Текст книги "Обычная магия-3 (СИ)"

Автор книги: Андрей Волковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– А все четыре эпизода – бытовуха чистой воды! – отозвался Бьёрн. – Не, три из четырёх: у нас есть две поножовщины, одна черепно-мозговая и инфаркт.

– И ты знаешь, кто это?

Женщина, проходящая сквозь заборы, напомнила Руслану о безликих, с которыми он столкнулся весной. Воспоминание было неприятное, но вроде бы, если судить по описанию, тут нечто другое.

– Не-а, я не в курсе, – хмыкнул Бьёрн. – Надо на месте осмотреться.

Вскоре они приехали. Барахолка ничуть не изменилась: те же унылые дома, покосившиеся заборы и общее ощущение беспросветной тоски.

Их высадили у пустыря возле дома местного авторитета. Водитель остался в машине, а второй тип проводил видящих до жилища Дёмыча.

Дёмыч – всё такой же мрачный, крепкий и внимательный – встретил их на крыльце. Поздоровался, пристально оглядев и Бьёрна, и его ученика. У Руслана появилось ощущение, что перед ним киборг, который обновляет информацию по поводу “гостей” и сверяется с базами данных.

– Ну что, поможете? – хриплым, прокуренным голосом спросил он.

– Посмотрим, что тут у вас завелось, – ответил Бьёрн. – Если сможем сами справиться – не вопрос. Но если тварь нам не по плечу, придётся спецотдел вызывать. Годится?

Тип, который привёз видящих, явно хотел возразить, но Дёмыч жестом остановил его. Подумал с полминуты, потом сказал:

– Ладно.

Потом договорились об оплате: за приезд и, так сказать, разведку одна сумма, за изгнание – другая.

– Ладно, теперь нам надо пройтись по вашему району и посмотреть на дома, в которых случились смерти, – подытожил разговор Бьёрн.

– Косой вас проводит.

Дёмыч махнул рукой, и из-за двери за его спиной тут же появился невысокий худощавый паренёк с заметным шрамом, проходящим через правое веко.

Косой поздоровался и повёл их к первому месту, тараторя на ходу:

– Там Кабан и Длинный пили, а потом к ним эта баба припёрлась. Вроде как прям сквозь стенку! Ну и Кабан Длинного на ножи поднял и этого... того!

– А давно тут эта баба появилась? – спросил Бьёрн.

– Дай подумать, – почесал висок Косой. – Недели две назад, походу.

– А перед тем ничего странного не случалось?

– Не-а! Никто баб не обижал, если ты про это. Чужих тут не случалось, а свои все на месте.

– Точно?

– Агась! Да чё мне вам заливать-то? Дёмыч велел всё рассказывать, я и того.

Бьёрн задал ещё пару уточняющих вопросов, но на кошмары вроде как никто не жаловался, странных болезней тоже не было, серьёзных несчастных случаев вроде пожаров не происходило.

– А животные как себя ведут? – отважился уточнить Руслан.

– Чего? А, кошки-собаки всякие? Кстати, да, собаки брешут! Вот ей-ей больше, чем обычно! А кошки – не знаю. Я их терпеть не могу, не это... не слежу за ними. Во, пришли!

В тёмном неуютном доме их встретила молчаливая женщина в чёрном платке и длинном платье. Кивнула, увидев Косого, и, ни слова не говоря, ушла в дальнюю комнату.

– Вот тут Кабан Длинного порешил десять дней назад! – отчитался их спутник, встав посреди практически пустой холодной комнаты.

– А мебель унесли? – поинтересовался Бьёрн. – Или тут так и было?

Косой заверил, что всё на месте. На месте был стол у окна, два стула – один со сломанной спинкой – и протёртый до дыр лоскутный коврик на щелястом полу.

Бьёрн начертил несколько знаков. Те слабо мерцали некоторое время и медленно таяли. То есть тут определённо было существо, но давно. Значит, оно не возвращается на место преступления.

На всякий случай видящие обследовали весь дом и проверили молчаливую женщину, оказавшуюся старшей сестрой Длинного. Но ничего подозрительного не обнаружили.

Косой отвёл их ко второму дому. Здесь хозяин разбил поленом голову своему гостю и собутыльнику. Такой исход никого не удивил: эти двое часто напивались и всегда буянили. Но до смертоубийства всё же не доходило, пока не пришла загадочная женщина. В этом доме тоже не было ничего подозрительного.

По пути к третьему дому Бьёрн попросил описать женщину, но Косой лишь развёл руками:

– Сам не видел – гнать не буду. Но вроде обычная баба, говорят...

Руслану представлялась жуткая фигура в белом платье. Длинные тёмные волосы, нечеловеческие пропорции и дёрганые движения. Но вряд ли такого монстра можно назвать “обычной бабой”. Даже будучи очень и очень пьяным.

– А её днём увидеть можно? Или только вечерами? – уточнил наставник.

– Вроде тока по темноте шастает. О, вот и Палыча дом.

Хозяина третьего двора хватил удар. Казалось бы, этот случай выпадал из общего ряда: никакой пьянки, человек был один и умер не в доме, а во дворе, у ворот. Но рядом с воротами след существа был ощутимым, и знаки мерцали тревожно и ярко.

Четвёртое место – баня. Здесь гость зарезал хозяина, хотя оба были мирными и с пьяных глаз обычно в драку не лезли. Хозяин, перепив, вырубался, а гостя тянуло к дамам.

– Ребята уже и пьют с оглядкой, – вздохнул Косой. – Никакого удовольствия!

– Так и не пили бы, – не удержался Руслан.

Провожатый так на него глянул, что Руслан поклялся себе воздерживаться от комментариев до тех пор, пока они отсюда не уедут.

– Так, а на большие попойки она не приходила? – спросил наставник. – Свадьбы были? Или поминки? Или, может, ребёнок у кого родился? Или днюха?

– Свадьба была, но Барсук со своей в городе отмечались. Тут так – слегка погуляли. Драка была, а про эту бабу никто не говорил. Поминки были у Дикого, но там никто не умер. Ну, то есть драка была, но нормально всё, как всегда вроде.

– Есть у меня идейка, кто это может быть, – задумчиво произнёс Бьёрн. – Но её проверить надо. Так. Нужно будет вечером организовать пьянку, чтобы эту тварь заманить. Мы с учеником ловушку поставим, чтоб её поймать. Если это та, о ком я думаю, то мы её изгоним.

– А если нет? – опасливо уточнил Косой.

– Тогда по обстоятельствам: либо сжигаем её вместе с домом или баней, либо спецов вызываем. Так что пьянку надо собирать в таком месте, которое не жалко, понятно?

– Агась! Сделаем!

Они вернулись к Дёмычу и договорились, что через час им покажут место, где можно поставить ловушку. А в девять вечера начнётся пьянка.

– Дело опасное, – сказал под конец Бьёрн. – Готовьте пару ребят. Устойчивых к алкоголю, спокойных и привычных слушаться.

– С даром? – уточнил Дёмыч.

– А давайте так: один с даром, другой – наоборот. Такой, чтоб ничего никогда не видел. Получится?

Дёмыч молча кивнул.

– Ещё нужен будет старый, прям очень старый ковёр примерно метр на метр по размеру и крепкая новая верёвка – метров десять.

– Сделаем.

Молчаливый водитель с холодным взглядом отвёз их обратно к “офису”, потом к дому Бьёрна. Наставник приготовился основательно: набрал мела и соли, сунул в рюкзак два ножа со стойки и две жестянки с каким-то порошком.

– Сушёная полынь. Тут обычная, а тут с горицветом.

Затем срисовал из блокнота в синей обложке круг-ловушку и два вида знаков на отдельном листе.

– Так, ученик, ты тоже рисуй. Если я прав, то вот эти значки нам очень пригодятся.

– А кто это? – задал вопрос, крутившийся на языке, Руслан.

– Судя по всему, это тварь, которую иногда зовут лихо одноглазое. Приходит к пьющим в разгар гулянки, и как глянет своим глазом, так у пьяниц окончательно ум за разум заходит. И пошла драка со смертельным исходом! Мы её в ловушку загоним, а потом развоплотим. Но тут одно “но” есть. Точнее два, но сейчас первое актуальнее: трезвый – даже с даром – её не увидит. Так что мне придётся слегка принять на грудь. А ты будешь меня страховать. Готов?

– Видимо, да... А что второе?

– С этим потом разберёмся! Всё, едем!

На Барахолке под западню для существа отвели крошечный полусгнивший домишко. Да уж, такой и сжечь не жалко. Бьёрн спросил, кто хозяин, но оказалось, что домик пустует пятый год.

Хлам из лачуги вынесли во двор. Зато принесли и поставили в угол четыре складных стула и такой же стол. Старый коврик и верёвка лежали рядом на полу. Бьёрн спрятал верёвку в рюкзак и начал готовиться.

Он долго и тщательно вычерчивал ловушку, сверяясь с рисунком на листе.

Закончив, накрыл ловушку ветхим ковром, почти рассыпающимся в руках. Удовлетворённо кивнул и сказал ученику:

– Пока всё просто. Если я спрошу: “Видишь?”, а ты не видишь, то это точно лихо. Ловушку я сложную поставил... Листок возьми, кстати, разберёшь схему защиты завтра. Так вот ловушка не только лихо удержит. Но если это оно, то я его порошком из полыни с горицветом встречу, а ты тут же обычную полынь на меня и тех, кто рядом, сыпь. На всех, кто выпил. Понял?

– Да.

– Если это не лихо, то ты увидишь. Тогда все, включая местных, выбегаем наружу. И либо жжём всё, либо звоним “спецам”.

– А верёвка зачем?

– Она потом может пригодиться.

Выделенные им с наставником местные оказались до смешного непохожими: один плотный низенький брюнет, второй высокий тощий блондин с объёмной клетчатой сумкой. Они молча выслушали инструкции Бьёрна: куда сесть, как часто пить, не удивляться тому, что их могут посыпать порошком, выполнять любые команды и самого Бьёрна, и его ученика.

– Кто из вас всякое видит?

– Я, – коротко отозвался брюнет.

– Тварь увидишь – не паникуй. Она страшная, как не знаю что, но ты, вижу, крепкий парень – выдержишь.

Брюнет кивнул.

Они с приятелем уселись на складные стулья, вытащили из сумки и разложили на складном столе нехитрую снедь, выставили бутылки и рюмки.

Бьёрн взял одну из водочных бутылок. Откупорил, плеснул немного алкоголя на край стола и на пол. Потом поморщился и отхлебнул. Встряхнулся и поставил початую бутылку обратно.

– Ждё. Если тварь придёт, то её к ловушке потянет, как встанет в круг, так и начнём! – сказал он ученику. – А вы не обращайте на нас внимания. Может, и до утра придётся просидеть. Кстати, чем шумнее застолье, тем скорее она придёт. Анекдоты друг другу рассказывайте, что ли.

Руслану показалось, что блондин еле заметно вздрогнул, но тем не менее и он, и его товарищ продолжили наливать и выпивать, несколько натужно выдавая несмешные истории про ментов, баб и почему-то Чебурашку.

Время шло. Собутыльники вроде бы пьянели: смех становился всё громче, хотя анекдоты пошли уже по третьему, а то и четвёртому кругу.

У Руслана ужасно затекли ноги и спина, а рука с жестянкой уже, кажется, вообще онемела. Но ничего не происходило. Он уже решил, что наставник ошибся, и это какое-то другое существо, как вдруг Бьёрн радостно вскинулся и с широкой ухмылкой уставился на дверь.

Руслан посмотрел туда: никого. Но наставник пристально следил за пустотой, а потом вдруг крикнул:

– Порошок!

Руслан торопливо сдёрнул крышку и щедро посыпал всех вокруг сушёной полынью.

Бьёрн тем временем бросил пригоршню своего порошка в сторону старого коврика. Через секунду Руслан увидел блёклый силуэт невысокой женщины в спортивной куртке и штанах. У женщины были тёмные волосы до плеч и густая длинная чёлка, закрывающая глаза. Существо подняло руку и откинуло волосы с лица.

Лихо и правда было одноглазым. Огромный тёмный глаз посреди лба выглядел жутко и абсолютно противоестественно. Хотелось одновременно и зажмуриться от страха, и разглядывать этот глаз с неодолимым любопытством.

– Соберись! – крикнул Бьёрн.

И тут же вспыхнули знаки. Руслан отвернулся, пряча заслезившиеся от яркого света глаза. А когда проморгался, лиха уже не было. На старом ковре валялась какая-то тряпка.

Наставник поднял её и сунул в карман.

Сказал ученику:

– В другой раз не зевай, понял?

– Да. Прости.

– Да не виноваться! Просто имей в виду.

Руслан кивнул.

Бьёрн повернулся к временным помощникам и сказал:

– Тварь развеяли. Теперь надо выяснить, откуда она взялась.

– Что делать? – спросил брюнет.

– Можете компанию составить, – пожал плечами Бьёрн. – Так-то мы и сами разберёмся.

Собутыльники пошептались. Потом блондин торопливо попрощался и ушёл, а брюнет выразил желание пойти с видящими.

– Так, ученик, слушай. Лихо берётся от родительского проклятья, невинной крови и гнили. Счас мы его нору отыщем!

Бьёрн вытащил тряпку, оставшуюся от лиха и верёвку из рюкзака. Привязал тряпку к концу верёвки, другой конец взял в руки и велел подождать пару минут.

Вскоре тряпка зашевелилась, как живая, начала дёргаться.

– О! Идём! – велел Бьёрн.

Все трое двинулись следом за тряпкой. Сначала пошли. Потом побежали.

К счастью, тряпка успокоилась уже на соседней улице. Замерла возле полусгнившего забора, за котором виднелся кособокий ветхий дом.

– Кто тут живёт? – спросил Бьёрн.

– Митрофаниха, – ответил брюнет.

– С кем?

– Одна...

– Точно?

– Ну да.

– Так, и откуда в доме одинокой женщины родительское проклятье? – задумчиво произнёс Бьёрн.

– Может, к ней мать приезжала и прокляла её? Митрофаниха пьёт похлеще мужиков, – поделился их провожатый.

– Ладно, давайте зайдём и посмотрим, – решил Бьёрн.

Верёвку он намотал на руку, но конец с тряпкой оставил волочиться по грязной осенней земле.

Во дворе не было ни собаки, ни будки, ни следов грядок или теплиц. Руслану пришло в голову одно слово: “запустение”.

Они зашли в дом. Внутри оказалось грязно и очень холодно.

– Хозяйка точно дома? – спросил Бьёрн.

– А куда ей деваться? – пожал плечами брюнет. – Ни родни, ни подруг.

Тряпка на верёвке у Бьёрна снова “ожила” и потянулась в глубину дома.

В глубине дома они нашли косматую темноволосую женщину, закутанную в драное пальто, не менее драное одеяло и почти чистый плед. Женщина никак не отреагировала на приход незнакомцев, хотя не спала и была в сознании.

Она что-то бормотала себе под нос, то и дело вздыхая.

Тряпка дёрнулась в последний раз, упала на торчащий из-под грязного тряпичного вороха тапок и замерла.

– Лихо она призвала, – сказал Бьёрн.

Отрезал конец верёвки, остаток смотал и спрятал в рюкзак.

– Но вот как – это вопрос... Как её зовут?

– Митрофаниха.

– Да нет, по паспорту!

– А кто её знает? – отмахнулся их провожатый.

Потом вдруг встрепенулся и сказал:

– А, погодите, с ней же вроде Толян Аптекарь в школе учился. Ща звякну и проясню.

Оказалось, что бормочущую пьянчугу с испитым лицом зовут красивым именем Елизавета.

– Эй, Лиза! – Бьёрн сел на корточки рядом с тахтой, на которой ютилась хозяйка дома. – Привет, Лиза!

Женщина с трудом сфокусировала на нём взгляд и неожиданно беззубо улыбнулась.

– Ой, Юрочка, ты? Или Генаша? Ой, или Митька приехал?

– Лиза, а чего у тебя так холодно? Пойдём-ка печку растопим, чаю попьём.

– Ой, Юрочка, а у меня и поесть ничего нету... У тебя пирожка не будет? Или булочки?

Руслану стало совсем жутко. То ли от того, что эта женщина вызвала лихо, то ли от того, что она казалась совсем беспомощной.

– Сколько она тут так лежит? – тихо спросил он брюнета.

– А кто её знает? – привычно отозвался тот. – Могу у соседей узнать, если надо.

Руслан кивнул. Их провожатый скрылся.

Бьёрн уже помог женщине подняться с тахты. На ней был дешёвый мятый спортивный костюм вроде того, что был на лихе. Да и вообще Елизавета-Митрофаниха очень походила на лихо. Только глаза у неё были на месте.

Когда они с Бьёрном доковыляли до кухни, вернулся брюнет. Доложил, что пару недель назад к Митрофанихе приезжала скорая – соседи вызвали. Но неблагодарная баба напала на медиков и вроде даже ранила врача. С тех пор носа наружу не кажет.

Бьёрн велел брюнету развести огонь в печке и живо принести любой алкоголь. Тот быстро организовал пламя в печи и ушёл за бутылкой.

Наставник достал из рюкзака батончик и сказал женщине:

– Давай-ка поешь.

Та с жадностью сорвала упаковку и впилась зубами в подарок. Но тут же отбросила в батончик в сторону.

– Невкусное... – жалобно протянула она. – Сладенькое хочу. Булочку с повидлом.

Руслану стало не по себе от смеси жалости и почти суеверного страха.

– Найди булочку, – велел наставник.

Руслан с облегчением выскочил из грязного тесного домишки. Тут же столкнулся с вернувшимся с бутылкой брюнетом.

– Надо найти булочку с повидлом, – чувствуя себя невероятно глупо, сказал Руслан.

Тот кивнул, протянул бутылку и почти убежал за ворота. Руслан вдохнул холодный отдающий гнилью октябрьский воздух и заставил себя вернуться в дом.

– ...бросил меня Петенька! Мамку свою бросил! – жаловалась Митрофаниха Бьёрну, грея руки у печки. – Вот я его и прокляла. А то чё это он?! Про мамку забыл!

Вернулся их провожатый с миской, полной выпечки. Митрофаниха тут же забыла про разговор и протянула руки.

– Дай! Дай!

Бьёрн забрал миску и выдал женщине одну булку.

– Ешь и рассказывай.

Та в два счёта проглотила сдобу и, глядя голодными глазами на остальную выпечку, проговорила:

– А чё рассказывать? Бросил меня сынка, я его и прокляла! Я ж мать, я могу! – она снова беззубо улыбнулась. На этот раз почти самодовольно.

– А как лихо найти, мне бабка рассказывала! Она много чё знала, да тока я уже позабыла всё. Дай булку!

– Кинь вот эту тряпку в печь – дам.

Митрофаниха хитро покосилась на Бьёрна:

– Хочешь лихо моё убить, да?

– Хочу. Оно же людей губит.

– Да не людей же! Алкашей всяких! С ними, наверное, мой Петенька, сыночка мой хороший...

Она вдруг заплакала, размазывая слёзы по грязным щекам. Потом хихикнула и сказала:

– А надо в огонь сначала, а потом водкой полить, а то вернётся, лихо-то.

– А покажи, как надо, – предложил Бьёрн.

Женщина схватила тряпку и кинула в печь. Потом взяла протянутую Бьёрном бутылку и плеснула в огонь.

Затем отпила из бутылки и снова заплакала, то ругая сына Петеньку, то признаваясь ему в вечной материнской любви.

Бьёрн выменял бутылку на булочку и спросил:

– У неё точно сына нет?

Брюнет поклялся, что нет и не было.

– Тогда психиатрическую бригаду вызываю, – вздохнул Бьёрн.

Через полтора часа Дёмыч выслушал отчёт видящих, вручил Бьёрну награду наличкой и пообещал помочь при случае.

Всё тот же водитель в наколках довёз их до “офиса” и уехал обратно.

Руслан всю дорогу думал о том, как ужасно быть настолько одиноким и никому не нужным. И надеялся, что ни он, ни Бьёрн, ни Славик, ни Регина, ни Катя – никто-никто из его близких никогда не останется совсем один.

Вперёд!

19 октября

Посетительница, бледная девушка с заплаканными глазами, поёжилась и сказала:

– Не знаю, по адресу ли я... Но я чувствую, случилось что-то ужасное...

– Расскажите поподробнее, – предложил Бьёрн.

Девушка вздохнула и отозвалась:

– Моя подруга пропала. Села в такси – и всё. Не надо было мне её отпускать...

Посетительница всхлипнула, но скоро взяла себя в руки, и начала рассказ:

– Ксюшка ко мне в гости приехала – мы сто лет не виделись! То я занята, то она – ну, знаете, как оно обычно бывает. Так вот, мы почти до полуночи засиделись, потом она такси вызвала. А телефон у неё разрядился – вот мы и пошли вниз. Всё болтали и болтали. Потом, смотрю: такси подъехало и встало рядом. Ксюшка говорит: это за мной! А у меня прям сердце сжалось: ой, думаю, не к добру! И машина какая-то старая, страшная, и внутри как будто нет никого! А Ксюшка только посмеялась, в такси прыг – и поехала. Я к себе поднялась, а на душе неспокойно. А потом ещё нормальное такси приехало и во дворе минут десять стояло: наверное, это Ксюшкина машина была.

– Так, кто там был за рулём – вы не разглядели, верно?

– Да никого не было! Никого! Я подумала: показалось мне, но нет же! И Ксюша не звонит... и дома её нет, и на работе... А я ни спать, ни есть не могу – всё думаю: а если бы я её не пустила, она б жива осталась! А так...

– А номер не запомнили?

Девушка шмыгнула носом, но справилась с собой и сдержала слёзы:

– Вот, вот! И номер! Странный 003! Без букв! Разве так бывает?

Бьёрн нахмурился.

– Боюсь, вы правы: ваша подруга уже мертва. Мне жаль.

Посетительница встала и, глядя куда-то поверх головы Бьёрна, прошептала:

– Так и знала... так и знала... Ксюшка...

Руслан проводил девушку к выходу, вызвал самое обычное такси, попросив прислать не жёлтую машину, и убедился, что их несостоявшаяся клиентка уехала, а не убрела куда-нибудь на проезжую часть или к мосту.

Вернувшись в “офис”, он спросил:

– А что это за существо?

– Судя по всему, это “лошадка”. По-умному, “механическая келпи”. Заводится в утонувших машинах, а потом вылезает на сушу, ворует и топит людей. Злая и сильная тварь. В спецотдел я уже сообщил.

– И ни единого шанса, что это кто-то другой?

Наставник покачал головой:

– Нет.

Руслан сел за свой стол и попытался заниматься обычными делами, но ни на чём не мог сосредоточиться. Вроде бы сделали всё, что могли, всё, что надо в таких случаях, но ему было не по себе от того, что они ничем не помогли этой девушке.

На следующий день Руслан и Бьёрн несколько часов очищали знаками огромный супермаркет по заказу его владельца. В здании завелись мелкие паразиты, путальщики, которые то ценники переставят, то этикетки с товаров посрывают, то закинут замороженные окорочка в отдел с шампунями – словом, для бизнеса сплошная головная боль.

Изгонять путальщиков несложно, но очень утомительно. Нужно покрыть специальными знаками все оконные и дверные проёмы, а также дверцы холодильников и морозильных камер, духовых шкафов, где выпекаются куры-гриль и пицца, и шкафов с вещами в рабочих помещениях.

Видящие начали работу в десять утра, а закончили только в восемнадцать сорок. Заказчик – деловой мужчина со слабым даром – прошёл по зданию, с удовлетворением ощутил, что путальщиков больше нет, и кроме заранее обговорённого солидного гонорара вручил каждому по большущему пакету с чаем, кофе, сырокопчённой колбасой, дорогими конфетами и прочей снедью.

Улицы уже погрузились в густые чернильные сумерки. Накрапывал мелкий противный дождь, а пронизывающий ветер тащил по дороге пустую пластиковую бутылку и пригоршню потемневших листьев.

Пакеты в рюкзаки категорически не помещались. Можно было нести их в руках, но после долгого-долгого дня они казались неподъёмными.

– Ладно, вызовем такси, – решил Бьёрн.

Руслан тут же вспомнил “лошадку”. От таких ассоциаций стало не по себе, но, к счастью, приехал знакомый усатый таксист.

Молча пожал видящим руки, кивнул и повёз их в сторону Бьёрнова дома.

Руслан уставился в окно. Ночной октябрьский город был одновременно красивым и пугающим. Голые деревья зловеще качали ветками под порывами ветра, на небе ярко светилась луна, то и дело прячась в серые рваные клочья облаков.

На перекрёстке их машину обогнало другое такси. Руслан невольно проследил за ним взглядом и заметил странный номер “006”. А потом увидел, что в заднее стекло стучит мужчина с перепуганным лицом.

Он встрепенулся и быстро сказал:

– Бьёрн, смотри! Это “келпи”! А в ней человек!

Наставник глянул в сторону удаляющейся машины и тут же вытащил телефон.

– Гони за этой машиной! – велел он таксисту.

Пока Бьёрн требовал у Антона Иваныча срочно прислать группу на авто на перехват “лошадки”, Руслан рассматривал мчащееся впереди такси.

Мужчина, сидящий внутри неправильной машины, продолжал стучать в окна. Кажется, он звал на помощь: Руслан видел, как раскрывался рот человека.

Краска на “одержимом” такси облупилась. Корпус местами проржавел. Руслан удивился, как люди вообще в такую жуткую рухлядь садятся.

Бьёрн ругнулся и сунул телефон в карман куртки.

– Не хватает у них транспорта! А тут “лошадка” человека счас утопит!

Таксист вопросительно посмотрел в зеркало заднего вида. Видимо, история с другим такси его всё-таки заинтересовала.

– Тварь одержала машину, – пояснил Бьёрн. – И теперь тащит мужика в реку, чтоб утопить. Вон, видишь, на номерном знаке шестёрка? Это число жертв.

Точно! Девушка, приходившая вчера, говорила, что номер странного такси был “003”.

Таксист нахмурился и впервые на памяти Руслана заговорил. Он сказал:

– Непорядок!

Их машина помчалась быстрее.

– Нельзя дать “лошадке” нырнуть в воду! – проинструктировал Бьёрн. – Тогда человеку конец!

Таксист кивнул – и они понеслись в сторону уезжающей “келпи”, тесня её с дороги к повороту налево.

Чужая машина метнулась влево, но в последний момент вильнула в сторону и юркнула в неприметную арку. Преследователи ринулись за ней.

– К пляжу гонит! – сказал Бьёрн, глядя на карту в телефоне.

Таксист махнул рукой вперёд. Насколько помнил Руслан, там, километрах в трёх, старый мост.

– С моста не нырнёт? – спросил он.

– Не, – мотнул головой наставник. – Там же перила. И на набережной “лошадке” не съехать – там парапет мне по пояс. Гони её туда, к набережной!

Таксист кивнул.

Их такси прибавило скорости. “Келпи” свернула во дворы – видящие и усатый таксист следом.

Руслана на заднем сидении сначала потряхивало, а потом начало мотать во все стороны.

“Хорошо, что пристёгнут, а то бы треснулся о крышу!”

Он покосился на таксиста: тот сидел, как приклеенный, сосредоточенно уставившись на дорогу впереди.

Следом за “келпи” их машина вылетела через тротуар на дорогу. Сбоку мелькнули фары – усатый таксист чудом вывернул руль, уходя от столкновения. Вслед им донёсся пронзительный автомобильный гудок.

Где “келпи”?! Ушла?!

Усатый таксист, не снижая скорости, помчался по трассе. А, вон она, “лошадка”! “Келпи” выключила фары и казалась мчащимся сгустком темноты.

Она вдруг повернула налево, но усатый таксист почему-то не поехал следом. Кивнул сам себе и прибавил газу.

– Хочет на Пушкина проскочить? – уточнил Бьёрн.

Водитель кивнул.

Фонари неслись навстречу, сливаясь в ленты света. Руслан, вцепившись в ремень безопасности, вглядывался в дорогу и мысленно радовался, что машин здесь почти нет.

Наконец их такси свернуло налево. Машину ощутимо подбросило на бордюре, и Руслан прикусил язык.

“Лошадка” высунулась было из-за торца трёхэтажного дома, но, заметив, что проезд преграждает такси, дала задний ход. Такси видящих понеслось следом.

Эту часть города Руслан совсем не знал. Дворы, переулки, улицы мелькали, как на ускоренном видео. Фонари, деревья, редкие фигуры прохожих. Мусорные баки, кусты, заборы.

“Келпи” снесла ограждение возле стройки, но внутрь не поехала. Понеслась в объезд стройки и, протаранив ворота, метнулась на территорию какого-то автосервиса. Заброшенного, насколько Руслан заметил.

Их машина замерло у покорёженных ворот: правая створка рухнула, левая повисла на одной петле.

– Другого выезда нет? – поинтересовался наставник.

Таксист помотал головой.

– Тогда “лошадке” возвращаться придётся. Она попытается нас спугнуть и умчаться на реку.

Усатый таксист усмехнулся: мол, ну-ну, пусть попробует!

– Ладно, ученик, слушай внимательно. Если удастся заставить “лошадку” встать, надо открыть дверцу и выпустить человека. Монстр будет очень против. Пугать будет. Я его припечатаю, пока “спецы” не подъедут, но мне пара минут нужна. Так что твоя задача – удержать “келпи”. Понял?

Руслан кивнул.

В недрах территории автосервиса, среди ржавых остовов машин, мелькнули фары. “Келпи” поняла, что другого выхода отсюда нет, и неслась обратно.

Усатый таксист крепче сжал руль и слегка наклонился вперёд.

“Келпи”, набирая скорость, виляла между груд металлического хлама. Быстрее. Ещё быстрее. Ближе.

Между воротами и “келпи” оставалось метров сто, когда монстр вывел свою машину на прямую. Ржавое такси с бьющимся внутри человеком летело на такси видящих.

Секунды до столкновения.

А если “келпи” не свернёт? Зачем существу жалеть старую машину и человека внутри?

Перед мысленным взором Руслана пронеслись кадры с места автоаварии из какого-то фильма. Покорёженный металл и кровь.

“Келпи” приближалась, будто не касаясь земли. Как призрак.

До столкновения пять секунд. Не больше.

Четыре. Руслан перестал дышать.

Три.

Две.

С визгом шин “лошадка” подалась в сторону в последнюю секунду. И замерла метрах в десяти от их такси, словно монстру надо было перевести дух.

– Выходим! Живо! – рявкнул Бьёрн.

Руслан отстегнул ремень и открыл дверцу. Надо же, руки слушаются плохо. Да и ноги тоже. Но не время заострять на этом внимание.

Он побежал к мёртвой машине, стараясь не слишком припадать на затёкшую от напряжения ногу.

Мужчина внутри фальшивого такси лежал на заднем сиденьи не шевелясь. То ли потерял сознание, то ли “келпи” его оглушила. Впрочем, неважно.

Руслан протянул руку к дверце.

Бьёрн предупредил:

– “Лошадка” будет брыкаться. Пугать будет. Прям жутко. Но если возьмёшься за дверцу – отпускать нельзя. Готов?

Вместо ответа Руслан ухватился за ручку и потянул на себя.

“Келпи” задрожала, заводя мотор. Сейчас помчится, волоча за собой человека. У “келпи” скорость, тонна веса и сила. У человека только уверенность в том, что нельзя разжимать пальцы.

На Руслана вдруг обрушился поток тёмной воды. Он задохнулся на секунду, но ручку не отпустил.

Тут не может быть воды. Максимум – дождь.

Но вода не убывала. Он уже не видел ни наставника, ни даже “келпи”. Он тонул. Прыгнул с моста после расставания с Коброй. И вода заполняла лёгкие, не давая дышать.

Ты тонешь. Ты неудачник. Ты умрёшь.

Нет. Этой воды нет. Дыши, давай! Ну!

Из той воды он выплыл. И вытащил парня, захваченного топляком. Это топляк говорит, что всё плохо и другого выхода нет. Но это неправда.

Он плыл, захлёбываясь и кашляя, и тащил потерявшего сознания парня на берег. Он выбрался из той воды.

Вода исчезла, и Руслан хрипя давился холодным воздухом. Дышать так хорошо. Дышать так больно.

Воздух становился всё холоднее. Надо согреть дыханием пальцы. Но что-то зажатое в руке мешает...

Он чуть не разжал пальцы. В последнюю секунду вспомнил: ручка, дверца, “келпи”! И стиснул сведённые судорогой пальцы сильнее.

Холодный воздух вокруг сделался обжигающе морозным. В лицо ударил ветер, резанув по коже колючими снежинками.

Тело свело судорогой. Мгновенно промёрзло всё: кожа, мышцы, кости, кровь в венах. Как холодно. Невыносимо.

Ты замёрзнешь. Ты не справишься. Ты умрёшь.

Он один в ледяном плену. Что делать? За что зацепиться сознанием, когда сами мысли замерзают в покрытой инеем голове? Ледяная корка покрывает глаза – и ничего не видно, уши – и ничего не слышно, губы – и ты больше никогда никому ничего не скажешь. Ты останешься в этой метели навсегда.

Почему-то рука не двигается. Что там? А, у него на руках мальчик. Илюша, Регинин сосед. И он, Руслан, должен вынести мальчика отсюда. Шаг за шагом заставляя двигаться непослушное тело. Вперёд.

Он вынес мальчика. И Регина потом поила его чаем. Он вышел из той метели.

Снег прекратился. Пальцы, сжимающие ручку, покрылись инеем. Скоро ли там Бьёрн закончит?

Руслан огляделся, ища наставника, но вместо знакомой фигуры увидел могильную плиту. Сердце пропустило несколько ударов – и забилось, как сумасшедшее. Что это?! Что?!

Сколько бы раз ты ни выплывал и ни выбирался из метели, ты умрёшь. И твой наставник. И родители. И друзья. Девушки, которым ты дорог. Люди, которых ты спасал.

Всё напрасно.

Тебе не справиться. Все смертны. Чтобы ты ни делал, ты проиграешь.

Рядом с могильной плитой Бьёрна медленно поднимались другие плиты. Руслан старался не смотреть, но замечал имена родителей и Регины, Славика и Кобры, Тимофея Валерьяновича и Виктора Иннокентьевича, Лазарева, Ольги Викторовны, Лёни, Максима Кошкина, Антона Иваныча...