Текст книги "(не) желанная жена офицера Басманова (СИ)"

Автор книги: Анна Арно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9. Мария

Бросаюсь следом за Бесом, чтобы вещи свои забрать:

– Бесо, верни сумку, умоляю тебя, – прошу тихо, поравнявшись с ним только на площадке перед воротами. – Давай уже по-хорошему договоримся, а? Я правда уйду и больше никаких проблем вам не доставлю. И с родней своей сама договорюсь. И вообще, мне не нужны няньки. Я ведь совершеннолетняя уже давно! И сама могу в общаге жить, и учиться, и на работу устроюсь если надо. И вообще сама… – спотыкаюсь обо что-то в темноте и едва не лечу лицом в отцовскую Ниву, припаркованную посреди двора.

Но Бесо как всегда начеку, ловит меня под руку, не дает упасть:

– Сама ты пока только убиться пытаешься, – опять отчитывает строго.

– Это случайность! – злюсь я. – Тут темно, и я споткнулась, с кем не бывает? Так что хватит меня воспитывать, Бес! Я уже взрослая!

– Вижу, – выдыхает, чуть ослабляет хватку, но совсем не отпускает, продолжая поддерживать меня за локоть, будто не верит, что я и правда способна стоять на своих двоих. Тянется к отцовской машине и вдруг открывает передо мной пассажирскую дверь:

– Садись, взрослая, – говорит тихо, но ежу ясно, что это приказ.

– И куда мы поедем? – спрашиваю насторожено.

– Ты же хотела вернуться в аул и договориться с дедом, – пожимает он плечами. – Я тебя отвезу. Договаривайся.

Я даже не знаю что сказать.

Не то, чтобы я очень хотела в деревню, но это всяко лучше, чем выйти замуж за подлеца Борю.

В идеале я бы сейчас и правда в общежитие сбежала, но ведь деду с бабушкой все равно доложат, что помолвка расторгнута, и тогда они меня просто убьют. Особенно за то, что я сразу не вернулась к ним и не покаялась.

А так…

Бесо дает мне шанс договориться с ними на дальнейшее обучение. Да, это будет непросто. Но ведь они тоже должны понимать, как для меня важно закончить универ.

Киваю Бесу, который кажется даже мысли мои слышит, поэтому сам молчит и только глядит на меня изучающе.

– Я поеду с тобой, – отвечаю наконец. – Но пообещай, что если я получу добро от деда вернуться к учебе, то ты возьмешь меня с собой обратно.

– Клянусь тебе, – он говорит это так твердо, что у меня сомнений не остается – он сдержит слово, ведь не привык разбрасываться обещаниями, в отличие от своего братца. – Но зная твоего деда… – добавляет тут же с усмешкой, прямо как до этого отец.

Бес наконец отпускает меня, и идет к водительской двери, обходя машину.

Вот они заладили, а! Нагнетают еще. Будто я сама не знаю. Зная моего деда – да, задачка мне предстоит не из простых. Но на кону вся моя жизнь. И я не готова смолоду похоронить себя в горах родного аула просто из-за какого-то предателя!

Ну уж нет! Я учиться хочу! Жить хочу! Свою жизнь, а не то, что мне навязать хотят. Поэтому я на все пойду, лишь бы баба с дедом снова отпустили меня в город.

Так что держись, Бес, обратно я любой ценой поеду с тобой!

Запрыгиваю в машину, пока он не передумал. Ежусь от холода, растираю ладони, и едва зубами не стучу.

Бесо садится на водительское сиденье с таким лицом, будто уже и сам не рад, что вызвался отвезти меня. Но делать нечего: дать заднюю я ему теперь не позволю! Сам напросился, в конце концов.

Он заводит машину, и на меня очередной неодобрительный взгляд бросает. Будто что-то оценивает, затем цокает недобро, и вдруг подается к заднему сиденью, где у отца обычно натурально свалка собирается из вещей необходимых ему для рыбалки. Он эту ниву ведь только для того и использует: на рыбалку ездить, да изредка по горам в аул – все.

Судя по мелькающему у меня за плечом свету, Бесо прямо с фонариком что-то очень усердно там ищет. А мне приходится даже немного вжаться в дверь, чтобы он ненароком меня не придавил, когда будет выбираться обратно.

– Нашел, – выдыхает он наконец-то, и возвращается на свое место: – Одевайся давай. Пока машина прогреется, ты окончательно замерзнешь, – ворчит будто и протягивает мне отцовский свитер, который Бес сам же отцу на прошлый Новый год дарил. Так папа его и не носит, вроде жалко испортить, но именовал счастливым, мол когда он его с собой на рыбалку берет, всегда улов удачный.

Не спорю с Бесом, потому что и правда изрядно замерзла. Напяливаю свитер через голову, прямо на куртку, и даже коленки удается в него упаковать.

К моему удивлению воротник пахнет не столько старенькой нивой, сколько самим Бесо. Наверно потому что он последний его и надевал, когда в прошлый свой приезд с отцом на рыбалку ездил. Должна признать, приятно. Всяко лучше, чем запах сырой рыбы или солярки.

Прячу в него замерзший нос, и наконец хоть немного расслабляюсь. К тому же машина потихоньку согревается, и печка наконец начинает дуть на меня спасительным теплом.

– Спасибо, – бормочу я как-то на автопилоте, кажется готовая моментально отрубиться, отогревшись. – Спасибо, Бесо… ты вроде такой чурбан бессердечный, но умереть мне точно никогда не дашь… – мямлю уже едва слышно, и глаза у меня закрываются.

Он тихо усмехается:

– Не за что, язва.

Затем я слышу какое-то тихое шуршание. Но не похоже, что мы трогаемся. Из-за этого не могу себе позволить окончательно заснуть.

И тут где-то сквозь эту обрушившуюся усталость, до меня вдруг доходит…

…Бесо-то и вовсе все это время в одной рубашке был. А значит замерз похлеще моего.

А я тут эгоистично заграбастала себе единственный свитер! Так дело не пойдет!

Распахиваю глаза, с целью немедленно восстановить справедливость:

– Бес… – но так и замираю с открытым ртом, обнаружив его хмурое лицо в считанных сантиметрах от своего…

– Т-ты… чего тут?..

Глава 10. Мария

Он смотрит на меня несколько бесконечных секунд, пока в моей голове крутятся мысли одна другой страннее.

И этот его взгляд в полумраке машины кажется таким… непривычным, что добавляет неуместных фантазий в мою шальную головешку.

– Бес? – шепчу, будто напоминая, что жду ответа на свой вопрос.

– Яяя… это… – он горло прочищает, – ремень же! – он вдруг выдергивает у меня из-за плеча ремень безопасности, перетягивает меня им и сует конец в фиксатор. – Говорил уже, пока не пристегнешься не поедем никуда, – отчитывает меня как обычно строго. – Еще не хватало чтобы ты нос разбила, пока по горам ехать будем. Твой дед меня тогда точно живым не отпустит.

Поджимаю губы, чувствуя какую-то неловкость за те свои мысли, что успели в голове проскочить, пока он просто смотрел на меня.

Глупости какие.

Должно быть все дело в этом дурацком предложении отца, мол выйти за старшего брата, раз младший отказался от меня. Из-за него я умом маленько тронулась, похоже.

Это ведь чушь.

Однако я будто теперь как-то иначе на Бесо смотреть стала. Как… на мужчину, а не только как на старшего строгого брата.

Интересно, чтобы он сам ответил отцу на такое вот дурацкое заявление?

Зуб даю, он бы сказал, что это бред полнейший. Потому что если уж Боря, за которого я замуж собиралась, во мне женщину не видит. То Бесо и подавно.

Да и я плевать на них на все хотела.

Машина наконец трогается с места, и я устраиваюсь поудобнее, чтобы поспать. Или хотя бы сделать вид, что сплю, чтобы избежать лишней неловкости. Ведь путь нам предстоит и правда неблизкий. А говорить нам с Бесом особо не о чем. Ведь как и сказал на вокзале Боря, я для них навязанная сестра. И по сути так оно и есть. И всегда было.

Детей в нашей деревне было не очень много, потому мы с Борей и задружились с малого. И правда ведь, еще в тазу одном плескались.

Бес же уже тогда казался мне большим и грозным «дядькой». Хотя на момент, пока я сидела в тазу, ему было от силы лет пятнадцать, может чуть больше.

В общем-то наши с ним миры пересекались только из-за Бори, который вечно что-нибудь выкидывал и конечно же меня в это втягивал. А Бесо, как старшему приходилось нас воспитывать, особенно в отсутствии родителей. В основном конечно Борю, но я всегда считала себя причастной к любым проделкам и брала на себя ответственность на равне со своим "подельником»". Отстаивала наши общие права, и не позволяла наказывать этого охламона.

Теперь вот жалею, что столько раз за детство спасала его от тумаков Бесо.

В итоге, моя борьба за справедливость обычно заканчивалась тем, что Бесо просто закидывал меня на плечо, и относил к бабе с дедом, и запрещал им выпускать меня за пределы двора, пока Боря не отработает свое наказание.

Я его тогда дико невзлюбила за это. Он казался мне просто каким-то злом воплоти, отсюда и прозвище придумалось – Басманский дьявол. Боренька же в свою очередь казался мне невинным агнцем, мучеником, страдающим от рук деспота-самодура.

А сейчас думаю: мало этот деспот Борю наказывал. Надо было ремнем. Или розги какие. Глядишь тогда бы не вырос таким подонком. Сволочь.

Это все к тому, что с Бесо нас практически ничего и не связывает. И говорить нам совсем не о чем, поэтому буду спать…

– Голодная? – вдруг слышу голос своего вынужденного конвоира.

Удивленно глаза открываю, и ловлю его короткий взгляд на себе. Значит точно со мной говорит.

– А что? – спрашиваю тихо.

Потому что конечно же голодная, ведь я в предвкушении своего побега на вокзал за Борюсей толком не поужинала, так нервничала, что кусок в горло не лез. А теперь уже и думать о том поздно. Ведь при всем желании в нашем небольшом городе почти нереально найти заведения, которые работали бы так поздно. Да и денег у меня на них конечно же нет.

– Я там пока свитер искал, какие-то крекеры у отца видел, – не отрывая взгляда от подсвеченной фарами дороги, он тянется на заднее сиденье, и шуршит там каким-то целлофаном. – Пачка закрытая, значит не должны были испортиться. И вода есть в бутылке. Перекуси пока.

Вкладывает мне в руки целый пакет, который видимо отец собрал себе к ближайшей рыбалке, и как ни в чем не бывало возвращает руки на руль.

– Они отравленные? – усмехаюсь тихо, припоминая как еще недавно Бесо сам язвил в ответ на мои вопросы.

– С чего бы? – непонимающе ворчит он.

– Иначе не понимаю, к чему такая забота? Боишься, что пожалуюсь на вашу семейку бабе с дедом?

– Нет, – отмахивается. – Просто вспомнил, как мать жаловалась, что на кухне мыши завелись. Говорит даже из холодильника тянут, представляешь? – усмехается он и выезжает наконец на лесную дорогу.

А меня в жар от стыда бросает.

Ведь мы оба понимаем, о каких мышах речь идет…

Дело в том, что у моей несостоявшейся свекрови есть болезненный пунктик на внешности. В основном это касалось строгого контроля моего веса. Хотя я и не склонна к полноте, и по моим старикам это вполне видно, но мама устанавливала достаточно жесткие правила в отношении еды и приемов пищи.

Нет, голодом, конечно, она меня не морила, но порции были довольно скромные, и без всяких там излишеств. И из-за этого мне, за все время, что я провела в их доме, ни разу так и не удавалось нормально наесться.

Поэтому да, это я та самая мышь, что втихаря по ночам объедает их холодильник.

А шутка Бесо в том, что он-то в каждый свой отпуск умудрялся ловить меня на месте преступления. Вот теперь видимо поиздеваться решил:

– Очень смешно, – фыркаю я.

– А я и не шучу, – он пожимает плечами и забирает из пакета пачку с печеньем. – Ты ведь голодная все равно не уснешь. Так что лучше поешь хоть что-то.

Хочу было возразить, но понимаю, что это мои же собственные слова, которые я когда-то сказала ему, когда он поймал меня у холодильника: «не усну голодная».

Я тогда думала, что он меня матери заложит. Ждала строгого выговора, и амбарный замок на моего белого друга, который не позволяет мне умереть с голодухи. Но ни того, ни другого не произошло.

Напротив.

С тех пор, в каждый отпуск Беса блюда в доме становились разнообразнее и сытнее, а порции больше.

Даже у меня.

Бес вкладывает мне в руки открытую пачку с крекерами, и сам берет пару штук, в рот кладет, не отвлекаясь от дороги.

А я кошусь на него долгие минуты. И внутри что-то такое проясняется. Что-то, чего я раньше совсем не понимала.

Бес... вовсе не злой?

Глава 11. Мария

– И речи быть не может! – отрезает дедушка, едва я успеваю заикнуться, зачем приехала. – Марш в свою комнату, и забудь о возвращении в город!

Я даже толком объяснить ничего не успеваю, как он тут же вот так категорично отбривает меня. Хотя этого и следовало ожидать. Не зря меня все вокруг предупреждали. Нрав то у моего деда и правда не сахар. И я даже представить не могу, какие у меня должны быть доводы, чтобы уговорить его.

Но и я – его внучка. Так что сдаваться я ни за что не собираюсь! На кону стоит моя свобода, мои права взрослого независимого человека, так что я готова биться!

– Ну дед! – едва не вою я в панике. – Ты хотя бы выслушай сначала! А потом подумай хоть немного, ведь в современном мире просто необходимо образование!

– Не о чем тут думать! – отрезает он. – Твой мир – здесь, а тут и без образования хорошо живется! Я с самого начала говорил, что дурная это затея! И если бы бабка твоя не настояла, то черта с два бы ты куда поехала. Теперь довольна, Тамара?! – он строго одергивает бабушку, притихшую за столом. – Я ведь говорил, что неча ей там делать! Это ж ты настояла, что пора девицу замуж выдавать! Вот теперь принимай обратно внучку с позором! Да молись, чтобы она тебе еще и в подоле не притащила!

Бабуля только вздыхает тихо.

Мне теперь еще и перед ней стыдно становится, ведь выходит, что я ее подставила. Вернее даже не я, а Боря сволочь! Ну я ему задам, попадись только еще раз!

– Вовсе не с позором! – протестую я. – Да и вообще, я же не прошу меня обратно принимать. Я ж наоборот прошу отпустить…

– Ни за что!

– Дед, да я ж уже взрослая! Ты не можешь вечно держать меня взаперти!

– Раз взрослая, значит замуж выходи! – рубит дедушка. – Тогда и говорить будем.

– Да при чем тут… – у меня даже зла не хватает из-за этого его дурацкого упрямства, мол женщина вообще сама о себе позаботиться на может, и ей обязательно муж нужен. Что за чушь из средневековья! – При чем тут замуж?! – рявкаю, хотя и опасаюсь, что могу получить за это на орехи от бабушки, ведь с дедом в таком тоне даже она никогда не разговаривает.

Однако мне терять уже нечего. Я либо сейчас отстою свою точку зрения, свое желание учиться и быть независимой, либо… хана мне.

– Я же сама – человек! – продолжаю я. – Личность! Которая имеет собственное мнение и право голоса! Как ты не поймешь, я уже совершеннолетняя и могу сама решать, как мне жить!

– Пока ты в моей семье – только я решаю, как тебе жить! – прерывает меня дедушка.

– Да это же тирания чистой воды! – взрываюсь я, не выдерживая. – Невыносимо просто!

– А ты и не выноси! – ворчит он. – Вот и говорю, если хочешь избавиться от моей «тирании» – замуж выходи! Тогда уже муж твой будет решать, как тебе жить. И я отстану.

– Да ты не слышишь меня будто! – я уже на грани истерики.

Ведь ощущение, что между нами с дедушкой стена, толщиной в добрую сотню лет. Будто мы с ним на разных языках говорим, и о совершенно разных понятиях.

Но я все еще пытаюсь:

– Я не хочу чтобы за меня кто-то решал, как мне жить! Ни ты, ни муж какой-то там! Сама хочу, понимаешь?!

– Не понимаю! – отрубает он. – И никогда не пойму, чтобы девка молодая сама что-то там решала! Не на моем веку! Помру, вот тогда и…

– Окстись, дед, – наконец подает голос бабушка. – Ты еще нас всех переживешь. Значит у девочки никогда жизни нормальной не будет, – усмехается она устало, и из-за стола встает: – Машунь, ты поди дровишек натащи, а я пока с дедом потолкую.

– Не о чем нам тут толковать! – ворчит дед.

А бабуля меня поторапливает, за дверь выставляет, и куртку вручает.

Я и сама рада свалить, чтобы хоть дух перевести, да подготовиться к новой схватке.

Не думаю я, что бабушке удастся его уговорить, хотя она бесспорно моя спасительница. Всегда на моей стороне. И в прошлый раз тоже отвоевала мою учебу: это ведь именно ее условие было для брака с Борей.

В итоге теперь, получить образование, это чуть ли не единственное, чего я хочу от жизни.

Подхожу к дровейнику, и взгляд тут же цепляется за соседский двор, смежный с нашим, потому что там как раз кто-то дрова начинает колоть.

Быстро нахожу источник звука, ведь за долгие годы колун ни разу с места не сдвинулся.

Надо же… И дровосек все тот же.

Бес.

Только ведь приехал, и уже нашел себе занятие. Видимо решил своим старикам подсобить, раз уж в горы поднялся.

Он так и у родителей своих – всегда дело найдет. Не то, что Боря. Вечно приедет, на диване развалится, и обслуживайте его.

Бесо же за свои отпуска успевал и в деревню подняться, старикам и своим, и моим, и соседским помочь, и у родителей переделать все, с чем отец сам не справляется, да еще и там соседям при необходимости подсобит всегда.

Все потому что руки у него золотые. Это я всегда знала.

И вон какие сильные…

Под закатанными рукавами виднеются мощные предплечья, на которых от усилий повздувались вены.

Надо же, и он опять в одной рубашке. А между прочим снег срывается.

Неужели и правда не холодно ему? Хотя я ведь сама убедилась, что он горячий, как сам дьявол. Такой наверно никогда не мерзнет. Даже вон верхние пуговки на рубашке расстегнуты, и в просвет виднеется темная поросль волос на мощной груди.

Интересно, когда я его трогала, то…

Так, стоп, Мария!

Это что еще такое? Ты чего тут уставилась так бессовестно?

А ну-ка марш дрова собирать, и на второй раунд с дедом! Да пока добро не даст, из дома ни ногой!

Ой, мамочки!..

Глава 12. Мария

Наконец вхожу в дровейник и принимаюсь накладывать себе на руку дрова, попутно пытаясь сообразить хоть сколько-нибудь весомые аргументы для своего неуступчивого деда.

Да только мысли отчего-то как назло то и дело перескакивают к колуну, с которого все еще долетают резкие звуки.

Он ведь выходит так и не отдыхал с самого поезда? Сначала разборки с его семейкой, потом меня поймал и сразу в деревню повез. И это я успела поспать в дороге, а он-то нет.

И приехали мы не так давно. Я думала он отдыхать пойдет к своим. Пока я буду с дедушкой договариваться. А он вот опять затеялся.

– Ну что, договорилась? – вдруг раздается голос у меня за спиной.

Я едва дрова из рук не роняю от неожиданности и резко поворачиваюсь:

– Напугал, Бесо! Чего подкрадываешься?

– Да я случайно, – он вытирает пот со лба. – Обнаружил тут, что наши старики часть забора сняли, видимо, чтобы дворы объединить, решил вот оценить. А тут ты.

– Конечно, – ворчу себе под нос. – Они-то уже мысленно породнились. Кто бы мог подумать, что твой братец таким засранцем окажется.

Скольким людям планы испортил, а сам сейчас должно быть лежит на диванчике, мамочка его обхаживает, да свадьбу с этой его девахой готовит. Как пить дать! Паразит!

– Маш, так что? – одергивает меня Бес от невеселых мыслей. – Можем ехать, пока не стемнело? Или ты еще не закончила?

– Да нет конечно! – фыркаю я. – Еще спрашиваешь. Будто сам его не знаешь! Он ни в какую не соглашается, – жалуюсь вроде. – Уперся в свои устаревшие принципы и хоть убей!

– Чего и следовало ожидать, – цокает он. – Тут и я тебе не помощник. Твой дед и отца бы моего в таком вопросе не послушал, и даже деда. Так что меня и подавно. Поэтому тебе либо бежать, чего я конечно не могу допустить. Либо все-таки замуж срочно. Твой дедуля еще год назад ясно дал понять, что одну тебя никуда не отпустит.

Хочу было возразить, – еще не хватало мне все тоже самое и от Беса выслушивать, – но он вдруг принимается рубашку свою расстегивать, обнажая влажные от пота кубики пресса.

– Т-ты чего… делаешь? – выдавливаю тихо.

– Я-то? – он взгляд на меня бросает на короткий миг, усмехается, и продолжает обнажаться. – Рубашку спасти пытаюсь. Я ж другой одежды с собой не взял, а все, что у стариков лежит, давно мало мне. Так что надо бы чистой ее сохранить.

– Я п-постирать могу… – зачем-то говорю полушепотом.

– Умница, – Бесо вдруг улыбается, будто и правда хвалит меня. – Но я и сам могу. Вот только в такой мороз без центрифуги она неделю сохнуть будет. Так что лучше раздеться.

– Лучше… – эхом повторяю за ним, а сама не могу удержать взгляд ползущий вниз по мощному торсу, по дорожке из темных волосков, скрывающихся за ремнем брюк.

Я даже губу нижнюю прикусываю, пытаясь себя в чувства привести. Но ничего не выходит. Просто продолжаю наблюдать, как Бес выправляет полы своей рубашки, и принимается стягивать ее с широченных плеч.

Мама дорогая, да как он вообще с таким разворотом в наш тесный дровейник помещается? Я из-за него даже вдохнуть полной грудью не могу, потому что для нас двоих тут точно слишком мало места.

Бес вешает рубашку на гвоздь у входа, и ко мне поворачивается зачем-то.

А я тут же отворачиваюсь, и впериваю взгляд в поленья, сама не зная, чего вдруг так смутилась. Ну подумаешь рубашку снял, да у нас вообще часто мужики топлес дрова колят, так что ничего необычного вроде. Однако лицо предательски горит, и ладошки потеют.

Пытаюсь отмахнуться от неуместного стеснения, но вдруг слышу шаги у себя за спиной, и вся в стопку поленьев вжимаюсь, когда Бесо зачем-то подходит слишком близко.

Не дышу. Не поворачиваюсь.

Просто жду его действий, чтобы развеять собственные дурацкие мысли, которые видимо все еще вызваны глупым предложением отца, о котором я почему-то не могу перестать думать. Выйти за Беса? Пфф… что за чушь?

Однако кажется именно из-за этого я сейчас даже пошевелиться не могу, чувствуя жар его тела всей спиной и задницей даже через куртку, при том, что он ко мне даже не прикоснулся еще.

– Так и будем стоять? – хрипит он, и я чувствую его дыхание у себя в волосах.

Я даже голову в плечи втягиваю, пытаясь не давать волю смущающим мыслям. Но они так и прут.

Он ведь не собирается ничего со мной делать тут?

Нет конечно!

Это же Бесо. Я его с детства знаю. И он меня.

И как сказал Боря, я для них обоих что-то вроде младшей сестренки, навязанной и дико надоедливой. И женщину он во мне конечно же не видит, как и Боря.

Так с чего бы ему что-то там со мной делать?

Все из-за того, что после предложения отца, я будто больше не могу смотреть на Беса прежними глазами. Я будто стала… оценивать его.

Как мужчину.

Раньше со мной такого точно не случалось. Может потому, что никто не вкидывал мне в голову такие дурацкие мысли. А может потому эта самая голова, всегда была занята только одним человеком. Борюсей, засранцем. Но теперь, когда место освободилось я невольно стала видеть других мужчин?

Теория годная.

Вот только почему кроме Беса мне больше ни одного мужика на пути не попалось. Ведь видеть в нем единственного мужчину до одури смущает. Хотелось бы оценить и другие предложения рынка своим новым, незамутненным взглядом.

– Маш, – он почти шепчет, и вдруг едва ощутимо касается своим шершавым пальцем моего уха.

А я окончательно дышать перестаю, когда у меня по всему телу дурацкие мурашки расползаются.

Нет. Мне ведь точно не кажется это. Чего бы ему вздумалось меня вот так трогать, если бы не…

– Щепка какая-то, – будто в ответ на мои мысли говорит Бес, и горло прочищает. – Иди уже сюда, – за локоть меня к себе поворачивает и…