Текст книги "Измена. Вернуть (не) любимую жену (СИ)"

Автор книги: Анна Арно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 28. Глеб

Да, я до последнего был уверен, что она ни за что не ударит. Она ведь девочка моя нежная. Ну куда ей топором махать, да еще и на людей.

Но она снова удивила меня. Мягко говоря.

– Черт, – шиплю от острой боли в голове, но все же ловлю жену за талию и забираю из ее рук проклятый топор. – Давай это сюда, маленькая. Пока не поранилась.

Конечно, я видел, что она держит топор обухом ко мне, так что понимал, что она в любом случае меня не убьет, – не мог же я такой грех на ее ангельскую душу повесить.

– Пусти! Пусти! – пытается вырваться, и глазища на меня свои злющие поднимает, но они тут же испуганно округляются: – Ой… кровь… Я… я кажется… разрубила… – судя по тому, как она бледнеет на глазах, она уже готова в обморок грохнуться.

Но я быстро успокаиваю:

– Нет-нет, зайка. Это всего лишь царапина, – растираю рукавом кровь по лицу. – Ты же тупой стороной держала. Все в порядке. Пойдем руку проверим…

– Никуда я с тобой не пойду! – дергается, вырываясь все же.

Все потому, что я даже прикасаться к ней своими грязными руками теперь права не имею. Не то что уж держать. Поэтому вынужден отпустить.

– И со своей рукой я сама разберусь! – рычит. – Это не твое дело! Лучше иди свою суку утешай! Чего от меня надо?!

– Ты ее больше не увидишь. Клянусь.

– Вот так спасибо за одолжение! – цедит ядовито. – Все что было нужно я уже и так увидела! А этой мрази дико неймется твоей женой стать вместо меня! Так вот я тебя благословляю, дорогой! Только меня в покое оставь! – она от слез давится.

Марго – сука. Что она ей наплела? Какой еще нахер женой? Будто мало я без ее длинного языка уже проблем создал. Ну попадись мне… Придушу, дрянь.

– Никогда, – упрямо отвечаю я, хотя понимаю, что сейчас лучше бы вообще молчать. – Никогда не отпущу, родная моя. Ты у меня одна единственная жена. Мне другой не нужно.

Странно. Но Варя не бросается продолжать спорить со мной.

Не говорит что-то вроде: «если бы не было нужно другой, то ты бы свой член в штанах держал», – хотя это было бы вполне резонно. И ничего другого в том же духе не говорит.

И это напрягает еще сильнее, чем ее язвительность.

Просто стоит и смотрит на меня как-то изучающе несколько бесконечных секунд. А затем выдает:

– Вот и твоя сука так же сказала, – она хмурится болезненно. – Сказала, что ты никогда не отпустишь меня. Знаешь почему, по ее мнению?

Ее голос становится подозрительно спокойным. Будто она какой-то козырь припрятала. Будто то, что она скажет дальше должно просто уничтожить меня.

Но я киваю, потому что хочу знать, что ей наговорила Марго.

Варя вдруг шагает ближе.

И я напрягаюсь. Даже дышать перестаю, когда она подходит ко мне вплотную.

Поднимает ручку, и неожиданно мягко проводит своими дрожащими пальчиками по черной ткани моей рубашки. Ровно там, где грудина содрогается от бешеных ударов сердца.

Я чувствую, как от ее близости мой пульс начинает ускоряться. От прикосновения ее теплой ладони к моей коже пусть даже через рубашку. От ее запаха охренительного.

– Она сказала, – Варя голову на меня поднимает, – что ты… любишь меня.

Сердце тормозит на доли секунд. И тут же принимается колотить по ребрам еще резче.

Я будто удар под дых получил. Аж в глазах двоится.

А Варя добивает:

– Представляешь, шутница какая, – ухмыляется недобро. – Но ты ведь даже не знаешь, что это такое. Как ты там сказал? «Взрослые мужики в эту чушь не верят», – цитирует она тупость, которую я ляпнул не подумав. – «Только потребности». Так вот я теперь ни одну из твоих потребностей удовлетворять не намерена! – рычит мне в лицо.

– Ладно, – выдыхаю я, чувствуя, что даже не догадывался как сильно был не прав. – Ничего не делай, радость моя. Я все сам. Просто позволь мне все исправить, я…

– И что же ты собрался исправлять, дорогой? – язвит, но в голосе все так же слезы слышны. – Отмотаешь время назад? Сотрешь мне память? Заставишь забыть?! Давай! – бьет меня слабыми ручками в плечи. – Сделай это! Ну же! Не можешь? Тогда катись к чертям! Вернее к своим шлюхам, которых ты моим именем называешь! – цедит брезгливо.

А я морщусь, осознавая, что сука Марго выложила слишком много грязных подробностей наших «отношений».

– Я все объясню, – говорю, хотя нихуя не знаю, как должен объяснять весь этот пиздец своей нежной жене.

Что сказать?

«Да, я представляю тебя, когда трахаю других? Потому что хочу только тебя, но боюсь навредить тебе своей грубостью?»

Самое тупое оправдание – только теперь начинаю догонять.

– А это ты тоже собираешься объяснить? – она вдруг выдергивает у меня из кармана лоскут ткани и свешивает его в руке.

– Это случайность, – тупо отмазываюсь я, потому что меня слегка ведет, из-за этого мозги отказываются работать в полную силу.

– Да что ты, – зло ухмыляется моя ласковая Варенька. – А твоя сука сказала, что ты без этого не можешь кончить, – цедит сквозь зубы. – Представляешь, какие она подробности о тебе знает, чего не знала я? Правда все еще считаешь, что единственная возможная для тебя жена – я? Вроде твоя эта дрянь тебе куда лучше подходит!

– Но хочу видеть своей женой только тебя, – говорю как-то устало.

– Так зачем же ты трахал ее, если хотел меня, Глеб?! – рявкает моя маленькая львица и снова бьет меня в плечи, слегка разгоняя неприятное онемение во всем теле.

– Я и сейчас хочу, – говорю вяло, будто пьяный, и пытаюсь поймать ее ручку на своей груди. – Только тебя хочу, родная. Но боюсь тебе навредить…

– Ты причинил мне худший вред из всех возможных, – рычит она, снова вырываясь. – И вот теперь хоть взорвись! Понял?! Хочу, чтобы ты трахал своих блядей, но не мог получить удовольствие, зная, что я тебе больше никогда не достанусь! Ясно?! – она явно хочет взбесить меня и надо сказать это у нее отлично получается. У меня внутри закипает неистовое бешенство, которое в купе с гребаным головокружением дает непредсказуема смесь.

А Варя все не унимается:

– Хочу, чтобы стерся к чертям, но не мог кончить! Больше ни-ког-да! Чтобы всю жизнь жалел, что трахал шлюху, когда хотел не отвечающую твоим требованиям училку, которая верно ждала тебя дома! Чтобы ты… – она не успевает договорить очередную колкость, потому что я ловлю ее за талию, прижимаю к себе и закрываю рот грубым поцелуем.

Глава 29. Глеб

Целую ее. Жадно, голодно, как никогда раньше.

Блядь, как же я соскучился, маленькая моя.

Сминаю ее в объятиях, напираю, прижимая к стене. Губки ее соленые покусываю бесцеремонно.

Никогда бы не подумал, что могу всего за сутки так по кому-то истосковаться, что места себе не нахожу. Как пес, заждавшийся свою хозяйку.

Клянусь, я уже на луну выть готов. Только бы она вернулась.

Не могу отпустить ее.

Сам не понимаю, чего вцепился в нее мертвой хваткой. Но не могу.

Зарываюсь пальцами в шелк ее волос. Второй рукой за талию ее к себе прижимаю, чтобы не вырвалась. А она хочет. Я чувствую.

Упирается вся, слабыми кулачками меня по плечам молотит, и всхлипывает мне в рот.

Но мне отчего-то соображается адски туго.

Я только знаю, что хочу ее. Всегда. Только ее.

Она красивая такая.

Нежная. Податливая. Мягкая.

Как я мог с ней грубить? Казалось она будто кукла фарфоровая: одно неловкое движение, и я ее потеряю. А теперь будто что-то щелкнуло в голове. Будто то, чего я больше всего боялся – случилось. И теперь все. Нет больше причин сдерживаться.

Нагло задираю на ней простенький халатик, по-хозяйски шарю руками по ее охуенному телу.

Хочу ее. Не могу. Как озверелый просто.

Никогда в жизни ни одну бабу так не хотел. А тут жена родная. Еще пару дней назад бери – не хочу. Так нет же, подойти ж к ней боялся. Потому что в руках рядом с ней себя держать трудно. Зато сейчас вообще без тормозов лечу.

Покрываю ее лицо короткими поцелуями, и глохну от собственного дыхания шумного. Сползаю губами по шейке, вниз к груди ее красивой.

Пытаюсь нащупать змейку на халатике, чтобы расстегнуть его по-человечески, но пальцы совсем не слушаются – разрываю молнию, и накрываю губами сладкий сосочек.

Варя бьется подо мной безуспешно. Лепечет какие-то проклятия с ненавистью в голосе. Но я не слышу ничего почти. Кровь в ушах набатом бьет – так что даже картинка перед глазами содрогается.

– Варенька моя, – выдыхаю, опускаясь на колени. – Девочка моя родная…

Покрываю поцелуями ее животик и трусики в наглую стаскиваю с ее стройных ножек.

Варя все молотит меня руками, кричит, но я чувствую только бешеный голод. А еще проклятую пульсацию в голове, мешающую соображать…

Где-то там конечно все же плещется привычная мысль, что стоит держать себя в руках. Но моя Варюша так пахнет – я дурею просто. Я как животное рядом с ней, ей богу.

– Радость моя, – утыкаюсь лбом в ее животик, пытаясь хоть на секунду в себя прийти.

Сознание мутится. Но я слышу странный звук сквозь эту оглущающую вату.

Похоже на… плач…

До меня туго, но начинает доходить, что я творю.

Отшатываюсь назад, желая взглянуть на жену.

В слезах вся.

Блядь… Так и знал.

А еще… в крови.

Сердце снова глохнет. Теперь от ужаса.

Я навредил ей? Поранил? Слишком сильно кусал? Или это все топор проклятый?

Вскакиваю на ноги, ловлю свою жену в объятия, подхватываю на руки и выскакиваю в коридор:

– Прости… прости, милая…

Врываюсь в ванную. Включаю воду и усаживаю жену под теплые струи. Осторожно снимаю с нее остатки халата и давлюсь слюной от вида ее обнаженного тела.

В себя приди, придурок! Не время сейчас пялиться.

– Скажи мне, где болит? – встаю на колени перед ванной, принимаясь осторожно стирать кровь с ее тела, пытаясь обнаружить рану. – Может скорую?

– Полицию, – сухо выдавливает она.

– Что? – не сразу догоняю, о чем она. – Зачем?

– За попытку изнасилования, – цедит, и глазами своими красивыми в меня стреляет. Насмерть просто. В этот момент ненавижу себя еще сильнее, чем до этого.

– Малыш, прости, – раскаиваюсь за свою выходку, но выходит, что чисто символически, потому что у меня продолжает стоять, несмотря даже на муки совести о наличии которой я и не знал до недавнего времени. – Не знаю, что на меня нашло, я больше никогда…

– Я больше никогда, – перебивает она меня моими же словами, – никогда не желаю видеть тебя.

– Варюш…

– Мне не нужны твои извинения, – продолжает она ледяным тоном. – Обещания. Клятвы. Не нужна твоя помощь. И муж такой не нужен. Ты – мне не нужен! – отрезает, будто по живому. – Все, что я хочу – чтобы ты исчез.

Она глядит слишком строго. Непривычно. Будто это сейчас я ее ученик, которого она воспитывает. Хотя уверен, что на них-то она куда ласковей смотрит. А меня и воспитать уже не надеется. Ни капли прежнего тепла во взгляде. Лед.

И у меня даже аргументов в свою пользу нет. Я не прав. Облажался по всем фронтам. И просто не имею права спорить или защищаться. Да и мозги чет тупят сильно.

Однако предостережение докторши вдруг острее топора врезается в сознание: «если Варя действительно дорога, не трепите ей нервы».

Блядь, и что я натворил?..

Все испортил. Вообще все.

– Я сделаю как ты просишь, – хриплю, сдаваясь. – Исчезну и больше не появлюсь. Но только при одном условии, – знаю, что ни мне тут правила устанавливать, но это моя последняя надежда ей помочь.

Лезу в карман брюк, и достаю часы, которые одолжил у Стаса.

Они подключены к моему телефону, и если Варе станет плохо, то мне придет оповещение. Пока я буду искать ее карту это единственный способ присмотреть за ней.

Хочу было взять жену за руку, чтобы надеть часы, но она дергается в сторону и шипит яростно:

– К черту катись вместе со своими побрякушками! Шлюх иди обвешивай!

– Варь, это просто часы, – тихо говорю. – Они будут отслеживать твой пульс, на всякий случай.

– Просто уйди, – приказывает она зло. – Умоляю, уйди, Глеб!

– Я уйду, если позволишь надеть часы, – продолжаю настаивать. – И клянусь, пока они на тебе – ты меня больше не увидишь. Обещаю.

Она гневно выхватывает у меня умный гаджет и сама ловко надевает его на запястье:

– Доволен? – рявкает. – Теперь убирайся в ад!

Киваю. Больше не могу откладывать неизбежное. Я не имею права оставаться с ней. Ей от меня только хуже. А я сам соображать рядом с ней перестаю и боюсь снова сорваться, как только что.

– Прости, маленькая моя, – тихо хриплю я.

Хочу прикоснуться. И даже было руку протягиваю к ней…

Но тут же замираю. Стискиваю пальцы в кулак.

Нельзя.

Голова все еще шалит, и я просто не знаю, какие еще слова сейчас подобрать. Но чувствую, будто прощаюсь. И от этого мой собственный пульс шкалит.

Что, если и правда никогда больше не увижу ее?

Никогда не услышу ее голос? Смех такой любимый. Запах ее не почувствую. Тот от которого у меня срывает крышу, как от фетиша какого-то.

Что если она никогда не простит меня? Не подпустит больше к себе?

А еще хуже… если не смогу помочь ей? Не спасу? Не успею?

– Прошу, уйди, – требует Варя сквозь слезы.

Еще ни один приказ в жизни мне не казался настолько сложным к исполнению.

Но я молча поднимаюсь на ноги. В глазах тут же расползаются черные точки.

Шагаю к двери из ванной. Голова совсем дурная становится. Да и тело будто ватное.

Выхожу в коридор и… падаю.

Глава 30. Глеб

Просыпаюсь от адской боли в голове.

Вернее, не просыпаюсь, а судя по антуражу и смутным воспоминаниям – в себя прихожу.

Больничную палату я угадываю сразу, даже в полумраке. По службе не раз умудрялся загреметь в госпиталь, – контуженый я на всю голову, – а характер у всех палат примерно один: белые стены, фонит серильностью, еще и это раздражающее пиликание приборов.

Походу нехило меня так вырубило, видать тоже без старых травм не обошлось. Ну не могла меня девчушка миниатюрная так огреть, чтобы я отключился. Даже топором.

И все собственно почему? Нет. Не из-за топора. А потому что я – долбоеб.

Сказать, что я заслужил получить обухом по голове – ничего не сказать. Вот только… Варенька моя наверно испугалась очень.

Это ж я прям посреди коридора у нее растянулся. А ей вообще-то нервничать нельзя…

Бошка болит так, что перед глазами пятна пляшут. Но мне надо подняться и жену свою найти. Мне просто жизненно необходимо убедиться, что она в порядке.

Ночь правда, судя по темноте и тишине. Варюша наверно дома, десятый сон видит. Значит хорошо, что я ключи от ее квартиры не вернул ей – была такая мысль, типа благородная. Хорошо, что я не настолько благороден. Теперь могу сходить к ней, и проверить, все ли с ней нормально.

Осталось только от больничной койки себя отскрести. Голова пульсирует болью даже просто от того, что моргаю.

Не слишком легко приподнимаюсь на локте, и… так и замираю, непонимающе вглядываясь в полумрак палаты.

Очевидно идти никуда не придется…

В кресле у стены, свернувшись калачиком, тихо спит моя Варюшка. Темные волосы распущенны, спутаны. Видимо она как была мокрая после душа в больницу со мной помчалась.

Девочка моя… Как же испугалась наверно.

Вот черт.

Игнорируя усиливающуюся боль в голове поднимаюсь с кровати. Не отрываю взгляда от жены, будто боюсь, что она исчезнет, если хоть на секунду из виду ее выпущу.

Подхожу ближе, на корточки перед креслом опускаюсь и даже прикоснуться к ней боюсь. Будто ангел. Которого я очень сильно обидел. А она все равно тут надо мной сидит, волнуется. Глупенькая.

Не выдерживаю, касаюсь костяшками пальцев ее щеки:

– Как же мне все исправить, родная моя? – выдыхаю еле слышно, впервые в жизни чувствуя себя настолько уязвимым.

Все потому что оказалось, что моя жена – мое слабое место. Я ведь и не догадывался, пока не потерял ее.

Хочу отмотать. Начать сначала. Стереть все.

Что ж, этим пожалуй и займусь первым делом.

Поднимаюсь на ноги. Голова снова пульсирует острой болью. Надо хоть какой обезбол бахнуть, чтобы отпустило.

Возвращаюсь к кровати. Пока поднимался видел где-то там свой мобильник.

Ну точно.

Беру телефон с тумбочки и набираю номер своего безопасника: он у меня как правая рука, и за безопасностью дома следит, и в офисе за главного, когда меня нет. Я его редко дергаю по каким-то личным вопросам, но раз уж я собрался заполучить прощение жены, то придется и моим ребятам поучаствовать. Во имя сохранения моего брака, так сказать.

– Слушаю, Глеб Анатолич! – отзывается он на удивление быстро и бодро для глубокой ночи.

– Не спишь? – бросаю дежурный вопрос.

– Да как тут уснуть, когда босс на больничную койку загремел. Вы ж если помрете, мы все без премии останемся, – усмехается.

– А, так вы уже в курсе, – киваю сам себе. – Рано хороните. Царапина обыкновенная.

– С обычной царапиной на несколько дней не отключаются.

– В смысле… на несколько? – хмурюсь, оглядываясь на жену. – Разве это не сегодня случилось?

– Если бы! – эмоционирует мой обычно спокойный безопасник. – Третий день уже пошел! Еще этот ваш друг-доктор, Стас который, запретил другим врачам распространяться о вашем состоянии. Так что мы только и можем у дверей караулить на всякий случай, и как на иголках, потому что не в курсе даже как дела у вас.

– Нормально уже все, – отмахиваюсь. – Так что можете расслабить булки. Будет вам премия, если не успели накосячить, пока я спал.

– Да у нас тут такой бедлам творится без вас, – вздыхает Юрец. – Так что вы так больше не отключайтесь. Как вы, кстати? Голова на месте? – подкалывает, очевидно уже в курсе того, как именно я оказался в больнице.

– Ты не язви мне. А то как бы твоя не полетела, – хмыкаю, на самом деле рад его слышать. – Лучше выкладывай. Какой я бедлам проспал?

– Ну конкуренты вас уже хоронят, клинья подбивают к компании. Есть подозрение, что готовят рейдерский захват.

– Пусть попробуют. Хоть развлечемся, – усмехаюсь я.

Мелькает мысль, что я бы предпочел эти разборки тем, что у меня сейчас с женой происходят.

Ведь Варе я заведомо проигрываю.

Даже не так – я сдаюсь ей. Полная капитуляция с любыми санкциями. Лишь бы она меня прости и вернулась.

На автопилоте возвращаюсь к креслу, где спит моя жена. Теперь и на шаг от нее отойти не могу. Как подумаю, как она нанервничалась за эти дни – зло разбирает. На самого себя, конечно.

– Какие еще новости, Юр? – говорю тихо, осторожно поглаживая Варю по волосам.

– Ну Гелик ваш на полировку отправили. Бабу на острова, как приказали. А в целом работа в штатном режиме идет, – докладывает бодро, но вдруг тормозит едва ли не на полуслове. – Только вот… жену ж вашу менты хотели скрутить, за то что она вас топором огрела…

Глава 31. Глеб

Напрягаюсь, а рука замирает над головой Вари:

– И? – чувствую, как что-то закипает внутри.

Пиздец просто. Какого хрена у нее из-за меня идиота столько проблем теперь? И как теперь реабилитироваться в ее глазах, если я даже умереть спокойно не могу, чтобы это ей проблем не доставило.

Как же бесит собственное бессилие!

Ощущение, что найти способ как отмотать время – реально самый простой вариант. Остальные просто невероятные.

– Резче, Юр, – поторапливаю его.

– Ну мы с пацанами решили, что вам такой расклад не понравится, – мямлит он в трубку. – Вы ведь нам постоянно напоминаете, что безопасность Варвары Петровны в приоритете...

– Только вас вечно в нужный момент рядом с ней не оказывается, – раздражаюсь, вспоминая того бомжа на кладбище.

А еще надо было их прямо к подъезду приставить, но я боялся, что Варя быстро раскусит, что это мои люди. Опять бы нервничать начала. Поэтому велел им издалека поглядывать, а эти идиоты какую-то телку проглядели. Хотя я им и не давал заказ ловить Марго. Только за безопасностью следить и помочь при необходимости. Но если бы я хотя бы мысль допустил, что эта сука решит притащиться в дом моей жены после всего, что я натворил, то я бы снайперов по крышам расставил, чтобы как говориться – на пушечный выстрел…

– Придурки, – шиплю в трубку.

Бешусь опять. Знаю, что пацаны ни при чем. Сам во всем виноват. Но хочется злость выместить на ком-то.

Хоть бы уже рейдерский захват какой случился, и правда. Вот я бы там отыгрался по полной. Чисто душу бы отвел, отвлекся бы, размялся немного. А-то будто изнутри грызет что-то. И это ощущение мне совсем не нравится.

Все потому что я жестко запорол последнее задание своего командира. Не справился, чтобы дочку его охранять. Не уберег ее ни от физической боли, ни от душевной.

Однако что-то мне подсказывает, что дело уже не только в неисполненном приказе. Далеко не в нем. А в самой «подзащитной».

Смотрю на спящую в кресле жену и никак не могу диагностировать это ощущение внутри. Будто целый букет чувств, который вызывает тахикардию. Нежность. Тепло. Желание, которое я испытываю к ней всегда. С виной тоже вроде все понятно. Раньше я не догадывался о наличие в своем организме совести как таковой, теперь же я даже в бессознанке ощущал ее удушающие клешни. Но сейчас дело не в ней. Есть что-то еще…

– Так что там с ментами в итоге? – требую как-то сбивчиво, потому что его молчание затянулось, а тишина вызывает очень непривычные философские мысли, которые моя контуженная голова сейчас попросту не тянет.

– Ну нам пришлось ваши связи поднять, – докладывает Юра, – чтобы ее не трогали пока вы в себя не придете. Роман Евгенич очень поспособствовал.

– Молодцы, – выдыхаю, и морщусь от очередного приступа боли в голове. – Вернее, Роман Евгенич – молодец. А вы должны были лучше следить за домом. Но выходит, что у меня от соседки больше пользы, чем от своих же спецов. Теперь ждите меня. Разберусь со своими вопросами и приду к вам ревизию кадров проводить. Потом не скулите.

– Так точно! – вырывается у Юрки по старой памяти.

– Теперь к делу. Значит так, – выдыхаю раздраженно, – сделайте что угодно, но чтобы больше ни одна левая баба к моей семье не приблизилась. Дальше. Решить вопрос с ментами, чтобы они к моей жене не совались, даже если она меня убьет. Ясно?

– Угу!

– Еще. Почистить мои контакты. Везде: телефоны, соцсети. И заблокировать любые звонки еще на подлете. Чтобы отныне мне звонили только по работе, от друзей и от жены. Все. Еще одного шанса проявиться я вам не дам. В конце концов вы за это в том числе деньги получаете. Пока не выполните все – без премий. Выполнять!

Если были честным, то это у меня не будет еще одного шанса. Хотя я сомневаюсь, что у меня он есть сейчас. Но попытка того стоит. Моя жена того стоит. Любых ограничений.

Мне хватило всего одних суток, чтобы понять, что без нее я не жилец. И если мне не удастся ее вернуть, то лучше уж топор.

Кладу трубку не дожидаясь никаких оправданий от Юры, подхватываю свою миниатюрную женщину на руки, и иду с ней к кровати. Она даже не дернется – видать настолько вымоталась за эти дни.

Укладываю ее осторожно на стерильную простыню, и сам рядом ложусь.

К себе ее прижимаю. Знаю, что не имею права. Но она мне сейчас очень нужна, как лекарство от этой невыносимой боли в голове.

Утыкаюсь носом в ее волосы. Целую макушку:

– Прости, родная, – шепчу, и чувствую как от ее близости будто и правда боль в голове затихает. – Я столько натворил, малыш. Но я сделаю все возможное, чтобы исправить все…

Она вдруг оживает в моих объятиях. Вроде не просыпается, но поворачивается на бок. Ко мне лицом. В шею мне утыкается, как делала всегда, когда мы ложились в кровать.

Черт бы меня побрал, как же оказывается может не хватать вот таких мелочей. У меня аж жилы тянет от удовольствия из-за этого ее невинного прикосновения. И в то же время от напряжения, что она проснется, разозлится и прогонит меня снова. И что это совсем не надолго, а так, приятный бонус напоследок.

Если я не смогу все исправить…

Я смогу. Смогу.

Я не могу это потерять.

У меня каждый волосок на теле поднимается, когда ее тонкие пальчики скользят по моей шее. И будто гудит все внутри. Словно я под высоковольтными проводами стою.

– Глеб, – шепчет она, и целует меня в небритую шею. – Слава богу. Мне сон такой приснился… Говорила же, что не могу без тебя спать, – бормочет явно даже не просыпаясь.

– Прости, – глажу ее по волосам, а в душе так хуево от того, что не могу пообещать ей, что это был всего лишь кошмар. – Поспи, котенок. Я рядом.

– Хорошо, – выдыхает, и сильнее ко мне льнет. – Только… я же хотела что-то рассказать…

– Говори, радость моя, – просто хочу слушать ее голос.

– Я…