Текст книги "Измена. Вернуть (не) любимую жену (СИ)"

Автор книги: Анна Арно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 48. Варя

– Что? – он явно даже не понимает о чем речь.

Я горько усмехаюсь, из глаз тут же брызжут слезы:

– Твои бойцы сказали мне, что ты уехал в отпуск. Но очевидно ты о нем даже не в курсе. Зато доктор Стас явно знает где ты был. В больнице, верно?

Глеб молчит, выглядя при этом непривычно виновато. И это красноречивей любого ответа.

– Это из-за того топора? – спрашиваю я. – Ты так долго пролежал в больнице из-за того, что я тебя ударила?

– Нет, – уверено отвечает Глеб. – Ты наоборот спасла меня…

– Чушь какая! – фыркаю я, раздражаясь. – Если я виновата, то так и скажи! Хватит уже меня беречь, как маленькую!

– Нет, это правда, – отрезает твердо. – Если бы ты не приложила меня топором, то я бы никогда не попал на обследование. И тогда могло стать слишком поздно… – он осекается, будто лишнего ляпнул.

– Поздно? В каком… с-смысле? – шепчу я непонимающе, хотя кажется все прекрасно понимаю. И молчание Глеба в ответ будто только подтверждает мои страшные опасения.

Сердце сжимается и я невольно подаюсь ближе к мужу. Касаюсь пальцами его небритого лица, будто желая убедиться, что он и правда сейчас рядом и в полном порядке:

– Что с тобой случилось? – мой голос скрипит он напряжения.

– Только не волнуйся, Варюш, – взгляд мужа мечется по моему лицу. – Уже все хорошо. Честно…

– Что было, Глеб? Отвечай, – приказываю я.

Он медлит бесконечные секунды. И я уже успеваю надумать себе всяких ужасов. Но правда оказывается еще страшнее:

– Опухоль, – коротко отвечает Глеб.

Я охаю, в шоке замираю на несколько секунд, а затем принимаюсь в панике осматривать мужа:

– Нет-нет-нет… Как же так? С чего вдруг? Ты ведь здоров как бык… У тебя же никогда ничего не болит… – осекаюсь, вспоминая, как доктор говорил мне о головных болях Глеба, о которых я даже не подозревала. – Почему же ты мне ничего не говорил? Почему? Мы бы давно обратились к врачу… – всхлипываю и понимаю, что сама виновата в том, что не знала о проблеме. – Как я могла не заметить? И шрам не сразу разглядела. Его видно только если сверху смотреть, – причитаю я, будто оправдываясь. – Я и правда плохая жена, Глеб…

– Глупости какие, Варенька. Ты лучшая. Я ведь сам не хотел, чтобы ты знала… – он еще меня успокаивает.

– Очень болит? – пытаюсь снова взглянуть на его шов, теперь места себе не находя от беспокойства.

– Ничего не болит, родная, – Глеб прижимает меня к себе, пресекая мою суетливую возню. – Успокойся. Все правда в порядке. Стасик быстро раздобыл мне какого-то спеца в Германии. Они вырезали эту дрянь. И вот, я теперь как новенький.

Смотрю на него сквозь слезы.

Мой страшный сон. Сколько раз за последний месяц я считала, что потеряла его. Я со счету сбилась.

А уж сколько раз мне снились кошмары о том, как с Глебом что-то случается. Сколько раз я просыпалась в холодном поту и убеждала себя, что это всего лишь сны, не имеющие ничего общего с реальностью. Успокаивала себя, что Глеб в порядке, развлекается теперь на свободе от нежеланного брака, и не вспоминает обо мне.

А он все это время лежал в больнице…

На операции.

И даже не подумал сообщить мне…

– Почему ты мне ничего не сказал? – меня накрывает каким-то болезненным отчаянием. – Я ведь могла быть рядом! Я бы поддержала ни смотря ни на что!

– Я знаю, милая, – он как всегда раздражающе ласков. – Я потому и не сказал. Не хотел, чтобы ты меня из жалости прощала.

– Так я и не прощаю! – бунтую я. – Но это же совсем другое. Человечное. Я бы поддержала, даже продолжая злиться!

– Это пока я жив, – весьма емко прерывает он мое возмущение. Делает многозначительную паузу, но все же продолжает: – А если бы операция пошла не по плану, то ты была бы вынуждена меня простить из жалости.

– Не смей такое говорить! – рычу я, невольно всхлипывая. – Я должна была быть рядом!

– Нет. Не должна. Ты и без того из-за меня уже натерпелась. А я до операции сильно не в себе был, поэтому ты бы только еще сильнее расстроилась, – отмахивается будто.

– Что было? – с замиранием сердца спрашиваю я.

Глеб опять хмурится. Он явно не собирался так сильно откровенничать. Но теперь очевидно понимает, что вариантов нет.

Вздыхает и наконец говорит:

– Нес всякую чушь, вроде той, где согласился дать тебе развод, – он невесело усмехается.

Ударяю его в плечо ладонью, на мгновение посчитав это дурацкой шуткой. Но затем до меня вдруг доходит:

– Подожди. Так вот почему ты так резко передумал… – я задыхаюсь от слез, – ты дал мне согласие на развод, когда узнал, что болен?!

– Разве я мог держать тебя после таких новостей? – хмурится он.

– А обо мне ты подумал? – вою я.

– Я только о тебе и думал все это время, радость моя, – этот подлец улыбается так мягко сейчас и ласково стирает с моей щеки слезы. – Стас сказал, что я заебал его вечно переспрашивать про тебя. А я не помнил, что повторяюсь и спрашивал снова и снова. Снова и снова. У него и у персонала больницы. Даже в бреду. И после операции, пока отходил от наркоза. Варь, я постоянно только о тебе думал. И ты еще сомневаешься, могу ли я жить ради тебя? – припоминает он мой вопрос. – Я только на той мысли и вывез. Так сильно к тебе хотел, что силком себя с того света вытащил. Лишь бы еще хоть раз тебя увидеть…

Глава 49. Варя

Я смотрю на него не веря своим ушам. В глазах слезы застыли.

Хотел ко мне…. Выжил ради меня...

Может и правда. Страшно представить, что бы со мной было, если бы он не справился.

Я бы никогда не простила себе то, что умудрилась не заметить, что мой муж так сильно болен. Но он ведь и виду никогда не подавал. Потому что привык все скрывать от меня.

Зато теперь, пожалуй впервые в жизни, он открылся мне. Поразительно.

Так вот почему он кажется мне совсем другим человеком… Он ведь буквально родился заново.

– Ты идиот, – всхлипываю, утыкаясь лбом в его широкое плечо, в ужасе от одной только мысли, что он пережил за эти недели. – А если бы тебя не стало… Как бы я жила после этого? Об этом ты подумал? – меня распирает от мыслей и чувств.

– Думал, малыш, – Глеб укрывает меня своими объятиями, бережно поглаживая меня по волосам. – Об этом я тоже думал. Я знал, что даже если ты меня сейчас всей душой ненавидишь, все равно расстроишься, если меня не станет.

– Не правда! – рычу я сквозь слезы. – Я бы не расстроилась… да я бы в жизни тебе такого не простила!

– Именно поэтому запретил себе умирать, – усмехается болезненно. – Я должен был вернуться и вернуть свою жену любимую.

Я вою навзрыд, неосознанно стискивая в пальцах его рубашку, будто боюсь, что он все еще может исчезнуть.

У меня будто душа наизнанку выворачивается от мысли, что его может больше не быть в этом мире. Страшно до ужаса.

И теперь вовсе не потому, что я маленькая незрелая принцесска, нуждающаяся в защите и опеке. А скорее потому, что я наконец осознала, что не я одна нуждаюсь в любви и внимании. Мой большой и сильный муж, мой железный человек тоже оказывается бывает уязвимым.

Да, я думала, что люблю. И что все делаю правильно в роли жены, чтобы строить идеальную семью. Но оказалось, что это была только видимость счастья. Картинка, как из соцсетей. А настоящая семья часто далеко не идеальна. Со своими травмами, болью, недопониманием, и тут важно было найти друг к другу подход.

А мы с Глебом восприняли друг друга как должное и просто продолжили жить как привыкли. Не вдаваясь в подробности. Вместо того, чтобы понять друг друга, почувствовать.

Но видимо порой это чувствование приходит именно на краю пропасти…

Я содрогаюсь от рыданий и так долго сдерживаемой боли.

Я так скучала.

Мне было так страшно. Что я больше никогда не смогу вот так стоять, уперевшись в его широкое плечо. И после всего, что он сказал, мне еще страшнее стало. Страшно потерять…

– Ну не плачь, маленькая моя, – он принимается покрывать поцелуями мою макушку. – Уже ведь все хорошо.

Поднимаю на него глаза, пытаясь справиться с раздирающими эмоциями:

– Как же хорошо, если Стас сказал, что тебе еще лежать нужно, а ты здесь, – требую я настойчиво.

– Стас просто перестраховщик лютый, – отмахивается Глеб. – Забей…

– Потому что он доктор! – строго припечатываю я. – Ему виднее. А ты как всегда относишься несерьезно к своему здоровью.

– Однако доктор из Германии на прощание сказал мне, что опасность миновала, – продолжает спорить.

– А с каких это пор ты знаешь немецкий?

Глеб мешкает всего секунду, явно не ожидая от меня такого каверзного вопроса:

– Ну я это…

– Значит твой друг прав, и ты рискуя своим здоровьем помчался за мной? – злюсь на него и на себя в том числе.

– Зайка, Стас – педиатр, и он не сильно разбирался в моей болячке, – Глеб ласково заправляет мне волосы за ухо, явно вешая мне лапшу, ведь даже врачом не нужно быть, чтобы знать, что такие серьезные операции не проходят бесследно и после них надо еще реабилитацию пройти. – Он мне сразу сказал, что я не его профиль. Просто приглядывает за мной. И за тобой… к слову, – он явно нашел способ перевести тему. – Стас уговорил меня на операцию, поклявшись, что ты точно здорова, и нет у тебя никаких сердечных болезней. Скажи, что это правда.

Вот черт. Ловко он стрелки переводит…

– П-правда, – выдавливаю я.

– Тогда, о чем ты говорила с той женщиной-кардиологом в холле больницы? – прямо спрашивает он. – Я думал свихнусь, выискивая информацию о твоей болезни. Но так ничего и не нашел. Стас сказал, что ты сама мне все объяснишь, как только я восстановлюсь после операции.

Вот как?

Значит друг моего мужа уже давно все знает. Но оставил мне шанс самой все рассказать.

– Не молчи только, Варюш, – настаивает Глеб, в этот раз неправильно восприняв паузу. – Я ведь все равно все выясню. Я должен убедиться, что твое здоровье в порядке.

– Мое здоровье в порядке, – эхом отзываюсь я, будучи совсем не готовая к его ответному нападению.

Я даже плакать перестаю от неожиданной смены темы. И пытаюсь срочно с мыслями собраться, чтобы подобрать нужные слова.

А Глеб все изучает меня придирчиво, будто оценивает, насколько мне можно верить:

– Но та кардиолог ведь точно говорила что-то про сердце, – размышляет он вслух. – Я конечно был не в себе, но это явно запомнил.

– Она не кардиолог, – вздыхаю я. – Тамара Константиновна – гинеколог.

– Не понял, – хмурится мой муж. – При чем тут гинеколог и сердце?

– Дело в том… – бормочу я неуверенно, – мы говорили не о моем сердце.

– А о чьем? – Глеб явно не догадывается, о чем речь.

А я понимаю, что не имею права больше скрывать от него правду. Ведь ему явно сейчас не помешает дополнительный стимул, чтобы долечиться.

Ловлю руку мужа и осторожно прикладываю его огромную ладонь к своему небольшому животику, спрятанному под просторной рубашкой:

– Нашего малыша…

Глава 50. Глеб

Кажется я снова троить начал.

Стою и пытаюсь понять, что она такое говорит.

Нашего… малыша?

Что-то такое непривычно теплое уже начинает созревать в груди еще прежде, чем я осознаю, что тут происходит. А под моей ладонью явственно ощущается округлый и необычно упругий животик. Небольшой совсем. Если бы она сама не обратила мое внимание, то я бы и не заметил, решив, что моя Варюшка просто слегка поправилась.

Осознание неторопливо начинает озарять мою больную голову и я даже от неожиданности одергиваю руку, будто навредить боюсь:

– Нет-нет-нет, – хриплю я. – Нет. Только не говори… – глазам почему-то горячо становится. – Не говори… Не сейчас.

Варя выглядит так растерянно. А у меня ее лицо смазывается почему-то. Пытаюсь дышать, носом шмыгаю.

– Т-ты… не рад? – вдруг слышу ее тихий голос. – Ладно, если не хочешь, то мы сами…

Резко шагаю к ней, только сейчас осознавая, как мои разрозненные слова могли звучать для нее. Нависаю над ней, но даже прикоснуться боюсь, ладони так и зависают над ее плечиками сжавшимися будто от холода. Ощущение, что она фарфоровая, хрупкая вся такая:

– Что ты такое говоришь, девочка моя? – утыкаюсь в ее волосы носом. Она пиздец, как пахнет крышесносно. – Я рад. Я хочу. Больше жизни. Клянусь, – собираю всю свою возможную нежность в кулак и бережно касаюсь ее животика кончиками пальцев.

– Но ты сказал, – всхлипывает обижено, – «не сейчас»…

– Я ведь просто… я еще не заслужил, – у меня кровь барабанит в ушах, так что я и сам себя плохо слышу. – Я хотел сначала вернуть твое доверие. Доказать, что мне нужна только ты одна. А потом уже… Но ты сделала мне лучший подарок, любимая. Спасибо. Спасибо, родная.

– Считай это авансом, – фыркает.

– Значит, даешь мне шанс?

– Только при одном условии.

– Все что угодно, – отвечаю порывисто. Лишь бы она опять сейчас не начала меня гнать от себя.

– Ты пройдешь полный курс лечения. И чтобы нигде не филонил, – она поднимает на меня строгий взгляд. – Я проверю.

– С такой учительницей грех отлынивать, – усмехаюсь я. – Клянусь, сделаю все, что пожелаете, Варвара Петровна. Ради вас и нашего… – у меня даже голос садится от волнения, – малыша.

– Обещают девочку, – скромно говорит Варя.

А меня будто от каждого ее слова щенячий восторг распирает. Удержаться не могу, ныряю пальцами под ткань Вариной рубашки, и поглаживаю кожу на ее животе:

– Малышка моя. Доченька, – вот, опять в носу засвербило почему-то.

Варя смотрит на меня серьезно, но я вижу, что в ее серо-зеленых глазах мелькает… надежда.

Значит и правда есть у нас еще шанс. И я ни за что его не проебу.

Наконец собираюсь с мужеством перед пугающей хрупкостью собственной жены, и подхватывают ее на руки.

– Эй, что ты делаешь? – ожидаемо сопротивляется Варя.

– Моим девочкам пора отдыхать, – целую ее в лоб, вхожу в спальню и укладываю в кровать. – А у меня теперь дел куча. Надо детскую к вашему приезду готовить. Врача вам лучшего найти, – достаю телефон. – Еще своих умельцев разъебать, за то, что они умудрились такие новости профукать. Тоже мне, специалисты.

– Нет уж, – строго отрезает Варя, – этим всем можно и после больницы заняться. А сейчас первым делом организуй себе лечение.

– Ну Варь…

– До детской еще куча времени. И врач у меня хорошая в Москве – я ей доверяю. Ну а своих ребят не ругай уж сильно. Я ведь старалась скрыть, что беременна.

Так и замираю с телефоном в руке. И правда. Она ведь хотела скрыть. И повод на то был куда уж более веский.

Выходит когда она застала меня с Марго, она уже была беременна. И от этого осознания на душе еще поганей.

Я предал не только девочку свою любимую, но еще и нашего ребенка.

Как-то на автопилоте опускаюсь на край кровати рядом с Варей, только пониже. Утыкаюсь лицом в животик. Целую.

– Девочки мои любимые, я вас никогда не обижу. Горы ради вас сверну. На руках вас носить буду, – обещаю искренне. – Варюш, ты больше не пожалеешь, что доверилась мне.

Я чувствую пальчики жены у себя в волосах. И ощущаю, как она содрогается всем телом. Видимо снова плачет. И рану мою изучает.

– Сначала выполни обещание вылечиться, – настаивает она.

И мне вроде так не хочется оставлять их ради дурацкого лечения, но я не имею права отказывать своей жене. И не имею права не выздороветь окончательно.

Стас пугал меня какими-то там последствиями из-за того, что я с больницы сбегаю. Но если бы я послушал его, то не успел бы вовремя, чтобы спасти жену. И даже если этот не запланированный маневр стоил бы мне жизни – я бы заплатил эту цену.

Ее жизнь важнее. И жизнь нашей малышки.

Самому себе клянусь. Я больше никогда их не предам. Они – моя жизнь. И мой смысл жить. Поэтому я сделаю все, чтобы уж задержаться в этом мире подольше.

Достаю телефон и набираю Стасу:

– Алло, брат. Жена убедила, готовь реабилитацию…

Эпилог 1. Глеб

Год спустя…

– Глеб Анатолич, обед в духовке, кухню я вымыла, – домработница снимает фартук и откладывает его на стол. – Могу еще что-то для вас сделать?

– Нет, Катерина, – отвечаю, даже не отрывая взгляда от утренних новостей. – Вы свободны.

Пришлось пойти наперекор Варе и нанять штат обслуживающего персонала в дом, чтобы она не напрягалась лишний раз.

Она конечно бунтует, говорит, что хочет сама все делать, но я в этом вопросе непреклонен. Хочу, чтобы ее ответственностью была только она сама и разве что наша малышка. Для которой к слову тоже есть няня выходного дня, чтобы мы с Варей могли немного времени проводить только вдвоем и чтобы моя жена уделяла внимание и самой себе хоть иногда.

– А где же Варвара Петровна? – голос домработницы выдергивает меня из мыслей.

Я и не заметил, что она еще не ушла.

– Спит. У дочки зубы режутся. Варя всю ночь почти не спала. Сейчас обе отдыхают.

– Вот как? – Катерина усаживается за стол напротив меня. – А я как раз с вами поговорить хотела.

– О чем же? – поднимаю взгляд от телефона. – Зарплату повысить? Тогда это не ко мне. У нас Варвара Петровна всем бюджетом заведует.

– Не то, чтобы повысить, – улыбается чему-то. – Предлагаю увеличить количество рабочих часов, чтобы не за просто так мне зарплату повышали.

– Зачем увеличивать количество часов, если ты и так успеваешь сделать все, что моя жена просит? – непонимающе щурюсь я. – Ты бы с ней это и обсудила. Может придумает, чем еще тебя занять…

– Думаю в этом вопросе нам лучше обойтись без ее участия, – перебивает меня девица.

– Это как же? – строго спрашиваю. – Ты работаешь на мою жену и она вроде даже тобой вполне удовлетворена. Так что с ней и обсуждайте дальнейшее сотрудничество.

– Она может быть и удовлетворена, – Катерина вдруг тянется через стол и скользит пальцами по моей руке: – Но я могла бы удовлетворить и вас. Не так ли?

У меня будто флешбек в голове включается. Примерно теми же словами меня тогда Марго уговорила. Приговорила. Если бы я только знал, чем это закончится…

– Так вот ты о каких дополнительных часах работы? – ухмыляюсь девице.

– Ну конечно, – хихикает. – Я же вижу, что вы человек темпераментный, горячий. А жене вашей все некогда. Вся ребенком бедняжка занята. Очевидно даже причесаться времени не хватает, – тут она усмехается особенно язвительно.

А у меня что-то закипает внутри. Я такого кажется никогда и не чувствовал.

Поднимаюсь из-за стола и киваю девке, чтобы за мной шла:

– Только быстро давай. Надо успеть пока моя жена спит.

Эта шлюшка аж вприпрыжку за мной бежит. А я прохожу кухню насквозь и открываю дверцу кладовки:

– Здесь давай, пока никто не видит, – киваю внутрь.

– Там же тесно, – сомневается еще.

– Ну давай я здесь разденусь, а ты внутри, чтобы места хватило.

– Ладно, – улыбается игриво и заскакивает в кладовку.

Скидывает с себя одежду, вешая на ручку дверцы. Из трусов аж выпрыгивает, так уж ей хотелось соблазнить босса. А я даю ей время, чтобы обратно дороги уже не было.

– А ты чего не раздеваешься, Глеб? – хихикает она, стягивая лифчик.

– Минутку, ребятам своим позвоню, указания дам, – достаю телефон, набираю Грише.

– Слушаю, Глеб Анатолич!

– Дружише, ты бы не мог взять пару парней и заглянуть ко мне на кухню. У меня тут… крыса завелась.

Сука дергается, явно желая сбежать, но я впихиваю ее обратно в кладовку, скидываю на пол ее вещи с ручки и закрываю дверь.

Конечно я бы ее мог и сам скрутить, но честно, даже прикасаться брезгую.

– Настоящая? – удивляется Гриша.

– Ага, – ложусь спиной на дверь. – Огромная такая. Ты приходи быстрее, надо с ней успеть разобраться пока Варюшка не проснулась. Не нужна ей эта дрянь.

– Понял. Минута.

Кладу трубку.

– Глеб Анатолич, да вы же все не так поняли! – визжит крыса из кладовки. – Я вовсе ничего плохого не имела в виду.

– Я так и понял, – усмехаюсь недобро. – Ты не волнуйся, хотела удовлетворять людей, сейчас мои парни тебе в этом помогут. Они все холостые, голодные.

– Да не нужны мне ваши холостые! Я же вам сотрудничество предлагаю. И полную конфиденциальность. Честно.

– Я тебе тоже предлагаю сейчас заткнуться и по-хорошему дождаться моих ребят, – рычу в бешенстве. – А если от твоих визгов сейчас мои девочки проснуться, то я тебе путевку организую на острова.

– Канарские? – с надеждой интересуется дрянь.

Усмехаюсь:

– Ля, какие ж вы все оптимистичные, я с вас дурею. Курильские – твой предел! – отрезаю. – Там уже предыдущая моя добродетельница отдыхает.

Слышу у входа возню, и в следующую секунду в дверях кухни Гриша с Коляном возникают, у второго в руках… сачок:

– Где она, Глеб Анатолич?

– Вы для начала потише будьте, – шиплю предупреждающе, – у нас тут вообще-то зубки режутся. Разбудите – всех на острова упакую.

– Понял! – отзывается шепотом Колян, уже прекрасно осведомленный, о каких островах идет речь.

– А сачок тебе зачем? – усмехаюсь.

– Так это, для крысы. Что ж я ее голыми руками ловить буду? Я их на дух не переношу…

– Еще как будешь, – отзываюсь безапелляционно и открываю дверь кладовки. – Лови.

Катерина в растерянности смотрит на пацанов, а они, явно впечатлившись размерами крысы, рты пооткрывали:

– Это ж ваша домработница, – первым отмирает Гриша.

– Больше нет. Уволить… всех уволить. А конкретно эту с волчьим билетом и без выходного пособия. К моему дому на пушечный выстрел не подпускать. На глаза попадется разрешаю стрелять на поражение, – рычу угрожающе, переводя взгляд на суку. – Хватило уже одной, которую предупредить забыл.

– Все ясно. Будет сделано, – Гриша шагает к кладовке. – Пройдемте девушка.

– Не смей меня трогать! – визжит дрянь.

– Будет сопротивляться, разрешаю ментов подключить, – подсказываю пацанам. – Им явно планы выполнять нужно, найдут что ей пришить.

– Вас понял! – кивает Коля.

Они без проблем вдвоем скручивают голую девку. Сую Коле в сачок ее шмотки и выпроваживаю из дома всех троих.

Вздыхаю, поражаясь с самого себя, что еще какой-то год назад меня можно было так просто развести, и я бы даже не задумывался, что делаю что-то не то.

Зато теперь я прекрасно осознал ценность своей семьи.

Одна мысль о моих девочках пробуждает желание проверить как они. Не разбудили ли их внезапные разборки с утра пораньше.

Иду к лестнице на второй этаж и уже собираюсь подняться, когда замечаю наверху Варюшку свою. Зевает, сонная вся такая, глаза трет. Потрясающе красивая…