Текст книги "Отморозок 7 (СИ)"

Автор книги: Андрей Поповский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

– Так ты считаешь, Томас, что парень просто водит нас за нос, рассказывая очевидные вещи? – Нахмурился Уотсон.

– Не знаю Ричард, – развел руками Келли. – Тут могут быть разные варианты. То, что я тебе рассказал, справедливо для человека отсюда, который долго варится во всей этой кухне. А наш парень совсем не отсюда и вряд ли может знать здешние расклады, если только его специально к этому не готовили.

– Думаешь, что все, что произошло с нашим подопечным, начиная от Бадабера, и заканчивая попаданием парня сюда – это план русских по внедрению к нам своего человека? – Округлил глаза Уотсон. – Это же чепуха! Кто мог предвидеть, что во всей кутерьме побега он останется жив и его не убьют при попытке прорваться через ворота, а потом он не погибнет при взрыве, и я решу его вывезти из Пакистана для дальнейшей работы. Это все невозможно предугадать. Я ведь и сам тоже вполне мог там погибнуть. Мы с Кеном вышли из склада, где работали русские пленные, буквально за несколько минут до того, как они начали бунт.

– Ну, а почему нет? – Усмехнувшись, откинулся в кресле Келли, пристально глядя на собеседника. – Давай размышлять, Ричард. Допустим, русские в курсе разработок DARPA по паранормальным явлениям. И опираясь на свои знания, они задумали подставить нам человечка, который скармливая нам дезинформацию, направит наши силы и средства по ложному пути, заставив потратить огромные ресурсы на пустышку. Точно так же, как мы заставили их поверить в программу Strategic Defense Initiative (SDI), или как русские ее называют СОИ – «программа звездных войн», что вынудило их в бешеном темпе разрабатывать меры противодействия ложной угрозе. И тратить на это огромные средства, что уже ударило по их экономике. Думаешь, почему их лидер Горбачев сейчас так настойчиво ищет возможности встретиться с нашим президентом? Он хочет говорить, в том числе, и о нашем проекте SDI.

– Но как, как они бы все это провернули? – Восклицает потрясенный Уотсон – Они бы просто не смогли это сделать. Слишком много случайных факторов в этой истории, что-то обязательно пошло бы не так.

– А вот не скажи. Сумели же они, используя случайные факторы, пропихнуть парня в Бадабер. Тогда вся их операция по освобождению пленных, была только прикрытием внедрения этого русского к нам. В лагере он успешно морочил мозги тебе и Бену, и Бен слал сюда запросы по поводу этого парня, пробуждая наш интерес к его прекрасно организованной «необычности». Во время самого побега, Юрий мог специально остаться у разбитого грузовика. Свои же, уходя, его аккуратно подстрелили, но так, чтобы не насмерть. Ну, а дальше, они понадеялись на старину Ричарда, который их не подвел, и вытащил русского шпиона прямиком сюда к нам, где он успешно разыграл амнезию и впихнул нам версию о пришельце из будущего. Ну, как тебе моя версия?

– Переигрываешь Томас – усмехнулся в ответ Уотсон. – Ты притягиваешь факты, и группируешь цепь абсолютно случайных событий, выдавая ее за стратегический замысел русских по внедрению агента. Тогда и я должен быть их агентом. Иначе тут никак не выйдет.

– Да, не выйдет, – сожалением вздыхает Келли, а потом хитро подмигивает подчиненному и спрашивает – Может, все-таки признаешься, Ричард? Чего ты там вместе с русскими задумал? Хочешь и вправду построить у нас коммунизм?

– Иди ты к черту, Томас! – Усмехается в ответ Уотсон – Ты меня на такой толстый крючок не подцепишь.

– А жаль. Видел бы ты свои глаза, когда я начал тебе излагать свою версию. – смеется Келли, потом резко становится серьезным. – Пока парень не сказал ничего значимого и ничего не доказывает его потустороннего пришествия в этот мир. Но поведение Фергюссона и его руководства в целом мне уже не нравится. Нужно подумать, как осторожно изъять парня из госпиталя и при этом не поссориться с нашими, так сказать, партнерами. Этот русский должен находиться у нас под контролем и DIA будет работать с ним только на наших условиях. Подбери место содержания, которое невозможно было бы обнаружить нашим коллегам из DIA и где ему могли бы предоставлять все медицинские процедуры необходимые для полного восстановления, и готовь операцию изъятия Костылева из госпиталя.

* * *

Время в палате сегодня тянется мучительно медленно. На автомате выполняю обычные упражнения, а мысли упрямо крутятся вокруг одного и того же. С момента утренней прогулки в парке и разговора с Линдой прошло четыре часа. Сразу после прогулки Линда отвезла меня к массажисту и тот целый час мял меня, тщательно прорабатывая каждую мышцу. Я лежал на массажном столе и лениво размышлял, прокручивая состоявшийся в парке разговор.

Значит, массажист, мнущий меня каждый день, заметил слишком быстрые изменения тонуса мышц и рассказал об этом Линде, хотя мои усилия по приведению себя в физическую форму, все же остались незамеченными. Никто так и не поймал меня за активными тренировками, которым я теперь посвящаю около часа в день, разбивая это время на промежутки по десять-пятнадцать минут, и запираясь в санузле. Я вычислил промежутки времени, когда никто ко мне не приходит, и провожу тренировки именно в них. Кроме того, никто не мешает заниматься по ночам, что я с успехом и делаю все в том же санузле. Ночью ко мне вообще никто не заходит. Медперсоналу это не нужно, а морпех спокойно сидит себе на стуле у двери. Он точно не зайдет, главное не шуметь.

Я был прав, что Линда чувствует ко мне некую симпатию. Это совсем не женская влюбленность в молодого симпатичного парня, тут нечто другое. Я ее пациент, с которым она работает еще с того момента, как я лежал в коме и она чувствует свою ответственность за меня. Она была единственной с кем я мог нормально поговорить когда очнулся, и хотя первая беседа у нас получилась достаточно специфической, потом мы наладили контакт и теперь весьма мило общаемся, затрагивая кроме профессиональных вопросов врача к пациенту и другие темы. Линда слышала мой разговор с агентами, и он явно ее напугал. Признаться, в глубине души, я на это и рассчитывал, справедливо считая в группе занимающейся мной слабым звеном именно ее. Майкла и Ричарда испугать и не пытался, больше надеясь внести разлад между ними, а еще лучше между их организациями. Знаю, как это работает в реале. На словах они все радеют за общее дело, но госбюджет то не резиновый, а кормушки у них разные. Вот и рвут ЦРУ и РУМО сочные куски из глотки друг у друга, чтобы обеспечить себе лучшее финансирование.

Ну да ладно, вернемся к Линде. Почему слабое звено именно она? Да тут все просто, Линда не профессиональный разведчик, а ученый работающий на контракте с Пентагоном, и еще она умная, но все-таки женщина. Таких легче напугать, чем битых и перебитых мужиков типа Уотсона и Фергюссона, хотя и их под конец явно проняло. С логикой у Линды все в порядке, а выстроенная и проговоренная мной цепочка, про устранение тех, кто слишком много знает, весьма логична. Слава Голливуду, который своими фильмами вбивает подобные штампы в головы обывателей. В общем, Линда клюнула и задумалась о собственной безопасности.

Тут само собой напрашивается классическое – нет человека, нет проблемы. Избавиться от меня можно либо меня замочив, что для Линды все же чересчур, все-таки она не хладнокровный убийца. Она мне очень даже сострадает и сочувствует. Значит, для нее ближе второй способ – помочь мне улизнуть и скрыться в тумане. Только при этом, ей ни в коем случае нельзя подставиться. Она пошла именно этим путем и действует весьма осторожно. Только, черт возьми, что же она задумала? Самая большая проблема это часовой. Морпехи, несущие охрану, меняются через каждые четыре часа и ни на минуту не покидают свой пост, либо сидя у двери, либо следуя за мной, куда бы меня не повезли. Ладно, буду ждать ночи, хотя все же мне совсем не понятно, как она хочет все организовать. Ведь ночью здесь ей светиться никак нельзя, да и охранник от двери никуда не денется.

Мои размышления прервал санитар. Он зашел чтобы отвезти на обычные в это время физиопроцедуры. Меня ежедневно отвозят в кабинет физиотерапии и подключают к различным аппаратам для электростимуляции разных групп мышц, которые обеспечивают прилив крови и лучшее питание обрабатываемых зон. В кабинете физиотерапии, я провел час, после чего санитар повез меня не в палату, а в кабинет Линды. Ну что же, такое тоже бывает и во второй встрече с лечащим врачом за день, нет ничего необычного. Если только не держать с уме наш утренний разговор. В кабинете санитар оставил меня наедине с Линдой. Та сказала ему, что он может быть свободным, и она сама отвезет меня в палату, когда закончит работать.

Когда санитар вышел из кабинета, Линда потянулась под стол и вытащила оттуда пакет.

– Ну что же Юрий давайте с вами поработаем, – громко сказала девушка, поднимаясь из-за стола и подходя с пакетом ко мне – у вас уже есть явные улучшения состояния, но я хочу еще кое-что проверить. Вытяните руки вперед и разведите пальцы.

Подойдя ближе, Линда глазами и жестом дает мне понять, чтобы я встал из кресла и положил пакет на сиденье. Я так и делаю, легко поднимаясь из кресла-каталки. Кладу пакет на сиденье и хочу уже сесть обратно, когда Линда отрицательно покачивает головой и объясняет жестами чтобы прошелся по кабинету. Легко иду, обходя по пути стул и журнальный столик, а потом возвращаюсь и хочу сесть обратно. Линда жестами просит чтобы я сначала лег на пол на спину, а потом поднялся без помощи рук. С легкостью проделываю и данное упражнение. Потом принимаю упор лежа и легко отжимаюсь от пола десяток раз. На что врач с улыбкой кивает и разрешает сесть мне обратно в кресло. Все это время она громко разговаривает, интересуясь теми или иными подробностями моего самочувствия. Я в свою очередь невозмутимо отвечаю, а сам выполняю то, что она просит сделать жестами. Наконец, сажусь обратно в кресло и Линда подкатывает его к журнальному столику, сама с удобством располагаясь на диванчике.

Продолжая опрос, она пишет красивым четким почерком на чистом листе белой бумаги. – «А ты уже в отличной физической форме».

Улыбаясь, киваю ей.

«Это очень хорошо, от тебя сегодня ночью потребуется незаурядная ловкость. Надеюсь, ты не боишься высоты?» – Быстро пишет мне Линда.

Даю ей понять улыбкой и глазами, что и это для меня пустяк. Линда берет ручку и снова пишет на листе – «Отлично! Тогда сделаем так…»

* * *

Ночь. За окном темень. Украдкой гляжу на наручные часы, переданные мне Линдой в пакете с вещами. Без пятнадцати три. Пора собираться. Линда вообще молодчага. Даром, что женщина и врач, а план побега расписала детально, куда там Графу Монтекристо. и Самое главное, она сумела незаметно передать мне нужные вещи и объяснить, что делать дальше.

Бесшумно поднимаюсь с койки, и взяв пакет иду в туалет. Там быстро переодеваюсь в удобные черные джинсы и черную водолазку под горло, на ноги натягиваю кеды и все, я готов к действию. Пакет тщательно сворачиваю и прячу в карман. Нельзя оставлять после себя ни малейших следов. Выхожу из санузла и очень мягко на носочках подхожу к окну. У меня в руках ручка-ключ к окну. Изначально все створки большого окна в моей палате заперты, а ручки на них отсутствуют, проветривание палаты ведется через общую систему вентиляции и кондиционирования. Теперь у меня есть способ открыть окно. Вставляю ключ ручку в паз и осторожно проворачиваю, открывая окно. Хорошо пошло. Механизм надежный, даже после долгого перерыва в использовании не скрипнул.

С улицы в палату мгновенно ворвался легкий прохладный ветерок. Выглядываю наружу и смотрю вниз. Так и есть внизу, примерно в метре от подоконника, идет узенький сантиметров в пятнадцать-двадцать карниз. Мне по этому узкому выступу нужно добраться до угла, это метров пятнадцать, а потом, для как-то его обогнуть и доползти до второго от угла по счету окна. Окно будет открыто. Это процедурная, выход из которой, не виден сидящему в коридоре часовому. Рядом с процедурной, находится аварийная пожарная лестница. Выход на нее всегда открыт, дверь на улицу на первом этаже по закону тоже всегда должна быть открыта, но может быть под сигнализацией, и с этим нужно будет что-то сделать.

План таков. Пробраться снаружи по выступу в процедурную, а уже оттуда выйти и сразу нырнуть на лестницу по которой нужно будет спуститься на первый этаж, обезвредить сигнализацию, если она есть и выйти наружу. Потом, пересечь парк и через группу зданий выйти к трех с половиной метровой кованной ограде из толстых стальных прутьев завершающимися острыми концами с затейливыми декоративными завитушками. Нужно перебраться через ограду и рвануть к дороге, огибая большую освещенную стоянку для автомобилей сотрудников. Там, на дороге меня должна будет ждать Линда. На первый взгляд схема рабочая, ну а как все пойдет, сейчас увидим.

Аккуратно забираюсь на подоконник и перекидываю корпус наружу, осторожно нащупывая ногами карниз. Есть! Узковато, конечно. Стою и крепко держусь руками за подоконник. Будь я в своей обычной форме, это было бы намного проще, а сейчас, как не бодрюсь, растренированное тело может подвести в самый неподходящий момент. В кабинете у Линды я хорохорился, но реально, мне еще далеко до себя прежнего.

Время! Некогда рефлексировать, надо идти. Осторожно отпускаю руки и приставным шагом скольжу вдоль стены. Двигаюсь очень медленно представляя себя мухой ползущей по стеклу, мои руки-лапки просто прилипают к прохладной и шершавой стене, а стопы, обутые в резиновые кеды, очень чувствительны, буквально на ощупь выбирая путь. Вниз не смотрю. Не хватало еще чтобы голова закружилась.

Время растягивается как липкая патока, цепляя ползущую муху за лапки и как будто тормозя и мои так медленные движения. Мне кажется, что я двигаюсь до угла просто бесконечно долго, но даже эта бесконечность когда-то должна закончиться. Левая рука, шарящая по стене, проваливается в пустоту заставляя качнуться теряя равновесие. Мгновенная паника и тут же буквально прилипаю к стене. Это угол. Сейчас самое сложное, нужно повернуть, а там останется совсем немного до нужного окна. Долго стою примеряясь, до мелочей представляя каждое движение которое нужно будет сделать. Наконец решаюсь и очень медленно, словно жирная гусеница, переползаю, огибая угол. Уф! Мгновенное облегчение затапливает напряженное тело, но нужно идти дальше.

Вот и окно, толкаю его внутрь – никакого эффекта. Толкаю сильней. Тот же результат. Ну как так то? Неужели, Линда забыла открыть окно? И что дальше делать? До земли метров десять – двенадцать, и твердая поверхность. Прыгать вообще не вариант, ноги точно поломаю. Мучительно размышляю, что делать дальше. Дурень! Нужно второе от угла окно, а я ломлюсь в первое. Двигаюсь дальше. Осторожно толкаю стекло и створка окна тихо открывается. Быстро забираюсь в помещение и останавливаюсь чтобы прислушаться. Ноги и руки немного потряхивает от напряжения. Да, слабоват я еще для таких упражнений, но кому какое дело до этого. Все тихо, поехали дальше. Натягиваю на руки тонкие нитяные перчатки и протираю салфеткой подоконник и стекло, которого касался рукой, закрываю окно, использовав имеющуюся у меня ключ-ручку. Прячу ручку в карман. Лишних следов лучше не оставлять. Вижу на столике, рядом с окном, разложенные медицинские инструменты, среди которых замечаю скальпель. Беру его на всякий случай. В стеклянном шкафу вижу упаковки с лекарствами. Беру одну, открываю и вытаскиваю один из трех блистеров с лекарствами. Поддев скальпелем, снимаю с блистера тонкую полоску фольги. Если я прав в своих предположениях, то она мне очень пригодится. Коробку ставлю на место, а распотрошенный блистер кладу в карман.

Подхожу к двери и аккуратно приоткрываю ее выглядывая в освещенный коридор. Пусто. Ну да, кому нужно шляться тут ночью. Мягко ступая выхожу из кабинета и быстро пробегаю до пожарной лестницы открывая дверь и ныряю внутрь. Стою на площадке, и снова прислушиваюсь. Мало ли кто тут тоже может ошиваться в такое время. Здесь тоже тихо, ни одного подозрительного звука. Спускаюсь по лестнице, весь превратившись в одно большое ухо. Наконец, оказываюсь перед закрытой дверью. Здесь по нормативам обязательно должна быть сигнализация. Линда об этом не говорила, но я то знаю. Тщательно ощупываю дверной косяк и нахожу наверху две маленькие коробочки. Одна на самой двери, вторая на дверной коробке. Скорее всего на двери магнит, а на коробке магнитный геркон – стеклянная колба с контактами, которые замыкаются под действием магнитного поля. Пока магнит на двери притягивает геркон, контакт замкнут, но стоит мне открыть дверь, магнитная цепь разорвется, контакт в герконе исчезнет и сразу поднимется тревога. Хорошо, что у меня есть скальпель. Откручиваю четыре винта на коробочке висящей на косяке и снимаю крышку. Аккуратно зачищаю два тонких проводка и замыкаю их фольгой в обход геркона. Вдавливаю фольгу поглубже для улучшения контакта и закрываю коробочку завинчивая винты обратно. Осторожно тяну ручку на себя, дверь поддается. Стою, прислушиваюсь, вроде сигналка не сработала. Отлично! Выхожу и закрываю за собой дверь. Надеюсь, что максимально затруднил своим тюремщикам понимание, как я покинул здание.

Медленно крадусь вдоль стены, до угла здания, и долго смотрю вычисляя возможного наблюдателя. Вроде нет никого. Рывком перебегаю освещенное пространство и под деревьями двигаюсь в указанном на плане направлении. Через минут пять оказываюсь около кованной решетки. Нужен последний рывок. Подпрыгиваю и хватаюсь за идущие параллельно гладкие прутья и, поочередно перебирая руками и ногами, пыхтя как паровоз с трудом поднимаюсь в верх до самых заостренных концов. Там держась за прутья упираюсь ногами и подтягиваю их вверх, группируясь на верхушке ограды. Резкий толчок ногами от стальной планки, наваренной на самой верхушке забора, и я взмываю над остриями, чтобы сразу уйти вниз и приземлится с перекатом на мягкий газон. Сразу вскакиваю и несусь огибая пустую автомобильную стоянку, чтобы выйти к дороге, где меня должна ждать Линда на серебристом «понтиаке».

Глава 7

Старая заправка на шоссе I-95 соединяющем Вашингтон с Нью-Йорком. Мы с Линдой сидим в местной круглосуточной кафешке. Передо мной на тарелке лежат разогретые в микроволновке бургер и картошка фри. Линда есть отказалась, сказав, что у нее нет аппетита, и неторопливо пьет кофе, сидя напротив. На голове у нее бейсболка, а на лице огромные темные очки. Она сегодня в зеленой легкой бесформенной куртке, джинсах и кроссовках. Увидев со стороны, я бы точно не узнал в этой девушке неопределенного возраста ту элегантную даму, каковой, знал ее в госпитале. Сам я одет почти так же, как и при побеге, только вместо водолазки под горло, на мне сейчас синяя футболка, поверх нее потертая джинсовая куртка, а на голове тоже бейсболка с длинным козырьком. Кроме нас в кафешке сидит еще пара водителей грузовиков, с аппетитом поглощающих содержимое своих тарелок. Официантка, подавшая нам заказ, сразу ушла к себе за стойку и явно собирается уснуть, то и дело кивая носом. Ну да, еще нет четырех утра, и сейчас самый сон.

Почти всю дорогу, с того самого момента, как я сел на шоссе в машину к миссис Браун, мы молчали. Она только сказала, что на заднем сидении автомобиля для меня есть сумка с вещами и в ней, в боковом кармашке, лежит двести долларов мелкими купюрами, чего мне с лихвой должно хватить на первое время. Я, молча, кивнул занятый тем, что пытался восстановить дыхание, сбитое преодолением забора и пробежкой. Да, мне еще нужно будет сильно постараться, чтобы восстановить прежнюю форму. Хорошо хоть сил хватило на то, чтобы совершить побег, но сейчас меня настиг откат, и все внутри аж жжет огнем.

Подъехав к заправке, Линда остановилась у входа в магазинчик соединенный с кафе, но к моему удивлению не уехала сразу, а предложила перекусить в кафешке. Я, естественно, согласился. Нам обоим это ничем не грозит, видеокамер в этом времени еще нет, мобил, по которым нас можно было бы отследить, тоже. Вряд ли кто запомнит двух ничем непримечательных путников, забежавших по-быстрому перекусить на заправке. Наверняка, здесь, таких как мы, за ночь набирается немало.

С огромным аппетитом лопаю бургер, его заедая картошкой. После дикого напряжения физических и моральных сил во время побега, у меня сейчас проснулся зверский аппетит. Линда задумчиво пьет свой кофе и все так же молчит. Из-за темных очков на ее лице, не вижу куда она смотрит, но думаю, что на меня.

– Я, наверное, стала преступницей и изменила своей стране? – Наконец тихо спросила она, отставив чашку с недопитым кофе в сторону.

Так вот чего она такая молчаливая. Наверное, всю дорогу и сейчас ее грызет мысль о предательстве, которое она совершает, помогая мне бежать. Надо бы как то ее поддержать, а то сорвется и пойдет сама себя закладывать. Посадить ее, наверное, не посадят, но жизнь она себе основательно испортит. Мне это тоже ничем особым не грозит, кроме того, что преследователи точно будут знать, где она меня высадила, а значит приблизительно понимать, куда я могу направиться.

– Нет, конечно, – прожевав большой кусок, мотаю головой. – Тут как раз все наоборот. Ты просто помогла хорошему человеку, то есть мне, и избавила свою страну от большой опасности. Поверь, не было бы ничего хорошего в том, что CIA и DIA вцепились бы друг другу в глотки, пытаясь кроить реальность каждая на свой лад. Рано или поздно, вас всех действительно зачистили бы. Эта тайна слишком опасна, чтобы о ней знали обычные люди, пусть и работающие в секретных организациях. Там, где замешаны власть и огромные деньги, щадить не будут никого. А так ничего плохого не произойдет, потому, что нет никакого секрета, а есть лишь бред сумасшедшего парня, как-то сбежавшего из больницы. И еще, мой побег точно наделает шума, и тебя обязательно будут спрашивать, не ты ли мне помогла. Запомни, у них против тебя нет ничего, и они не смогут ничего доказать, если только ты сама не испугаешься и себя не сдашь.

– Так ты реально из будущего? Значит, Фергюссон действительно говорил правду, о подселенцах?

Немного помолчав, спросила меня Линда, не обратив внимания на предупреждение о том, что она попадет под подозрение. Ну да, она умная женщина и сама это понимает. Теперь ее аналитический ум больше занимает моя тайна.

– Поверь мне, что тебе это совершенно неважно. – Качаю головой. – Важно только то, ничего плохого ни с тобой, ни с остальными не случится. По сути, именно ты спасла всех нас, и себя в том числе. В благодарность за все, что ты для меня сделала, хочу дать тебе один маленький совет. Если у тебя есть свободные средства, а даже если и нет, то любым способом добудь их, и купи акции компании Майкрософт. Они только в этом году поступили в продажу и сейчас стоят очень дешево. Майкрософт, запомнила?

Линда, молча, кивает головой. А я продолжаю дальше.

– Купи их побольше. Вот прямо, сколько сможешь, столько и купи, и не торопись их продавать. Подержи лет десять, а лучше пятнадцать и ты приумножишь свое состояние, как минимум, в сотню раз. Но не покупай их прямо сейчас, подожди примерно полгодика, или лучше год, пока уляжется шумиха вокруг моего исчезновения. Учти, к тебе сейчас будет особое внимание, так что не светись. Я сейчас абсолютно серьезен и не разыгрываю тебя. Только будь осторожна с этой информацией, никому не рассказывай о том, что я тебе сказал. Большие деньги любят тишину.

– Значит, ты действительно оттуда, – понимающе кивнула Линда, поднялась со своего места, обогнув стол, подошла ближе, и нежно провела своей узкой теплой ладошкой по моей щеке. – Удачи тебе Юра, и береги себя.

Сказав это, она развернулась и, не оглядываясь, пошла по направлению к выходу из кафе, а я провожал ее взглядом, закрывая еще одну страничку в книге своей новой жизни.

* * *

Раннее утро. Уже давно рассвело, и солнечные лучи весело играют в многочисленных лужах от прошедшего ночью ливня. Прихватив свою сумку, легко выпрыгиваю из здоровенного носатого трака с длиннющим прицепом.

– Спасибо Билл, хорошей тебе дороги. – Машу рукой крепкому водителю, который улыбается мне и машет ответ.

– Счастливо Анджей. Успеха тебе в учебе.

Трак взревывает мощным двигателем и трогается с места, добавляя местному воздуху немного клубов густого черного дыма из выхлопуги сверху кабины. Закидываю сумку на плечо и иду вдоль улицы окраины Принстона – небольшого городка находящегося всего в восьмидесяти километрах от Нью-Йорка и примерно на таком же расстоянии от Филадельфии. Этот городок на слуху, прежде всего, как местоположение известного на весь мир Принстонского университета, как место работы и жизни Альберта Эйнштейна, и как родина Индианы Джонса, приключения которого я так любил смотреть в детстве. Помимо Принстонского университета, город просто под завязку набит различными учебными заведениями, в число которых входит даже Принстонская теологическая семинария, но мне туда точно не надо.

Я уже бывал здесь. В две тысячи четвертом году, выступал на местном турнире по бразильскому джиуджитцу, проиграв в финале студенту из Бразилии – черному поясу по БЖЖ. Правда, это было в другой реальности и гораздо позже, но, в принципе не сказать, что тут все так сильно изменилось. Решение остановиться именно в Принстоне, созрело у меня еще в кафе на заправке. Почему именно он, а не какой-нибудь маленький заштатный городишко, где-нибудь подальше в провинции? Провинция и глушь мне совсем не подходят. Там все друг друга знают, и я там буду торчать как прыщ на лбу. В слишком большой мегаполис типа Нью-Йорка, соваться тоже пока не хочу. Это слишком жесткое место жизни для того, кто начинает с самого дна, и еще не вошел в форму. Подамся туда позже, а пока мне нужен достаточно большой город, чтобы не выделяться в нем на фоне местных жителей, но, в тоже время, не настолько большой, чтобы там было много полиции и прочих силовых служб. Думаю, что искать меня будут, прежде всего, в больших городах и в первую очередь заблокируют Советское посольство, торгпредство и консульства, опасаясь, что я попытаюсь сбежать в Союз. А мне то, как раз туда и не нужно. Пока не нужно.

Принстон, в этом смысле, для меня идеален. Отличный мягкий климат, доброжелательное местное население, здесь нет черных гетто и сильной преступности, а по биологическому возрасту, мне будет легче затеряться среди студентов приехавших сюда учиться со всей страны. В самом городке полно кафешек, куда я могу устроиться официантом, или посудомойщиком, да неважно кем. Лишь бы платили достаточно, чтобы арендовать комнату в мотеле, да на еду хватало. В подобных заведениях у постояльцев никто не требует документов. Веди себя прилично, плати вовремя и никому не будет до тебя никакого дела. Мне нужна пара месяцев, чтобы окончательно привести себя в форму и разработать новые планы на жизнь. На счет дальнейших жизненных планов, есть пара идей, но с этим пока обожду, главное сейчас освоиться и стать неотличимым от местных.

После того как уехала Линда, я дождался водителя, который согласился подкинуть меня в сторону Нью-Йорка. Вышел в Делавере в районе Ульмингтон на пересечении трасс I-95, I-495, Route 13, в районе одного из многочисленных грузовых терминалов. Там нашел другую фуру с разговорчивым водителем, направляющимся в сторону Нью-Йорка. Назвался ему Анджеем Сикорски, поляком по происхождению, который мечтает поступить в колледж, а пока едет в Принстон, чтобы устроиться там на работу и начать заниматься на подготовительных курсах. Водила – простой и улыбчивый мужик, лет под сорок, сначала рассказывал о своей семье, а потом с интересом расспрашивал меня, как там живется у нас в Польше. Я вдохновенно врал ему о маленькой ферме родителей под Краковом, о рыбалке, о конопатой длинноногой подружке, с которой пару лет назад потерял действенность в огромном стогу сена. Сказал, что приехал в Штаты недавно, вместе с продавшими свою ферму родителями, в погоне за американской мечтой. Водила только слушал и поддакивал, расплываясь в широкой улыбке в самых скабрезных местах про конопатую подружку. Расстались мы с ним лучшими друзьями. Я специально много болтал, рассказывая о своей вымышленной жизни, чтобы отточить и проверить новую легенду на реальном слушателе. Биллу вроде зашло. Значит, можно брать это за основу, добавив побольше деталей.

Еще в туалете на заправке, я наголо обрил голову бритвой, которая находилась среди вещей, которые передала мне Линда. За время болезни, я обзавелся шикарной копной волос, с которой без сожаления расстался. Маскировка, конечно, невесть какая, но все же сильно меняет внешность. Теперь же легкий прохладный ветерок приятно холодит кожу головы под бейсболкой, а в душе разливается тепло и предвкушение новой жизни. Самое главное, что несмотря ни на что, я жив и снова свободен.

Да, меня обязательно будут искать, и перевернут все вверх дном, но найти в огромной, набитой эмигрантами стране человека, который владеет языком, знает порядки и может вписаться в местное общество, не так просто. Хотя, если ребята привлекут к поискам ФБР, записав меня, например, в убийцы и начнут крутить мои портреты по телевизору, то будет плохо. А с другой стороны, насколько я помню, в штатах три больших телесети: ABC, CBS, NBC. Все они имеют местные филиалы с большой автономией. Для показа материалов по всем каналам нужно было бы отдельно договариваться с каждой автономной станцией, что на практике почти невозможно. Общенациональной программы по поискам человека в США пока нет, насколько я помню она появится только ближе к девяностым. Скорее всего, мои фото разошлют по полицейским участкам, и будут контролировать аэропорты, вокзалы и автобусные станции, может быть, даже попытаются опрашивать дальнобойщиков, но это слишком сложно и у них нет точного направления моего побега. Но вот по мотелям, вполне могут и пустить агентов. Значит мотели и гостиницы для меня исключены. Вероятность меня найти, пока оцениваю как достаточно низкую. Главное, самому не привлечь к себе внимание, и вести себя здесь тише воды и ниже травы.

* * *

Лэнгли, штат Вирджиния, безликий кабинет без окон где-то в недрах здания принадлежащего ЦРУ. В кабинете находятся Ричард Уотсон и Майкл Фергюссон. Ричард, явно скучая, раскачивается сидя на стуле, а Фергюссон с интересом рассматривает висящую на стене огромную карту США всю испещренную маленькими красными и зелеными флажками. На стене висит белая доска, на которой магнитом прикреплена большая фотография Юрия Костылева в больничной пижаме. Раздается звук открывающейся двери и в кабинет входит сначала крупный, заметно лысеющий мужчина лет сорока с черной щетиной на щеках и объемным животом, одетый в плохо сидящий на нем серый костюм, а за ним идет, как всегда безупречно одетый руководитель «Soviet Division» ЦРУ мистер Томас П. Келли.