Текст книги "Измена. Вернуть (не) любимую жену (СИ)"

Автор книги: Анна Арно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 36. Варя

– Нечто… ценное? – непонимающе выдавливаю я.

– Да, это куда проще, и вызывает намного меньше шумихи, чем вариант со штурмом офиса, – отвечает Глеб, и будто за реакцией моей следит.

– И что у тебя такое ценное, – туплю я. – Какие-то документы, секретная информация?

Глеб вдруг усмехается почему-то:

– Нет у меня никакой секретной информации. И никаких документов мне не жалко, – он сжимает мою руку чуть сильнее. – Так уж вышло что моя самая главная ценность это ты, Варюш.

На несколько секунд теряюсь от неожиданности.

Я? Чего это вдруг?

Какая же я ценность? Разве что на органы распродать.

Но я прекрасно понимаю, что мой, обычно скупой на нежности муж, говорит вовсе не о стоимости моих почек. И это сейчас слишком с толку сбивает, и даже смущает. Но я быстро беру себя в руки:

– В этом я сильно сомневаюсь, – цежу я не в силах сдержать обиду в голосе. – Тоже мне ценность нашел. Да у тебя баб вагон и маленькая тележка, – фыркаю. – Так что твоим конкурентам все же проще будет офис штурмануть, чем всех твоих "ценных" собрать.

– Больше нет никаких баб, и не будет, – как бы между делом говорит Глеб, и не позволив мне вставить свое возмущение продолжает: – К тому же законная жена может быть только одна.

– И?

– Стандартная схема: жениться на жене конкурента.

– А что у нас уже многомужество разрешили? – язвлю я. – Как они на мне женятся, если я пока что все еще твоя жена.

Глеб вздыхает, пряча за ухмылкой что-то совсем невесёлое:

– Согласен, – кивает. – Неправильно выразился. Стандартная схема: жениться на вдове конкурента.

– Вдове?… – меня прошибает холодный пот. – Они… хотят убить тебя? – почему-то перехожу на шепот.

– Об этом не волнуйся, меня много кто хочет убить, и уже довольно давно, но пока никому не удавалось, – отмахивается как всегда равнодушно, когда речь идет о серьезных вещах. – По-видимому это не так-то просто сделать. Видишь даже тебе не удалось.

– Ты ещё шутки шутить вздумал?! – взрываюсь я в бешенстве. – По-твоему это смешно?!

Глеб смотрит взволнованно:

– Вот именно поэтому я и не хотел ничего тебе рассказывать, – вздыхает устало. – Меня всё равно никто не убьет, зато ты будешь волноваться, а для тебя это не полезно.

– Если опасность грозит тебе, то зачем меня облепил своими охранниками с ног до головы? – требую я беспокойно.

– Потому что я сам могу за себя постоять, – упрямо отбривает он.

– Однако моей жизни ничего не угрожает! Как и здоровью! – не уступаю я. – Максимум что со мной могут сделать это… женить?

– Вовсе не максимум, – цокает языком Глеб, и по всему видно, что не шутит. – Я просто предположил один из сценариев, а их сотни. С тем же успехом они могут просто взять тебя в заложники, и потребовать с меня выкуп в размере моей компании.

– Тогда все же рекомендую припрятать и других своих баб чтобы не пришлось так рисковать своим бизнесом, – фыркают я.

Глеб будто сильно задумавшись проводит пальцами по воротнику моей рубашки, и тихо говорит:

– Знаю, что ты снова не поверишь моим словам, но клянусь, в мире есть только одна женщина, за которую я готов отдать все, что попросят. Даже не торгуясь.

Да он издевается…

Как это вообще включается? Топором? Приголубила его едва не до смерти, и смотрите как мы заговорили! Раньше я даже таких признаний от него не получала, а тут прям разошелся, что у меня сердце предательски подскакивает в груди. Ненавижу!

Его палец будто случайно касается моей шеи, наконец приводя меня в чувства.

Я вздрагиваю и отшатываюсь:

– То-то я и смотрю, – цежу сквозь зубы, – ты готов отдавать кому угодно. А я не заслуживаю получить от тебя даже элементарную честность. Ненавижу тебя. Понял?! – выплевываю ядовито, но больше не чувствую в себе былой уверенности.

Глеб еще смотрит так снисходительно, что я начинаю ощущать себя дерзящим подростком.

Пусть так! Но сдаваться я не собираюсь. Вздергиваю подбородок и смотрю на предателя с вызовом, давая понять, чтобы не смел больше руки распускать.

Он будто понимает. Стискивает свои лапищи в кулаки, и даже за спину их заводит для надежности:

– Поэтому я и пытаюсь беречь тебя от своих проблем без лишнего принуждения. Насколько это возможно, – говорит он раздражающе спокойно. – Отсюда и необходимость в охране. Они не будут сильно докучать тебе, просто присмотрят. Но тебе какое-то время придется потерпеть их, пока я не разберусь. Они будут с тобой и дома, и на работе, и между. И на всякий случай еще машину мою придется тебе использовать, – рассуждает он. – В идеале я бы конечно отправил тебя на моря, чтобы до тебя не добрались. Но ты ведь возненавидишь меня еще сильнее за подобное принуждение. Поэтому приходится изгаляться.

– Погоди… – выдыхаю я, вдруг осознавая кое-что, – так те разы, когда ты внезапно отправлял меня в отпуск…

...

Глава 37. Варя

– Погоди… – выдыхаю я, вдруг осознавая кое-что, – так те разы, когда ты внезапно отправлял меня в отпуск… разве это было не из-за баб?

– А ты уже успела себе нафантазировать? – Глеб усмехается невесело.

– Попрошу не ерничать! – рявкаю зло. – На то, что ты устроил в моей квартире у меня бы никакой фантазии не хватило! Так что хватит ухмыляться и отвечай.

– Да, – кивает послушно мой грозный муж. – Это было не из-за баб. Я прятал тебя подальше только когда у меня возникали… «рабочие вопросы».

Прятал. Он прятал меня.

Как какую-то ценную безделушку. И никогда не делился тем, что происходит в его жизни.

Сейчас думается, что любовница – не единственный сюрприз, который мог меня ждать.

Однажды я могла бы вернуться из такого вот отпуска, и оказаться… вдовой.

– В общем, – Глеб продолжает, и будто по инерции подхватывает выбившийся из хвоста локон и заправляет мне за ухо. И почему его руки снова живут своей жизнью? – Прости за неудобства. Я правда не хотел, чтобы тебя это коснулось. Но раз ты теперь все знаешь, можешь сама выбрать: остаться под надзором моих ребят, либо улететь на море…

– Глеб, – прерываю я его, но больше слова выдавить не могу. Меня буквально душат подступающие слезы.

А он смотрит на меня, болезненно хмурясь:

– Прости, что вмешиваю тебя в это, солнышко. Но я не могу позволить им навредить тебе, – в его голосе столько заботы, что меня разрывает изнутри.

– Я ненавижу тебя, – шепчу, опуская глаза, чтобы он не видел, что я готова расплакаться. – Ненавижу, – скорее самой себя пытаюсь напомнить, чтобы не обманываться на его счет.

– Я знаю, родная, – он мажет пальцем по моей щеке, стирая слезу. – Прости меня и за это.

– Как так вышло… – снова поднимаю на него требовательный взгляд: – Как вышло, что я… я совсем не знаю тебя? Своего мужа!

– Прости.

– Мне не нужны твои извинения! – сквозь боль рявкаю я. – Я хочу ответ! Честный! Почему я не знала тебя?! Не знала, что мой муж вечно с кем-то воюет! Что отсылает меня из города не просто отдохнуть, а спасает от своих конкурентов! Что он хочет меня куда чаще, чем берет?! Что у него штат любовниц! А еще постоянно что-то болит?! Почему я не знала всего этого, Глеб?!

Он продолжает хмурится, изучая меня, будто оценивая, насколько я готова услышать правду. И наконец произносит:

– Ты же… – вздыхает, будто с силами собирается, и мягко касается моей щеки, снова стирая слезу. – Ты же куколка моя нежная. Вся чувствительная такая. Ну зачем тебе мои проблемы, м?

– Может потому что мы семья? – всхлипываю, больше не в силах пытаться сдерживать истерику рвущуюся наружу. – Потому что я… любила тебя. И доверяла тебе. И думала, что ты делаешь то же самое? – меня будто прорывает. – Потому что наивно полагала, что мы партнеры, где каждый способен поддержать другого? Потому что, в силу своей неопытности, считала себя достаточной для мужа, в сексуальном плане?! А ты… вместо того, чтобы научить меня, предпочел идти на сторону! – бью его в плечо изо всех сил. Но этот гад даже не шелохнется ведь. – Самый родной! Единственный! Я ведь думала, что есть только я и ты, а весь остальной мир отдельно. Но оказалось, что это у меня есть только ты. А у тебя весь мир, который ты трахаешь! – бью его снова.

– Этого больше никогда не повторится, – он ловит меня за талию и норовит к себе прижать, но я сопротивляюсь. – Теперь только ты и я. И плевать на весь остальной мир. Клянусь тебе. Я больше никогда не обижу тебя.

– Теперь уже поздно! Поздно, Глеб! Ты уже обидел! Так сильно, что теперь нам обоим не справиться с этим! – реву я: – Так что отпусти меня теперь. Я тебя прошу.

– Не могу, радость моя, – утешающе шепчет он, продолжая сжимать мою талию одной рукой, а второй гладит по волосам, будто право на это имеет. – Я действительно дураком был. Не понимал, что не могу жить без тебя.

– Придется научиться, – рычу болезненно. – Потому что я не могу жить с тобой. И если я для тебя хоть что-то значу – ты отпустишь меня.

Он хмурится, явно пытаясь подобрать слова:

– Не надо, родная, – наконец выдавливает болезненно.

И я понимаю, что по-хорошему он никогда меня не отпустит. Просто не в его характере упускать свое. Но мы же теперь как яд друг для друга.

Я не смогу забыть его предательство.

А он всю жизнь будет носиться со мной, как с вмененной ему обузой.

Терпеть не могу это чувство.

– Ладно, – выдыхаю я, пытаясь взять себя в руки и перестать выть. – Я уеду. Поеду на море. Да хоть на Камчатку – куда скажешь. Лишь бы подальше от тебя и этих твоих конкурентов! Мне эти проблемы не нужны! – отрезаю я фальшиво.

Как быстро все поменялось.

Еще недавно узнай я о его трудностях, на шаг бы от него не отошла. Во-первых, потому что мне всегда казалось, что рядом с Глебом для меня самое безопасное место на свете. А во-вторых, мне казалось, что и я могу как-то защитить его, или хотя бы поддержать.

Оказалось – мне казалось.

И теперь каждый из нас должен сам о себе позаботиться. А я еще и о нашем малыше. И если эти его конкуренты и правда такие нелюди, способные на всякие зверства, как описал Глеб, то лучшее, что я могу сейчас сделать, это спрятать нашего ребенка от них подальше.

– Отличный выбор, солнышко, – Глеб подбадривает меня, еще не догадываясь, что это далеко не все. – Я организую все…

– Но при одном условии, – перебивают его.

– Все что пожелаешь. Кроме…

– Ты дашь мне развод.

Глава 38. Глеб

– Это исключено, – отрезаю я, хотя прекрасно понимаю, что не имею права держать её.

– В смысле? – шипит Варя, явно недовольная моим ответом.

– Я не могу, – хриплю уязвимо. – Просто не могу отпустить тебя, родная. Клянусь, я правда всё сделаю. Только прошу – останься со мной.

Она глядит на меня во все глаза. И в этих её потрясающе красивых глазах плещется столько ненависти и злости, что я будто физически это ощущаю – мне даже дышать становится больно.

Однако даже это обстоятельство не вынудит меня отпустить её.

Я реально не могу. Правда не могу.

Да, я идиотом был. Не понимал. Ни хера не понимал в этой жизни. Не осознавал, насколько она важна для меня и что я буквально дышать без неё не могу. Но теперь…

Клянусь, я готов заделаться в монахи, уехать на необитаемый остров – да что угодно, лишь бы она поверила, что мне больше, кроме неё, никто не нужен.

Однако она смотрит на меня как обиженный волчонок, и я осознаю, что не заслужил даже шанса доказать, что я всё осознал.

– Какой же ты… эгоист, – выдавливает наконец Варя, и отталкивает меня от себя, будто почерпнув силы в этой своей ненависти ко мне. – Ты… да как ты можешь?! После всего… Значит, ты готов рискнуть даже моей жизнью, лишь бы продолжать меня контролировать?!

– Твоей жизни ничего не угрожает. Я никогда никому не позволю навредить тебе, – заверяю я её. – Но я не могу дать тебе развод. И дело не только в том, что я такой эгоист. Хотя – и в этом тоже. Но куда важнее то, что с нашим разводом тебе перейдёт часть моего имущества. В том числе – доля компании. А значит, вероятность, что за тобой начнут охотиться мои конкуренты, вырастет. Это станет еще опасней для тебя…

– К чёрту твоих конкурентов и, тем более, твоё имущество! – взрывается она, не позволяя мне договорить. – Ничего не нужно! У меня есть отцовская квартира – с ней я к тебе пришла, с ней и уйду! Просто оставь меня в покое.

– Нет, – упрямо качаю я головой, чувствуя как эта самая голова опять начинает болеть. – Прости, милая, но я не могу.

– Я тебе не милая! – цедит она яростно. – И даже если ты не хочешь по-хорошему, я все равно получу этот чертов развод. Даже если придётся судиться с тобой!

Она порывисто разворачивается и выскакивает из палаты.

А я… понимаю, насколько неправ. Опять.

Но ничего не могу с собой поделать. Не отпущу.

Да, тому виной и это эгоистичное желание оставить её своей. И это чувство, что только я могу её спасти от всех бед.

Разве что от себя самого спасти не смог…

Я урод. И, наверное, только теперь понимаю – насколько.

Я ведь правда думал, что ничего ужасного не делаю. Играл роль примерного семьянина для своей ранимой девочки. Отрабатывал задание командира – быть доблестным нянькой. При этом и себе старался ни в чём не отказывать, мало задумываясь о том, как это может отразиться на моей нежной жене.

Я только теперь понимаю, что все мои желания сводились к ней одной. Нужно было просто поддаться…

Слышу, как открывается дверь. И удивлённо поднимаю взгляд, наивно надеясь, что это Варя вернулась.

– А, это ты? – угрюмо киваю своему другу-доктору в знак приветствия. – Гляжу, ты крайне рад меня видеть, – усмехается Стас. Проходит вглубь палаты и кидает какую-то папку на столик у окна. – А ты чего вскочил? Я же тебе сказал: пока полное обследование не сделаем – соблюдать постельный режим, – отчитывает меня. – В итоге мне тут передают, что ты уже целую делегацию сюда притащил. Осталось только еще цыганский табор с конями до полной картины.

– Ну не выходит у меня валяться, – пожимаю плечами. – Я и без того проспал много. Теперь вот разгребать приходится. Так что давай, профессор, выписывай меня, – поторапливаю я друга. – Иначе придётся тебе и дальше мой цыганский табор терпеть.

Вместо ответа Стас задумчиво пялится в окно. И меня это бесит, потому что у меня каждая минута на счету.

Мне с конкурентами надо разобраться, оболтусов своих выдрессировать… и, главное – жену вернуть. А он тут, меланхолично весну за окном наблюдает.

Кстати, насчёт жены…

– Друг, так что там насчёт врачихи, которая мою Варю лечит? – припоминаю я. – Нашёл ты этого кардиолога?

Стас, наконец, переводит на меня свой задумчивый взгляд:

– Кардиолога? Нет.

Я выдыхаю разочарованно:

– Бля, а как же нам тогда узнать, что у неё со здоровьем? Надо бы какой-то способ найти, брат. Для меня это реально очень важно. Мне жену возвращать нужно, понимаешь? – объясняю я ему. – Чтобы она жива-здорова была. Я теперь её на руках носить буду. Ещё бы разобраться, почему детишки не получаются… Может, ты знаешь кого, кто мог бы помочь с этим вопросом? Она мне, прикинь, уже сквозь сон про детей рассказывает. Говорит, мол, малыша очень ждёт. Видать, снится ей уже даже. Может, если я хоть с этим разберусь – она сможет меня простить…

Мысли роятся. И все только о том, как жену возвращать.

Аж голова уже раскалывается.

Торможу, когда от боли в глазах начинает двоиться. Опускаюсь на кровать. Сжимаю пальцами виски, рассчитываю, что это хоть чуть-чуть поможет. Но ощущение, что голова вот-вот взорвётся.

– Стас… Брат, дай что ли обезбол какой, – неожиданно для самого себя прошу, потому что терпеть уже нет сил.

А этот гадёныш так и стоит, смотрит на меня, будто и не слышал, что я попросил.

– Таблетки не помогут, друг, – наконец говорит он, непривычно серьёзно. – Для начала тебе нужно успокоиться. Расслабься немного, темп сбавь – и мы поговорим.

Настолько мне не нравится его интонация, что я даже слегка забываю про свою головную боль. Поднимаю на него взгляд, смотрю исподлобья:

– Если собрался мне что-то сказать, то говори сразу, – предупреждаю я. – Потому что мои идеи могут оказаться всяко похуже всего, что ты для меня приготовил.

– Я же говорю – сначала успокойся, – настаивает придурок. – Иначе голова будет болеть ещё сильнее.

– Да хер с ней, с этой головой, – взрываюсь я. – Говори, зачем пришёл! Это из-за Вари, да? Ты выяснил, что с ней? Что-то серьёзное? Отвечай!

– Твоя Варя в полном порядке, – отрезает он уверенно, чем немало меня успокаивает. – Я клянусь тебе. Я всё выяснил, и она совершенно здорова. Так что тебе не о чем волноваться. Её жизни точно ничего не угрожает. Чего не скажешь о твоей…

На этом он замолкает. Будто позволяет мне переварить услышанное.

А я ни хера не перевариваю. Просто смотрю на него, как баран на новые ворота, и мусолю мысль о том, что моя Варюшка – совершенно здорова.

Значит, что это было у них с той докторшей? Может, они просто обсуждали какое-то плановое обследование? А я уже сам себе додумал?

Туплю так сильно, что будто не могу проложить логическую цепочку. Понимаю, что и доли того разговора уже не помню – будто эта проклятая головная боль стирает у меня воспоминания.

– Глеб, ты как? – Стас смотрит на меня как на идиота.

– Да нормально я. Только обезбол бы не помешал. Голова раскалывается, – говорю. И мне почему-то кажется, что я уже говорил это.

Стас с тяжёлым вздохом подходит ближе, наклоняется… и зачем-то светит мне в глаза фонариком.

– Отъебись, а? – рычу я, отталкиваю от себя его руки. – Говорю, обезбол дай!

– Он тут не поможет, Глеб. У меня для тебя не очень радужные новости.

– Только не говори, что с моей Варей что-то не так, – болезненно выдавливаю я. – Ты выяснил, чем она больна, да? Что с ней? Отвечай!

– С ней всё в порядке, – успокаивает меня друг. И, кажется, даже голова начинает болеть чуть меньше. – А вот с тобой – нет. Тебе нужна операция, Глеб. И я совсем не могу гарантировать её исход. Но, судя по твоему состоянию, вынужден настаивать. И пока ты ещё относительно в себе – нужно подписать документы.

Мне требуется целая минута, или больше, чтобы обработать его слова:

– Я… помру, да? – доходит до меня наконец.

Стас опять вздыхает. Заебал.

– Тридцать на семьдесят, брат, – отвечает наконец.

И, хоть он не уточняет, но я прекрасно понимаю, что соотношение это явно не в мою пользу.

– Всё так плохо? – хочу знать больше, но мысли не складываюсь во что-то более связное.

– Могло быть хуже, – он пожимает плечами, – если бы твоя жена так вовремя не шибанула тебя по башке топором, – усмехается невесело. – Тогда у меня не было бы повода затащить тебя в больницу, сделать полное обследование и обнаружить… опухоль в твоей голове. Так что скажи спасибо своей Варе.

– Варя… – эхом повторяю я.

На автомате нащупываю под подушкой телефон. Несколько бесконечно долгих секунд – в чёрный экран.

Борюсь с собой.

Но понимаю, что проигрываю.

Примерно тридцать на семьдесят…

Разблокирую мобильник и набираю номер любимой.

Признаться, даже не жду, что она снимет трубку. Ненавидит ведь меня.

Но она в который раз за последние дни умудряется меня удивить:

– Чего тебе ещё от меня надо, Глеб?! – воет опять. Из-за меня козла. – Сколько просить оставить меня в покое?! Я больше не хочу! Не хочу быть ни обузой, ни подопечной, ни женой, никакой!

– Хорошо… – мой голос скрипит. – Я дам тебе… развод.

Глава 39. Варя

– Приехали, Варвара Петровна, – говорит водитель, паркуясь у ворот поликлиники.

– Спасибо, ребята, – киваю охранникам, вмененным мне мужем, в качестве условия для развода.

Иначе, в текущей обострившейся ситуации с его конкурентами, он бы меня ни за что не отпустил.

Вообще я удивлена, что он все же согласился на развод. Думала он никогда не сможет оставить свои эгоистичные попытки меня вернуть. Но он вдруг сдался.

И это совсем не похоже на Глеба.

С чего бы вдруг?

Знаю, что сама этого просила. И должна радоваться, что он передумал, но не могу перестать терзаться мыслями.

Может проблемы с конкурентами вышли на новый уровень? Может ему грозит опасность?

Или же он наконец осознал как ранил меня, и хоть в какой-то мере понял, что я вовсе не его собственность?

Хотя ладно. Скорее всего причина его внезапной перемены куда более прозаична. Наверно он просто понял, что у него достаточно женщин, чтобы быстро забыть ненужную жену. Тут пожалуй наоборот стоило удивляться, почему он сразу не пришёл к такому выводу, а упорно пытался меня удержать. Будто я для него что-то значу.

Не значу. И это было понятно с того момента как я застала его с той бабой.

Казалось бы живи да радуйся, что неверный муж который совершенно не ценит меня наконец-таки отстал.

Да вот только где-то глубоко-глубоко в душе я все же надеялась, что имела для него значение.

Выходит ошиблась.

Я действительно была для него просто обузой, навязанной отцом. Сейчас должно быть он живёт в свое удовольствие, больше ни от кого не скрываясь. Так, как и должен был с самого начала, если бы не отец с этой странной просьбой «оберегать меня».

Никак не отпускает дурацкое чувство вины, что я попросту испортила жизнь мужу. Пусть и нехотя.

А он в свою очередь мне. Должно быть тоже нехотя.

И теперь я в новом месте. Пытаюсь заново строить свою жизнь. Будто ничего и не было.

А еще думаю, как бы наконец избавиться от этих навязчивых охранников, пока живот все еще можно прятать под одеждой.

Ведь еще каких-то пара недель, и никакой сарафан с завышенной талией уже не сможет скрыть от них мое положение.

А если они узнают, то моментально доложат Глебу. Тогда он, в свою очередь, может передумать отпускать меня. Я не готова снова противостоять ему. И портить жизнь нам обоим.

Я ведь только учусь жить без него.

Засыпать без него. Одергивать себя в течении дня каждый раз, когда вспоминаю о нем.

Вот как сейчас. Просто не могу перестать о нем думать же!

А бывает и еще хуже.

По привычке начинаю волноваться поел ли он. Как у него дела? Думает ли он обо мне? Скучает ли?

Нет, конечно. Бестолковая.

Но глупое сердце почему-то никак не угомонится.

Да, я беспокоюсь об этом предателе. И ничего не могу с собой поделать.

Если среди белого дня еще как-то удается отмахиваться от навязчивых мыслей, то ночью и вовсе никакого сносу нет. Я либо совсем не сплю, и не могу перестать думать о нём. Либо все же проваливаюсь в беспокойную дрему, и тогда меня начинают мучить тревожные сны, от которых я часто просыпаюсь в холодном поту. Затем снова не могу уснуть. И так по кругу.

Что б его.

Я ведь правда надеялась, что получив согласие на развод, я наконец отделалась от него. Но он даже в мыслях преследует меня.

Шагаю по коридору небольшой провинциальной поликлиники, и охранники ни на шаг не отстают от меня.

Уж не знаю насколько всё ещё обострён конфликт у Глеба с его конкурентами, но надеюсь что это преследование скоро закончится.

– Вам обязательно по всем кабинетам со мной ходить? – возмущаюсь я небезосновательно.

Я ведь специально для охранников придумала некий плановый обход врачей, чтобы попасть к гинекологу. А в прошлый раз пришлось придумать несуществующую болячку, чтобы не выглядело подозрительным, что я зачастила в больницу.

Они ведь действительно на шаг от меня не отходят.

– Извините. У нас приказ, – вот и опять, бросает заученную фразу один из моих конвоиров.

– Приказ-приказ, – бубню себе под нос недовольно, пытаясь придумать, как бы сплавить их подальше. – К слову, может вам уже надо уточнить, не пора ли обновить приказ? Возможно там и устаканилось уже все давно с этими конкурентами? А про вас попросту забыли, а?

– Не забыли, – сухо отвечает один из охранников, новенький, я даже имени еще его не запомнила. – Велено с вас глаз не спускать, пока шеф не вернется с опе…

– Тшшш! – шипит на него Гриша, толкая в бок.

– Откуда? – тут же спрашиваю я, хватаясь за эти слова, как за соломинку, чтобы убедиться, что Глеб живет в свое удовольствие, и все мои тревожные сны – просто сны. Мне просто жизненно необходимо узнать, что он счастлив без меня. – Откуда вернется?

– Из отпуска, – отмахивается Гриша.

– Ох, так он отдыхает, – не могу сдержать облегчение, смешанное с разочарованием. – Рада слышать что у него всё в порядке.

Наконец останавливаюсь у нужного мне кабинета, и от досады даже не пытаюсь скрыть, что иду к гинекологу:

– Туда тоже со мной потащитесь? – киваю на табличку у двери. – У меня осмотр плановый. На кресле. Или ваш отдыхающий босс и на такие процедуры велел меня сопровождать? – неприкрыто язвлю я, хотя до этого всегда была крайне вежлива с любыми своими надзирателями. Но до этого я ни разу и не говорила с ними о муже…

– Да нет-нет, – отмахивается стушевавшийся от неожиданности Гриша. – Мы здесь подождем, конечно.

Юркаю в кабинет, осознавая, что вот-вот расплачусь отчего-то.

Должно быть гормоны.

Ну не могу же я реветь из-за того, что Глеб просто продолжает жить обычной жизнью?

Хотя почему не могу?

Могу.

У меня ведь из-за него даже спать нормально не получается. А он развлекается.

И ведь я даже подумывала все же однажды рассказать ему о беременности. Уговаривала себя, что он имеет право знать. Но он…

Превзошел все мои ожидания. Быстро утешился после ухода жены…

– Проходите, Варвара Петровна, – вдруг раздается голос из глубины кабинета. – Не стойте у дверей. Присаживайтесь…

Однако я в в немом оцепенении уставляюсь на доктора за столом. И немало напрягаюсь.

Ведь до этого, когда мне удавалось обманом попасть на прием к гинекологу, меня всегда осматривала женщина.

А тут вдруг доктор… мужчина?

Да еще и будто знает меня, раз даже обращается по имени-отчеству…