Текст книги "Бастард Императора. Том 27 (СИ)"

Автор книги: Андрей Орлов

Соавторы: Сергей Каспаров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Мои девочки нашли твою Этераксийку, – произнесла Кларисса. – Вот только…

Дальше она могла уже ничего не добавлять. Я и сам всё видел на экранах.

Узкий проход. Площадка. Клетка. Смазанный силуэт. Потом более чёткий снимок – Этараксийцы в клетках… И…

* * *

Спасибо всем за отклик!

Глава 3
Простого выхода никогда не было и не будет

На голограммах была и Саша.

Она двигалась резко и яростно. Почти хищно. Сражалась сразу против нескольких людей. Волосы растрепались, лицо с яростным оскалом, а во взгляде горела ненависть… Слишком сильная ненависть для молодой девушки… Тем более молодой королевы, на плечи которой легла ответственность за растерзанный и растерянный народ.

– Это она? – спросила Кларисса.

Я молча кивнул.

От одного только вида Саши, и от непонимания, что там произошло после, в груди потяжелело. Ведь неясно, победила она в итоге или нет.

– Вот с этого момента и начинаются плохие новости, – произнесла Кларисса.

Она чуть подалась вперёд, упираясь локтями в стол. Голос её стал суше.

– Место, где мы обнаружили эту девушку – это дальние фронта.

– Пираты, – выдохнул я.

– Да, – кивнула Кларисса. – Ты слишком долго отсутствовал и не знаешь, как всё изменилось. Сейчас пираты уже не просто разрозненная по окраинам мразь. Они поделились на небольшие фракции, у каждой свой лидер, свои территории и свои правила. Но когда речь идёт о серьёзной угрозе, они собираются в один кулак. Против Империи, против крупных сил, против любого, кто лезет слишком глубоко.

Я криво усмехнулся, всё ещё смотря на изображения.

– Что-то не верится, что они вдруг стали настолько сильны сами по себе. Значит, Империя по-прежнему держит их на поводке для грязной работы.

– Именно, – спокойно подтвердила Кларисса. – И, как мне кажется, сейчас тоже не без этого, учитывая всё случившееся.

– Это единственные фото?

– Да. И появились они не так давно, сразу после этого попали ко мне.

Я смотрел на неё, а сам уже быстро раскладывал всё в голове.

Это очень далеко. И хуже всего то, что пираты не пользуются порталами. А те редкие, которые у них есть, охраняются так, что через них не пробьёшься и даже не найдёшь. То есть быстро добраться туда обычным путём не получится. Даже на хорошем корабле это займёт слишком много времени.

А время сейчас очень ценно и его очень мало…

Я чуть откинулся назад, пока девушки молчали, и быстро открыл карту звёздных систем.

– Какой именно мир? – спросил я.

Кларисса встала, подошла ближе и указала пальцем на нужную точку. Система тут же засветилась жёлтым.

Я уставился на неё, потом повёл взглядом чуть в сторону.

Близко.

Чертовски близко к одному из нужных мне узлов. Настолько, что в голове сразу зашевелились варианты. Но я тут же отбросил первое желание. Сейчас нельзя распыляться. Нельзя тратить время на лишнее, даже если это «лишнее» могло бы помочь в этом деле.

Сейчас главное – Саша.

Нам нужно как можно быстрее добраться в тот сектор. Вытащить её. А дальше уже разбираться со всем остальным.

Теперь, когда с нами Кларисса…

Я замер на полумысли, осознав то, о чём до этого даже не задумывался. Потом медленно поднял взгляд на Клариссу.

Девушка, не замечая моего взгляда, продолжила уже спокойнее:

– Вторая плохая новость – это наш корабль. Чтобы полностью привести его в порядок, понадобится время. В бою он пострадал сильнее, чем кажется. Малые суда можно чинить прямо на борту, с ними всё проще. А вот флагману потребуется полноценный ремонт.

Я молча смотрел на неё, пока она говорила, и с каждым её словом всё яснее понимал одну простую вещь.

С нами она не полетит. И дело даже не в корабле. Дело в Ордене.

Слишком много атак обрушилось на них за последнее время. Слишком резко изменилась сама граница допустимого. Такие удары, как тот, что пришёлся по нам недавно, раньше даже не рассматривались как что-что возможное по отношению к Хранительницам. А теперь это стало реальным. И после подобного никто не отпустит одну из сильнейших фигур Ордена далеко за пределы их зоны влияния.

Тем более – Клариссу.

Орден Хранительниц не лезет в чужие войны. Не влезает в перепалки, не втягивается в открытые столкновения, если его туда не затолкали прямо и без выбора. Это их правило. И если Кларисса сейчас сорвётся со мной в дальние миры по личной причине, это уже не будет её личным решением.

Орден называется Орденом не ради красивого слова.

Это не кружок сильных, собравшихся под одной крышей, и не союз по интересам. Это жёсткая, выстроенная веками структура, где у каждого есть своё место, свои обязанности, своя зона ответственности. Внутри могут быть трения, споры, борьба за влияние, скрытые конфликты – всё это неизбежно. Но сам по себе Орден остаётся единым организмом. И если один из его высокопоставленных членов начинает действовать самостоятельно, втягивая всех остальных в чужую войну, это уже не самостоятельность. Это удар по самому основанию.

А значит, она сама подведёт своих под ту черту, за которой нейтралитет закончится окончательно. И этот нейтралитет будет нарушен и с империей.

Я отвёл взгляд к голограмме над столом, где всё ещё светилась нужная мне система.

Значит, перед ней встанет выбор.

Либо уйти из Ордена, которому она отдала почти всю свою жизнь, где и прошла эта самая жизнь. Из места, которое сделало её такой, какая она есть. Из места, которому она тоже была нужна. Либо остаться и продолжить борьбу за место главы, за влияние, за право не дать своим же окончательно сгнить изнутри и в итоге навести тот порядок, о котором мечтала.

Я хорошо понимаю цену обоих путей. А также знаю, что просто так уйти из Ордена нельзя. Тем более Клариссе. Её просто не отпустят. Слишком много она знает. За шесть сотен лет в ней накопилось тайн Ордена столько, что она одна может разрушить его частично изнутри.

Я могу своими действиями подставить её под удар. И не только её. Также и меня с Яной, Ольгой, Сашей и моими новыми учениками.

Именно поэтому Кларисса не может просто взять и полететь со мной дальше. Даже если Хранительницы не станут заходить далеко, что вряд ли, учитывая ситуацию, и решат просто провести суд над ней – это уже удар по самой девушке.

Я поднял на неё взгляд.

– Кларисса.

Судя по тому, как она на меня посмотрела, до неё уже дошло, к чему именно я пришёл. Девушка, уже севшая на место, медленно откинулась на спинку кресла и нахмурилась. Яна, не до конца понимая, что происходит между нами, переводила взгляд то на меня, то на неё.

– Я вас не оставлю, – произнесла Кларисса ровно. – Предлагаю следующий план. Мы летим до ближайшей крепости Ордена, я быстро собираю совет, а потом уже вместе отправляемся дальше. За твоей Этераксийкой.

Я молча перевёл взгляд на карту. Она тоже посмотрела туда. Пару секунд мы оба просто просчитывали маршрут.

Картина выходила скверная.

Если действительно уходить к одной из орденских крепостей, путь до Саши увеличивался почти на сорок процентов – и по времени, и по самому расстоянию. Для обычного перелёта это уже неприятно. В ситуации, где каждая лишняя задержка может стоить человеку свободы, рассудка или жизни – это недопустимо.

Я просто не могу позволить себе задерживаться.

Кларисса сидела ровно, спокойно, с тем же собранным лицом, но я видел, как едва заметно напрягается её взгляд. Она прекрасно понимает то же, что и я. И всё равно отчаянно ищет хоть какой-то вариант, при котором не придётся выбирать из двух зол.

Лететь с ней – это шанс получить официальный допуск, поддержку, силы Ордена и святую рядом. Но с гарантированной задержкой.

Лететь самим – это скорость. Но без неё. Без её силы. И с куда меньшими шансами, если всё там уже совсем плохо.

– Если гнать корабль быстро… – начала Кларисса, вновь глядя на карту. – И пройти через чёрную дыру…

Я сразу помотал головой.

– Слишком много времени. И слишком много неизвестного. Мы не понимаем, что там уже произошло и что может произойти, пока будем выкручиваться через такой маршрут.

Кларисса тихо выдохнула.

Мы оба замолчали, каждый задумавшись над своими мыслями, но чем дольше тянулась пауза, тем яснее становилось: как ни крути, всё упирается в одно и то же. Нам снова придётся разделиться.

– К чёрту последствия от Ордена, – вдруг сказала Кларисса и резко поднялась. – Разберусь с этим как-нибудь. Не в первый раз.

Она начала ходить по комнате быстрыми шагами, звук её каблуков гулко расходился от пола. В движениях появилась злость. Этим Кларисса пытается скрыть волнения.

Я только покачал головой.

– Ты для меня важнее, – бросила она, даже не глядя на меня.

– Шесть сотен лет, – ровно сказал я.

Кларисса резко обернулась.

– Что?

– Ровно столько ты отдала этому Ордену. Всю жизнь. Все свои силы. Всё, что имела. И вот сейчас, когда ты стоишь так близко к тому, чтобы стать главой, ты хочешь просто отступиться?

– Ты вообще понимаешь, что несёшь⁈ – зло и холодно. – Где-то там сейчас находится твоя девочка, а ты предлагаешь мне медлить⁇!

– Нет, – спокойно ответил я. – Я предлагаю тебе думать рационально.

Она продолжала ходить по комнате, сложив руки на груди так, будто иначе сорвётся и просто швырнёт что-нибудь в стену.

– Рационально? – переспросила Кларисса, посмотрев на меня с плохо скрытым раздражением. – То есть, по-твоему, я должна сейчас выбрать кресло, власть и удобный момент, пока где-то там может погибнуть тот, кого я уже однажды потеряла? Я уже потеряла тебя. Потеряла остальных! Ты предлагаешь мне повторить это снова и позволить тебе умереть⁇!

– Нет, – всё также спокойно ответил я, обдумывая ситуацию, а затем продолжил: – Я предлагаю тебе играть по крупному и получить ещё больше влияния в Ордене, если придётся. Используй моё имя и факт того, что я точно вернулся. Чтобы они знали, что на твоей стороне снова тот, кто однажды уже ставил под угрозу существования Орден Хранительниц. И если придётся… Я снова направлю на них свой клинок.

* * *

Земля. Китайская империя. Дворец:

– Ты уверен, что лучше ударить именно отсюда?

Китайский император сидел на высоком троне, откинувшись на золотую спинку. Красные одежды с золотыми драконами мягко ложились тяжелыми складками, а сам он, не двигаясь, смотрел на карту так, будто видел перед собой не линии фронтов и метки укреплений, а уже готовое будущее. Голос его звучал абсолютно спокойно.

Неподалеку от трона, на том же возвышении, стоял Леонид.

То, что ему дозволено находиться так близко, говорило о многом. В чужом дворце, в чужой империи, при чужом правителе – на расстоянии прямого разговора. Китайский император не разбрасывался подобным доверием.

Леонид ответил без колебаний:

– Да.

На нём был привычный строгий и деловой белый костюм, а лицо сохраняло ту ровную, собранную неподвижность, которую он отточил за последние годы. Парень шагнул ближе к столику с картой и указал рукой на один из участков.

– Российская империя оголит именно эти фланги, – произнес Леонид. – Они будут вынуждены стянуть силы сюда, чтобы удержать вот этот сектор. Слишком важный узел. Если надавить там, они не смогут ответить сразу по всей линии.

Император проследил взглядом за его рукой.

Некоторое время он ничего не говорил. Просто сидел, глядя на карту. Наконец мужчина едва заметно кивнул.

– Понятно.

После этого он поднял взгляд на Леонида.

– Спасибо, Леонид.

Тот слегка склонил голову.

– Это вам спасибо, Ваше Величество. За то, что позволили мне остаться. И за то, что помогаете вернуть мой трон.

– Мы делаем одно дело, – спокойно произнес император, вновь переводя взгляд на карту. – Я хочу принести мир на эту планету. А ты хочешь добиться справедливости. Так что наши пути совпали не случайно.

– Конечно, Ваше Величество, – снова чуть склонил голову Леонид.

В зале на некоторое время повисла тишина.

Она была глубокой, величественной, как и все здесь. Широкий тронный зал дышал чужой мощью. Высокие колонны уходили вверх, теряясь в тенях под потолком, между ними тянулись полотна с золотой вышивкой, а пол отражал свет так чисто, что казалось, будто все присутствующие стоят над спокойной темной водой.

Император вдруг заговорил снова:

– Кстати.

Леонид поднял на него взгляд.

– Я никогда не спрашивал тебя об этом, – продолжил правитель Китая. – Но, полагаю, пора. Что ты думаешь о том, что нам придется убить всех твоих родственников?

Император произнес это так же ровно, как говорил о перемещении войск. Без нажима. Просто как факт, который необходимо обсудить. А после добавил:

– Линия Романовых должна начаться с начала. С чистого листа.

Леонид хотел ответить, но прежде чем он успел заговорить, главные двери тронного зала открылись. По каменному полу разнесся мягкий, но отчетливый цокот каблуков.

– Папа, – прозвучал нежный женский голос. – Ну что это такое? Почему я не могу провести ни минуты со своим мужем?

В зал вошла принцесса Китайской империи.

Величественная и уверенная в себе. Она шла ровно и спокойно, как человек, с детства привыкший, что всё вокруг расступается перед ним само собой. На ней были длинные красно-золотые богато расшитые одежды. Черные волосы, уложенные и заколотые золотыми украшениями, отливали мягким блеском. Одну руку девушка держала на слегка выступающем животе.

Беременность не делала её менее величественной. Скорее наоборот. Показывала всю красоту взрослой и уверенной женщины.

Леонид, увидев её, едва заметно улыбнулся. По настоящему, а не той вежливой маской, которую носил в зале минутой раньше.

Император же, напротив, чуть нахмурился, хотя и без настоящего раздражения. Скорее устало, как отец, слишком хорошо знающий характер дочери.

Леонид, повернувшись к трону, все же ответил на заданный вопрос:

– Я понимаю, что должно случиться. Но не задумываюсь об этом, – он говорил спокойно. Без спешки. – Я вел честную борьбу за трон. Не хитрил, не юлил. Просто нарабатывал влияние, верно служа своей империи. Однако мои сестры, в отличие от меня, действовали совсем иначе, – на мгновение в его глазах мелькнул холод. – И я считаю, что всем должно воздастся за их… Дела.

Парень не сразу подобрал последнее слово. Или, скорее, намеренно выбрал именно его – сдержанное, почти сухое. Будто не хотел говорить то, что действительно думал об их поступках.

– Так что я готов к тем последствиям, которые неизбежно придут, – договорил он. – Прошу прощения.

Леонид поклонился императору и начал спускаться с возвышения.

Подойдя к принцессе, парень взял её за руку и мягко приобнял. Девушка посмотрела на него с тем тихим теплом, которое бывает только между людьми, давно переставшими играть друг перед другом роли влюблённых.

Потом Леонид снова повернулся к китайскому правителю, продолжая:

– Теперь у меня новая семья. И я счастлив, – он посмотрел на принцессу. – С тех пор как увидел Цай Юй, она больше не покидала моей головы.

Император выслушал это без тени насмешки. Только коротко и доброжелательно кивнул.

Цай Юй же чуть смутилась и легко ударила Леонида по плечу.

– Скажешь тоже, – пробормотала она. – Совсем меня засмущал!

– Но это ведь правда, – ответил парень спокойно.

Его ладонь мягко легла на её живот, и движение вышло таким естественным, что в нём не было ни капли показного. Только уже привычная забота.

– Папа, – сказала принцесса, переводя взгляд на императора. – Ты как хочешь, а я забираю своего мужа!

– Хорошо, дочь, – отозвался он, слегка устало махнув рукой. – Можете идти.

Они оба поклонились и направились прочь из зала.

Когда двери за их спинами закрылись, некоторое время они шли по широкому дворцовому коридору молча. За высокими окнами лежал вечер, а в нишах стен мерцали длинные лампы в золотых оправках. Стража, встречавшаяся на пути, бесшумно склоняла головы и тут же отступала в стороны.

Цай Юй первой нарушила тишину.

– Леонид, – позвала она негромко. – А ты правда не жалеешь? О том, что уже сделал. И о том, что ещё придется сделать?

Парень не ответил сразу.

Несколько шагов прошел молча, глядя вперёд. Потом скосил на неё взгляд.

– Жалеть? – переспросил он. – О чём-то жалеют только слабые.

На лице принцессы мелькнула тень недовольства. Не из-за самих слов, а из-за того, как холодно они прозвучали.

– Так всегда говорил мой отец, – продолжил Леонид. – А слабые не могут править империей. Поэтому я ни о чём не жалею, – его голос оставался ровным. – Всё решилось тогда. В день его смерти, – парень не назвал, о ком именно говорит. Да это и не требовалось. – А то, что было потом – лишь последствия. Сестра обманула меня. Они все вели нечестную игру. Я не могу испытывать жалость к своей семье. Они сами выбрали свой путь. А значит должны ответить за всё.

Он пару секунд помолчал, затем закончил:

– В ближайший месяц мы захватим Российскую империю.

Глава 4
Зов Рода и далекий крик…

Кларисса, услышав мои слова, почти незаметно, но нахмурилась.

Эта мысль ей не понравилась с первого же мгновения.

Когда-то у меня уже были распри с Орденом Хранительниц.

Вообще, я всегда старался держаться с ними максимально нейтрально. Не лез в их внутренние порядки. Но при этом никогда не признавал саму систему, на которой строится не только их Орден, но и клановая, родовая структура космической империи в целом. Слишком часто эта система прикрывается красивыми словами о долге, чести и традициях, а на деле давит тех, кто осмеливается жить не так, как от них требуют.

И однажды эта система уже обернулась против Клариссы.

Тогда её ранг в Ордене был ниже, чем сейчас, но уже достаточно весомый, чтобы действия имели значение. И в какой-то момент она переступила через их правила, решив действовать самостоятельно. И этого хватило, чтобы её решили наказать.

Как именно – Кларисса так и не сказала мне.

Я только узнал, что её фактически заперли за стенами Ордена на десять лет. Без права выйти. Без возможности вмешаться во что-либо за пределами их территории. Для них это было справедливым наказанием. Для меня – нет.

Тогда я уже начал обгонять Клариссу и почти весь наш отряд по рангу святого. Силы во мне хватало с избытком, а сомнений в себе не было вовсе. Поэтому, едва поняв, что происходит, я один пошёл против Ордена.

Сейчас, оглядываясь назад, прекрасно понимаю, насколько безумным это было решением. Ведь Орден большой и та часть, которая есть в этой части галактики – лишь, по сути, филиал. Но в тот момент мне было всё равно.

В итоге я вступил в бой, оставив за спиной трёх их магистров Ордена. Не убивая. Просто ломая им возможность встать у меня на пути. Ниже рангом практиков вообще не считал – слишком много их оказалось на дороге, слишком мало они значили в реальном столкновении. Четвёртым против меня вышел один из самых древних и сильных их магистров.

Мы оба тогда вышли из боя ранеными. Но он отступил первым. И остановить меня после этого смогла только Кларисса. Когда встала передо мной и попросила прекратить.

Я не знаю, как далеко зашёл бы тогда, если бы она не вмешалась. К тому моменту на мне было достаточно ран, чтобы даже моё упрямство рано или поздно перестало иметь значение. Но всё закончилось иначе.

Я потребовал, чтобы с неё сняли все ограничения и все наказания. Орден, не желая раздувать скандал, пошёл мне навстречу. И я добился своего.

Тогда эту историю быстро замяли. И именно ради этого пошли на уступки. Никто не хотел, чтобы по галактике пополз слух о том, что крайне молодой, пусть и талантливый, практик, в одиночку пришёл к воротам Ордена и вынудил его верхушку отступить. Да и никто не хотел со мной ссориться, зная, кто мой дед. Так что об этом случае знают немногие.

– Я не стану использовать твоё имя, – упрямо произнесла Кларисса, не сводя с меня взгляда. Она уже понимает, к чему я клоню, и именно поэтому упёрлась заранее. – Я не хочу, чтобы из-за этого за тобой началась охота.

Да, после того случая в Ордене у меня хватает врагов. Но в то же время они меня уважают. Так что моё имя для них может прозвучать двояко, но не пустым звуком. Либо как имя того, кто имеет право диктовать условия, либо как имя того, кого лучше устранить сразу.

Я усмехнулся.

– Я и не говорю тебе врываться туда и с порога размахивать табличкой с моим именем. Поболеть за меня успеешь, когда станешь главой Ордена, и когда мы пойдём против Сарнойла. С первых рядов, так сказать. Примени моё имя только если они начнут идти против тебя.

– Шель, – Кларисса посмотрела на меня очень серьёзно, – ты прекрасно знаешь, к чему это приведёт.

Я на секунду задумался, потом пожал плечами.

– Так или иначе к тому же самому всё и придёт. Дальше Ордена Хранительниц моё имя всё равно не уйдёт.

Да, я подставляю под удар только себя.

Всё дело в том, что моё имя сейчас – это настоящий взрыв для галактики. Я думал, что обо мне давно забыли. Но нет. Тот же Сарнойл всё ещё ищет меня, и наверняка не только он. ВаарХарра одна только чего стоит.

И если выйдет так, что моё имя начнёт звучать в разных частях галактики, Сарнойл станет рваться именно туда, где его услышит. Поэтому Ордену невыгодно распространяться обо мне. Они не захотят войны с Империей. А Сарнойл не придёт к ним спрашивать. Он придёт требовать.

Кларисса молчала. Я видел, что она хочет возразить, но пока не находит, за что именно зацепиться. И потому не стал давать ей времени увести разговор в сторону.

– Мы будем действовать так, – произнёс я ровно. – Какую-то часть пути летим вместе. Потом разделяемся. Я и Яна отправимся в тот сектор, где заметили Сашу, и занимаемся разведкой. Ты отправляешься в Орден и пробуешь выбить разрешение на удар по пиратам.

Я покосился на карту.

– Сомневаюсь, что из этого легко выйдет что-то толковое. Пираты наверняка давно прикормлены и аристократами, и империей. Но попытаться всё равно стоит.

Кларисса стояла, скрестив руки на груди, и чуть хмурясь. Сомневается.

Поэтому я встал, подошёл к ней вплотную, остановился напротив, положил руку на плечо и улыбнулся.

– Кларисса, ты уже забыла, кто я такой?

Она посмотрела на меня слегка напряжённо.

– Я не маленький мальчик, которого нужно опекать, – продолжил я. – Мы с тобой через слишком многое прошли вместе, чтобы ты делала такие выводы обо мне. Ты уже забыла, что я веду в счёте по помощи?

– Но не возможную войну с пиратами, – всё также хмурясь, ответила она. – Ты даже не представляешь, насколько всё изменилось за эти четыреста лет.

Я на это только пожал плечами. Потом снова улыбнулся и, подняв руку, легонько щёлкнул её по лбу. Девушка моргнула, явно не ожидая этого, и на миг даже растеряла всё своё напряжение.

– Со мной будет Яна, – ответил я. – И я не полезу чёрт знает куда бездумно. Мы будем ждать тебя у тех миров.

Она сразу посерьёзнела.

– А если ситуация критическая?

Я задумался лишь на секунду.

– Значит буду действовать. Я не могу позволить себе стоять в стороне, если пойму, что времени ждать больше нет.

Кларисса долго смотрела мне в лицо.

Я понимаю, почему она так себя ведёт. Поломанный абсолют – так обо мне сейчас можно сказать. Не тот, кем был когда-то. И рядом больше нет никого из наших.

Но я когда-то начинал этот путь с нуля, и не пропал. Так что и сейчас совсем справлюсь.

Впрочем, как и сказал ей – со мной Яна, поэтому действовать буду очень аккуратно. Я бы предпочёл оставить её с Клариссой… Но, боюсь, что после этого она мне такое никогда не простит.

– Хорошо, – сказала наконец девушка. – Но если Орден взбрыкнется – я всё равно прилечу. Даже одна, – в её зрачках зажглись два маленьких алых огонька, а в голосе появилась угроза. – И пусть только попробуют встать у меня на пути.

– Идёт, – улыбнулся я.

* * *

На то, что починить корабль, ушло три дня. И-то это был спешный ремонт, не полный. Но мы всё равно решили вылетать в этот день. Но прежде чем вылетать – мне нужно было услышать ответ от моих новых учеников. Поэтому сейчас мы находились на челноке.

– Ну и что вы для себя решили? – спросил я, внимательно разглядывая троицу и заранее понимая, что простой ответ сейчас вряд ли услышу.

Они стояли передо мной всё в том же порядке. Впереди, как и раньше, хмурый. Девушки чуть позади, на полшага в стороне, но не прячась за его спиной. Уже одно это многое говорит о том, кто из них привык первым принимать удар и первым же лезть в спор. А также кто выскочка.

– Мы хотим знать о тебе, – произнёс парень после короткой паузы. – Кто ты и почему император приказал нам идти именно к тебе в ученики?

Он на миг запнулся. Понятно, что в голове у него мелькнула ещё одна мысль, связанная с Клариссой, но вслух он её так и не озвучил.

Я медленно пошёл по залу и ответил:

– Нет. Я не стану вам ничего рассказывать.

– Почему? – нахмурился хмурый.

Я посмотрел на него.

– А зачем вам это? – спросил, уже понимая, к чему он ведёт.

– Чтобы понимать, у какого человека мы учимся, – ответил парень без колебаний. – Нас отправили к тебе сарс пойми почему. И мы хотим знать, что в тебе такого особенного, раз император отдал такой приказ.

– Особенного? – усмехнулся я. – Конечно. Вас, разумеется, интересует именно это. Особенное. Громкое. Необычное. Поэтому вы и так рвались в ученики к Клариссе?

– А разве в этом есть что-то плохое? – спросил Хмурый и повернулся за мной всем корпусом, не спуская глаз. – Я не хочу, чтобы НАС обучал абы кто. Поэтому мы и попытались попасть именно к Великой.

Всё также медленно шагая вокруг них, я немного помолчал, прежде чем ответить. Не потому, что не знаю, что сказать. Наоборот. Слишком хорошо знаю.

Молодые гении. Сильные, волевые, с расписанным другими великим будущим… Они могут гордиться своим талантом. Но ровно лишь до того момента, пока не упрутся в стену.

– Ты так думаешь? – спросил я уже без усмешки и посмотрел ему прямо в глаза. – За учителя, по-твоему, говорят его дела?

– Да, – твёрдо ответил он и даже не задумался.

Я кивнул, делая вид, что соглашаюсь с его логикой, и продолжил уже медленно, давая им всем возможность услышать каждое слово:

– То есть если человек постоянно на слуху, очень силён, его все уважают и боятся, значит, он автоматически лучший учитель, чем, к примеру, тот, кто прожил жизнь в затворничестве и сумел разобраться в вещах, о которых остальные даже не слышали. Так?

– Нет, но… – хмурый сбился и впервые за весь разговор действительно растерялся.

– Вот об этом и речь, – покачал я головой. – Вы хотите судить по имени. По славе. По чужому мнению. По тому, насколько человек велик в глазах других. И вам кажется, что этого достаточно, чтобы считать его хорошим учителем.

Я перевёл взгляд на девушек и продолжил уже для всех троих:

– Вы молоды. Талантливы. И да, вы действительно заслуживаете сильных учителей. Но кто вам сказал, что тот, кто выпускает одного сильного ученика за другим, обязательно умеет учить лучше всех? Самый яркий показатель для учителя – не когда он берёт уже готового гения и делает его ещё сильнее. А когда он вытаскивает из грязи того, на ком все поставили крест, и доводит его до вершины.

Я сделал шаг ближе, всё так же не повышая голос.

– А лучший показатель ученичества – это когда ученик до последнего верит в своего наставника. Не ищет глазами того, кто громче, ярче и знаменитее. Не мечется в поисках того, у кого имя позначимее. А идёт до конца за тем, кого однажды выбрал.

Девушки слушали молча. Хмурый же всё сильнее напрягался, хотя я уже видел: часть из сказанного в нём всё-таки цепляется.

– Поэтому, господа, – произнёс я, – мы с вами в патовой ситуации. Как и сказал – я не стану рассказывать вам, кто я и откуда. Сейчас вы ничего обо мне не узнаете. Но ваш император отдал вам приказ. И этот приказ явно на чём-то основывался.

Медленно обвёл их взглядом.

– А вы пытаетесь судить со своей небольшой колокольни. Думаете, что раз обладаете талантом, то уже многое понимаете в этом мире? Ко многому готовы? На многое имеете право? Ваш путь только начался, а вы уже мните себя кем-то важным.

На последних словах хмурый сцепил зубы. Я заметил это сразу, но останавливаться уже не собирался.

– Вам в академии вбили в головы, что вы таланты среди талантов. И это даже правда. Но настоящий талант начинается не там, где человек слышит, какой он особенный. А там, где в нём появляется смирение. Понимание своих ошибок. Желание видеть дальше собственного самолюбия. Этого я в вас пока не наблюдаю.

– Откуда тебе знать, кто мы и что умеем? – зло процедил хмурый, и в этот раз раздражение в нём уже почти прорвалось наружу. – Почему ты судишь о нас только по своим выводам? Тебе не понять, сколько усилий мы приложили, чтобы стать сильнее. Ты ведь…

Он осёкся, но я и без того понял, что именно он хотел выплюнуть мне в лицо. Что я куда больший гений, чем они вместе взятые и точно для этого ничего не делал.

Я дал ему пару секунд, чтобы он осмыслил это, и только потом заговорил:

– Мне не важно, кем вы были вчера. И сколько хвалебных слов слышали о себе от ваших наставников. Мне важно, кем вы станете завтра. Я взялся за ваше ученичество – значит не отступлюсь, пока вы сами не сделаете шаг назад.

Вновь ненадолго замолчал, а затем уже тише спросил:

– А теперь ответьте себе сами. Что будет, если вы узнаете правду обо мне? Насколько сильно это изменит ваше восприятие? Насколько быстро вы перестанете смотреть на меня как на того, кто стоит перед вами и начнёте смотреть как на имя? Как на прошлое? Как на чужую тень, за которой вам удобно прятаться и верить, что вас обучают, потому что вы гениальны.

На этот раз никто не ответил, но по лицам видно, что они недовольны моей речью.

Вот только мне всё равно на их недовольство.

– Ранее я сказал, что мне нужны те, кто будет идти за мной по моему указу, – продолжил я. – Тогда я вас проверял. Мне не нужны рядом безумные слепцы, идущие за именем или старыми легендами. Мне нужны люди, которые способны думать. Рассуждать. Делать выводы из того, что видят своими глазами, и учиться на этом. Я не обучаю тех, кто кланяется имени. Я обучаю только тех, кто хочет получить знание.

Они молодые гордецы. И раз уж я взялся их обучать, то должен искоренить из них эту мерзость. Иначе однажды, когда они недооценят противника или будут слишком горделивы, чтобы не понять очевидное – просто умрут. Чего я не хочу, раз уж трачу на них своё время.

Я остановился прямо напротив них.

– И если для вас действительно важно только то, кто я, можете уходить прямо сейчас. Никто из вас ещё даже близко не подошёл к тому уровню доверия, на котором я стану вам раскрываться.

Хмурый всё ещё стоял неподвижно. Упрямый, напряжённый. Но уже не такой уверенный, как в начале разговора.

– И как нам тогда понять, – спросил он после тяжёлой паузы, – что ты в итоге не угробишь наше развитие? Как нам понять, что ты именно тот, за кем мы должны идти? Ведь мы о тебе ничего не знаем.

Я немного подумал, прежде чем ответить. Вопрос правильный. Неприятный, но правильный.

– Никак, – спокойно пожал плечами. – Как и сказал – это патовая ситуация. У вас есть приказ. У меня есть договор с Авадием. Но отличие меня от вас в том, что я могу этот договор разорвать и договориться о чём-то другом. А вы, если решите идти за мной, действительно можете оказаться в самой глубокой бездне отчаяния.