Текст книги "Лодка на двоих (СИ)"
Автор книги: Анна Аксент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Лодка на двоих – Анна Аксент
Глава 1
Юстас Деай тяжело прислонился спиной к стене коридора. Он, только что, вышел из тронного зала королевского дворца и чувствовал себя абсолютно разбитым. Впрочем, как и всегда в последнее время. Шесть месяцев назад состоялось бракосочетание Даллана Амитоло и Литары Де-Саванто. Теперь, у короля есть королева.
Еще до свадьбы по королевскому дворцу прошел слух, который из раза в раз обрастал все более новыми подробностями. Поэтому на бракосочетании короля придворные смотрели на Юстаса, а не на брачующихся и ждали его реакции. Но не дождались. Мужчина сохранил лицо. Его влюбленность в Литару стала всеобщим достоянием. Разговор, который произошел за закрытыми дверьми личного кабинета короля, каким-то образом стал известен всем. Теперь, вся столица знала, лучший друг короля влюблен в королеву.
Однако, за пару месяцев, чувство перегорело без следа, Юстас, наконец, смог смотреть на королеву как на хорошего друга и достойную женщину, ставшую преданной спутницей Даллана. Но объяснить это всем и каждому было невозможно. Шепотки преследовали Юстаса по коридорам дворца. На вечерних приемах все с пытливостью выжидали, как отреагирует Деай на новое платье королевы, или на то, что она в этот вечер уделила больше времени Глора Де-Виро, а не преданному поклоннику. Девицы на выданье красили волосы в цвет волос королевы, и выбирали фасон для платьев тот же, что выбирала королева. Они больше не вели себя как бабочки в летнюю пору, а читали книги, рассевшись по скамейкам в саду королевского дворца. Но всем этим еще больше отталкивали завидного жениха – лорда Юстаса Деая, тем самым уверенность в его, не проходящих чувствах к королеве, только крепла у всех и каждого.
Каждый вечер, проведенный в тронном зале дворца, становился для мужчины настоящим испытанием. Он не мог спокойно поговорить с Далланом, или поприветствовать королеву так, чтобы никто не расценил его действия предосудительными. Спасало положение поведение самого Даллана, который первый заметил, что Юстас избавился от таких неудобных чувств к первой леди королевства.
Лорд Деай стал как тень пробираться по дворцу и избегать светских мероприятий, взрослый мужчина превратился в загнанного зверя. Вот и сейчас Юстас испытал весь спектр отвратительных эмоций, когда одна из представительниц знатных родов королевства спросила его:
– Сегодня королева особенно прекрасна, вам так не кажется?
Но только Юстас открыл рот, чтобы ответить, как матрона сама ответила на свой вопрос:
– Ах, да, вы то истинный ценитель красоты нашей королевы!
Женщина отплыла от него в сторону с видом победительницы, а Юстас остался стоять с непроницаемым лицом. Никогда, абсолютно никогда и никому из них, он не показывал своих чувств. Не показывал, как раздражают и задевают его подколки придворных и даже слуг. Никто из них не получил желаемого. Но методические попытки пробить его щит из хладнокровия продолжались беспрерывно. Иногда, это давалось для Юстаса слишком тяжело. Так как сейчас.
Деай оттолкнулся от стены и медленно пошел по коридору в сторону своих покоев.
Комнаты были пусты и холодны. Никто из них, из четырех друзей, кроме Даллана не нашел свою судьбу. Только король смог устроить свою жизнь, нашел девушку, которая пройдет с ним жизненный путь до конца. Юстас знал, что Шан Сигманд, уже пару месяцев находился на учениях и престал брезговать гарнизонными проститутками. Словно бы друг махнул на себя рукой и отдался развлечениям самой низкой пробы. Вард Ридлет наоборот превратился в сухаря, он стал ректором Королевской академии и уже пол года не появлялся в столице. Вард оказался буквоедом, которого невзлюбили и профессора и студенты. И ни о каких интрижках с молодыми секретарями или преподавательницами даже речи не шло. Словно бы счастье, отмерянное на весь их квартет, досталось одному Даллану.
Юстас подошел к почти потухшему камину и подбросил в него дров, которые были сложены рядом в аккуратную стопочку.
У окна стоял рабочий стол, мужчина активировал светильник и сел за работу. Деай был неплохим финансистом, если не сказать самым лучшим в королевстве. Он методично проверял город за городом мэрию за мэрией, форт за фортом и крепость за крепостью. Как правило, для начала Юстас запрашивал в столицу все документы, в зависимости от объема работы на документальную проверку уходило от двух до трех месяцев, затем Юстас посещал инспектируемый город, мэрию или крепость лично. За это время он успел провести три проверки, и сейчас занимался четвертой. За документами мужчина отвлекался от преследовавшей его проблемы и ощущал успокоение.
За работой прошло много времени, так много, что камин опять прогорел. Пришлось встать и снова подбросить дрова. Начиналась осень, вечера и ночи уже были холодными, а Юстас был чувствителен к холоду. В детстве, зимой, он провалился по колено в парковый пруд в поместье родителей, а пока добрался до особняка, промерз так, что болел полтора месяца. После этого ноги были слабым местом, перед непогодой колени выкручивало как у девяносто летнего старика, а мужчина тяжело переносил низкие температуры.
В дверь постучали. Деай оглянулся на часы, стоявшие на каминной полке, и отметил, что время далеко за полночь. Кто это может быть? Он подошел к двери и открыл ее. За дверью стоял личный секретарь короля, молодой человек молча протянул Юстасу сложенный вчетверо листок и удалился. Ютас прикрыл дверь и, не отходя развернул записку. Она была написана рукой короля и лучшего друга, там было всего несколько слов: «Утром в моем кабинете, есть важный разговор». Внутри неприятно сжалось. Первая мысль, что пришла Юстасу в голову, это то, что королю надоели не прекращающиеся шепотки придворных и теперь его Юстаса отправят подальше от столицы. Тяжело вздохнув, Деай подошел к столу и бросил записку короля на бумаги, которые совсем недавно скрупулезно проверял. Мужчина был уверен, что секретарь, конечно же прочитал текст и теперь весь дворец узнает, что король вызвал лучшего друга «на ковер». Юстас расшнуровал сорочку, и снял брюки. На кровати лежал теплый объемный мужской халат, рукава были потертыми, мужчина пользовался халатом давно и стабильно.
Сон долго не шел. Юстас все возвращался и возвращался к произошедшему в тронном зале, анализировал и анализировал. Он отлично понимал, что все это время вел себя идеально, подкопаться было не к чему. Он был образцом лорда и мужчины в целом. Никогда, никак не реагировал на колкие выпады придворных. Но внутри засела неприятная мысль, что если они что-то замечали в нем, что-то, что заставляло их продолжать? Что если своим присутствием при дворе он бросает тень на королеву и ставит в не удобное положение короля, который по старой дружбе не может указать ему на дверь?
Утро наступило быстро. Юстас не выспался и встал в дурном настроении. Полу-сложенная записка на столе, торчащая над темной гладью стола, как знамя его позора, неприятно напоминала о предстоящей утренней встрече. Необходимо было привести себя в порядок. Юстас глянул на часы и прикинул, что «утро» в понимании короля всегда было около десяти часов, поэтому у него оставалось примерно сорок минут, чтобы принять ванну, одеться, а кофе он выпьет в кабинете Даллана. Деай не стал медлить и сразу же направился в ванную. После ремонта во дворце, в собственных комнатах было приятно находиться, а ванной не завывали сквозняки. Но времени, насладиться горячей водой, не было. Вернувшись в комнату, Юстас позвонил в звонок и вошел его лакей Эльн, который верой и правдой служил Деаю около десяти лет. Службу лакей начал еще совсем мальчишкой, да и сам Юстас был не на много старше. Эльн молчаливо собирал своего господина на встречу с королем, но через пару минут словно не выдержав молчания Юстаса, вдруг сказал:
– Он не посмеет вас прогнать господин. Вы его близкий друг, он не слушает придворных и не обращает внимание на эти грязные слухи.
Юстас поднял глаза к небу, но взгляд уперся в потолок, пусть и после хорошего ремонта, но все же потолок. Деай мысленно обратился к Двум Лунам и призвал все свое терпение и не хотел отвечать, единственное, что мужчина сказал это было:
– Осторожнее Эльн, ты говоришь о короле и королеве, и уж поверь не тебе судить о том, что может позволить себе король, а что нет.
Эль неопределенно хмыкнул и сказал:
– А все потому, что нужно было уделять больше времени местным красавицам, или посещать бордели, которые вы вполне себе жаловали ранее, до того как приехала…
– Осторожнее Эльн, ты стоишь на краю пропасти, – усмехнулся Юстас, – я прощаю тебе, что ты меня практически назвал не – мужчиной, но если ты назовешь королеву ведьмой, тебе не сносить головы.
Эльн в это время застегнул пуговицы сюртука Юстаса и разгладил ладонями несуществующие складки на ткани.
– Господин, королева во время чумы спасла жизни всем нам, и будь она самой злой ведьмой на свете, я перегрызу горло любому, кто скажет о ней дурное слово.
Лакей отступил на шаг в сторону и сказал:
– Вы готовы господин.
Юстас коротко кивнул своему верному слуге и не медля вышел из своих покоев. Путь по коридорам дворца до кабинета короля, мужчина мог пройти с завязанными глазами. Вот и сейчас, он шел словно сам, ноги несли его, а в голове неотступно кружили мрачные мысли.
Секретарь едва привстал, когда Юстас вошел в приемную, мальчишка был умен и расторопен, за что и удостоился своей должности, но буквально через пару месяцев обнаглел настолько, что при виде друзей короля мог и не поднять свою пятую точку с удобного кресла. Деай не обратил на мальчишку никакого внимания, он так разнервничался по дороге в кабинет короля, что уже был готов влететь в него и согласиться со всем, что предложит Даллан. Захочет ссылать, пусть ссылает, неизвестность же терзала сильнее всего.
Король работал, Даллан Амитоло, не поднимая головы сидел за своим рабочим столом, заваленным самыми разными бумагами. От самых важных до абсурдных. Подданные тоже не оставляли короля без работы, и во дворце существовал целый канцелярский отдел из двух правда человек, который занимался входящей корреспонденцией с частными прошениями жителей королевства. До того как письма попадали на стол к королю их тщательно прочитывали и при необходимости распределяли в министерства, иногда письма принимала сама королева, если прошения касались лично ее и ее умений. То, что было необходимо увидеть королю, ежедневно приносили в большой картонной коробке в кабинет короля.
Даллан поднял голову и легко улыбнулся вошедшему в кабинет другу. У Юстаса отлегло от сердца. Мужчина уселся в кресло и приготовился слушать.
– Ответа нет, – сказал Даллан.
– Ответа? – Непонимающе спросил Деай: – Какого ответа Даллан? Мне казалось, самый главный ответ в своей жизни ты уже получил. Литара уже сказала тебе «да».
– Ха, ха, ха, – растягивая звуки произнес король, но уже в следующее мгновенье обычным тоном сказал: – Ответа от герцога Лабланки так и нет.
Юстас нахмурил лоб, осознание пришло очень быстро:
– Да, мы же писали ему о том, что твоя свадьба с его сестрой не состоится, по причине того что королевой стала лесная колдунья.
Даллан улыбнулся, но вмиг стал серьезным:
– Это вовсе не смешно друг мой, Лабланка, наш давний торговый партнер, а за последние три месяца оборот снизился на двадцать пять процентов, и снижение продолжается. Он намерено препятствует торговым отношениям.
– У Алвиза всегда был дурной характер, как его терпит жена? – ответил Юстас, – хорошо, что ты женился на Литаре, представь себе, дурная кровь Глацио смешалась бы с твоей, а с сестрицей герцога ты бы прожил всю свою жизнь.
– Нам нужно восстановить дипломатические отношения Юстас, – сказал Даллан, тоном не терпящим возражений, – они нужны нам как торговые партнеры и как союзники в возможной войне с Падангом. Из пустыни мы уже получили ту, что представляла собой саму Смерть, если патих Паданга задумает развязать с нами конфликт, то Глацио, разозленный расторжением договоренности, легко заключит с патихом договор.
– Мы выстоим против них, ни Глацио, ни Ран Бодас не имеют такой хорошо обученной и вооруженной армии как наше королевство. Мы раздавим их.
– Какой ценой Юстас?
Юстас молчал, он знал ответ. Умрут тысячи, прежде чем они остановят вторжение, и еще сотни тысяч, прежде чем они выбьют войско Паданга и Лабланки за свои границы. Они дойдут до столиц этих государств, и уничтожат и Мальвару и Кота-Касир, но весь их путь будет усеян трупами. Трупами солдат трех армий и мирных жителей трех государств, женщин, детей и стариков.
– Что ты хочешь Даллан? Ты же не просто так позвал меня к себе в кабинет в это ясное утро, верно? Ты что-то хочешь от меня, говори мой король, твой верный друг и подданный готов выполнить твое приказание.
Даллан улыбнулся, улыбнулся так, как начал улыбаться только с Литарой, тепло и открыто и сказал:
– Ты должен поехать в Лабланку с дипломатической миссией. Отвезешь подарки, поговоришь с Алвизом Глацио, приложишься губами к руке его герцогини… приложишься губами к руке его сестры. Передашь герцогине зелье от Литары. Нам известно, что Лина Глацио слаба здоровьем, и зелья будут кстати. Скажешь, что готовы переправлять их при первой просьбе. Если герцогиня не струсит и примет их, до дело должно пойти на лад. Каким бы тяжелым не был человеком герцог Лабланки, его жена все же должна иметь на него хоть какое-то влияние. Пусть даже в супружеской постели. Девчонка тоже получит свое. Мастера с Красных гор привезли великое множество прекрасных камней, и большую часть их я отправляю ей. А Литара передает Айлил сундучок с огромным количеством зелий. От болезни, для молодости и красоты, все, что мечтала бы получить любая.
– А если Алвиз захочет нового жениха, девица то засиделась, и они упустили время, которое могли бы потратить на поиск достойной партии для сестры герцога.
– Соглашайся, – просто ответил король.
– Ты отправляешь меня, зная, что Алвиз может потребовать, чтобы свадьба все же состоялась, на убой!
– Не драматизируй, еще некоторое время назад я собирался сделать эту девушку королевой, меня она была достойна, а тебя нет?!
– Это… это… это…
– Что? Не справедливо? Возможно, но если свадьба все же состоится, что совершенно не точно, то они наконец закроют свою рты! И ты сможешь опять стать прежним Юстасом, моим другом, а не невротиком, который боится кивнуть в знак приветствия своей королеве!
Юстас поник, король сказал слова, которые он так боялся услышать, не только Деай, но и сам король, и видимо королева, оставались заложниками странной, но очень неприятной ситуации.
– Хорошо, – сказал Юстас, – так и быть, раз мне не суждено найти ту единственную, то я хочу хотя бы стабильности и благопристойности, хочу иметь возможность занимать место при дворе, которое заслуживаю, и, наконец, не слышать больше шепотков из каждого угла.
Король откинулся на спинку кресла и расслабился, Даллан Амитоло готовился к разговору несколько дней. Иногда казалось, что он не сможет решиться. Решиться заткнуть своим другом, как пробкой, возникшую брешь в дипломатических отношениях между двумя государствами. И Литара была против, она задала только один вопрос и надолго посеяла сомнения в душе короля:
– Что будет, если Глацио потребует сыграть свадьбу, а через пару лет, или десяток, или через три дня твой лучший друг встретит девушку, которую полюбит всем сердцем? Он будет несчастен, и его жена тоже, и та другая, если у нее возникнут чувства к Юстасу… можешь ли ты заставить друга разрушить свою жизнь?
Даллан после этого половину дня и весь вечер ходил мрачный, не мог уснуть, но утром все же встал с твердым намерением поговорить с другом, и озвучить свое решение.
Юстас видел, что за показной твердостью скрываются сомнения, поэтому сказал:
– Все верно, ты абсолютно прав, несколько лет назад, ты сам, должен был вступить с ней в брак, сделать ее королевой. Я пожалуй не король, но тоже несу ответственность перед своим отечеством и приложу все усилия, для того чтобы Алвиз Глацио был удовлетворен.
– Собирайся в дорогу, вы отправитесь через три дня, путь предстоит долгий, но по моим расчетам к перешейку в Красных горах вы прибудете как раз к сезону. Перед отъездом, еще раз переговорим, уже более подробно и обсудим, как ты себя будешь вести у герцога при дворе, может быть, свадьбы удастся и избежать. Девица то засиделась, может быть, цветок давно сорван, и они сами не знали, как избежать позора. Или она сама влюблена в другого и не знала, как избежать ненавистного брака со мной.
– Кого ты отправишь со мной?
– Полагаю ты возьмешь кого-то из своей прислуги, кроме того я бы хотел, чтобы с тобой поехали братья Бедвир и Арлен Крайчеры, пара офицеров из Тайной Стражи, и десяток солдат, которых выделит Шан. Я уже предупредил его и они на подходе к столице.
– Офицеры Тайной Стражи? – С сомнением протянул Юстас, – не кажется ли тебе, что нашу процессию завернут сразу же на границе? Последних, кого бы хотел видеть в своем герцогстве Глацио, это офицеры Тайной Стражи. Его шпионы на перечет знают наших.
– Этих не знают, – отрезал Даллан, – и потом я не хочу, чтобы тебя отравили по указанию герцога, или кого-либо еще, кто будет недоволен сложившейся ситуацией. Офицеры необходимы, они обеспечат твою безопасность при дворе, а солдаты в пути. И потом, оба они представители знатных родов, но обедневших родов.
– Что же, согласен с тобой, – ответил Юстас, и поднявшись с кресла сказал, – позволь удалиться. Нужно привести в порядок дела, у меня на проверке финансовые документы, в зависимости от исхода дипломатической миссии, я могу задержаться на неопределённое время. Дам указания Эльну, чтобы собирался в дорогу.
Король вдруг поднялся со своего кресла и стремительно обогнул рабочий стол. Он приобнял Юстаса правой рукой за плечи и тихо сказал:
– Я верю в тебя, верю, что ты достойно и со всей ответственностью исполнишь свой долг.
Юстас высвободился из неловкого объятия друга и, пожав плечами, ответил:
– Ну что ты, словно… словно боишься, что я не вернусь. Ничего со мной не случится, может быть, женюсь даже, это же не конец…
Даллан усмехнулся и похлопал Юстаса ладонью по полечу, тихо сказав:
– Иди.
В своих покоях Юстас долго и кропотливо разбирал бумаги на столе, он раскладывал их по плетеным корзинам, к крышкам которых, конопляными веревочками были привязаны картонные бирки. Эльн собирал в сундуки вещи и личные принадлежности своего лорда и бубнил под нос как старый дед. Юстас прислушался и понял, что его лакей поносит короля на чем свет стоит.
– Эльн, – окликнул лакея Юстас.
Лакей повернулся на зов господина и, не сдержавшись, сказал не таясь, во весь голос:
– Едем по его велению не знамо куда! К герцогу! Наслышан я о нем. Не знаю как лорды, но прислуга знает, что он как лютый зверь, и сестрицу и жену своих извел почти. И жена потому детей ему не родит, что замордовал он ее.
Юстас усмехнулся было, но потом вспомнил, что и до него доходили не хорошие слухи о герцоге. И меньшее, что слышал о Глацио Юстас, это то, что тот странен.
– Это мой долг Эльн, и я его должен выполнить.
– Это был долг короля. Жениться на сестре герцога, но не ваш, – возразил Эльн.
– Возможно, но все сложилось несколько иначе, и теперь, жениться, на Айлил Глацио, предстоит мне.
Глава 2
За пять месяцев до …
Лина Глацио, герцогиня Лабланки и законная супруга Алвиза Глацио, сидела вытянувшись как струна, на жестком стуле, с высокой спинкой. Женщина, была как обычно бледна и слаба, но в присутствии мужа не могла позволить проявить слабость. Герцог и супруг, как разъяренный зверь, ходил из угла в угол большой и богато украшенной комнаты. Айлил, младшая сестра правителя Лабланки, стояла в центре комнаты, опустив голову. В дверях суетились советники герцога, которые мешая друг другу, все никак не могли покинуть комнату. Наконец, их осталось только трое.
– Как он посмел!? Как он посмел? – чеканя буквы, сказал Алвиз. Он не обращался к супруге или сестре, он обращался сам к себе. Эти две клуши, по его мнению, не могли бы сказать ничего вразумительного. Алвиз заложил новый вираж по комнате, но проходя мимо младшей сестры, что стояла ни жива, не мертва, легко и умело отвесил ей пощечину.
Айлил только дернулась в сторону от удара, но смолчала, а Лина подскочила на стуле. Под тяжелым, неподъемным взглядом мужа, она медленно опустилась обратно. Герцогиня не смогла и рта открыть, чтобы сказать хоть слово в защиту золовки.
– Ты бесполезна! Бесполезна! – Закричал Алвиз, – Ты никому не нужна! Даллан Амитоло отказался от тебя и женился на дочери Неона Тарма, того самого, что пытался свергнуть Нуто Амитоло! Он женился на дочери предателя, на клейменой женщине, ведьме!
– Эта ведьма спасла нас всех во время чумы.
Голос Айлил прозвучал как гром среди ясного неба и Алвиз остановился как вкопанный. Нельзя сказать, что сестра первый раз удивила его, посмев возразить старшему брату и повелителю, но происходило это не часто. Алвиз подошел к сестре вплотную и навис над девушкой. Роста он был не малого, и достаточно крупной комплекции, поэтому внушал страх даже своим одним видом.
– У моей сестры прорезался голос?
– Эта ведьма, как вы ее назвали, спасла нас всех во время чумы. – Твердым голосом сказала Айлил, не отводя глаз от глаз брата. В гляделки они играли давно, с переменным успехом. Иногда, как ни странно, верх брала сестра.
– Раз моя сестра так умна и смела, то почему королева Серединного королевства не она? А дочь казненного предателя?!
– Вероятно потому, что Даллан Амитоло полюбил всем сердцем Литару Тарм, а она его. При всех моих достоинствах я никогда не была интересна ему, потому, что он меня не видел и не знал. Соглашение между вами было дипломатическим, а вот жизнь свою он строит согласно велению сердца.
Лина Глацио в этот момент моргнула раз, второй, и вдруг как мешок с зерном завалилась на один бок и упала со стула. Пышное платье смягчило удар о паркетный, лакированный пол, женщина, находясь без сознания, замерла в странной, словно изломанной позе. Айлил с жалостью посмотрела на герцогиню. Такое бывало не раз, женщина была очень слаба здоровьем, а частые роды, подорвали и без того плохое здоровье. Однако, живых детей у герцогской четы так и не было, отчего герцогиня подвергалась всяческим нападкам со стороны мужа.
Младшая сестра герцога не посмела сойти с места и помочь герцогине. Алвиз бросил на бесчувственную жену взгляд полный презрения, но даже не сделал шаг в ее сторону, а наоборот, посмотрев пристально в глаза своей младшей сестры, спросил:
– Когда эта женщина уже покинет нас? Я, наконец, смогу жениться на той, что принесет мне наследника!
Айлил даже не дрогнула, брат очень часто говорил о том, как тяготится своей женой. Лина Глацио, быстро наскучила мужу, а когда стало понятно, что ждать здорового наследника от нее не приходится, герцог и вовсе перестал сдерживать себя в выражениях. Двор, кто с печалью, кто со злорадством, наблюдал за быстрым падением герцогини. Семьи, где были девушки на выданье, использовали все способы, чтобы пробиться ко двору, а уж если это удавалось, то и обратить на свое чадо взор повелителя.
– Может быть, ведьма действительно хороша собой и умна, и Даллан Амитоло без ума от нее, но что мне с того? – спросил Алвиз у сестры, – Наша с ним договорённость лопнула как мыльный пузырь, а тебе уже двадцать три года, кто возьмет тебя в жены? А раз никто не возьмет, то и беречь тебя я больше не буду.
Именно эти слова пробрали девушку до костей, да так, что она задрожала всем телом. Алвиз рассмеялся и стремительно вышел из комнаты, двери за герцогом бесшумно закрыла стража.
Айлил рухнула на пол и спрятала лицо в ладонях. Ах, как давно она разучилась плакать, сразу же, как только поняла, что ее жестокосердный брат ловит каждую ее слезинку и готов делать все, чтобы сестра плакала как можно чаще. Девушка, не вставая с колен, подползла к Лине Глацио и приподняла ту над полом, положив голову герцогини себе на колени. Она подула в лицо женщине и ресницы той задрожали.
– Лина, – позвала Айлил герцогиню, с которой была на «ты» и считала ее подругой по несчастью, – Лина, он ушел. Он ушел. Но прежде он сказал мне что-то страшное.
Герцогиня открыла глаза и посмотрела на Айлил.
Между Алвизом и Айлил была большая разница в возрасте, целых двенадцать лет. Между старшим братом и младшей сестрой у четы правителей были еще дети, но некоторые из них умерли в младенчестве, а некоторые уже были мертворожденными. В общей сложности, герцогиня произвела на свет десять детей, но в живых остались только двое – Алвиз и Айлил. Оба они были крепки здоровьем, в детстве практически не болели. Только вот Алвиз, всегда отличался злым нравом, в свободное время, занимал себя тем, что мучал кошек и собак, а став постарше даже младшую прислугу. С рождением сестры ситуация изменилась. Теперь взор будущего герцога был обращен на Айлил. Пока девочка была слишком мала, наследник не докучал ей, но как только сестре исполнилось пять лет, Айлил была вовлечена в жестокие игры брата, который, не смотря на свое юношество, не упускал возможности мучать маленькую сестру. Герцогиня-мать, смотрела на происходящее сквозь пальцы, практически боготворя единственного наследника мужского пола, а вот герцог и отец единожды всмотрелся в забавы старшего и единственного сына, и ужаснулся. Мальчишка имел к маленькой сестре совсем не братский интерес, и едва сдерживал себя в присутствии Айлил. Тогда, Алвиз был избит отцом лично, да так сильно, что потом отлеживался неделю у себя в комнате. Как только сын пришел в себя, отец посетил наследника и между ними произошел тяжелый, но такой необходимый разговор. Когда герцог покинул комнаты сына, парнишка остался стоять пунцовый, но не от стыда, а от злости. Однако, слова отца, дошли до назначения. Будущий герцог ясно понял сестра – это политический резерв, девчонку следовало выгодно выдать замуж, а себе, найти жену и мать наследников. Алвиз Глацио смирился с положением дел, и только иногда бросал на сестру глубокие и темные взгляды, от которых девушке становилось дурно и невыносимо страшно.
Когда брат объявил о свершившейся письменной договоренности между ним и Даланом Амитоло, Айлил, не загрустила, как любая бы другая девушка в ее положении. Девушка, которую родственники хотят выдать замуж за не знакомого и не любимого мужчину. Напротив, Айлил наконец смогла выдохнуть, и хоть немного расслабиться, ведь теперь она точно была в безопасности, брат не тронет ее, опасаясь скандала с соседним королевством. Но помолвка подозрительно затянулась, Алвиз Глацио, становился все более не сдержан и резок со своей сестрой, положение усугубляло и то, что в браке герцог счастлив не был, жену свою не любил, а со временем стал испытывать к ней отвращение и брезгливость. По его мнению, женщина, которая не дала ему наследников, не заслуживала уважения вовсе. Лина Глацио очень быстро разобралась, что к чему, но не обозлилась к не вольной сопернице, а наоборот сблизилась с младшей сестрой мужа. Две девушки поддерживали друг друга, страдая от одного мужчины. За последние полтора года у герцога было четыре фаворитки, и три из них родили правителю бастардов. Становясь и становясь отцом, герцог ожесточался еще больше, дети, а двое из них были мальчиками, родились абсолютно здоровыми и не болели, однако в виду своего незаконного происхождения были абсолютно бесполезны для государства. Лина Глацио с тоской смотрела на беременных от мужа фавориток, а вот Айлил смотрела на них с ужасом. Каждая из них, была слишком похожа на нее саму.
Герцогиня смогла сесть, но вставать с пола опасалась и не спешила, а Айлил не настаивала, девушка боялась, что начни Лина вновь падать, она ее не удержит.
– Что он сказал?
– Он сказал, что никто не возьмет меня замуж, что мне двадцать три года… и беречь меня … больше нет смысла, – слова давались Айлил с трудом. В горле стоял ком. До нее, наконец, дошел весь смысл сказанных братом слов, и девушка почувствовала как ноги и руки становятся ватными. Айлил попыталась сжать правую ладонь в кулак, но не смогла. Бессильно расслабила руки.
– Айлил, ты завидная невеста. Ну и что, что ты несколько старше обычных девиц на выданье, это ничего не значит. Любой дворянин в герцогстве захочет породниться с Алвизом, ведь это сулит огромные перспективы по службе.
– Да, но все зависит от того как он себя поведет. Если Алвиз выставит меня виновницей расторжения помолвки, никто не посмеет попросить моей руки. Тогда он сможет делать все, что угодно. И мне конец.
– Он не сможет этого сделать, слухи разойдутся очень быстро, скоро весь двор и всё государство узнает, что Даллан Амитоло женился на другой. И ты в этом совершенно не виновата.
– Может быть, но моему брату достаточно проявить свое недовольство и пренебрежение, – Айлил чуть было не добавила «тебе ли не знать», но вовремя сдержалась, герцогиня и так поймет, что к чему: – Для того чтобы придворные, да и все наше дворянство осознали, что к чему. Поняли и сделали нужные для Алвиза выводы.
– Что же делать Айлил? Что же делать нам?
Айлил только молчала, она тоже, как и Лина, сидела на полу, не двигаясь. Ей было страшно, жутко от того, что никто не в силах им помочь.
Вечером в тронном зале, как обычно проходил прием, придворные и чиновники кружили по залу, дамы демонстрировали богатые платья, все никак не выходящие из моды пышные прически и голые плечи. Линалия Глацио и Айлил Глацио зашли в зал вдвоем, и младшая держала под руку старшую. Присутствующие в зале разом обернулись на вошедших, и Айлил сразу же выхватила из толпы множество лиц с кривыми пренебрежительными усмешками. Ее брат уже сказал слово. Двор в курсе, и двор понимает, кто виноват в произошедшем, по мнению герцога. Айлил сжала руку жены брата, и та ответила легким пожатием в ответ. Люди расступались перед ними и вновь смыкались, когда девушки продвигались вперед, словно речные воды огибающие камень. За спиной, каждая слышала свое. Герцогиня различала только шепотки, в которых вылавливала фразы: «…опять больна…», «…последнего не смогла даже доносить…», а вот Айлил Глацио слышала нечто новенькое: «…бесполезная…», «…никто не захочет…». Девушки дошли до трона, который стоял у северной стены украшенной гобеленами. На троне восседал Алвиз. Рядом с ним стоял его друг и правая рука – Анрест Инрейг. В противовес герцогу, который отличался крупным телосложением и высоким ростом, а голову венчала богатая, почти рыжая шевелюра, Анрест был небольшого роста, худощав, лицо его было тонкое, с четкими, благородными чертами, а волосы почти белые и легкие как пух. Инрейг напоминал изображения первых людей на древних фресках. Мужчина не был уроженцем герцогства, еще мальчишкой он вместе с бродячими артистами он попал в Лабланку, где в столице, на центральной площади они давали представление за представлением. Одно из них увидел сам герцог, отец нынешнего герцога. Маленький Инрейг своими кульбитами на сцене так понравился мужчине, что тот забрал его из труппы и приставил к сыну. Оказалось, что Инрейг на год старше наследника. Такие разные внешне, мальчики оказались очень похожи внутренне. Алвиз сам по себе был внутренне зол и беспощаден, а Инрейг мог приспособиться к любым условиям, в том числе и к новому, странному другу.
