Текст книги "Бастард Императора. Том 27 (СИ)"

Автор книги: Андрей Орлов

Соавторы: Сергей Каспаров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 7
Это не конец

Катя стояла неподвижно и смотрела на собственные дрожащие руки, когда в гарнитуре, которая есть только у членов Рода, вдруг раздался голос Горленко:

– Уходите, – произнёс он. – И не спорьте. Как тактик Рода, я имею полное право отдать этот приказ и вы не сможете его оспорить.

Катя вскинула голову и увидела его впереди, среди тех, кто уже встал на место.

– Мы, старики, – произнёс мужчина явно с короткой усмешкой, – задержим врага.

девушка сама не заметила, как потянулась к наушнику и нажала на связь.

– У тебя же ребёнок… – произнесла Катя, и голос её прозвучал глуше, чем она ожидала.

На несколько секунд повисла пауза. Затем вновь раздался голос Горленко, но уже гораздо тише:

– Именно поэтому я и остаюсь. Я не смогу потом смотреть в глаза своей дочери и жене, если здесь погибнет молодёжь. И сам с этим жить не смогу.

Связь оборвалась.

* * *

На передовой стояли бойцы.

Как и было решено заранее, вперёд вышли только те, кто был старше остальных и у кого не было маленьких детей. Почти все. Кроме Горленко. У него совсем недавно родился ребёнок, но мужчина даже не подумал уходить. Кто-то должен был остаться с отрядом, чтобы координировать оборону и держать строй как можно дольше.

Мужчины и женщины рассредоточились по широкой полосе изрытой земли и подняли над собой щиты. Лица у всех были бледные, напряжённые, но взгляды оставались спокойными и твёрдыми. Никто не смотрел назад. Все смотрели только вперёд – на приближающихся врагов, на падающие с неба техники, на тьму отрядов, что уже ползла по краям поля боя.

Сердца у всех бились ровно.

Каждый из них давно понимал, что однажды этот день придёт. День, когда гвардии придётся принимать решение без лидеров, без приказа сверху, без чьей-то руки на плече. День, когда на кону окажется уже не только верность Роду, но и собственная воля. Их выбор. Их готовность отдать себя ради тех, кто ещё должен жить дальше.

Взгляды скользили по вражеским рядам спокойно, без суеты. Ни страха. Ни сомнений. Только ясное понимание: молодым ещё идти дальше, а они своё уже прожили.

Среди грохота войны раздался негромкий голос Горленко:

– Последний бой, братья и сёстры. Во имя Рода людского!

– Во имя Рода людского! – вторили ему громом остальные.

Горленко выдохнул, качнул головой и чуть хрипло добавил:

– За главой и в пекло!

– В пекло! – откликнулись бойцы.

Анатолий ударил себя кулаком в грудь и произнёс уже от себя:

– С верой в мир!

Следом по рядам прокатился тот же жест. И в этот момент на короткий миг каждому из них почудилось, что их глава где-то совсем рядом. Словно стоит лишь поверить, и он появится. И каждый из бойцов, чувствуя тепло в сердце – верил.

После этого стойки изменились. Щиты чуть сместились. Колени слегка согнулись. Теперь они готовились уже не просто держать удар. Они собирались сорваться вперёд в нужный момент, связать противника боем и не дать ему пройти дальше. Стоило пропустить врага – и тот нагнал бы основной отряд.

И именно в этот миг среди рядом показалась небольшая фигура. Хрупкая, тёмноволосая.

Бледное лицо, плотно сжатые губы и взгляд, в котором дрожало что-то опасное, почти безумное. Взгляд, в котором не осталось сомнений.

* * *

Немного ранее:

Катя всё так же стояла, глядя вниз, на землю. Изрытую, чёрную, всю в ранах. И почему-то в этот момент ей вдруг вспомнилась она сама – лежащая на мокрой поляне перед замком, под холодным дождём, в тот день, когда пыталась переломить собственный страх.

Картина тут же сменилась.

Вот она уже стоит на камне у китайского города и видит, как небо разрывают твари. Вокруг тьма. Орды чудовищ, нет даже проблеска света. И рядом умирают люди Рода.

Следом пришёл другой образ – счастливая жена Горленко с младенцем на руках. Рядом Лена Мстиславская, тоже с ребёнком. А возле них Аня – весёлая, светлая, но немного испуганная тем, что ей самой ещё только предстоит пройти через это.

Затем картинка снова сменилась.

Разрушенный город. Чёрное небо. Сотни смертей.

И снова.

Мокрая трава. Она на земле.

И снова.

Замок. Члены рода. Лица. Кровь. Дождь. Крики.

И снова…

И снова…

И снова…

Картинки сменяли одна другую с такой скоростью, что Катя в какой-то момент перестала различать, где память, а где страх. Девушка тяжело и хрипло дышала, а в голове остались только две мысли:

Бежать? Сражаться? Бежать? Сражаться? Бежать? Сражаться? Бежать…?

Они проносились с таким бешеным ритмом, что Катя в какой-то момент не выдержала. Схватилась за голову, вскинула лицо вверх и закричала.

Яростно, неистово, выплёскивая всё, что накопилось.

Крик девушки прокатился над полем боя, заставив тех, кто стоял рядом, на миг замереть.

Люди вокруг уставились на неё с испугом.

Но только до тех пор, пока этот крик не начал стихать.

Когда воздух в лёгких закончился и в голове от нехватки дыхания остался лишь тупой звон, Катя медленно опустила голову с пустым взглядом. На бойцов, готовых разменять свои жизни, чтобы жили другие.

И в какой-то момент ей вдруг почудилось, что над ними колышется тонкая жёлтая дымка…

Такая же, какую она когда-то видела над Сергеем.

Что это было – она не знала. Да и думать об этом сейчас не стала. Просто снова посмотрела вокруг, на поле боя, но уже не потерянным взглядом. Вокруг для неё всё тонуло в чёрном – слева, справа, сверху. И только далеко впереди, за спинами врагов, мерцал белый свет…

– Госпожа… – произнёс один из молодых бойцов, протягивая к ней руку.

Катя резко отбила её в сторону.

Парень замер, ошарашенно глядя на неё, а она всё также смотрела вперёд. И в этот миг в памяти всплыли слова.

Надежда есть всегда. Нужно лишь правильно смотреть. Не бывает безвыходных ситуаций. Они безвыходны только для тех, кто заранее сдался.

Катя опустила взгляд вниз. Снова на свои руки. Теперь они не дрожали.

Потом её взгляд скользнул ниже, к земле, и ей вдруг показалось, что там, на мокрой траве, лежит она прежняя – та, сломанная, потерянная, смотрящая вверх из лужи под дождём. Та Катя молча встретилась с ней глазами, какое-то время смотрела, а затем едва заметно кивнула и прошептала:

Пора.

Девушка прикрыла глаза.

На этот раз в голове всплывали только моменты, где были она, Род и все остальные.

И одна-единственная мысль.

Сражаться!

Через секунду раздался её глаза открылись и раздался сухой голос:

– За мной.

* * *

Катя шла вперёд, расталкивая бойцов плечом. Бледное лицо. Плотно сжатые губы. И взгляд, от которого уже никто не решался задать ни одного вопроса.

Люди расступались перед ней молча. Удивление читалось на лицах, но никто не проронил ни слова. Рядом с Катей шли трое парней и ещё одна девушка. Они двигались быстро, решительно, не давая никому опомниться.

Пробившись через строй, группа вышла вперёд.

Первыми шагнули Славка и Гриша. Оба резко повели руками вниз, и в их ладонях вспыхнули молнии. У одного сформировался меч, у другого – копьё.

Дальше остановилась Катя.

Она смотрела только вперёд – на врагов, идущих на них волной. Но затем перевела взгляд в небо за спинами врагов.

Чистое. Ясное. Далёкое… Но чтобы победить, до него придётся дотянуться…

И в этот момент Катя тоже вытянула руку в сторону. В её ладони появился огненный меч.

Следом, чуть позади, встали Аяна и Максим.

Отряд за их спинами застыл, не двигаясь. Все смотрели на пятерых впереди, ожидая, что произойдёт дальше. Даже Горленко молчал, понимая, что ученица Михаила что-то придумала.

Катя не обернулась. Не посмотрела назад. Только тихо и спокойно произнесла:

– Начинаем.

В ту же секунду вперёд сорвались два окутанных молнией силуэта. Славка и Гриша рванули навстречу врагу, уходя в первую линию.

За ними сразу рванула и Катя.

А ещё через миг мимо старших бойцов вперёд понеслась и хлынувшая молодёжь. Весь отряд Вяземских, кто выжил, около двух тысяч бойцов элитной гвардии, сорвался вперёд, на врагов, чтобы защитить то настоящее, которое они обещали главе Рода, своим родным, и самим себе…

* * *

Отряд нёсся вперёд.

Слева и справа вдали враг всё сильнее прорывался вперёд, а спереди продолжал идти сплошной волной уже на них. В такой ситуации большинство выбрало бы отход, но Катя почти сразу поняла: отступление сейчас равнозначно поражению. Уйти назад – значит лишь ненадолго отсрочить конец. Стянуться вправо или влево при отходе они тоже не смогут. Стоит только попытаться помочь соседним отрядам – и они сами оголят фланги, подставив себя под удар.

А фронт уже был прорван. Значит, оставался только один путь. Вперёд.

Не туда, где удобно. Не туда, где безопаснее. А туда, где враг не ждёт их удара. Нужно было пробиться глубже, войти ему в тыл, развернуться внутри, отвлечь внимание на себя и дать остальным возможность перегруппироваться и атаковать. Да, план безумно рискованный. Да, из-за него могут погибнуть многие. Достаточно одному из вражеских высших обратить на них внимание – и, возможно, они не выйдут оттуда уже все. Но если смерть и так дышит в лицо, то стоит ли ждать, пока она протянет руку? Или лучше вцепиться ей в горло и попытаться вырвать себе ещё хотя бы один шанс на жизнь?

Тактики, руководившие общей обороной, не были глупцами. Они исходили из расклада сил, из общей картины боя, из возможностей каждого отряда. Их решение отступать было логичным. Почти безошибочным.

Почти.

Они не учли одного.

Род Вяземских силён не только строем, не только общей выучкой и дисциплиной. Каждый из них по отдельности, возможно, даже опаснее строя.

И если дать ми свободу бить так, как они умеют, а не так, как требует общий порядок, картина изменится.

Враги становились всё ближе. Техники летели непрерывным потоком, одна за другой, не давая ни мига покоя. Предвысшие и сама Катя поднимали щиты, встречая самые тяжёлые удары, а мастера за их спинами огрызались техниками, не давая противнику сомкнуть давление окончательно.

Вражеские ряды, почуяв лёгкую добычу, сами начали прибавлять ход. Их захватил азарт. Они уже почти поверили, что ещё немного – и этот участок фронта будет также смят окончательно.

Катя ждала и момента для удара настал. Девушка резко вскинула меч вверх. На клинке мгновенно вспыхнула огненная печать и сорвалась в небо, ярким знаком взмыв над полем боя так, чтобы её увидел каждый из своих.

И они увидели.

Славка и Гриша к тому моменту уже врубились в передние ряды предвысших врага, разрывая их построения. Каждая техника заставляла врагов отступать. Шаг за шагом, момент за моментом. Эти двое наконец дорвались до своего.

Каждый из них – это лидер, в чьих руках сила ломать строи и врагов. Её же дело – направить эту силу.

В следующую секунду сам отряд резко изменился. Он перестал быть единым телом. Строй сломался нарочно.

Бойцы, до этого несшиеся общим фронтом, начали делиться на небольшие группы по три человека. Мгновенно, без заминки, без путаницы. То, что секунду назад выглядело как единая масса, рассыпалось по фронту на множество быстрых, самостоятельных звеньев. И теперь они уже шли не скоростью самого медленного, а на пределе возможностей каждой своей тройки.

Быстро.

Точно.

Молниеносно.

Они сокращали расстояние с такой резкостью, что вражеские техники, направленные в прежний общий строй, врезались уже почти в пустоту. Противник ударил слаженно, красиво, мощно – и промахнулся по самой сути.

Всего несколько секунд – и бой вспыхнул заново, уже по другим правилам.

Теперь бойцы Рода сражались не как часть тяжёлого строя, где каждый вынужден подстраиваться под соседей, а так, как тренировались в малых группах. Каждая тройка действовала по своему ритму, по своей привычной связке, мгновенно подхватывая друг друга и разрывая врага на локальных участках.

Катя тоже вошла в ряды противника.

Огненные техники одна за другой срывались из печатей, вгрызаясь в строй и ломая ему темп. Но рядом с ней сразу же оказались двое предвысших. Они не навязывались, не лезли вперёд без нужды, а просто заняли свои места по бокам, закрывая её от прямых выпадов и не позволяя никому подобраться слишком близко.

И Катя не возражала. Она слишком хорошо понимала свою роль.

Вести в прорыв могут Славка и Гриша. Могут рвать фронт, ломать вражескую оборону, тащить за собой остальных. Что они сейчас прекрасно и делают. Молнии сверкали так ярко, что порой ослепляли.

У неё же задача иная.

Сейчас, когда они врезались в строй врага, на них очень быстро начнут наваливаться со всех сторон. И если в этот момент потерять обзор, не успеть перестроить группы, не отдать нужный приказ, весь прорыв превратится в бойню, в которой отряд просто утонет.

Поэтому Катя не позволяла себе захлебнуться схваткой.

Даже нанося удары, даже отбиваясь от летящих техник, она продолжала смотреть дальше. Следила за движением своих, за тем, где проседает темп, где одна из троек уходит слишком глубоко, где враг уже начинает стягивать силы им наперерез. Огненный меч в её руке рубил, печати вспыхивали одна за другой, но главное её оружие сейчас было не это.

Холодная голова. Она должна сохранить как можно больше жизней людей Рода. Они должны не просто победить, они обязаны выжить!

Пара минут боя и… Вражеский фронт треснул. Их отряды, сокрушая одного противника за другим, буквально сметая их, разрывали врагов, продавливая вовнутрь.

* * *

Когда активировался ритуал, я даже не подумал, что вместе со мной на Землю прорвётся столько энергии. Слишком много. Настолько, что сам факт моего появления мог ударить не только по мне, но и по месту, где я окажусь.

Но в первое мгновение мне было не до этого.

Я держал Аню за руку и смотрел на неё. На её уставшее, но счастливое лицо. На мою маленькую дочь у неё на руках. И ощущал, как где-то глубоко и далеко в космосе, очень тихо, очень странно, у меня в груди бьётся моё сердце…

Маленькая.

Хрупкая.

И такая родная.

Я не застал её рождения. Не был рядом в тот момент, когда она впервые пришла в этот мир. И всё же оказался здесь. Благодаря Ане. Благодаря воинам Рода. Благодаря той общей связи которую они создали и которая откликнулась на мою и позволила мне здесь появиться.

В следующий момент что-то пошло не так.

Я ясно почувствовал, как вокруг начинает расти нестабильность. Пространство рядом с дирижаблем задрожало, будто его разрывает изнутри. Чтобы сбросить излишек энергии, я немедленно телепортировался наружу, подальше от него.

Но стоило мне оказаться снаружи, как я мгновенно ощутил опасность.

Не раздумывал ни секунды. Сразу телепортировался обратно внутрь и буквально в долю мгновений успел телепортировать всех, кто находился в дирижабле.

Уже над городом, зависнув в воздухе и держа на руках Аню с дочерью, я увидел, как высоко в небе полыхнул дирижабль.

Вспышка вышла яркой, короткой, почти беззвучной с такого расстояния. А затем корпус разорвало, и в разные стороны брызнули горящие обломки. Рядом со мной на золотых платформах сидели люди, которых я успел выдернуть оттуда. Они всё ещё явно не понимали, что именно произошло, только озирались в растерянности, пытаясь осмыслить, почему секунду назад были внутри, а теперь висят в воздухе над городом.

Слава космосу, на дирижабле оказалось мало людей.

Видимо, всё было устроено именно так ради конспирации, чтобы никто не знал, где и когда Аня рожает.

На руках у Ани ребёнок вдруг весело заулюлюкал и потянулся маленькими ручками вверх, к пылающим в небе обломкам, будто это было не разрушение, а какой-то яркий праздник света.

Такая маленькая, а уже шалунья…

Я коротко выдохнул, заставляя себя не задерживаться ни на секунду дольше, и снова сосредоточился.

Следующий прыжок вышел куда точнее.

На этот раз мы оказались в одной из пустых квартир города. В спальне. Просторной, дорогой, с широким окном и аккуратно застеленной кроватью.

Я осторожно подошёл к постели и так же аккуратно опустил Аню вместе с дочкой на мягкое покрывало. Аня всё это время смотрела на меня.

Я выпрямился и тоже посмотрел на них. На Аню. На малышку.

Где-то в груди кольнула тоска. От того, что я снова рядом лишь на мгновения… От того, что снова вынужден уходить. От того, что могу лишь увидеть и исчезнуть.

Но я тут же задавил это чувство. Не время.

Аня чуть заметно кивнула, будто тоже всё поняла без слов, и тихо произнесла:

– Теперь тебе точно пора идти.

Я в ответ тоже кивнул.

Времени действительно оставалось всё меньше. Моё присутствие на Земле ограничено, а впереди ещё путь до фронта. И я должен успеть.

Глава 8
Проблемы только начинаются…

Штаб командования на участке, где сражается Род Вяземских:

В одном из штабов командования Российской империи ни на миг не стихали приказы, отчёты и короткие, рубленые команды. Воздух здесь был тяжёлым от напряжения и усталости людей, которые уже давно забыли, что такое нормальный отдых. По стенам тянулись экраны с картами фронта, а где-то на заднем плане беспрерывно звучали голоса связистов.

– Мне нужен отчёт с третьего по шестой сектор! – резко произнёс высокий мужчина с усами, стоящий за главным столом. Он опирался ладонями о край и быстро переводил взгляд с одного экрана на другой. – Отход, потери и насколько глубоко прошли враги!

Молодой парень у одного из терминалов тут же начал быстро докладывать, едва поспевая за обновляющимися данными:

– Граница сдерживания прорвана по четвёртому и шестому сектору! Враг уже входит внутрь, сметая наши отряды. Потери около двадцати процентов… Цифра продолжает расти!

– Направьте туда резервные отряды! – прорычал мужчина и сразу же добавил: – Что с пятым сектором⁈ Насколько глубоко они отошли⁇! Почему по ним до сих пор нет ответа⁇!

Докладчик на миг замер. По его лицу скользнула тень растерянности. Он сглотнул, быстро провёл пальцами по панели управления и глухо произнёс:

– Командующий… Вам лучше увидеть это самому.

В следующее мгновение на одном из самых больших экранов вспыхнуло разделённое изображение.

Сверху шла картинка с дирижабля наблюдения. С высоты было видно, как далеко впереди, у самой линии вражеского продвижения, кипит сражение.

Множество техник сливались в серию вспышек и атак, превращаясь ярко раскрашенное полотно моря битвы.

Ниже была карта с красными и синими точками: синие обозначали их отряды, красные – вражеские.

И сейчас редкие синие огоньки двигались прямо внутри огромного моря красных, буквально теряясь в них.

На несколько секунд в штабе воцарилась тишина.

Не полная – где-то всё ещё щёлкали панели, мерцали экраны, кто-то на заднем плане продолжал принимать шифровки. Но всё главное замерло. Каждый так или иначе бросил взгляд на этот экран.

– Безумцы… – едва слышно произнёс кто-то из офицеров.

То, что происходило там, не укладывалось ни в одну нормальную схему войны. Разорванный строй. Малые группы. Не фронтовое давление, а череда сражений, где каждый боец оказывался против нескольких врагов сразу. Не один на один – один против десятка. Слишком редкие синие огни, слишком плотные красные массы вокруг них.

Главнокомандующий медленно вжал пальцы в край стола так сильно, что костяшки побелели.

– Кто приказал им наступать⁇! – прорычал он, не отрывая взгляда от экрана.

Парень, дававший отчёты, побледнел ещё сильнее и почти сразу произнёс:

– Никто. У всех был один приказ – отступление.

В штабе снова стало тесно от гнева, который почти можно было почувствовать кожей.

– Идиоты… – тихо, с яростью произнёс главнокомандующий. – Они подписали смертный приговор не только себе, но и нам! Когда их сметут, фронт на этом участке будет полностью оголён! И тогда врага уже ничто не удержит!

Один из офицеров, стоявших ближе к центру, повернулся к нему и произнёс:

– Каков приказ, главнокомандующий?

Мужчина не ответил сразу.

Штаб вновь пришёл в движение. Люди продолжали работать, передавать команды, сверять потери, ловить обрывки связи с соседними секторами. А он стоял, глядя на экран и пытаясь понять, что именно произошло и как к этому пришло.

Род Вяземских до этого момента проявил себя не просто как крепкие бойцы. Они показали себя как элитная гвардия молодого, но крайне сильного Рода. Те, кто держал фронт дольше остальных. Те, кто не отступал раньше времени. Те, кто прикрывал чужой отход и уходил самыми последними, принимая на себя основной удар.

Во многом именно благодаря им линия и держалась так уверенно. И теперь этот же Род, образцовый и сильный, вдруг сам пошёл в самоубийственную атаку.

Это было не просто странно. Это было дико.

Главнокомандующий напряжённо вглядывался в картину боя, словно надеялся увидеть скрытую причину, найти в их действиях логику. Вот только так ничего и не находил. Он выискивал признаки паники, ошибки связи, чьего-то частного прорыва, который затянул за собой остальных. Но чем дольше смотрел, тем яснее понимал: это решение принято осознанно. Они сами пошли вперёд.

Почему? Что заставило их сорваться с обороны и броситься в тот участок, где их почти наверняка перемелют жернова войны?

Он не находил ответа. И именно это раздражало сильнее всего. Пытливый ум главнокомандующего подсказывал ему, что всё это непросто так. Что должна быть причина.

Однако в какой-то момент в голове у него вспыхнула неприятная, холодная мысль.

Вот она. Их главная слабость. Ахиллесова пята Вяземских.

Слишком молоды. Слишком быстро поднялись. Слишком рано поверили в собственную исключительность и силу… Слишком возгордились… И теперь, из-за этой молодой самоуверенности, может пасть вся империя.

Мужчина с силой сжал кулаки.

Всё произошло слишком быстро. Они не успели вмешаться. Не успели проконтролировать! И теперь главнокомандующий, чувствуя внутри холод, с какой-то ледяной пустотой в сознании осознал, что у них не осталось выбора.

Им придётся оставить молодой Род умирать, растерзываемый врагами.

– Главнокомандующий, – вновь обратился к нему офицер. – Ваш приказ?

* * *

Поле боя:

Гриша стремительной молнией носился по полю боя.

Цепкий взгляд, который когда-то принадлежал ещё совсем юному парню, теперь скользил по сражению уже как взгляд настоящего воина. Он выхватывал среди взрывов, рваной земли и мелькающих фигур тех, кто представлял наибольшую опасность. Предвысших вокруг хватало, но его интересовали не все. Только те, кто способен одним точным ударом переломить ход схватки и разорвать союзный строй. Предвысшие первого ранга.

Резкий скачок.

В том месте, где он только что находился, рвануло алое пламя. Гриша тут же ушёл в сторону, ускользая из-под градом летящих огненных копий, и уже на развороте ударил копьём. Из оружия сорвалась стремительная молния.

Противник заметил её сразу. Вскинул обе руки и выпустил навстречу два плотных потока пламени. Гриша немедленно влил в копьё ещё больше энергии, и молния разрослась, превратившись в широкий ревущий луч. В следующий миг две стихии столкнулись.

Вверх и в стороны рванули всполохи огня и электричества. Ударная волна разошлась волнами, и парень сразу понял, что лобовая техника не дала нужного результата.

Он мгновенно рванул вперёд, прямо сквозь бушующее столкновение. Покров духа ярко заискрился, когда он вошёл в пламя врага. А тот, как и ожидалось, являясь опытным воином сразу ударил повторно – ровно туда, где, по его расчёту, должен был появиться Гриша.

Но парень тоже это просчитал.

Ещё до того, как вражеский удар достиг нужной точки, он уже ушёл вверх, взмывая по поставленным щитам. На долю секунды перед ним распахнулась вся картина боя. Внизу бойцы Рода вгрызались в строй противника, ломая его всё глубже. Каждый из них словно только и ждал момента, когда им позволят не стоять в обороне, а идти в атаку.

Враг снова увидел его.

В Гришу немедленно понеслись десятки огромных копий. Парень выставил перед собой щиты и, используя приём, подсмотренный у брата, пронёсся по ним зигзагами. Через миг он уже оказался вплотную к противнику вступил в ближний бой, сразу увидев, как лицо врага перекосило от ярости.

Ближний бой. Именно этого враги и не ожидали. Они привыкли вести сражения на расстоянии, полагаясь на мощь техник и давление стихии. А их брат другому – рвать дистанцию, врываться, не давать противнику времени на передышку. И сейчас плоды этих тренировок начали приносить результат.

Во все стороны ударило пламя, жадно расползаясь вокруг и не разбирая, где союзники, а где свои. Враг попытался отскочить, выиграть хоть немного времени, но Гриша уже вцепился в него, не собираясь отпускать.

Быстрые стремительны росчерки и из громадной печати, гремя и рыча молнией, вырвался дракон.

Этот приём давался ему всё легче. Почти. Именно в бою ранее стало особенно ясно, где скрыта его нынешняя проблема.

Пока Гриша уклонялся от ударов других предвысших, успевая следить за основным врагом, он остро чувствовал проблему. То, что ещё недавно казалось счастьем, стремительный рост силы, теперь играло против него. Первый ранг предвысшего. Когда-то это было мечтой, теперь же пришло понимание, что силы стало слишком много. А опыта и понимания, как эту силу удерживать правильно, всё ещё недостаточно.

Из-за этого молниеносный дракон, которого на третьем ранге предвысшего он контролировал уверенно, сейчас время от времени норовил сорваться в сторону. Техника дестабилизировалась, и Грише приходилось тратить на её удержание слишком много внимания и энергии. Для боя это непозволительная роскошь.

Но из всех его приёмов этот сильнейший.

Вражеский предвысший тоже не бездействовал. Он выставил руки перед собой, и в десяти метрах перед ним появилась маленькая огненная точка. Через пару мгновений она разрослась, превратившись в огромный, гудящий, почти лавовый шар. Враг толкнул его вперёд, прямо в дракона.

Столкновение вышло чудовищным.

Во все стороны разлетелись стихии, расходясь стремительными волнами силы. Гриша, уходя от атак других противников, отпустил дракона, и тот тут же взорвался, поглощая большую часть удара. Но не полностью.

Огненный шар, продавив остатки техники, всё равно рванул вперёд.

Парень цыкнул сквозь зубы.

Он сразу понял, что ошибся. Теперь техника летела не в него, а в союзников. И исправить это уже не успевал. Но в следующий миг в громадный огненный шар на бешеной скорости врезалась Тина.

С копьём в вытянутых руках, вися в воздухе и упираясь ногами в созданный щит, девушка встретила удар лоб в лоб. В месте столкновения разошлись вода и пламя. Тина давила изо всех сил, и даже отсюда было видно, насколько тяжело ей даётся этот рывок. Но Гриша не отвлёкся. Он прекрасно понимал, что девушка и сама способна на многое, пусть у неё и только второй ранг предвысшей.

И Тина не подвела.

С резким усилием она продавила технику насквозь, пробивая пламя своим напором. Огонь яростно всколыхнулся, но его тут же смыло водой, пока сама девушка, слегка пригнув вперёд корпус и держа копьё на вытянутой руке, уже неслась на другого противника.

Гриша вновь также сорвался на врага.

Главное, чтобы сейчас штаб принял верное решение.

* * *

Лёжа на кровати, Аня какое-то время просто смотрела в потолок и слабо улыбалась.

Улыбка выходила усталой, но счастливой. Ей всё-таки удалось увидеть его. Пусть не по-настоящему, пусть лишь образом, сотканным из силы и воли, но Сергей пришёл.

Судя по тому, как он появился, сейчас он находился где-то за пределами Земли. Возможно, в таком месте, о котором ей лучше даже и не думать. По крайней мере не сейчас. Космос сам по себе казался Ане чем-то чужим и опасным. Слишком огромным, слишком холодным, слишком полным неизвестных угроз. И всё же, несмотря на эту даль, несмотря на все разделявшие их расстояния, он сумел дотянуться до неё…

Но Аню кое-что удивляло.

Раньше она чувствовала его ранг. Пусть не до конца, пусть не во всех деталях, но чувствовала. Теперь же – ничего. Словно Сергей оказался за границей её восприятия. Хотя сама она уже достигла первого ранга предвысшей. Это не пугало. Наоборот, дарило надежду… Значит, он стал ещё сильнее. Значит, способен вернуться и у него больше шансов уцелеть там, где он сейчас находится.

Мысли о Яне и Саше, впрочем, никуда не делись.

Где они? Что с ними? Возможно, в этот самый момент они рядом с Сергеем. Возможно, идут вместе с ним. А возможно, всё совсем иначе. Узнать этого Аня не могла, и от этого сердце на миг сжалось. Она даже не представляла, каково сейчас тем, кто оторван от рода, от дома, от своих, и вынужден держаться где-то в чужой пустоте, не зная, когда и как получится вернуться.

Но в следующую секунду внимание девушки снова переключилось на ребёнка.

Малышка лежала спокойно, только щурилась и внимательно рассматривала комнату так, будто искала глазами, не случится ли где-нибудь ещё один красивый взрыв на миллионы рублей.

Аня тихо усмехнулась.

– Ну вот мы и остались одни, – произнесла она с мягкой, ободряющей улыбкой.

Эти слова были нужны скорее ей самой, чем дочери. Попытка успокоить себя, привести мысли в порядок.

Аня вздохнула и осторожно потянулась рукой вниз. Пальцы нащупали телефон. Двигаться было тяжело, тело всё ещё плохо её слушалось после родов, веки от усталости норовили закрыться сами собой, но она прекрасно понимала: на ней есть ответственность. И отдыхать по-настоящему можно будет только потом.

Не так давно, ещё до начала родов, ей выделили охрану из двух предвысших. Однако Аня лучше многих понимала, насколько эти двое могут быть полезнее на передовой, чем рядом с ней. Поэтому она просто сбежала. Для этого пришлось подговорить горничных и Марфу, но всё прошло как надо. Однако уже на дирижабле девушка позвонила и коротко дала понять, что с ней всё в порядке.

Дядя тогда начал ругаться сразу. Но Аня отключилась. Она знала, что ему сейчас нужно думать о другом. Он находился в одном из штабов, и на нём держалась координация части армии.

Открыв журнал вызовов, Аня на секунду замерла.

Двести тридцать шесть пропущенных…

Она устало прикрыла глаза и тихо выдохнула.

Нет, дядя не просто злится. Он в бешенстве. Правда, названивал, скорее всего, не он сам, а люди из штаба. У него попросту не было бы столько свободного времени.

Чтобы не мучить его дальше, Аня быстро набрала короткое сообщение. Написала, что с ней всё хорошо.

Не прошло и десяти секунд, как телефон завибрировал.

Она сразу приняла звонок и поставила его на громкую связь.

– Аня! – раздался с той стороны громкий и обеспокоенный голос дяди. – Ты как⁇! Где ты⁇! Что происходит⁇!

На фоне слышались другие голоса, быстрые переговоры, шаги, шорох бумаг и короткие, отрывистые команды.

– Дядя, ты уверен, что тебе стоит на это отвлекаться? – произнесла Аня, уже заранее зная, какой будет ответ.

– Не заговаривай мне зубы! – зло произнёс мужчина. – Немедленно объясни, где ты и что с тобой! Ты… Уже родила…?

Девушка посмотрела на дочь у себя на груди и невольно улыбнулась.

– Да, – тихо произнесла она. – Девочка. Здоровая. Всё хорошо.

На той стороне на несколько секунд стало тише. Фон штаба никуда не делся, но сам дядя молчал. Потом раздался тяжёлый выдох. Однако нём было куда больше облегчения, чем злости.