Текст книги "Измена. Вернуть (не) любимую жену (СИ)"

Автор книги: Анна Арно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 40. Варя

– Простите, а где Ирина Викторовна? – напряженно спрашиваю я. – У меня на сегодня запись к ней.

Не то, чтобы я слишком капризная. Но я пока совсем не готова, чтобы меня вот так внезапно осматривал новый доктор. Да еще и мужчина.

Однако и уйти не разобравшись я не могу, ведь мне стоило огромных усилий, прийти сюда, не вызвав подозрений у своих охранников.

– Я в курсе вашей записи, – кивает мужчина, и не отводит от меня глаз. – Вы не переживайте. Она подойдем с минуты на минуту. А мы пока поговорим.

– О чем? – хмурюсь, плохо понимая, зачем мне сейчас общаться с этим мужиком, если потом все равно придет моя доктор, и мне прийдется повторять ей все заново.

– О вашем здоровье, в том числе, – пожимает плечами доктор. – Так что проходите.

– С моим здоровьем что-то не так? – я все же шагаю ближе к столу, когда в голове проносится мысль, что этот мужчина возможно какой-нибудь главврач, а у меня видимо обнаружились какие-то проблемы со здоровьем, из-за чего он сегодня и оказался в кабинете. – У меня вроде ничего не болит. Главное скажите… малыш ведь в порядке?

– Пока да, – я слышу в его голосе предостережение.

Пока…

Меня начинает немного потряхивать от волнения.

Очевидно же, что не могло все пройти гладко после всего пережитого стресса. Да и к тому же, не зря ведь я до этого так долго не могла забеременеть. Скорее всего проблема во мне самой. Я действительно бесполезная женщина…

Падаю на стул перед столом доктора:

– Скажите, что мне нужно сделать, чтобы ему ничего не угрожало, – пытаюсь не расклеиться сразу.

– Рад, что вы оказались настолько разумной и сговорчивой, Варвара Петровна, – мужчина улыбается не слишком приятной улыбкой. – Чтобы спасти ребеночка вам нужно только подписать вот эти бумажки, – он двигает ко мне по столу какие-то документы.

И я даже с готовностью хватаю ручку, ожидая увидеть там стандартные формы согласия на госпитализацию, обработку данных и что там обычно еще.

Но взгляд не улавливает ни одного привычного для медицинского учреждения слова.

– Договор дарения доли в компании… – читаю я заголовок.

Поднимаю непонимающий взгляд на «доктора». И до меня наконец начинает доходить:

– Вы не врач.

– А вы сообразительная, – язвит урод в белом халате.

И теперь все предостережения Глеба роем взвивается в голове:

– Правильно ли я понимаю, – сглатываю ком возникший в горле от ужаса, – что вы угрожаете моему ребенку, если я не подпишу эти бумажки на передачу вам своей доли в компании мужа? – подытоживаю, и чувствую, как тремор в груди усиливается, однако вида не подаю, что мне страшно.

– Только не нужно драматизировать, – улыбается мудак. – Я всего лишь нотариус. И выполняю свою работу.

Нотариус.

Значит есть шансы, что этот человек не так уж опасен, как мне могло показаться.

Спокойно, Варя.

Думай.

– Я не драматизирую, а только расставляю точки над й, чтобы иметь большее понимание происходящего, – сухо выдавливаю я. – Вы не посмеете мне навредить, иначе вам просто не с кем будет договариваться – это первое, – сразу осаживаю этого урода, чтобы обезопасить себя, насколько это возможно в сложившейся ситуации. – В том числе, если что-то случится с моим ребенком – вам уже не удастся что-либо от меня получить. Так что в ваших интересах, чтобы я осталась не только невредима, но и не испытала стресс, способный нанести вред моей беременности. Иначе дальнейших переговоров у нас не состоится.

Урод хмыкает:

– А вы и правда весьма не глупы, Варвара Петровна. Вы правы. Сегодня я здесь только с предупреждением, – он раздражающе постукивает ручкой по столешнице. – Либо вы соглашаетесь на сделку с моим хозяином. Либо мы будем вынуждены познакомить вас с нашим штатным гинекологом, специализирующимся на поздних абортах, – скалится.

Покрываюсь мурашками ужаса, просто не верю, что он правда произнес подобное вслух.

– Мой муж вас наизнанку вывернет, – цежу, надеясь, что выгляжу достаточно воинственно. – Вместе с вашим хозяином и гинекологом. Если с нашим ребенком что-то случится.

– А разве он в курсе? – разводит руками и гаденько улыбается.

Им даже это известно. Они знают, что я скрыла от Глеба нашего малыша.

Боже…

Он крутит в руках ручку. Мне хочется отобрать ее и вышвырнуть, настолько меня жесть каждое движение этого подонка:

– Скажем, – задумчиво тянет он, – мы сохраним ваш секрет, и позволим вам унести его в могилу, – весьма недвусмысленная угроза. – Если вы откажетесь от сотрудничества.

– Видимо вы плохо знаете Глеба, – из моего горла вырывается хриплый болезненный смешок. – Мы всеее унесем мою тайну в могилу, если вы посмеете мне навредить. Он ведь слово дал. Моему отцу. И в лепешку расшибется, чтобы сдержать обещание.

– О, нам хорошо известно, как ваш муж дорожит вашей жизнью, – хмыкает, будто ему известно побольше моего. – И учитывая текущие обстоятельства и местоположение вашего мужа – именно поэтому мы решили рискнуть.

Значит им так же известно, что мой дорогой муж на радостях от развода тут же бросился в безутешное путешествие. Скинув свое обещание за мою безопасность на своих ребят.

Однако сейчас за этих самых ребят я и благодарна мужу. Именно их присутствие за дверью вселяет в меня уверенность и веру, что все обойдется. Мне нужно только добраться до них и все рассказать…

– Мне необходимо время, чтобы подумать над вашим предложением, – говорю твердо.

– О чем тут думать: на одной чаше весов какая-то бумажка, а на другой ваш ребенок? Разве выбор не очевиден?

– С чего бы он был очевиден? – лукавлю я, с вызовом приподнимая бровь. – Неужели до вас еще не дошли слухи, что мы с мужем расстались не на самой приятной ноте? Он ведь изменил мне, – пожимаю плечами, разыгрывая равнодушие. – И нужно быть не в своем уме, чтобы просто так сохранять беременность после подобного. Не имея никаких мотивов. Понимаете, о чем я? – делаю внушительную паузу. – Я молодая здоровая девушка, вполне способная выйти замуж и рожать целый выводок детей, мужу, который будет меня ценить. Но я берегу этого. Как думаете, почему?

Нотариус несколько секунд глядит на меня своими поросячьими глазками, а потом откидывается на спинку кресла:

– А вы не промах, Варвара. Мы вас явно недооценили, – усмехается. – Оставили значит себе наследника? И решили дождаться, пока муж помрет, чтобы заявить свои права на компанию целиком. Не дурно, не дурно.

– Вот и скажите, какой мне резон сейчас отказываться от того, что у меня уже есть? Боюсь Вашему хозяину придется поискать рычаг давления более весомый, чтобы мы договорились, – изо всех сил стараюсь казаться уверенной. – Но и сразу избавиться от меня он не может, ведь тогда и вовсе лишится шанса получить желаемое. А пока я жива, и жив наследник у нас есть шанс договориться. Не так ли?

Мои руки дрожат, поэтому я сжимаю их в кулаки и прячу на коленях. Ведь сейчас моя актерская игра может стоить нам с малышом жизни.

Я уверена, что эти люди вряд ли сохранят мне жизнь, даже если я безропотно соглашусь подписать их грёбаные бумажки.

Им просто невыгодно оставлять меня в живых, даже если они получат то зачем пришли.

Ведь я могу рассказать все Глебу и тогда он их всех в порошок сотрет.

Почему-то у меня не возникает ни капли сомнения в собственном муже, когда речь идёт о физическом превосходстве. Он ведь самый сильный человек из всех кого я знаю. Поэтому мне не нужно за него волноваться. С ним точно все будет хорошо. А все мои дурацкие сны – просто сны. И моя единственная цель – защитить нашего малыша.

– Что ж, – мужик явно не ожидал от меня встречного нападения, – я передам ваши слова своему боссу…

– В таком случае, я пожалуй пойду, – поторапливаюсь. – Свяжитесь со мной, когда придумаете новые условия сотрудничества, которые смогут гарантировать мою безопасность, – вскакиваю со стула, и пока он не поймал меня бегу к двери.

Все, что мне нужно – выскочить в коридор.

Там моя охрана. Я расскажу им все, и они передадут информацию Глебу.

Тогда он спасет меня.

Он ведь всегда спасал.

Даже странно, что этот нотариус так просто меня отпускает. Разве не должен догадываться о таком исходе событий?

Но едва выскочив за дверь я замираю от шока…

Глава 41. Варя

Гриша лежит без сознания – надеюсь живой. Вокруг, как назло, ни души. И второго охранника на горизонте не видно, того, что новенький. Дай бог он тоже все еще жив.

Одно ясно – это для меня предупреждение.

Что теперь меня никто не охраняет, и Глебу уже никто не передаст, что мне грозит опасность.

Подскакиваю к Грише, проверяю пульс – жив. Значит ему помогут.

Бросаюсь по длинному коридору к выходу, попутно пытаясь придумать план спасения.

Надо звонить Глебу. Срочно.

Сейчас не до гордости. Ведь на кону жизнь нашего малыша.

Я бегу. На ходу вытаскиваю из сумки телефон. Пробую набрать мужу – не отвечает.

Ну конечно. Ему там не до меня совсем! Развлекается со своими шлюхами в отпуске. А я между прочим пытаюсь спасти нашего ребенка и заодно его компанию гребаную. Сдалась бы она мне! Я бы просто подписала уже документы, и дело с концом.

Но меня не отпускает стойкое ощущение, что нас с малышом не спасет то, что я безропотно подпишу дарственную. Скорее всего на этом наши жизни наоборот и закончатся. Им ведь невыгодно оставлять свидетелей.

Выходит спасти меня может только мой муж, который, – черт бы его побрал, – не берет трубку.

Сбрасываю звонок и подбегаю на регистратуру поликлиники:

– Там около кабинета гинеколога человек без сознания лежит, – тараторю я в панике. – Отправьте туда доктора какого-нибудь, чтобы его спасли.

Тетка смотрит на меня в шоке, и я даже секунду раздумываю, не попросить ли ее вызвать заодно полицию, но понимаю, что это вряд ли как-то поможет мне.

Если эти сволочи вот так средь бела дня подобрались ко мне прямо в больнице, значит вряд ли они боятся закона.

Вот Глеба, кажется, очень даже боятся. Но видимо они знают, что этот мерзавец в загуле, поэтому уверены, что как раз сейчас он не придет ко мне на помощь.

Дожидаюсь, когда тетушка отойдет от первого шока, поднимет трубку стационарного телефона и начнет вызывать врача к кабинету гинеколога. И теперь с чистой совестью могу бежать дальше. Надеюсь Грише помогут. Глеб всегда очень ценил этого парнишку. Они вроде и служили вместе. Гриша был в подчинении у моего мужа, как сам Глеб когда-то у моего отца.

Потому и доверяет Глеб только таким вот проверенным парням. Я поэтому даже удивилась, когда на место моего второго проверенного охранника вдруг прислали новенького. Я решила, что опасность почти миновала, раз расстановка кадров изменилась. Может и Глеб так решил?

Но мы явно ошиблись. И теперь я в панике. Не понимаю, как мне спастись. Как связаться с этим гадом?!

Однако едва выскочив на улицу прямо у дверей обнаруживаю ту самую машину Глеба, на которой ребята и привезли меня в поликлинику каких-то полчаса назад. А будто целая жизнь прошла с тех пор.

Внедорожник стоит прямо перед парадным входом, перегородив тропинку к дверям. Заведенный.

Напрягаюсь. Может это уже и не моя машина? Может ее угоняют? Или меня украсть собираются?

Но переднее пассажирское окно вдруг опускается и с водительского сиденья на меня выглядывает тот самый охранник-новичок, имени которого я так и не могу вспомнить.

– Варвара Петровна! Садитесь же скорее! – кричит он в открытое окно. – На нас явно охотятся – Гришу вырубили! Надо сваливать срочно!

Теряюсь всего на секунду. Но он продолжает кричать что-то нагнетающее, от чего у меня внутри сильнее паника нарастает.

Ощущение такое, будто на меня прямо сейчас уже готов кто-то наброситься, если я срочно не спрячусь.

Не долго раздумывая запрыгиваю на заднее сиденье машины и охранник тут же бьет по газам, выруливая с территории больницы.

– Ну вот, слава богу, что вы в порядке, – подбадривает меня паренек.

А я все еще в каком-то хаосе нахожусь. Не понимаю, как моя спокойная новая жизнь снова перевернулась с ног на голову и превратилась в это…

– Что случилось с Гришей? Кто это был? – дрожа спрашиваю я, уже жалея, что не забрали его с собой.

Но я-то не могла его тащить. Если бы знала, что этот ждет меня у дверей, то может и нашла бы кого-то помочь. Однако паника явно мешает соображать. И мою совесть успокаивает только то, что Григорий остался в больнице, значит ему точно окажут помощь.

– Это явно те самые конкуренты вашего мужа, из-за которых он нас и приставил к вам, – беспокойно тараторит молодой охранник, явно сам перепугавшийся внезапного нападения. Видимо думал, что тут работка непыльная: подумаешь, сопровождать жену начальника на курорте. А оно вон как обернулось.

Парень явно зеленый еще совсем, и в охрану пришел недавно – че с него взять. Сам вон нервничает неменьше моего. Я потому даже не могу судить его за попытку побега, когда его напарника вырубили.

– Да я уже поняла, – отвечаю я, пытаясь в себя прийти.

Дрожащими пальцами снова пробую набрать номер мужа, но безуспешно. Не отвечает. Прямо как в тот раз, когда он предал нашу семью. Всегда, когда он нужен мне, его где-то носит.

– Ты сообщил Глебу о случившемся? – спрашиваю охранника.

– Еще нет. Думал, как вас оттуда вытащить.

Сомневаюсь я, что он правда об этом думал. Кажется мне просто повезло вовремя выскочить из больницы, чтобы он не уехал без меня. Но да ладно уже.

– Я что-то дозвониться ему не могу, – бубню себе под нос.

И охранник явно слышит меня:

– Не удивительно, – усмехается нервно. – Вам не кажется, что чем ждать с моря погоды: мужа, который может и не прийти вас спасать, проще было бы просто подписать те документы и на том закончить?

– Не думаю, что если я подпишу их, то все просто закончится и меня оставят в покое, – качаю головой. – Нет, если я подпишу, то скорее всего для меня все закончится окончательно… – вдруг осекаюсь, осознавая, что этого разговора и быть не должно.

Замираю, сжимая в руке мобильник, как последнее спасение. И едва дышу, вдруг понимая, что мой охранник не должен был знать подробностей нашего с нотариусом разговора.

Так откуда он?..

Не успеваю додумать, но покрываюсь липким потом от ужаса, и тут же в моих руках оживает телефон…

Глава 42. Варя

Глеб…

Глеб звонит сам!

Ну я ему сейчас устрою! Это ведь из-за него со мной весь этот ужас происходит! А он тем временем развлекается со своими шлюхами и даже трубку вовремя взять не может! Мерзавец!

Отвечаю на звонок:

– Да ты хоть понимаешь, что должно было произойти, что я решилась позвонить тебе?! – рявкаю я в трубку. – Какого черта ты телефон не берешь?!

Тишина.

Секунда… две… три…

А затем совершенно чужой мужской голос вдруг отвечает мне:

– И вам добрый день, Варвара Петровна, – ехидненько так. – Мне конечно уже доложили, что вы барышня с характером, но уж никак не думал, что вы даже своего непреклонного мужа научились строить.

По телу пробегает холод.

У них телефон Глеба. Как так вышло? Где он сам? В загуле? В запое?

Значит способов связи с ним у меня не осталось. Придется и дальше самой выруливать. Ради нашего малыша.

Вспоминаю все, что наплела нотариусу и включаюсь в игру:

– Если бы научилась его строить, то этот мерзавец не загулял бы от меня с другой бабой.

– Ну, знаете, Варенька, у всех бывают промахи. Но чего теперь об этом? – отмахивается будто. – Я звоню вам обсудить наше дальнейшее сотрудничество. Мой нотариус передал мне ваши пожелания. И вы совершенно правы: нас действительно заботит ваша сохранность, – его мерзкий голос звучит так вальяжно, даже немного лениво. – По меньшей мере, пока мы не получим все наследство Глеба Анатолича. Поэтому водитель в целости доставит вас в мой офис, где мы и сможем поговорить в более приватной обстановке. Все же столь серьезные разговоры не для телефона.

Поднимаю взгляд на своего охранника. Значит мне не показалось – этот урод заодно с конкурентами моего мужа, потому и в курсе моего разговора с нотариусом. И теперь я ни на секунду не сомневаюсь, что Гришу он же вырубил. Потому что Григорий слишком хороший боец, чтобы вот так тихо, без боя проиграть. Тут вариант один – его ударили исподтишка, тот, от кого он меньше всего ожидал – напарник.

– Я вас поняла, – сухо отвечаю я, теперь не отрывая взгляда от этого Иуды, что везет меня на казнь. – Надеюсь вы подготовили для меня выгодные условия. Иначе эта встреча бессмысленна. Если вы не сможете гарантировать безопасность мне и моему ребенку, то нам с вами не о чем говорить.

– Конечно-конечно, Варвара Петровна, – мудак даже усмехается так неприкрыто, давая понять, что плевать он хотел на какие-то там гарантии. Значит они намерены принудить меня силой. Нет варианта, где мне удастся с ними договориться. – Тогда до встречи.

И где же Глеб, когда он мне так нужен? Почему его чертов телефон у этого урода?

– Можно только один вопрос, – прошу я.

– Для вас, Варюша, я отвечу на любые вопросы, – фамильярничает ублюдок.

– Где вы взяли телефон моего мужа?

– Как же где? – усмехается, и вдруг выдает: – В морге. Ему ведь он больше без надобности. Вот я и позаимствовал.

Следующие его слова я уже не слышу. В голове такой гул поднимается. И словно на повторе:

«В морге… в морге… в морге…»

Будто какое-то гребанное эхо.

Не верю.

Не может быть.

Они… они его убили?

Это не возможно.

Это ведь Глеб. Он… он мой железный человек. Мой защитник, вмененный мне папой.

Он самый сильный человек на свете. Его невозможно убить.

Нет…

Телефон выпадает из рук.

Я невольно всхлипываю. И дрожу так, будто замерзла до одури. Но в машине ведь точно не холодно. Это изнутри. Мне внутри стало как-то холодно и пусто.

Его больше нет?

Сейчас вспоминаю, как уже несколько раз попрощалась с ним за последние недели.

Сначала его предательство. И я думала, что все, теперь он для меня умер.

Потом когда топором его огрела. Снова решила, что он умер, но теперь уже физически, да еще и по моей вине, и едва с ума не сошла, пока он в себя не приходил.

Но теперь… его правда больше нет?

Глеба больше нет?

Моего Глеба?

Не могу…

Не могу принять это. Не укладывается в голове.

Я ведь хотела, чтобы он был счастлив и гнала от себя мысли навеянные дурацкими снами.

Выходит… сны были вещими?

С моих губ срывается болезненный стон и я закрываю ладонью рот, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Его больше нет. У меня никого больше нет. И доверять я могу теперь только самой себе.

Значит и защитить себя должна сама.

Себя и своего ребенка. Больше не от кого ждать помощи.

Значит придется взять себя в руки и отложить страдания на потом! А сейчас надо спасаться.

Убираю ладонь ото рта, переставая зажимать свой вой. Охраннику явно не нравится слушать мою истерику и он ожидаемо делает музыку погромче, сам того не понимая, развязывая мне руки.

Проверяю телефон – звонок сброшен. Видимо урод понял, что добился своей цели – добил меня. И сам положил трубку.

Вот же сволочи.

Думаете, раз Глеба нет, то я просто молча приду и перепишу на вас его наследство и позволю убить нас с малышом?

Черта с два! Не на ту напали!

Я вообще-то дочь офицера, жена офицера. И, кто его знает, может еще и мать офицера. Так просто сдаваться не собираюсь!

Стискиваю пальцами свою сумочку, поглядывая за своим водителем из-под ресниц.

Мне его даже не жалко. Он нас всех предал. Да еще и Григория вырубил, дай бог, чтобы тот выжил.

Так что никакой жалости, Варвара!

Тихонько наматываю на руки длинный кожаный ремешок от сумки, и резко накидываю его петлей на водительское сиденье.

– Эй! – сначала орет урод, и пытается сорвать с шеи ремень, а затем уже хрипит: – Эй, больная?! Мы же оба убьемся так!

– Мне терять нечего! – шиплю ему над ухом. – Меня все равно убьют ведь. А если есть вариант забрать с собой хоть одного урода вроде тебя – почту за честь!

– Чокнутая, пусти…

Но я только сильнее тяну ремень, не позволяя этому мудаку добраться до меня.

Машина начинает вилять по дороге. Слышатся сигналы проезжающих машин. И в этом и есть мое спасение: привлечь к себе достаточно внимания, чтобы хоть кто-то смог меня спасти.

– Тормози прямо здесь, если хочешь жить! – приказываю я.

И он даже начинает сбавлять скорость.

Но я успеваю отвлечься на дорожную ситуацию и упускаю, как это подгонок умудряется подсунуть пальцы под ремень, сдергивает с себя удавку. И… снова бьет по газам.

Но я не готова так быстро сдаться: кусаю его за плечо. Он взвывает, и снова начинает вилять.

Но в этот раз, будто нарочно, прямо перед нами вырастает машина.

А затем… удар…

Глава 43. Варя

– Маленькая моя, ты как? Радость моя, – голос мужа пробивается будто сквозь вату.

Чувствую, как его большие горячие руки гладят мое лицо. И наслаждаюсь моментом.

Мне бы только еще одно мгновение почувствовать его рядом. Хотя бы во сне. Я многого не прошу…

– Варюшка, девочка моя, – так вкрадчиво зовет он, – посмотри на меня, родная.

Лениво открываю глаза. Пытаюсь сфокусироваться. Хочется спать. Но я заставляю себя держать глаза открытыми.

Ведь передо мной и правда… он.

– Вот умница, – Глеб ласково целует кончик моего носа. – Все хорошо. Теперь ты в безопасности.

Мой взгляд блуждает по светлой мебели в просторной спальне. Не узнаю это место. Я здесь никогда не была.

Мысли путаются.

Концентрирую взгляд на муже. Он следит за мной взволнованно. Но меня поражает сам факт наличия его рядом.

Должно быть… я умерла. И теперь мы встретились с мужем в новом мире.

Может и хорошо, что наконец-то все закончилось. Теперь мы сможем начать наши жизни заново и больше никогда… не выбирать друг друга.

Но я смотрю в его строгие и такие родные глаза и понимаю, что не могу не выбирать его.

Хоть в раю, хоть в аду. Хоть даже в следующей жизни. Я все равно выберу его.

Он ведь поселился в сердце. В голове. В душе. И не хочет уходить.

– Вот так. Смотри на меня, – Глеб гладит мое лицо своими шершавыми пальцами. – Не отключайся, прошу тебя. Сейчас Стас приедет и осмотрит тебя…

Я не очень понимаю, почему должна отключаться и зачем нам Стас. Вроде и так все хорошо.

Касаюсь кончиками пальцев его небритой щеки. Глеб тут же поворачивает лицо навстречу моей руке и целует ладонь.

Странно. Он выглядит каким-то истощенным. Кажется похудел очень сильно. Лицо осунулось, щеки впали. Я никогда его таким не видела.

Глеб ловит мою руку, целует пальцы, и с каким-то болезненным удовольствием прикрывает глаза:

– Боже, как я по тебе скучал, родная моя, – шепчет. – Варенька, любимая…

Ой…

Мой муж назвал меня любимой?

Кажется я и правда умерла и попала в рай.

Как не смешно, но я ведь правда не помню, чтобы он хоть раз называл меня так за все время пока я была его женой.

Значит он даже не скрывал, что не любит меня…

Он не любил. А я просто была слепой наивной дурочкой, раз не понимала этого.

Надумала себе. Настроила воздушных замков. А потом в один миг все рухнуло. И я осталась с разбитым сердцем.

Как говорится: сама придумала – сама обиделась. Выходит я просто выдумала наши отношения. А их фактически не было.

Зато сейчас я идеальной версии своей реальности. И теперь так непривычно слышать от него такие слова.

В груди расползается предательское тепло, которого я уже давно не испытывала. Я будто замерзшей была, и теперь отогреваюсь.

А Глеб все не унимается. Продолжает целовать мою кожу и шептать ласковые слова, вынуждающие меня мурашками покрываться.

– Ты так пахнешь, зайка… Я с ума схожу, – он уже доходит до моего плеча, а затем облизывает мою шею. – Такая сладкая… Такая любимая…

Ну вот. Опять он это сказал. И как мне реагировать теперь?

Я же понимаю, что все это не по настоящему. Это мой рай. Или сон. Но точно не реальность.

В реальной жизни я для своего мужа обуза…

Будто в опровержение моим мыслям Глеб вдруг накрывает мои губы осторожным поцелуем и я… поддаюсь. Просто по привычке. Его руки скользят по моей шее, зарываются в волосы. Я отвечаю ему, не задумываясь. И только в этой параллельной реальности хочу, чтобы он продолжал.

Но Глеб вдруг отстраняется и утыкается в мой лоб своим:

– Прости. Прости, зайка. Тебе бы врача сначала. Я просто слишком соскучился, и не могу себя в руках держать, – хрипит он. – Я ведь правда думал, что больше никогда не увижу тебя. Я вообще очень много думал в эти недели. И пришел к выводу, что мне только ты одна нужна, Варюшка, – продолжает он. – Мне без тебя труба просто. Не могу… не хочу жить, когда тебя рядом нет… Я идиот, родная, – он трется губами о мои губы. – Я ведь правда сам не понимал, что ты для меня значишь… теперь знаю, – он поднимает голову и смотрит мне в глаза. – Всё. Ты для меня – всё. Моя семья. Мой дом. Моя любовь. И я не могу без тебя… Я будто в аду каждый день варюсь.

Удивленно смотрю на мужа, чувствуя себя все так же сонно. Будто пьяная.

Он никогда мне ничего подобного не говорил. Еще и так горячо.

Я его совсем не узнаю. Будто другой человек передо мной. Вот даже стрижка совсем другая. Словно короче намного. И седины на висках стало заметно больше.

Скольжу пальцами по его непривычно коротким волосам:

– Ты подстригся? – выдавливаю вяло.

Он снова ловит мою руку и целует запястье:

– Что-то типа того, – усмехается невесело. – А ты еще красивее стала.

– Я между прочим поправилась, – отмахиваюсь от его неприкрытой лести.

– Тебе идет. В любом виде, – он все продолжает периодически целовать мою ладонь. – Ты всегда такая аппетитная, что я от одного твоего вида готов кончить.

– Ты маньяк озабоченный, – фыркаю я. – Разве в раю можно такие пошлости говорить?

– В раю? – Глеб скептически выгибает бровь. – Боюсь мне туда путь заказан, зайка. Так что давай поживаем еще немного, чтобы я смог снова заполучить свою драгоценную жену…

Таращусь на него непонимающе:

– В смысле… но ты ведь… умер…