Текст книги "Измена. Вернуть (не) любимую жену (СИ)"
Автор книги: Анна Арно
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Глава 24. Варя
Дрожащей рукой беру записку. Разворачиваю.
Ожидаю увидеть очередные лозунги контролирующего деспота. Что-то вроде: остынь, не глупи, возвращайся домой. Ведь это вполне в стиле Глеба: считать меня маленьким капризным ребенком, и делать вид, будто это именно я веду себя неправильно. Хотя, после наших последних диалогов возникло ощущение, что он не делает вид. Он правда будто не видит ничего особенно в своем предательстве.
Но как такое может быть? Неужели он и правда такой толстолобый, и не понимает, что натворил?
Однако вглядевшись в содержимое записки даже подбираюсь вся, будто что-то прочитала неправильно. Ведь она внезапно отличается от того, что я себе навоображала:
«До сегодняшней ночи я и не знал, что могу ТАК по кому-то скучать».
Цепенею зачем-то впуская в себя его слова. Каждое слово взвешиваю, пытаясь понять зачем он это написал.
Тут нет приказов. Нет намеков на то, что я слишком драматизирую. Даже странно…
Надо же. Оказывается этот гад может без этого?
В горле опять слезы стоят.
Не знал он, что скучать может. Вы поглядите, каков подлец!
Проваливай к своим шлюхам, они быстро тебя приголубят и любую скуку развеют.
Мерзавец! Предатель!
– Ну и чего там? – тетя Нина как всегда интересуется. – От кого записка? Неужто от мужика твоего?
Сминаю в руке листок:
– Неважно, – отмахиваюсь, пытаясь снова не показать любопытной соседке свои чувства.
Не хочу, чтобы потом весь дом о моей личной драме судачил. Это ведь она сейчас почему-то вдруг неожиданно добрая, и я действительно благодарна ей за помощь.
Но как только ей станет скучно она остальным бабулям на лавке все подчистую выложит. Поэтому чем меньше она обо мне знает, тем и лучше.
– А ты чего, выходит, и сама не знала, что у тебя полный холодильник? – не отстает, в лицо мне заглядывает. – Так вот почему и замок кинулась менять, Варвара. А я ж и думаю… Выходит он среди ночи тебе холодильник продуктами заставил. Ну хорош, хорош, – одобрительно качает головой, чем дико меня раздражает. – Видать знает толк в раскаянии. Если бы в свое время мой гуляка хотя бы так меня уважил, так может и не помер бы так быстро, – усмехается.
А у меня уже возникает ощущение, что она сама всех своих мужей на тот свет приговорила. Так уж она вспоминает это с улыбкой.
– Боюсь меня за еду не купить, – фыркаю я. – Да и не ем я такое, – вру, не желая соглашаться с ее мнением.
– Да ты что, тут же деликатесы гурманские, – вздыхает и принимается перебирать содержимое холодильника. – И икра тебе, и рыба красная, и фрукты всякие разные заморские. Да тут еще и готовой еды сколько. Ты ж подумай, это он позаботился, чтобы ты не утруждалась готовкой. Ну разве можно такого не простить?
Меня прям бешенство накрывает, хочу сказать ей пару ласковых, да воспитание отцовское не позволяет:
– А давайте обмен, теть Нин! – выпаливаю я. – Я вам свой холодильник весь отдам, а вы мне оладушки оставите, м? По рукам?
– Да ну, глупости, – теряется она, – я ж одна это все не съем.
– Вот и я тоже! – начинаю решительно выгребать из холодильника коробки с едой. – А вы с соседками если что поделитесь. Пусть помянут!
– Кого? – тетя Нина за сердце хватается.
– Мою семейную жизнь! – отрезаю я.
Нахожу в ящике пакеты, распихиваю в них всю еду, вручаю соседке и осторожно за локоток выпроваживаю ее в коридор:
– Спасибо за оладушки, теть Нин. Я бы поболтала еще, но у меня дел тьма просто. Порядок надо навести, в магазин сбегать, – открываю перед ней входную дверь.
– Ты только ж поешь прежде. Худющая стала, – цокает недовольно.
– Ладно-ладно, – натягиваю улыбку, и как только она выходит в подъезд закрываю дверь на ключ, потому что устала держаться.
Повыть хочется. Но ведь и правда некогда совсем.
Шмыгая носом возвращаюсь в кухню, включаю чайник, и, не дожидаясь пока он закипит, начинаю запихивать в себя оладьи.
Есть надо.
Ради моего малыша.
Он не виноват, что ему такие родители непутевые достались.
Потом еще в магазин схожу. Сама себе холодильник заполню. Без подачек всяких там предателей!
Я в состоянии сама о себе позаботиться.
Расправившись со своим завтраком, иду в ванную. Беру ведро и наполняю водой.
Надо как можно скорее свою жизнь в порядок привести. И начну я пожалуй с квартиры. Влажная уборка тут явно будет не лишней. Ведь тут давненько никто не убирался.
Разве что шлюхи моего мужа своими задницами все поверхности протерли.
Меня от этой мысли передергивает.
Но именно потому и надо убраться! Заодно поможет отвлечься.
Пока вода набирается мой взгляд то и дело цепляется за крючок что прямо над ванной.
Интересно даже… она это специально оставила? Или вроде ненароком забыла?
Что-то я сомневаюсь, в таких совпадениях. Значит напоминание мне подкинула. О том, что мой муж – не только мой.
Что ж, сучка. Виды на него имеешь?
Так забирай же! Подавись, тварь!
Мысль, что Глеб прямо сейчас с ней больно царапает изнутри.
Что если я и правда для него только обуза. Обещание данное бывшему командиру. Училка, не подходящая под его запросы…
Зато такие вот шлюхи – подходящие.
Вот пусть и дальше подходят! А мне больше дела до него нет!
Забираю ведро с водой, и, прихватив швабру, выхожу из ванной громко хлопнув дверью.
Эти сволочи мне всю квартиру запятнали. Теперь поди отмой всю эту мерзость.
Начинаю с папиной спальни, в которой сегодня ночевала. Мою тщательно будто от этого зависит моя жизнь. Свою комнату так и оставляю без внимания, боясь даже дверь открывать. Будто весь этот ужас все еще ждет меня там и каждый раз заглянув я буду разрушаться до основания снова и снова.
Иду обратно к ванной, чтобы поменять воду в ведре, как в друг слышу стук в дверь.
Ну вот, тетя Нина опять на разведку пришла. Неймется же ей.
Мелькает мысль, уж не шпион ли она от моего мужа, но вроде они и не знакомы особо.
Без задней мысли отмыкаю дверь, дергаю ручку и… глазам своим не верю…
Глава 25. Варя
Так и замираю с ветром в руке, даже дар речи потеряв от неожиданности.
– Ну здравствуй, Ва-ря, – та самая брюнетка, лицо которой я теперь никогда не забуду, стоит на моем пороге.
Еще и по имени меня называет, будто мы знакомы.
Интересно, этот мерзавец еще и рассказывал своей шлюхе обо мне? Жаловался на навязанную жену, не способную утолить его сексуальный голод? Не соответствующую его запросам?!
– И тебе не хворать, – фыркаю, просто физически не в силах закрыть деверь. Ведь мне дииико интересно, как можно быть настолько бесцеремонной тварью, чтобы вернуться на место преступления и вот так спокойно стоять лицом к лицу перед жертвой, которую фактически убила. – Чему обязана?
– Да я тут… вещицу свою забыла, – жеманничает будто. – А тут как раз поблизости была. Дай, думаю, загляну. Может есть кто дома, чтобы вернули, – она вся манерничает как кошка драная, так и хочется ее огреть чем-то, чтобы нормально разговаривала. – Она мне знаешь ли дорога, как подарок. От близкого человека, – ухмыляется явно давая понять, что речь о Глебе. – Вернешь?
Я сжимаю в пальцах ручку ведра, и стискиваю зубы:
– Мне эта квартира тоже была дорога, как память о близком человеке, – цежу я. – Давай так. Отмоешь эту вонь, что здесь оставила – получишь свою вещь назад.
– Да не в жизни, – морщит свой сделанный нос. – Но могу клининг тебе вызвать.
– Раз можешь клининг себе позволить, то уж найдешь денег и на то, чтобы купить себе новые трусы, – меня колотит всю от бешенства. – Либо попроси своего «дорогого человека», который их подарил, купить тебе еще одни, раз это были последние.
Хочу было захлопнуть дверь у курицы перед носом, пока не взорвалась, но сука ловит ручку и не позволяет закончить разговор по-хорошему:
– Я хотела еще кое-что сказать, – она смотрит на меня как ни в чем не бывало своими пустыми глазами.
– А я не хочу слушать, – отрезаю я.
– Зато ты ведь теперь точно хочешь развестись?– предполагает она. – Не так ли?
– Допустим. Тебя это никак не касается! – отрезаю и пытаюсь выдернуть у нее дверь. Но одной рукой против ее двух – проигрываю.
– Но я могу помочь! – не отстает дрянь.
– Ты уже и так помогла, больше, чем я когда-либо хотела! – рычу я. – Уйди прочь!
– Хотя бы выслушай мое предложение! – настаивает мразь. – Он ведь не отпустит тебя просто так!
Замираю. Вот как?
Значит эта сука знает моего мужа достаточно, чтобы делать такие выводы?
– И почему же это? – щурюсь, потому что лично я не очень понимаю, чего он вцепился в меня, если я ему с самого начала не нужна была.
Надеюсь хотя бы про договор с моим отцом Глеб не рассказал этой дряни. Иначе я просто убью его!
– А ты будто сама не догадываешься? – фыркает она.
Морщусь, плохо понимая, почему вообще продолжаю разговор с этой шлюхой:
– Хочу услышать твою версию.
Она вздыхает раздраженно, а затем выдает вдруг:
– Ну так потому что он тебя любит, – передергивает плечами и глаза закатывает, будто сказала нечто абсолютно очевидное.
Тупая курица.
Мне от ее слов тошно становится:
– Любит? – выплевываю. – Потому-то он тебя трахает?
Она надувает губешки:
– Но при этом зовет меня твоим именем, Ва-ря, – и будто нарочно произносит это так же, как Глеб.
По слогам и с небольшим придыханием.
Он ведь и правда так делает. Во время секса.
Мне будто пощечину влепили. Стою, даже не зная, что на это ответить.
Зачем? Зачем он это…
– А еще твои трусы у него всегда при себе, – добивает она меня грязными подробностями. – Стремные такие, хлопковые, бабские.
– З-зачем-м… – выдавливаю скорее от шока, а не потому что хочу знать.
– Потому что иначе он не кончит, – говорит так обыденно, будто мы тут светскую беседу ведем. – Теперь понимаешь? Мужик никогда не отпустит бабу, которая стала его фетишем. Но ты ведь у нас гордая нетакуся. Глеб всегда о тебе отзывается как об изнеженной принцессе. Значит точно не сможешь простить его. Потому я и пришла предложить помощь.
Я даже пошевелиться сейчас не могу от всего услышанного. Пытаюсь хоть как-то уложить всю эту чушь в своей голове. Но не выходит…
Он трахает другую.
Но называет ее моим именем.
Еще и белье мое с собой носит, потому что…
Он псих?
– В общем план такой! – врывается в мои мысли уверенный голос шлюхи, которая явно уже все решила за всех нас. – Я помогу тебе по-тихому переехать куда подальше. Можно на моря. Или наоборот на север. Питер кстати тоже классный город, – будто размышляет вслух. – У меня там и знакомые есть, помогут тебя там спрятать от Глеба. Могу даже финансово подсобить на первое время, если надо. От тебя только сидеть и не отсвечивать. Хотя бы годик.
Мне хочется смеяться от происходящего абсурда:
– Значит все, что от меня требуется… сидеть и не отсвечивать? – уточняю, надеясь, что тварь просто пошутила.
– Ну да! – наивно хлопает своими тупыми глазами с нарощенными ресницами. – Знай себе, учи дальше подрастающее поколение, и все такое. А я пока Глеба на себя возьму. Приголублю после развода. Там глядишь он про тебя и забудет потихоньку.
– Вот она как? – ухмыляюсь хищно. – Мужа моего приголубить решила?
– Ну тебе же он все равно уже не нужен, – пожимает плечами, будто мы о какой-то безделушке говорим, и явно еще не чует угрозу. – А я бы не отказалась от такого мужа.
– А от ведра помоев? – скалюсь я.
– Чего? – глазами хлоп-хлоп.
– Того! – отпускаю дверь, подхватываю второй рукой ведро за дно и…
Глава 26. Варя
Грязная вода выплескивается прямо в лицо зарвавшейся суке. Она даже рот открывает от шока и как рыбка губешками своими надутыми шлепает.
– Ну как? – скалюсь я, чувствуя, как сердце грохочет в груди от праведного гнева. – Остыла?
– Ты совсем… совсем больная?!!! – верещит она, наконец придя в себя.
Боже, как же хорошо!
И почему я еще вчера так не сделала? Почему ушла молча, как собака побитая?! Будто это я тут виноватая! Надо было сразу навалять этой дряни! Но вчера я просто растерялась. Зато сегодня крайне счастлива ее неожиданному визиту! И тому, насколько она охреневшая тварь!
– Еще какая больная! – улыбаюсь ей как безумная. – Мужа значит моего захотела? А мне сидеть и не отсвечивать, говоришь? Уже бегу…
– Да я же помочь тебе хочу! – не угомонится никак болезная.
Ну и слава богу. А-то мне так понравилось. И тряпка половая так кстати на краю ведра повисла…
Подхватываю ее и смачно залепляю прямо по накачанным губам этой дряни.
Она плюется, отскакивает от меня, едва не падая на своих каблучищах и визжииит! Душа радуется.
– Да ты просто психичка нездоровая! – верещит шлюха. – Да я… я все Глабу расскажу!
– Ох, сделай милость, – язвлю я. – Чтобы я не утруждалась. Заодно и проверим твою теорию о том, как мой муж сильно меня любит, да?
Она бессильно пыхтит, пытаясь стряхнуть с себя грязь:
– Значит я… я в полицию заявлю на тебя!
– Валяй! Потом сама же будешь с адвокатами Глеба разбираться, – цежу я, решив припугнуть суку ее же любовничком.
– Да ты… ты просто…
– Я просто не перевариваю сук, которые раздвигают ноги перед чужими мужиками! – выплевываю я.
– Тогда надо было свои раздвигать, чтобы этот самый мужик налево не смотрел из-за недотраха! – шипит мне в ответ, но тут же бросается вниз по лестнице.
– Ах ты… дрянь! – швыряю тряпку ей в догонку.
А затем и пустое ведро из нержавейки, которое с грохотом летит вслед за шалавой по ступенькам.
Возвращаюсь в квартиру, захлопывая дверь. Чувствую, что сердце того и гляди выскочит из груди от ярости.
Вот же… сука какая!
Да я ж тебя…
Мечусь по коридору в каком-то совсем непривычном мне бешенстве. Хочу бросится за ней и добить! Но я к этой мерзости даже не прикоснусь. Еще не хватало руки об нее марать.
Вдруг вспоминаю, что забыла отдать ей то, зачем она пришла. Надо ведь исправить, чтобы у нее больше не было повода возвращаться в мой дом.
Врываюсь в ванную, срываю с крючка полотенце и только им беру подброшенные мне этой заразой трусы.
Выскакиваю из ванной и вбегаю в ту самую комнату, которая еще полчаса назад казалась мне страшной, будто из кошмара.
Сейчас же кажется страшнее, что я не закончила!
А окно на подъезд только отсюда выходит. Как раз открытое. Подлетаю к нему, и в этот самый момент из подъезда выскакивает моя жертва.
– Эй, курица! – окликаю я ее.
А она даже тормозит, и взгляд поднимает.
Надо же, откликается!
– Ты же свой драгоценный подарок от дорогого человека забыла! – швыряю в окно трусы вместе с полотенцем. Благо кроме нее двор на удивление пустой. – Забирай и не возвращайся больше!
Эта дура бросается ловить свои трусы над клумбой. А я замечаю знакомую машину, въезжающую во двор.
Вы только поглядите, как вовремя!
Ну раз уж все в сборе, значит заодно и продолжим раздел имущества!
Бросаюсь обратно в коридор, достаю у папы в инструментах… топор.
Нет, его кидать из окна я не собираюсь. Зачем же полезный инвентарь терять? Для него работа имеется.
В порыве необузданной ярости, а может даже в состоянии аффекта, рублю свой старый стол.
Он довольно хилый, поэтому сил много тратить не приходится, чтобы он разложился буквально на щепки. Даже странно, что он под этой шлюхой вчера сам не развалился. Видимо просто судьба не стала лишать меня такого удовольствия порубить «место преступления».
Бросаю топор. Сгребаю получившуюся труху в охапку и возвращаюсь к окну.
Глебушка не подвел на этот раз. Машину аккурат под моим окном поставил. Как знал, что я жду-не дождусь!
Внимательно оценив, что рядом нет людей, которых было бы жалко травмировать, выбрасываю щепки на машину мужа.
Дровишки сыпятся на любимый Гелик Глеба с глухим стуком. А шлюшка так и стоит, в шоке наблюдая за мной.
Что, не ожидала такого от «изнеженной принцессы», мразь?
– Я тебе покажу «сиди и не отсвечивай»! – рявкаю в открытое окно. – Вернее ты мне теперь покажешь как надо! Чтобы я тебя больше близко не видела!
Замечаю, как пассажирская дверь Гелика открывается, и Глеб выходит из машины, с каким-то неприкрытым удивлением глядя на меня. Вслед за ним из машины выходит и его водитель, и принимается оценивать ущерб.
А Глеб все смотрит на меня так, будто впервые видит. И что-то мелькает в его взгляде… Нет, это даже больше не сожаление, или жалость ко мне. Наоборот. Какое-то откровенное восхищение, будто я сделала нечто, чего он никогда в жизни от меня не ждал.
А я и сама не ждала.
И не хотела бы никогда знать эту свою сторону. Хотела быть тихой и правильной. «Изнеженной принцессой».
Но этот гад… он все испортил! Вместе со своей сукой!
К слову о ней. Заметив Глеба она бросается к нему, как к своему спасителю.
Я даже отсюда слышу, как она тараторит что-то, явно жалуясь на меня. Повисает на его руке.
А у меня будто силы закончились, когда я наблюдаю их вместе.
Опираюсь руками о раму. Захлебываюсь прорывающимися слезами и не могу перестать смотреть на них.
Она идеально подходит моему мужу.
Вся такая модная, сексуальная. Даже помоями облитая выглядит вполне достойно.
Не то, что я.
Простушка-училка, воспитанная отцом-офицером в строгости, и не позволяющая себе излишних вольностей. Одеваюсь скромно. И веду себя соответствующе.
Я трусиха. Может потому наш брак и развалился. А я даже не замечала этого.
Если бы я была смелее, я бы говорила мужу о своих желаниях. А может даже проявляла инициативу. Но я боялась. И считала, что у нас в отношениях все хорошо…
Глеб сбрасывает со своего плеча руки шлюшки. Конечно. Он ведь не настолько урод, чтобы разбираться со своей любовницей прямо у меня на глазах.
А затем кивает водителю и тот практически за шиворот запихивает шлюху в машину, и они тут же выезжают из двора.
А я зачем-то пытаясь предположить, куда они теперь поедут вместе.
В наш дом? Глеб отмоет ее, сделает ее хозяйкой, прямо как в какой-нибудь пресловутой «Красотке», и они продолжат проверять на прочность и остальную нашу мебель?
Или может просто в отель, чтобы еще разок испытать с ней то, что со мной не удавалось?
Признаться, я бы предпочла, чтобы он повез ее на море. В особенных ластах. Из бетона.
Сука!
Да как вообще посмела прийти! И это при том, что сама же заявляет, что он любит меня!
Любит. Смешно!
Он сам же говорит, что не верит в любовь.
А она просто курица тупая! Вот пусть теперь и исследует этого мерзавца бесчувственного на наличие хоть каких-то эмоций.
А для меня… все кончено.
Он уехал с ней. И на этом мы ставим точку.
Впиваюсь пальцами в подоконник. Лицо уже все мокрое от слез. Не могу удержать болезненный всхлип.
Но вдруг вздрагиваю, услышав, как щелкает входная дверь…
Глава 27. Глеб
Я ведь всего на часик отъехал, со Стасом пообщаться.
Если бы я знал… Если бы я только знал, чем закончится моя отлучка, то ни на секунду бы не уехал от ее дома.
– Так и куда мне ее теперь девать, шеф? – звучит голос моего водилы в трубке.
– В Омск, на родину. Или откуда там эта шлюха приехала? – рычу в трубку. – А лучше сразу на острова, отдыхать.
– Мальдивы? – тупит Коля.
– Курилы, блядь! – рявкаю. – Это не максимум! И оставить без связи. Детокс по полной! И чтобы все мои инвестиции в ее конторку до последней копейки вернула. Я не жадный, но сука мстительный! Посмела к моей жене сунуться, дрянь. Кем вообще возомнила себя?
– Глеб Анатолич, вы на громкой, – предупреждает Колян.
– Очень кстати, – цежу я, поднимаясь по лестнице. – Марго, я тебя последний раз предупреждаю, по-хорошему. Еще хоть раз окажешься с моей женой хотя бы в одной области – не то, что с голой жопой останешься, вообще на корм рыбам пущу. Поняла меня!
– Да, давай! – мерзко визжит в трубку. – Убей меня! Потому что я не понимаю зачем тебе эта серая мышь, когда я могу быть твоей женой!
– Мышь – ты, – цежу яростно, скорее больше на самого себя злясь, что вообще ума хватило с этой курицей связаться. – Просто кусок мяса, для удовлетворения потребностей. И я тебе достойно платил за твою роль. Как шлюхе. Но больше я в твоих услугах не нуждаюсь. Так что возвращаю тебя на ту же помойку, откуда взял, – кладу трубку и тихо вхожу в квартиру.
Сердце грохочет в ушах.
Ощущение, что я снова на задании. Будто по минному полю иду. И каждый шаг может стать последним.
В квартире страшно тихо.
Девочка моя…
Лишь бы сама в окно не полезла, пока я бежал.
Лишь бы плохо не стало из-за меня урода…
Стас пока так и не нашел кардиолога моей жены, чтобы уже выяснить что конкретно с ней. А я ему ведь даже имя принес.
Говорит по всем своим каналам пробил, нет таких кардиологов в Москве.
Но я ведь сам лично видел эту докторшу и имя у нее узнал.
Может соврала? Зачем бы ей?
Значит Стас плохо искал.
Вот я и поехал ему посодействовать. А когда вернулся, во двор въехал – охуел знатно. Особенно когда по машине будто очередью автоматной прошлись.
Мы аж с Колей пригнулись оба инстинктивно.
Вот уж не ожидал от своей кроткой девочки подобных перформансов.
Но если честно, даже как-то на душе легче стало.
Так лучше.
Пусть злится и швыряет в меня чем-то.
Лишь бы не держала все в себе. Лишь бы ей плохо не было.
А-то докторша ее все, что сказала, это нервы не трепать. И я даже постарался дистанцию выдержать, чтобы не нервировать лишний раз. Дать ей переварить какое я дерьмо. Обдумать все без лишних эмоций.
А потом планировал на поклон идти к своей принцессе обиженной. Вымаливать прощение хотел. Лишь бы вернулась.
Но тут Марго… сука!
Было бы время возиться с ней – придушил бы собственными руками. Но теперь мне предстоит внепланово с женой разобраться. И при этом каким-то образом успокоить. Хотя ее явно от одного моего вида теперь в дрожь бросает. Но мне нужно как минимум убедиться, как она себя чувствует. Стас рекомендовал сейчас минимально следить за ее пульсом и давлением. Пока карту не найдем и не разберемся, что с ней. Я и часы специально для этого дела ей купил. Осталось придумать как их на нее надеть. Не дастся же так просто.
Осторожно толкаю дверь в ту самую комнату, в которой вчера допустил роковую ошибку и замираю в дверях.
Варя в слезах вся. Взгляд напряженный, будто вовсе не ожидала меня увидеть. Однако очень символично сжимает в руке топор:
– Проваливай вместе со своей сукой, и больше не смейте оба появляться в моем доме! – требует она, и голосок ее звенит от напряжения.
– Я уйду, котенок, – поднимаю руки, сдаваясь жене. Даже если она меня рубить соберется – заслужил. – Только убежусь, что ты в порядке. И уйду сразу.
– Я! Не! В порядке! – рычит она сквозь слезы.
А у меня, клянусь, сердце останавливается.
От бессилия что-то изменить.
А я ведь совсем не привык чувствовать собственную беспомощность. Со мной такого не случалось. Но теперь…
Я смотрю в ее охуенно красивые глаза полные боли и умираю вместе с ней.
Блядь.
Как я мог? Зачем все испортил?
Я сейчас сам себя ненавижу сильнее, чем она меня.
Шагаю ближе, держа руки на виду, будто переговоры с напуганным котенком веду:
– Положи топор, солнышко. У тебя швы на руке разошлись, – киваю на повязку на ее запястье, всю пропитавшуюся кровью. – Надо обработать срочно. Иди ко мне.
– Больше никогда, – цедит она. – Никогда не подойду к тебе!
Блядь. Да почему же от ее слов так невыносимо делается?
– Ладно, – киваю я, шагая ближе. – Тогда руби уже.
Она отшатывается, явно не ожидая от меня такого:
– Просто уйди! – требует заметно нервничая. Ведь мы оба знаем – не ударит. – Уйди, Глеб! По-хорошему тебя прошу!
– Обработаю рану и уйду. Обещаю. Не раньше, – отрезаю я твердо.
– Кажется ты еще не понял, но теперь я устанавливаю правила относительно всего, что касается моей жизни! – повышает она голос. – И я сказала: проваливай! Сейчас же! – замахивается, явно надеясь запугать меня.
Но я уже и без того напуган не на шутку.
Я получил свое худшее наказание из всех, что когда-либо мог представить…
Потерял ее. И теперь боюсь потерять навсегда.
Поэтому пока я не повешу на нее эти гребаные часы – не уйду.
Шагаю еще ближе, окончательно сокращая дистанцию.
А Варя зажмуривается и… надо же… бьет…
