Текст книги "Измена. Вернуть (не) любимую жену (СИ)"

Автор книги: Анна Арно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20. Глеб

Пытаюсь отойти от шока, сжимая в руке телефон.

Конечно, я вызвал ей такси. В каком бы состоянии я ни был, но это как рефлекс – позаботиться о своей жене.

Хуевый из меня заботливый муж выходит. Раз я даже не заметил, что с ней что-то не так.

Как я мог не разглядеть? Она ведь всегда рядом со мной. Была.

Была рядом со мной.

Блядь. Почему меня это настолько цепляет?

Если все дело только в ее отце, то почему мне не становится легче от того, что сама Варя мне вольную дала. Освободила от обещания.

Может потому что я попросту проиграл?

Ведь я не умею этого. Привык всегда во всем правым быть. Победителем.

А тут девчонке проиграл из-за собственной тупости.

Да, я идиот.

Но это чувство в груди будто намекает, что дело вовсе не в том, что я не умею проигрывать.

И не в ее отце вовсе.

А будто в самой Варе…

Мне вдруг стало остро не хватать моей нежной жены рядом. Будто пусто стало.

И кажется я до дрожи боюсь, что это навсегда. Не только потому что она уйдет от меня. А потому что ее больше просто не будет.

Я боюсь. Хотя делаю это крайне редко. Вернее, никогда, пожалуй…

Хочу пойти за ней прямо сейчас. Чтобы больше не испытывать это ебаное чувство пустоты. Такой зудящей тоски, будто я глупый пес, потерявший хозяйку.

Блядь. Это еще что за хуйня? Я будто сломался. Будто не принадлежу больше себе. И болю весь адски без нее.

Пиздец. Пиздец!

Надо пойти за ней и исправить все.

Но я вынуждаю себя стоять на месте.

Не выйдет.

По крайней мере не так, как я пытался до этого – ничего не получится.

Для начала надо разобраться что с ней. Ведь сама она явно говорить не собирается.

Потом придумать как ей помочь. Потому что ее здоровье сейчас явно перевешивает любые другие проблемы.

И только тогда, когда разберусь, может удастся предпринять хоть попытку… вернуть жену.

Будто в прострации какой-то поднимаю телефон и несколько долгих секунд гляжу в экран. Кто мне сейчас может помочь с подобным вопросом?

Я знаю только одного светилу медицины. Так что сразу набираю ему:

– Стасик, брат, помоги, – я даже сам свой голос не узнаю. Чужой будто.

– Дай угадаю, тебе тоже тест-ДНК нужен? – усмехается Стас.

– Какой нахрен тест? – теряюсь я.

– Ну для ребенка.

– Какого еще ребенка, Стасян? – раздражаюсь я. – Отставить шутки. У меня реально проблема серьезная.

– Выкладывай, – серьезнеет он.

– В общем… жена моя. Варюшка, – произношу ее имя теперь как-то благоговейно. Потому что знаю, что не заслуживаю даже говорить о ней. – Короче у нее походу что-то неладное со здоровьем. Можешь разобраться?

– Ну, – задумывается на секунду, – приводи на прием. Я конечно в основном детский доктор, но у меня уже такой послужной список наблюдения за женами друзей, что могу и переквалифицироваться.

– Не, наблюдения не выйдет, брат, – подбираюсь к сути. – Может можешь как-то с ней разобраться без… так сказать… прямого контакта пока что? На расстоянии.

– Я имел в виду переквалифицироваться всего лишь в терапевта для взрослых, – усмехается он. – Но не в ясновидящего же.

– Да я не о том, друг, – выдыхаю устало. – Может есть варианты ее карту добыть? Или врача, чтобы узнать что с Варей не так?

– Тогда давай начнем с того: почему ты решил, что с твоей женой что-то не так?

– Мы с ее врачом столкнулись. Кардиологом, – выкладываю я. – Она что-то про УЗИ сердца говорила. И Варя ее прервала. Явно не хочет, чтобы я узнал.

– Так-так, – судя по настороженному голосу Стас наконец включается в решение моей проблемы. – А имя кардиолога помнишь?

Туплю несколько секунд, но затем предполагаю:

– Татьяна что ли… или… Да хер ее знает, Стас! Я вообще о другом думал.

– Я понял, – он задумывает будто. А затем говорит: – Я, конечно, выясню все, что смогу. Но если хочешь быстрее, то не помещает имя врача все же узнать.

– Будет сделано! Жди сегодня же, – кладу трубку и шагаю обратно в больницу.

Я как раз собирался вернуться, чтобы поговорить с тем бомжом, чем он там пытался запугать мою девочку. А теперь заодно и имя врачихи выясню.

Подхожу к регистратуре. Бабы явно запомнили мои щедрые чаевые, поэтому тут же переключают свое внимание на меня:

– Вам что-то еще подсказать? – лебезит одна из них.

– Мне нужно имя врача. Кардиолога. Если найдете нужного – в долгу не останусь.

– О, так вам наверно Виктор Анатолич нужен! – восклицает вторая из медичек. – Он у нас первоклассный специалист. Знаете, как говорят: от бога. Он ведь и оперирующий. Руки золотые.

– Не, я с обычными руками вроде ищу. И это женщина должна быть. Как-то ее типа Татьяной зовут или что-то в этом роде, – пытаюсь припомнить.

Дамочки переглядываются. А затем качают головами синхронно:

– Да нет у нас такой. У нас вообще из кардиологов сейчас только мужчины остались. Последняя женщина в третий декрет ушла. И все.

– Ясно, – отмахиваюсь. – Сам найду.

Разворачиваюсь и иду к лестнице. Поднимаюсь на этаж к бомжу и направляюсь прямиком к его палате.

Он явно знает больше, чем Варя хочет мне признаваться. Вдруг это как-то связанно с ее здоровьем. Вот и начну с того, что потрясу нашего «больного». А потом глядишь и врача найду.

Однако едва я дергаю дверь палаты, как меня едва не сбивает с ног та самая тетушка, которая еще недавно ворковала в холле больницы с моей женой.

Хмурюсь, глянув ей за плечо:

– У этого урода еще и с сердцем проблемы? – предполагаю я.

– Ч-что? – женщина теряется, явно не ожидав меня снова встретить.

– Мне плевать, если честно, – говорю холодно. – Но не вздумайте вносить всякую хронь этого упыря в мой счет. Ясно?

– Д-да, конечно! Как скажете! – тетка кивает поспешно, и будто свалить от меня хочет.

– Секунду, – торможу ее, когда она уже отворачивается, чтобы уйти. – У меня к вам пара вопросов. Уделите мне время?

– Вообще-то никак не могу! – тут же принимается отмазываться врачиха. – У меня же приемное время началось. Пациенты ждут. Давайте в другой раз…

– Варвара, – называю имя жены, полностью игнорируя желание доктора поскорее свалить от меня. – Скажите что с ней, и я уйду.

Женщина вдруг перестает раздражающе суетиться. Выдыхает как-то тяжко, окидывая меня оценивающим взглядом:

– Подозреваю, что вы все же ее муж? – хмурится, и поправляет очки на переносице.

– Муж, – соглашаюсь я.

– Однако она определенно это отрицает, – припоминает доктор.

– На то есть причины, – винюсь я. – Я ее обидел сильно. Но, клянусь, я жалею об этом.

Судя по обвиняющему взгляду тетка вполне догадывается о чем речь:

– К сожалению, порой одного сожаления бывает недостаточно, – говорит раздражающе очевидную вещь.

– Только давайте без нотаций, доктор, – цежу вежливо. – Мои отношения с женой не имеют отношения к нашему с вами разговору. Вы же понимаете, что я обязан знать что с ней, чтобы помочь ей.

Женщина глядит на меня поверх очков несколько нравоучительно.

И я чувствую себя пацаном, который заслужил серьезную взбучку. И заслужил ведь…

Доктор наконец говорит:

– К сожалению, я не имею права распространяться о состоянии своих пациентов без их на то согласия. Но одно я вам могу сказать…

Глава 21. Варя

Такси наконец привозит меня к дому.

Выхожу из машины и несколько секунд просто стою и смотрю на свои окна.

Внутри будто от страха все дрожит.

Будто я боюсь снова увидеть там то же, что днем.

Будто эта кошмарная ситуация собирается повторяться со мной вновь и вновь. Как в какой-нибудь адской петле.

И если в реальности повторение этого мерзкого эпизода невозможно. То в моей голове он буквально проигрывается на репите. Как проклятая заевшая пластинка.

Выдыхаю боль и опускаю голову, переставая пялиться на окна.

Соберись, Варь.

Тебе все равно больше идти некуда. Так что придется справиться с этим.

Ради малыша.

В конце концов мне сейчас катастрофически необходимо элементарно помыться и поспать. Очень хочу отмыться от всей грязи сегодняшнего дня. И отдохнуть. Отправить весь сегодняшний день в долгосрочную память. Как в помойку. Чтобы у меня хоть немного возникло ощущение, что я уже пережила это. Отмотала и живу дальше.

Чтобы вся моя жизнь с Глебом осталась только воспоминанием…

На негнущихся ногах подхожу к подъезду, с ужасом представляя, как смогу вернуться в квартиру, в которой все случилось. Если даже стоять рядом с домом физически больно.

Однако деваться мне все равно больше некуда. На отели лишних денег тратить не стану. Слишком уж много мне трат предстоит на новую жизнь. А идти к знакомым – пытка. Язык не повернется пересказать все, что со мной сегодня случилось.

Собираюсь с силами, чтобы войти в подъезд, как дверь вдруг сама открывается:

– Варька! Ну наконец-то, – тетя Нина глядит на меня как-то непривычно сочувственно. – Ты же даже номер свой не оставила днем! Я вся испереживалась, где ты, как ты, после случившегося.

Немею на несколько секунд:

– После чего… случившегося?

– Ой, девка, – вздыхает она и по плечу меня похлопывает осторожно, – я ведь все слышала. Как вы в подъезде ругались…

Дышать перестаю. От стыда и нового приступа острой боли за грудиной:

– Не понимаю о чем вы, – выдавливаю безжизненно.

Еще не хватало, чтобы она растащили по всему дому, что мне муж изменил прямо в моей квартире.

– Да ладно тебе, Варвара, – тетя Нина подхватывает меня под локоть и настойчиво увлекает за собой в подъезд. – Не прикидывайся уже. Поздно. Я эту твою мымру знаешь как отпела капитально. Больше к твоему мужу не сунется. Не стой уже на улице. Вечер холодный сегодня.

– Он н-не мой… – выдавливаю и как послушный ребенок плетусь вслед за соседкой.

– Чего? – тетя Нина тяжело шагает по ступенькам и на меня поглядывает.

– Муж, – голос скрипит, – больше… не мой.

Толку отпираться нет. Раз она даже успела с любовницей моего мужа поругаться. Значит точно поняла что к чему.

– Вот еще глупости! – фыркает. – Ты что ж собралась своего мужика какой-то профурсетке отдать?

– Я не отдавала. Он сам ее выбрал, – отрезаю, хотя голос дрожит.

Меньше всего мне сейчас хотелось бы с кем-то обсуждать случившееся. Но кажется выбора у меня нет.

– Ой, глупая ты девица, Варька, – вроде беззлобно говорит тетя Нина. – С виду взрослая. А в голове явно дите-дитем. Это ж где видано, чтобы мужики вообще сами выбирали? Вот я помню первого своего мужа, царствие ему небесное. Так я его даже в магазин за продуктами отправить не могла, если список не дам. Ты ж понимаешь, эти олухи даже хлебной крошки сами не в состоянии выбрать. Потому что у них все мозги где? Правильно, в причиндалах! – вещает она уверенно. – А ты говоришь выбрал он не тебя. Да мужики вообще выбирать не привыкши. Толстолобые. Непрошибаемые. Знаешь как мой второй муж делал? Царствие ему небесное.

– Как? – безразлично спрашиваю я, в надежде, что чем быстрее она выскажется, тем быстрее отпустит меня.

– Мы когда с ним встретились он уже вдовцом был, и единственное развлечение у него было после работы в гараже с мужиками сидеть, пить и в шахматы играть. А тут я. Он вроде влюбился даже. Я-то девка видная, – гордо подмечает бабуля. – Ухлестывал он за мной полгода. Ну и сдалась я. Мы поженились, и что ты думаешь? Этот гад каждый вечер после работы с мужиками в гараже стал застревать. Я терпела-терпела, потом не выдержала. В один вечер разогнала всю их братию поганой метлой. Милого своего отходила хорошенько. Говорю, женился на мне, чтобы я тебе дома кашеварила, а ты будешь с дружками своими сидеть? Пригрозила, мол, что первого мужа на тот свет проводила и тебя спроважу, будь здоров. Вот тогда он оправдываться начал, – усмехается тетя Нина. – Говорит, что не нарочно. Привычка просто. Понимаешь чего? Его ж скота если не воспитывать, так он как тёлок на привязи продолжит по одному кругу ходить. Где привычно. Моему в гараж. Твоему – налево. Так что…

Вздыхаю раздраженно:

– Вот пусть и ходит дальше по проторенной дорожке. А я взрослого мужика воспитывать не собираюсь! – отрезаю.

– Это ты зря, – цокает нравоучительно и головой качает: – Вот третий мой муж тоже гуленой был…

– Царствие ему небесное, – добавляю вместо нее и дергаю ручку своей двери, давая понять, что разговор окончен. – Спасибо вам за советы. Доброй ночи.

Старушка хмурится, но отступает. Будто поняла, что переборщила с нравоучениями:

– Ну отдыхай. И это… приходи если что. У меня и валерьянка есть. И давление померить, если плохо будет.

– Спасибо, – сглатываю слезы и взгляд опускаю. – Правда спасибо, теть Нин. Я просто устала очень. Посплю.

Прячусь за своей дверью. Щелкаю замком, чтобы никто больше не вторгся в мое одиночество и не стал раны свежие ковырять. Сползаю спиной по стене и беззвучно вою, глядя на ту самую дверь.

Моей комнаты.

Как он мог…

Как он мог так со мной?

В квартире ходит сквозняк. Все окна открыты. Как я и просила.

Вот только отопление уже выключили. А вечер холодный. Из-за этого в доме дубак.

Черт бы вас всех побрал. Опять поплакать не дают!

Вынуждена опять собраться и встать с пола. Еще не хватало простыть в моем-то положении.

Первым делом захлопываю дверь в свою комнату, даже не утруждаясь закрыть там окно. Это зловоние предательства придется выветривать вечность.

Затем бегу в папину спальню и закрываю там окно, чтобы комната хоть чуть согрелась до сна. Спать я естественно буду здесь. Надеюсь хоть эту комнату сволочи не успели очертить.

Не буду об этом думать! Только нервы трепать. Все завтра.

Помыться бы только. От всей этой краски, крови и грязи.

Жаль только изнутри грязь не вымыть.

Закрыв последнее окно в кухне, вхожу в ванну, стягиваю с себя всю одежду и бросаю ее в корзину для белья под раковиной.

Открываю шторку в ванную и замираю от увиденного…

Глава 22. Глеб

Ранним утром вхожу в квартиру жены, воспользовавшись своими ключами.

Всю ночь караулил ее под окнами, глаз не сомкнул. Хотел войти. Но боялся, что она не спит и снова волноваться начнет.

А эта ее врачиха сказала только одно: категорически никаких стрессов! Мол иначе может очень плохо закончится.

Что именно может плохо закончится она не уточнила, – так и не раскололась упертая тетка. Однако мне уже и без ее откровений вся ясно.

Варя нездорова. И ей нужна моя помощь. Которую она сейчас ни за что не примет.

И я готов сейчас в лепешку расшибиться, лишь бы она позволила хотя бы просто спасти себя.

Я ведь для нее каких угодно врачей могу достать. Если надо, то и луну с неба.

Вот только… ей ведь не это совсем от меня нужно было. А я идиот…

Первым делом вхожу в кухню и принимаюсь быстро утрамбовывать холодильник продуктами, которые принес собой.

Чем бы она не болела, в первую очередь ей нужно хорошо есть.

Продукты исключительно полезные. Никакой химозы и раздражителей. Даже вкусняшки и те пришлось попотеть найти полезные.

Дальше выставляю на стол всякие витамины, которые посоветовал Стас, и которые точно не навредят Варе. Рядом кладу зарядку для ее телефона, расческу, фен, книжку, которую еще вчера она перед сном в кровати читала.

На последнем торможусь. Поглаживаю пальцами корешок книги, вспоминая наш последний вечер вместе.

Надо же.

Еще вчера она была просто моей. И я так привык к этому, что совсем охренел в край. Расслабился. И перестал ценить.

А может еще и не начинал никогда. Не ценил ведь ее совсем. Привык думать, что она – нечто по умолчанию, свалившееся на меня с неба и к чему я вынужден был привыкнуть.

Но теперь. Я готов драться, чтобы вернуть все как было. Но не с кем ведь.

Я даже саму Варю сейчас не могу ни в чем убеждать, просто потому что не посмею ей нервы трепать. Хватит уже. Натрепал, мудак…

Выложив всякую мелочь на кухне, подхватываю сумку с ее одеждой и иду к спальне.

Заглядываю сразу в отцовскую, зная, что она там. По окнам видел, как она здесь свет ночью зажигала, а потом гасила, видимо когда спать ложилась.

Убедившись, что Варя спит, тихонько вхожу в комнату. Ставлю сумку на кресло, а сам на корточки перед кроватью опускаюсь.

Так странно смотреть, что она спит без меня. Она ведь всегда говорила, что не может уснуть пока я не обниму ее. И для меня этот ритуал перед сном уже стал обязательным.

Но походу теперь тот, кто не может уснуть без наших объятий – это я.

Осторожно подхватываю ее тонкую ручку в свою ладонь. Целую пальцы, болезненно зажмуриваясь от ее сладкого запаха. Обожаю ее запах. Он мне буквально крышу срывает. Как какой-то триггер. Как наркотик.

Я всего за одну ночь успел весь истосковаться по ней. Что же будет, если она не подпустит меня больше к себе? Буду как маньяк сторожить ее ночами?.. Иначе не понимаю как быть.

Я будто погас изнутри без нее.

Потому ведь и дома остаться не смог.

Зашел. А там так пусто. И холодно.

Моя красавица-жена не бежит навстречу, целовать меня кретина.

И больше не побежит же. От этой мысли совсем хуево делается.

Я сломал свою хрупкую девочку.

Урод.

Какой же я урод.

В итоге сгреб по возможности все вещи первой необходимости для нее. Щетку, расческу, носочки, трусики, пижаму, для работы одежду, и налички ей в сумку напихал. И поехал к ее дому.

Она ведь все равно не вернется так сразу. Нужно дать ей время. И постараться обеспечить ее на это самое время максимальным комфортом. А потом как-то мягко заработать ее прощение. Потихонечку. Чтобы минимизировать для нее стресс.

Хотя я пока плохо понимаю, каким образом собираюсь вымаливать у нее шанс. Однако сдаться не могу.

Мелькает мысль, что самый лучший способ избавить ее от стресса это нахуй удалиться из ее жизни. Но я просто физически не могу ее отпустить. Просто не понимаю, как это? Как жить без нее?

Не слышать ее голос каждый день. Не обнимать ее. Не целовать.

Я был очень плохим мужем. Уделял ей мало внимания и времени. Однако каждую секунду с ней я ощущал слишком ярко. Будто она усиливает мои чувства.

Потому часто не мог в руках себя держать. Не мог устоять перед тем, чтобы лишний раз прикоснуться к ней.

Вот и сейчас. Не могу перестать целовать ее пальцы. Потому что знаю, как только она проснется – близко к себе не подпустит.

Понимаю, что веду себя как маньяк, но не могу просто уйти.

Мне нужно надышаться ею. Чтобы дожить до следующей ночи, когда я приду к ней пока она будет спать, и получу новую дозу облегчения.

Я собирался еще успеть приготовить завтрак до ее пробуждения. Но я буквально не в силах сейчас отлипнуть от жены.

Странное чувство, но я будто впервые вот так внимательно изучаю ее. Будто впервые вижу.

И ругаю себя из-за того, ЧТО вижу.

На ее красивом лице явные признаки ночных слез. Веки покрасневшие, губы припухшие – все моя вина.

Осторожно касаюсь пальцами ее бледной щечки. Внутри переворачивается все.

Еще вчера утром все было в порядке. Она была моей.

Всего сутки назад.

Мы проснулись в одной кровати. Она целовала меня. И улыбалась.

Хотя ладно… чего уж там. Сутки назад вовсе ничего не было в порядке. Просто Варя была в неведении, а я пользовался ее верой в меня…

– Прости, – шепчу я, снова склоняясь к ее ручке, целую тонкие пальчики. – Я все исправлю, родная…

– И как же? – вдруг слышу сдавленный ответ, и почти не узнаю голос жены.

Поднимаю голову и заглядываю ей в глаза.

Варя глядит безжизненно, будто где-то на грани сна и реальности. Будто бредит просто.

– Я… – даже теряюсь с ответом, никак не ожидав, что она проснется именно сейчас. Хмурюсь, с мыслями собираясь: – я сделаю все, что попросишь, Варь. Только дай мне шанс.

– Хорошо, – выдыхает она.

Я весь подбираюсь, готовый исполнить любую ее просьбу, осуществить любой каприз.

Было бы классно, если бы она попросила какую-нибудь безделушку, типа машины или квартиры. Но это ведь сильно не про Варю. Значит ее задание простым не будет.

– Сделай доброе дело, – говорит она едва слышно, – исчезни…

Глава 23. Варя

Просыпаюсь резко, и дышу часто-часто, будто от собак убегала. Судорожно пытаюсь понять что из того, что я помню – обычный кошмар. И прихожу к разрушающему выводу, что все…

Это все было кошмаром наяву. Не сон.

Он предал меня. На самом деле.

И к сожалению этот мрак в душе не развеялся вместе с ночным.

Резко сажусь в кровати, вспомнив, что будто видела Глеба на рассвете. Озираюсь по сторонам – никого.

Исчез. Как я и просила.

А был ли вообще? Или это мне все же приснилось? Неужели я себе выдумала, что он вот так рано утром стоял перед моей кроватью на коленях и просил второй шанс? А потом взял и послушно ушел, потому что я попросила?

Нет же. Не похоже на Глеба.

Видимо и правда сон.

Хорошо. Потому что единственное, чего я сейчас хочу, это чтобы он оставил меня в покое.

Нехотя поднимаюсь с кровати и бреду в коридор, желая убедиться, что в квартире никого кроме меня не осталось.

Заодно умыться бы, лицо стянуло от высохших слез. Да надо как-то собирать себя по частям и начинать налаживать жизнь.

Новую жизнь.

На работу надо идти, чтобы мои четвероклашки не заскучали без меня. Малыша бы проверить, на прием записаться к Тамаре Константиновне. Заодно узнаю, как с бомжом тем дело прошло. Еще надо каким-то образом свои вещи и документы из дома забрать. И на развод подать, в конце концов…

Вхожу в кухню, и замираю с дверной ручкой в руке.

На столе мои вещи лежат. Из дома.

Тут и зарядка на телефон, и расческа, и книжка которую я перед сном читала последнюю неделю. Будто в другой жизни было.

Значит… не приснился.

В груди пульсирует боль. Озираюсь по сторонам, внезапно почувствовав себя загнанной в ловушку.

Толкаю дверь в проклятую запертую комнату. Никого. Только прохладный весенний сквозняк гуляет, выветривая вонь предательства. И чертов стол перед глазами.

С грохотом захлопываю дверь!

Заглядываю в ванну. Просто чтобы убедиться, чтобы и духу его тут не осталось!

Пусто.

Слава богу!

Только гребанный подарок его суки так и висит на крючке за шторкой.

Пусть повисит. Как напоминание о том, что мой обожаемый муж сделал.

Чтобы я никогда не смогла простить или забыть!

Как красная тряпка для быка. Чтобы злила! Приводила меня в праведное бешенство. Чтобы я не вздумала раскисать. Злость от этого очень помогает. Она мне сейчас очень нужна. Она будто сил придает!

Стою и пыхчу яростно посреди коридора.

Как посмел…

Как посмел притащиться после того, что натворил? Считает, что и дальше может продолжать меня контролировать! Вот так вламывался ко мне, пока я сплю! Нет уж!

Замки поменять. Срочно!

Немедленно достаю из-под обувницы папин чемоданчик с инструментами, хватаюсь за какую-то отвертку и дергаю дверь, чтобы немедленно скрутить замок, хотя я пока и плохо предоставляю как это делается. Разберусь!

Однако едва дверь распахивается – я вздрагиваю от неожиданности.

– Варечик, проснулась уже?

– Теть Нин, напугали! – рявкаю я. – Вы чего же под дверью у меня торчите?

– Ой, прости, дочка! Да я прислушивалась просто, проснулась ты или нет, – виноватится. – Не хотела будить просто. Я тебе вот… – протягивает мне тарелку, накрытую салфеткой, – оладушков принесла. Напекла лишку, думаю дай пойду Варю подкормлю. У тебя ж поди все равно в холодильнике шаром покати.

И то правда. Про еду я как-то даже не вспомнила. Надо бы в магазин сходить.

Вздыхаю и без лишнего упрямства принимаю из рук соседки оладушки. Пусть и не лезет еда. Но ради малыша придется поесть:

– Спасибо, теть Нин, – от всей души благодарю. – Позавтракать и правда не помешает.

– Да не за что, дочка, – она меня похлопывает по руке. – Тебе если чего еще нужно будет – обращайся. Не стесняйся. Чем смогу – помогу.

– А может вы как раз знаете кого-то, кто может быстро замок поменять? – тут же спохватываюсь я.

– Замок? – она будто только сейчас замечает у меня в руке отвертку. – Значит решила не прощать мужика своего? – любопытствует.

Молчу выжидающе. Тетя Нина явно понимает, что снова слегка сует нос не в свое дело, и спохватывается:

– Так у нас же этот… как его… Славка в подъезде есть. Он как с женой развелся – к бабке своей переехал. Какая уж у него жена была. Золото просто. А этот дурачок так и сидит вечно без дела. Безработный что ли. Говорит, что бизнесмен. В общем поди разбери этих… фри… фри… как это?

– Фрилансер? – предполагаю я.

– Ага, вот то ж. Короче сидит у бабки на шее этот вот фрилансер. На дедовской шестерке ездит иногда, таксует. Квартиру ж у него за долги забрали. И не гроша за душой не осталось. Так ты может ему копейку заплатишь, и он поможет тебе замок поменять, а?

– Думаете он справится? – с сомнением уточняю. Потому что характеристику она дала не самую надежную.

– А че ж не справится? Он же мужик? Должен хоть немного в таких вещах разбираться. Да и какие у тебя варианты? Чем самой ковыряться, лучше назначить ответственного. А у тебя небось и без того дел сейчас куча.

– Это точно, – вздыхаю я обречено.

Надо ведь как можно скорее на развод подать. Но своего паспорта я среди вещей на кухне что-то не увидела. Видимо таким образом Глеб пытается развод отсрочить. Гад!

Хотя помню Надя рассказывала, что сейчас как-то через интернет можно развестись. Может там и документы не понадобятся?

Вот надо на работу выходить и аккуратненько у нее уточнить все. Может она поможет. Тоже ведь разводилась когда-то с мужем. Потом правда сошлась обратно. Оказалось, что мужа подставили, и они по ошибке развелись. Но там вообще мутная история. Теперь зато живут душа в душу. Молодцы.

Жаль, мне такое счастье не светит.

Моего-то никто не подставлял. Он сам. Сознательно.

Потому что не любил никогда.

Считал, что мы женаты только по велению отца.

– Ну чего ты, девка? – тетя Нина одергивает меня. – Не вой. Слезами горю не поможешь. Либо прощай и возвращай мужика своего. Либо бери себя в руки и сама о себе позаботься. У меня ж когда пятого мужа не стало я решила, что больше и искать никого не буду на старости лет, – опять подается в воспоминания о своей бурной личной жизни старушка. – Сама за себя ответственность взяла. И не нужен больше никто. Дочку вот вырастила и та даже жить со мной не хочет, зараза. Так что я у себя одна. Как и ты. Так что не вешать нос, гардемарины.

– Спасибо, теть Нин, – шмыгаю носом, действительно благодарная ей, что она мне унывать не дает. Не до того же сейчас.

– Пойдем, а-то оладьи остывают. Переложишь себе в тарелку, а мою отдашь сразу.

Впускаю ее в квартиру и бреду вслед за ней на кухню.

– Чайник ставь, да садись ешь, – руководит соседка. По-хозяйски достает из шкафчика чистую тарелку и перекладывает в нее оладушки. – А я пока пойду Славку-бездельника разбужу, к тебе отправлю. Пусть замок меняет. Да может еще чем полезным окажется. Мало ли какого ремонта мелкого по квартире накопилось. Ну или хоть в магазин тебе пусть сбегает. Чтобы самой тяжести не таскать. Еды-то поди совсем никакой в доме… – она так же уверенно открывает холодильник, видимо чтобы проинспектировать и тут же присвистывает: – Ох, так у тебя тут битком. А чего молчишь тогда? Я-то думала тебя подкормить надо, а у тебя тут деликатесов всяких на неделю припасено.

Удивленно заглядываю в холодильник вместе с ней и даже рот от удивления открываю.

Тут и мои йогурты любимые, без кусочков. Сыр, единственный, который я ем. Овощей и фруктов целый ящик. Ягоды всякие в огромном лукошке. И куча контейнеров с готовой едой.

А еще… записка на полке…