тут же перехватывает мою ладонь, будто помогая мне удерживать ее у своего лица:
– Бредишь, значит, – как обычно ворчит он что-то недовольно. – А я уж подумал… – вздыхает как-то измучено. – Видать и правда пора выбираться отсюда, пока ты меня окончательно с ума не свела.
Плохо понимаю, о чем он, но следом слышу какой-то грохот.
И еще раз.
И снова…
– Ай, черт… – ругается он.
А затем меня наконец обдает такой спасительной прохладой.
Как же хорошо…
Чувствую, как мой суженый подхватывает меня на руки и выносит к нашим гостям. Льну к его обнаженной груди, счастливая, что я наконец в надежных руках. И целую его в шею.
– Люблю тебя… – шепчу тихо, чтобы только он один слышал.
– И я те…
Резко сажусь в кровати и по сторонам озираюсь. Это точно моя комната в доме бабули с дедом. А значит никакой свадьбы не было! Это всего лишь сон! Слава богу!
Выдыхаю облегченно, осознавая, что кажется Бесо был прав: хорошо, что все сложилось так, как сложилось. Иначе бы я рано или поздно все же оказалась бы рогоносной женой неверного Борюси, и жила бы в «счастливом» неведении, детишек бы этому козлу рожала, а он бы по шлюхам своим таскался, дальше бы мне рога наставлял.
Нет уж! Тогда и правда лучше никак, чем так!
– Проснулась? – в комнату входит бабуля и аптечку зачем-то на кровать кладет.
– Мгм, – киваю, голова отзывается едва заметной болью. – А это зачем?
– Ну как же? Бесо сказал, что ты обжечься умудрилась, велел обработать, – фыркает она отчего-то явно недовольная.
Смотрю на свою руку, только сейчас начиная чувствовать жжение в ладони и вместе с этой болью начинают восстанавливаться все события:
– О, а кто ж нас выпустил? – на бабушку взгляд поднимаю.
А она вдруг хмурится, берет меня за обожженную руку и на себя дергает не слишком церемонясь:
– Ты лучше скажи, кто тебе, бестолковой, вообще позволил с мужиком в баню идти?!
– Да я же… – вдруг понимаю, как это все вообще должно сейчас выглядеть со стороны, – бабуль, все не так… я только позвать Бесо хотела. Дед же сам велел!
– Дед велел жениха привести! – отрезает она. – А не семью позорить на всю деревню! Ты зачем там с ним заперлась, я спрашиваю?!
– Да ладно тебе, бабуль, – пугаюсь я ее настроя. – Я клянусь, ничего такого и не собиралась делать! Только позвать! Спроси у бабы Нины, она ведь сама меня к нему отправила, мол он порядок в бане наводит, а он оказывается мылся…
– Ты еще врать будешь, паршивка?! – одергивает меня бабушка. – Да Нина сама же и прибежала, сказала, что поймала вас, как ты самолично с ее внуком закрылась! Не стыдно, а?!
Вот же ж…
Это чего же бабуля Бесо удумала? Неужто решила силком меня за своего старшего внучка выдать? Ни-за-что! Еще не хватало…
Хотя погодите-ка…
В голове начинают всплывать обрывки нашего с Бесо диалога в бане, и я вдруг осознаю, что…
