Текст книги "Измена. Вернуть (не) любимую жену (СИ)"

Автор книги: Анна Арно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Измена. Вернуть (не) любимую жену

Глава 1. Варя

– Абонент сейчас занят или... – сбрасываю звонок, и угрюмо вздыхаю.

Никак не могу дозвониться мужу. А у меня такие новости, что прямо распирает.

Надеюсь ему удастся сегодня освободиться пораньше. Иначе ж меня просто порвет от нетерпения.

Пробую набрать ему еще раз стоя на пороге школы, но тщетно. Убираю телефон в карман своих мешковатых брюк и втягиваю носом прохладный весенний воздух, но тут же морщусь от мерзкого запаха сигарет.

Курят. Опять.

Ну засранцы. А я ведь вышла свежим воздухом подышать. Тошнота доконала уже.

Иду на запах и уже в паре шагов от себя нахожу его источник.

Прямо за углом от входа кучка старшеклассников. Коррекционный класс. Сплошь хулиганы-второгодники.

Учителя словно бы их не замечают. Сдается мне побаиваются, потому и не хотят связываться? Ребята ведь все уже совершеннолетние, их бы уже выпустить с богом и забыть, как говорит наша завуч.

Однако мне от такого безразличного отношения не по себе. Мало того, что свое здоровье губят, так еще и какой пример младшим классам подают.

И мне бы не хотелось, чтобы когда-нибудь к моим детям педагоги относились так же – наплевательски.

Дети…

Тёплая мысль пробегает внутри. У меня есть сюрприз для мужа. Как представлю что с ним будет, когда узнает. Мой угрюмый медведь точно улыбаться будет. Перед такой новостью даже бывший суровый спецназ не устоит. Сгребет меня в охапку своими лапищами и…

Но сначала разберёмся с курильщиками. А потом попробую набрать ему еще разок.

– Девочки, мальчики, – я подхожу ближе, спокойно улыбаясь. – Вы же знаете, что курить вредно? Да ещё и прямо у входа в школу?

– Ой, Варвара Петровна, только не нотации! – закатывает глаза одна из девочек. – Мы же уже взрослые. Идите-ка своих звездюков жизни учить.

– Наташа, ну как не стыдно так выражаться еще и о малышах, – качаю я головой. – Ты ведь сама еще ребенок. Выходит тоже... звездюк?

Подружки ее хихикают. А я продолжаю:

– Взрослые – это когда в жизни ответственность берёшь, а не когда сигарету в зубы засовываешь, – мягко парирую.

А я озираюсь по сторонам уловив еще и запах свежей краски:

– Фу, ну еще и рядом с покрашенным забором, от которого и без того жутко воняет? Вдвойне вредно, получается, – прикрываю нос рукой, чувствуя как тошнота усиливается. – Совсем себя не бережете, детишки. Всё, давайте-ка, разбегайтесь, пока я директору не доложила.

Они переглядываются, кто-то хмыкает, но послушно уходят.

Почти.

Эта самая Наташка, проходя мимо, как бы случайно толкает меня в плечо. А я очень уж увлеченная своей тошнотой теряю равновесие и прижимаюсь спиной к проклятому покрашенному забору.

– Наташа, – цежу сквозь зубы, понимая, что засранка это нарочно, за то что я ее авторитет перед друзьями подмочила своими нотациями.

Притворно улыбается:

– Ой, простите, Варечка Петровна, я не специально.

Отлепляюсь от забора, наблюдая как зарвавшиеся детишки спешат покинуть место преступления. Ну я вам покажу, звездюки. Попадитесь мне еще хоть раз с сигаретами! Я вам устрою.

Выдыхаю, стараясь не поддаваться раздражению. Отлично. Теперь весь свитер в краске. И что с ним делать? На уроки ведь так не пойдешь?

Решение приходит как-то само собой. Тут ведь неподалеку моя старая квартира, которая от папы в наследство осталась. Я правда там сто лет не была. Но какая-то моя одежда там точно оставалась.

Быстро набираю своей подружке Надюше, которая секретарем у директора работает, и прошу ее присмотреть за моими сорванцами.

– У тебя все хорошо? – беспокоится Надя.

– Да, в краску просто вляпалась. Сейчас быстро переоденусь и вернусь. Тут недалеко.

Бегу к дому, который всего в паре домов от школы. Я ведь потому после выпуска из универа и устроилась именно сюда. Пешая прогулка до работы и обратно – мечта. А теперь приходится через весь город мотаться из дома мужа.

Он предлагал перевестись поближе или вовсе бросить работу, мол времени много занимает. Но я не могу.

Не могу бросить своих малышей, не доведя их хотя бы до средней школы. Аккурат до конца этого года. А там глядишь и в декрет можно уходить.

Подходя к подъезду, я уже мысленно перебираю вещи в шкафу, решая, что надену. Но у двери меня встречает давняя соседка – тетя Нина. Голова совсем седая уже. Надо же как я давно ее не видела. Встреть я ее в другом месте и не узнала бы.

Мы не очень-то дружили по детству она меня вечно гоняла: то колесики на моих роликах слишком скрипят, то по подъезду слишком громко хожу. Но теперь она кажется даже рада меня видеть:

– Варюша, ты?! – глядит на меня во все глаза. – Сколько лет, сколько зим!

– Добрый день, теть Нин.

– А ты чего не появлялась так давно?

– Да как-то некогда, – вздыхаю я устало. – И тут воспоминай столько, что я по папе тосковать начинаю очень.

– Ясное дело, – похлопывает меня по плечу. – Хороший мужик был.

К слову его она тоже постоянно критиковала. То жениться ему надо. То меня женить. В общем человек она мягко говоря... любопытный.

И сейчас не удивляет вдруг спрашивая:

– А что ж ты мне не сказала, что квартиру сдала? Я хотела дочку поближе к себе поселить. Она со мной в одной квартире жить не хочет, а вот по соседству в самый раз было бы.

– Сдала? – я моргаю, не сразу понимая о чем она говорит. – Да нет, что вы…

Я даже предлагала мужу связать с риелтором, чтобы хоть не простаивала жилплощадь без толку, но он лишь отмахнулся: «Лишняя морока, Варя. Пусть стоит».

Вот и стоит. Пустая, как воспоминание.

Однако соседка не унимается:

– А кто же тогда постоянно туда ходит?

Я напрягаюсь.

В голову лезет мысль, что муж всё-таки решил сдать квартиру без моего ведома.

Да нет, вряд ли он не сказал бы мне об этом.

Может тетя Нина перепутала просто?

– Не знаю, но спрошу у мужа. Может он ремонт там решил затеить, – отвечаю задумчиво.

Понимаю, что если с каждой соседкой так зацеплюсь, то на уроки не успею вовсе. Наспех распрощавшись с тетей Ниной спешу спрятаться от ее любопытства в подъезд.

Поднимаясь по лестнице, достаю ключи. Один из них – отцовский, он всегда при мне, как талисман.

Но, подойдя к двери, замираю. Замок не заперт.

Сердце глухо бьется в груди.

Может, воры? Полицию вызвать? Хотя, если про этих «воров» уже и соседи знают… слишком уж они наглые выходит.

Тихонько открываю дверь.

Что-то не так. Очень не так. Сквозь звон в ушах слышу какой-то странный ритмичный стук.

Может это у меня в голове стучит?

В коридоре вижу обувь. Дорогие туфли. Слишком дорогие для моей обшарпанной временем квартирки.

Узнаю их сразу. Туфли мужа.

Только вот рядом с ними ещё одни. Женские.

Мне почему-то нехорошо.

Может, он сюрприз готовит? Может, дизайнер? Может, ремонт?

Но здравый смысл кричит, что это было бы лучшим сценарием.

Я смотрю перед собой.

Две комнаты.

Одна открыта настежь, как и кухня. А вот вторая… та самая спальня, в которой я выросла.

Закрыта.

И кажется тот стук звучит вовсе не в моей голове. Он доносится из той самой комнаты

Глухой. Ритмичный. Жесткий.

Боже. Пусть это будет ремонт. Пусть это будет ремонт!

Однако ноги подкашиваются когда я подхожу ближе.

Толкаю дверь.

Стук становится громче. К нему добавляются пронзительные стоны.

И я уже вижу омерзительную картину...

На моем письменном столике раскинулась какая-то голая девка. Мой муж яростно вколачивает ее вместе со столом в стену, издавая этот мерзкий стук.

Мой муж…

Мой любимый...

Он не мог так со мной.

Я не могу поверить.

Не хочу верить.

Но картина перед глазами слишком реальна.

Пожалуйста нет...

Только не со мной.

Он не мог так поступить...

Очередной приступ тошноты вынуждает меня дернуться, и случайно толкнуть дверь чуть сильнее.

Девка под моим мужем замечает это неловкое движение:

– Ну здрасти, а вам кого? – лениво тянет она. – Стучаться не учили?

Он реагирует. Я вижу.

Хоть и не поворачивается.

Замирает, прекращая наконец-то этот мерзкий стук. И кажется я вижу, как у него волосы на затылке дыбом встают, когда он понимает кто стоит у него за спиной.

У меня в груди горит. Будто раскаленное железо по органам растекается.

Он медленно поворачивается. И я вижу на его лице... разочарование.

Что ж ты, дорогой, не рад мне? Теперь понятно и почему трубку не брал. Занят очень был.

А я ведь тебе такие новости сообщить хотела…

– Блядь, Варя... – рычит он.

– Блядь здесь явно не я, – выдавливаю сухо, проглатывая слезы.

И наконец нахожу силы выйти из проклятой комнаты.

О нашем ребенке этот подонок никогда не узнает.

Глава 2. Варя

Успеваю выскочить в подъезд и сбегаю по ступенькам, но Глеб нагоняет меня уже между этажами:

– Да подожди ты, дай объяснить хоть! – он дергает меня за локоть, разворачивая к себе лицом.

– Не смей! – взвизгиваю, потому что его прикосновение теперь приносит физическую боль. – Не смей меня трогать своими грязными руками после этой шлюхи! И объяснять тут нечего!

– Варя…

– Варвара Петровна! – рычу от боли. – Я бы попросила. И с вами Глеб Анатолич нам больше разговаривать не о чем! Разве что в суде. При разводе.

– Варь, да не глупи, какой еще развод? – поражает меня своей хладнокровной реакцией. – Да, я облажался. Но это ведь минутная слабость – не больше.

– Не больше, говоришь? – цежу я, щурясь, потому что глаза жжет от сдерживаемых слез. – А моя соседка с тобой бы поспорила. Она говорит в мою квартиру частенько кто-то захаживает. Спрашивает, не сдала ли я. А я не сдала! – воплю на весь подъезд не в силах больше себя в руках держать. – Потому что ты отговорил меня от этой идеи! И теперь мне стало понятно почему! Значит решил из наследства моего папы траходром себе устроить?! У тебя что имущества мало, что ты последнее ценное для меня уничтожить решил?! Сволочь! – дергаюсь чтобы вырваться из его стальной хватки.

Но он перехватывает меня за запястье и притягивает еще ближе:

– Варвара, успокойся, и поговорим без лишних эмоций.

– Мне не о чем! – шиплю ему в лицо, и отчаянно слезы глотаю, стараясь хоть каплю гордости сохранить. – Не о чем разговаривать с мерзавцем вроде тебя! От тебя воняет этой девкой. Хоть бы прикрылся, – брезгливо оцениваю его распахнутую рубашку и небрежно застегнутые брюки. – Меня тошнит от тебя.

Сама себя не узнаю. Меня буквально распирает от невыносимой ярости и боли. А ведь еще вчера я была кроткой послушной женой, желающей во всем мужу угождать.

– Варь, не драматизируй так, – одергивает он своим обычным равнодушием. – Все всем изменяют. Ну это просто физиология. Но жена-то одна. Ты.

– Я тебе больше не жена, – цежу, больше не в силах сдерживать слезы.

– Ну куда же ты денешься, глупенькая? – говорит вдруг непривычно мягко. – Мы же и поженились потому что твой отец просил присмотреть за тобой. Знал, что болеет. Знал, что ты одна не вывезешь взрослую жизнь. Ты же цветочек тепличный. Я потому и отказаться не смог, понимал, что отец твой прав.

– Ах вот как? – проглатываю колючий ком в горле, будто стекло. Морщусь от боли: – Выходит ты просто приказ бывшего командира выполнял?

– Ну не только, – хмурится, будто правда не понимает, что меня так сильно уязвляет. – Мне и самому семью пора было. Детишек там. И все такое. Потому я охотно согласился. Но ты же тоже не отказалась от этого выгодного нам обоим брака.

– Я думала… – мой голос скрипит, – я думала у нас любовь, Глеб.

Он сжимает челюсти, и пальцы на моей руке становятся жестче, будто он готов к тому, что я снова вырываться захочу. И прав ведь.

Я хочу вырваться и сбежать от него поскорее.

Особенно после следующих его слов:

– Ну какая любовь, зайка? – он стирает с моей щеки слезу своей грязной ручищей. – Ты меня видела вообще? Взрослые мужики в эту чушь не верят. Только потребности. Жена закрывает потребность в домашнем уюте и детях. А любовница чтобы пар спускать. Ты же пойми, я жесткий мужик, военной закалки, не привыкший ко всяким нежностям. А ты вся правильная такая. Училка. Разве я могу тебя вот так как шлюху на столе трахать.

Каждое его слово будто ржавое лезвие по сердцу елозит.

Значит не любит меня. Не подхожу ему. Слишком нежная. Сложная. Правильная.

А ему шлюх на столе трахать подавай?! А меня мол нельзя так…

– А ты пробовал? – с вызовом рычу я, вздергивая подбородок.

Его блядский взгляд непонимающе мажет по моему телу:

– Да ты же… хрупкая такая… Куда тебе?

Шагаю ближе, теперь сама сокращая между нами дистанцию и шиплю ему в лицо:

– Вот видишь как, – пожимаю плечами. – Ты посчитал, что я не гожусь для твоих грязных фантазий. И в итоге не смог потянуть даже мои, – делаю многозначительную паузу, надеясь, что она поможет как следует уязвить его похотливую натуру. – А ведь они у меня куда уж откровенней, чем просто трахаться на столе, – еще одна пауза, чтобы мой посыл успевал укладываться в его кобелином сознании. – Но теперь ты о них не узнаешь. Ни-ког-да!

Как я и предполагала, такого ответа от своей скромной хранительницы очага этот предатель никак не ожидал.

Он будто дар речи теряет на долгие секунды. Его взгляд мечется по моему лицу, будто он желает найти доказательства, что я блефую.

Но я не блефую.

А еще отлично знаю что мой муж не выносит того, что не может заполучить.

Купить компанию у конкурента – не уснет, пока не добьется своего. Кусок земли, который ему приглянулся для нового здания – выгрызет у владельца с корнями.

Для бывшего офицера спецназа нет неразрешимы задач. И недостижимых целей.

Так вот я желаю стать этой целью. Чтобы он потом всю жизнь мучился, думая, что не рассмотрел собственную жену!

И судя по его реакции я попала точно в цель...

Глава 3. Варя

У Глеба аж желваки на лице подергиваются и ноздри расширяются от бешеного дыхания:

– Ну что ты, родная. Узнаю, – он тянет меня к себе. – Мы помиримся и ты сама мне все расскажешь. И я исполню все твои мечты. Только не злись, котенок.

– Оставь фамильярности для своих шлюх! – шиплю я.

– Ладно-ладно, позлись немного. Я действительно облажался, – цедит сквозь зубы. – Я ведь правда не хотел, чтобы ты узнала.

Из моей груди вырывается невольный смешок, больше похожий на болезненный стон:

– Ты правда самой большой проблемой считаешь, что я узнала? А не то, что ты кобелина бессовестный?

– Я кобелина, Варь, – соглашается снисходительно. – Прости, я все не то говорю.

– Так вот если хотел, чтобы я не узнала, стоило как минимум не трахаться в МОЕЙ квартире. А еще я слышала, что за изменой не ловят тех, кто не изменяет. Не пробовал практиковать?

– Да таких нет просто, Варь, – раздраженно отрезает он, явно будучи твердо уверенным в том, что говорит. – Все так живут.

– Значит я – не все! – голос срывается на фальцет. – Поступать так с собой я разрешения не давала! И сама верность тебе хранила, как дура! Если бы я только знала, что у нас отношения свободные, то тоже…

– Ну при чем тут ты, малыш? – перебивает он. – Женщины ведь иначе устроены. Им же очаг хранить, уют создавать…

– А мужикам значит трахать все что движется?! Щас! – ору и голос эхом пролетает по подъезду. – Я теперь тоже так жить буду! Понял? По-мужски! – дергаюсь, чтобы уйти, но нога срывается на ступеньку, и я едва не падаю с лестницы, но этот мудак подхватывает меня и прижимает к себе еще крепче:

– Только попробуй, Варюш, – рокочет мое имя угрожающе. – Злится – злись. Обвинять – обвиняй. Но если я хоть одного мужика возле тебя увижу, убью. Запомни.

– А ты не увидишь! – цежу ему в тон, стараясь тоже звучать с вызовом, хотя в горле слезы застряли. – Потому что я тебя вышвырну из своей жизни, и еще получу судебный запрет, чтобы ты не смел на пушечный выстрел ко мне приближаться!

– Попробуй, зайка, – шипит он яростно.

– Еще как попробую! – рычу ранено. – И ты меня своими связями не напугаешь. У меня знаешь ли тоже папины связи имеются. Вот и посмотрим кто кого!

Он таранит меня горящим взглядом. Будто придушить готов. А уж как я его…

Ненавижу.

Да как он мог со мной так…

Я ведь любила его всем сердцем.

С первого взгляда.

Когда папа нас познакомил была вне себя от восторга. Такой по-мужски красивый. Сильный. Благородный, как мне тогда казалось.

Я еще боялась, что такого грозного вояку мне никогда не завоевать.

А он вдруг однажды взял и предложение мне сделал.

Как уж я удивилась тогда.

Мы ведь на тот момент даже за руки не держались. Но я наивно решила, что он, так же как и я – влюбился.

Чистой. Платонической любовью.

Дура.

А оказалось, что это папа попросил его. Присмотреть за мной так. Когда его не станет.

Он ведь тогда уже знал, что болеет.

А Глеб отказать не смог умирающему командиру.

Чувствую, как у меня будто все органы в труху рассыпаются. Будто напалмом изнутри выжигает боль.

Он ведь моим первым и единственным мужчиной стал. Еще и забеременела от него, безмерно доверяя этому гаду.

А он никогда… меня не любил.

Никогда.

Женился из чувства долга.

Лучше бы он отказался.

Лучше бы и вовсе никогда не появлялся в моей жизни.

Мерзавец…

Как же больно.

Не прощу. Никогда.

– Ну не плачь, Варюш, – хрипит он, совсем неуместно болезненно хмурясь. Будто это ему сейчас сердце растоптали. Будто его предали и уничтожили. – Я пиздец виноват. Но я сделаю все, чтобы загладить…

– Сделаешь все? – хватаюсь за эти его слова как за спасительную соломинку. Потому что больше нет сил держаться.

Хочу разрыдаться в подушку.

Но этот мерзавец даже такой роскоши ведь мне не оставил. В его дом я больше никогда не вернусь. А мой он опорочил своими грязными игрищами. Не представляю как теперь войти. Так что придется как-то без подушки обойтись. Достаточно хотя бы просто избавиться от этого гада и наконец дать волю чувствам, пока меня не разорвало от боли.

Он наконец кивает мне в ответ:

– Проси что хочешь.

Смаргиваю слезы:

– Тогда отпусти меня, и возвращайся к своей шлюхе, – сухо выдавливаю я.

Он напрягается, будто и правда не ожидал, что настроена серьезно. А я твердо продолжаю:

– Я сейчас уйду в школу. И когда вернусь после уроков тебя и твоей швабры здесь быть не должно, – слова даются с болью. – И не забудь окна открыть, чтобы проветрить после себя.

– Не глупи, Варь, – он не отпускает меня. – Ты не вернешься в школу в таком состоянии. Я щас обуюсь и мы поедем домой спокойно поговорим.

Сукин сын.

За что он так мучает меня?

Раз уже предал, то хотя бы позволил бы мне уйти. Но нет. Он не собирается проявить милосердие.

И черт с ним. Оно и к лучшему. Мне его жалость не нужна. Сама со всем справлюсь.

– Ладно, – пожимаю я плечами, осознавая, что видимо это мой единственный шанс избавиться от этого предателя. – Иди, я тебя здесь подожду.

Сомневается.

И правильно делает.

Черта с два я буду его ждать! Пусть горит в аду!

– Или предлагаешь подняться вместе, чтобы я еще разок поздоровалась с твоей потаскухой, пока ты будешь обуваться? – давлю я.

Глеб вздыхает и отпускает меня наконец. И видимо решив, что без труда догонит меня все же возвращается в квартиру.

А я сломя голову спешу вниз по лестнице.

В одном он точно прав. В таком состоянии к детям в школу я не могу вернуться. К тому же там он меня быстро найдет.

А я его больше видеть не желаю. Никогда!

Поэтому выйдя из подъезда сворачиваю в другую сторону…

Глава 4. Глеб

Врываюсь в квартиру и наспех обуваюсь.

Внутри что-то кипит. Нечто вроде злости. Иначе я это чувство пока никак диагностировать не могу.

Варя не должна была узнать. Не должна была прийти именно сегодня.

Зачем она вообще приходила?

Хотя какая теперь разница.

В бешенстве бью кулаком в стену.

Это мне не надо было трахаться здесь.

Я идиот.

Нахрена я вообще на Марго повелся, еще и в квартире жены? Мы ведь пришли совсем не за этим. Но она как змея вьется вокруг с тех пор как я предложил ей работу.

А тут еще квартира вся насквозь Варькой пропахшая... Вот я и не удержался.

– Глеб, ты куда? – с претензией бросает мне вдогонку Марго, выходя из кухни.

– За женой своей, – цежу в бешенстве.

– А как же я?

– А ты выметайся и проверь, чтобы ничего не оставила здесь, – хочу было выйти.

– Но мы же работать собирались? – не унимается она.

Торможу и поворачиваюсь желая лишь на секунду оценить свою бывшую любовницу:

– Рит, ты правда такая дура, или нарочно прикидываешься?

– Глеб, ну че ты сразу грубишь? – ноет она, обиженно губы накачанные надувая.

Невольно думаю о том, что Варя даже достойней себя ведет. Хотя у нее-то всяко более веская причина обижаться, чем у этой.

– Это квартира моей жены, – выговариваю я раздраженно. – Я тебя сюда позвал не потому что мы когда-то любовниками были, а потому что ты вроде как профессионал своего дела, который обставил мне несколько домов. Я хотел сделать сюрприз жене – ремонт дизайнерский в ее старой квартире. Как думаешь, сюрприз удался?

– Глеб, ну я же не виновата.

– Согласен. Виноват я, – киваю, полностью признавая всю ответственность за содеянное. – Но давай обойдемся без тупых вопросов. Вроде вполне очевидно, что я больше в твоих услугах не нуждаюсь, Рит, – отрезаю я. – Перед уходом окна все открой, чтобы хату проветрить. И дорогу сюда забудь.

С этими словами выскакиваю в подъезд, догадываясь, что моя гордая Варенька ни за что бы не стала покорно ждать меня на лестнице.

Ожидаемо не обнаружив жену между этажами, спешу вниз, и, выскочив из подъезда, осматриваю двор.

Ни Вари, ни машины моей не видать.

Гоша вроде собирался сгонять заправиться, пока я с дизайнером на квартире буду. Видимо где-то в пробке застрял, раз еще не вернулся.

Мчусь в сторону школы пешком.

Варю сейчас никак нельзя одну оставлять. Она же у меня девочка чувствительная. Вдруг еще поплохеет от того что увидела.

Знаю, что проблема не в том, что она поймала меня. А в том, что я просто мудак.

Но я ведь правда считал, что у нас что-то вроде сделки с ней. Я ей – защиту во всех смыслах, а она мне уют и детей рожать.

И все.

Думал отец с ней поговорил на этот счет, раз она так сразу согласилась замуж за меня выйти.

Ну не думала же она, что у нас любовь, если мы ни разу даже не целовались до свадьбы?

Я-то вообще в эту чушь не верю. Любовь-морковь. Мне, так сказать, по уставу не положено. Вояка в отставке. Всякого в жизни повидал. Но что такое любовь – не знаю.

Секс – видел. Похоть – испытывал. А любовь…

Только не учел, что это я у нас циник и сухарь. Это мне любви не положено.

А она же девочка нежная мечтательная. Даже если знала, что из выгоды за меня замуж выходит, то могла и выдумать себе чувств каких к мудаку вроде меня.

Потому что в сказки верит, глупая.

Решила, что любое чудовище можно в принца превратить.

Но я-то просто чудовище. Без сюрпризов. И все тут.

Хотя я честно пытался для нее отыгрывать роль примерного семьянина. Как цирковой медведь старался себя вести прилично рядом с ней.

Она же вся такая правильная, что одно ее присутствие обязывает меня становиться лучше.

А тут просто разом вся моя гнилая натура перед ней раскрылась.

Оказалось, что ее чудовище превращается не в принца, а в еще более мерзкое чудовище.

Я прекрасно понимаю насколько виноват перед ней. И нет никаких оправданий.

Будь я человеком, а не животным с поломанной психикой и контуженной головой, то мне бы наверно хватило моей нежной жены. Но я… урод, блядь.

А она дурочка, если умудрилась влюбиться в такого урода.

У меня в груди что-то болит, стоит вспомнить какими глазами она на меня смотрела. Этот взгляд был красноречивей любых ее слов.

Будто я убил ее собственными руками.

Пиздец просто.

Мне хочется сейчас наорать на кого-нибудь. Или что-то сломать. Но мне тупо некогда.

Я быстрым шагом приближаюсь к школе, где прячется моя девочка обиженная.

Не знаю, как буду теперь ее возвращать. Но я обязан вернуть.

Нельзя нам разводиться.

Я отцу ее обещал, что никогда ее не оставлю.

Еще обещал, что защищать ее буду.

Выходит обманул.

От своей блядской натуры защитить ее не смог.

И надо было именно в ее квартире попасться. Долбоеб просто.

Если бы я только не взял дизайнером бывшую любовницу. Если бы не поддался ее неприкрытому соблазнению…

Марго еще как назло на жену мою похожа.

Конечно только снаружи. Внутри блядь каких поискать.

Именно поэтому с ней удовлетворять свои звериные фантазии не составляет труда. И представлять на ее месте свою нежную жену. В ее квартире. С этим запахом…

С Варей ведь так нельзя.

С ней надо осторожно. Чтобы не сломалась, куколка моя хрупкая. Ее на полку поставить и пылинки сдувать. Не больше.

Не предназначена она для секса.

Однако мои фантазии о ней… это что-то очень темное...

Я даже сам боюсь давать им волю. Ведь ни с одной бабой у меня не просыпалось такого дикого желания.

...