Текст книги "Отморозок 7 (СИ)"

Автор книги: Андрей Поповский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Абдурахмон выругался на непонятном для Уотсона языке и громко крикнув, что-то собравшимся вокруг них людям, резко развернулся и пошел прочь. Толпа нехотя начала расходиться, оставляя лежащих русских и стоящих над ними американцев в покое.

* * *

Загадочный пленник действительно оказался жив. Тяжело ранен, контужен, без сознания, но жив. Уже через три дня Уотсон, вместе с пленником, вылетел из Бадабера вертолетом Bell UH-1 Iroquois на аэродром в Пешавар, откуда, по поддельным документам, Юра в состоянии комы, на самолете C-130 Hercules со специальным оборудованием, был вывезен на базу Рамштайн в Германии. Уже на базе пленнику сделали несколько сложных операций, стабилизировали его состояние, но вывести из состояния комы пока так и не смогли.

Доставив Шевченко в Германию, Уотсон улетел обратно в Пакистан. Дела не ждали, и требовалось его личное присутствие на афгано-пакистанской границе, особенно в свете проведенной русскими успешной операции по освобождению пленных и уничтожению лагеря в Бадабере. За насущными делами, Уотсон не забывал о своем подопечном и его постоянно информировали о состоянии Шевченко. Теперь, когда появились новые весьма интересные сведения об этом человеке, у Ричарда нашлись время и необходимость лично прибыть на базу Рамштайн. Дело становилось еще более интересным, чем изначально предполагал американец

– Как его состояние? – Отвернувшись от лежащего на койке парня, Уотсон вопросительно смотрит на бородатого.

– В принципе, состояние пациента стабильное, – немного подумав, ответил тот. – С огнестрельными ранениями в область груди мы неплохо поработали, с этой стороны никаких проблем нет, но контузия от взрыва и удар прикладом по голове, сыграли свою роль в его нынешнем состоянии. Кроме того, по результатам нашего обследования, у него уже была черепно-мозговая травма и это тоже имеет свою цену.

– Ваш прогноз? – Коротко спросил Уотсон.

– Умеренно оптимистичный. – Еще раз взглянув на пациента, ответил бородатый.

– А сроки вашего умеренного оптимизма назвать можете?

– С этим у нас проблема. Пациент может прийти в сознание прямо сегодня, а может через полгода. Мозг слишком тонкий механизм, чтобы мой ответ был более определенным.

– Хорошо. – Принял решение Уотсон – Готовьте пациента к переправке через океан. Пора его доставить Национальный военно-морской медицинский центр в городе Бетесда, штат Мерилэнд. Я думаю, что там его быстро смогут поставить на ноги.

* * *

В ожидании новых глав седьмой части, вы можете почитать мой полностью законченный цикл «Каратила»: /work/232258

Глава 2

Открываю глаза и вижу ослепительно белый потолок. Смотрю по сторонам. Небольшая, но вполне уютная комната. Широкое чистое окно с открытыми вертикальными жалюзи. На стене висит пейзаж каких то заснеженных гор. Рядом тихо гудят и пикают многочисленные, явно медицинские приборы. Нет, это точно не просто комната, а скорее больничная палата. Ничего, вполне миленько так, но несколько старомодно и архаично. Если приглядеться, то лет на двадцать, никак не меньше, а то и побольше. Крепко меня взрывом приложило, однако. Судя по ощущениям, ноги и руки целы, пальцы и там, и там вроде шевелятся, но как-то вяло и словно нехотя, словно не мои. В голове, туман и постукивают маленькие звонкие молоточки. Свою морду лица не вижу, но могло и опалить, все-таки вспышка была очень сильной. Хорошо глаза в порядке, вижу все четко. Интересно, а смогу ли я сейчас встать?

Тут же пытаюсь осуществить задуманное, и, опираясь на руки, поднимаю свое непослушное и как будто чужое тело на койке. Ой, как плохо-то. Голова закружилась и меня сразу даже замутило. От медицинских приборов к моему телу тянутся какие-то непонятные провода. Сейчас они мне только мешают. На хрен! С трудом спускаю ноги на пол и отдираю провода от себя. Прибор на стойке рядом начинает тревожно мигать и пищать. Блин, как раздражает! Треснуть бы по нему кулаком, но я же не вандал какой-то. Да и не смогу я сейчас треснуть кулаком нормально, как будто мне не пятьдесят четыре, а, по меньшей мере, девяносто четыре года.

Обращаю внимание на то, что от моего члена тянется прозрачная трубочка к прикрепленному к койке пакету, наполненному наполовину мочой. Охренеть! Что это? У меня что то с почками? Вроде бы так делают, когда больной не может подняться с койки и долго находится без сознания. Тогда медперсонал ставит пациенту специальный катетер и мочеприемник. Тогда получается, что я пробыл без сознания очень долго.

Куда же меня все таки определили? В Склиф, наверное. Хотя, вряд ли. Склиф при Собянине полностью отремонтировали и напичкали новым оборудованием. Значит куда-то в другое место. Помню только взрыв и больше ничего. Но главное, я жив, а с остальным разберемся Что твари, думали разнести меня на атомы? А вот и хрен вам на воротник! Я вам всем еще покажу, дайте мне только немного оклематься, и вам, гнидам, небо с овчинку покажется.

Тут ко мне в палату влетает какое-то юное очаровательное создание и почему-то на чистом английском начинает верещать.

– Пациент, вам нельзя вставать! Немедленно лягте в койку. Зачем вы сорвали с себя датчики? Не трогайте катеттор, вы можете причинить себе вред!

Хренасе! Меня что, вывезли заграницу? Мучительно пытаюсь собрать свои мысли в кучку. У меня и так в голове играет целый оркестр, а тут еще эта пигалица в белом халате так громко разоряется. Нет, ну могли, конечно, и вывезти. Если пацаны вовремя суетнулись, то мою бренную тушку могли быстро погрузить на частный самолет и ломануться в Европу, или в Израиль, чтобы те, кто взорвал меня в машине, потом в больнице не добили. Умно! Хотя, какая еще заграница? Сейчас, после начала СВО, для нас Европа закрыта. Но могли вывезти и через Турцию.

Слабо улыбаюсь причитающей медсестре и, с трудом подняв руку, успокаивающе машу ей, отвечая тоже по английски.

– Ну, все, все, ложусь. Я же не знал, что вы меня как в матрице проводами и шлангами опутаете, еще немного и почувствую себя как Нео. – Не удерживаюсь от ехидства, но потом подмигиваю и делаю комплимент девушке – Очнувшись в этой палате, я уж думал, что оказался в чистилище, но увидев вас, сразу понял, что точно попал в рай.

– Ложитесь пациент. Вам категорически нельзя вставать. – Не обращая внимания на мои попытки хохмить, медсестра ловко укладывает меня назад, и присоединяет обратно провода, которые я буквально вот только что с себя сорвал. – Я сейчас позову доктора.

– Да, позовите, пожалуйста. – Послушно киваю и, оказавшись в лежачем положении, начинаю проваливаться обратно в липкую сонную одурь. Но, кое-что вспомнив, уже засыпая прошу. – И принесите, пожалуйста, мой мобильник, мне потом нужно будет сделать пару звонков в Россию.

* * *

Снова открываю глаза. Та же палата, все так же раздражающе пикает медицинское оборудование. Около окна стоит женщина и тщательно протирает пыль с подоконника. Это совсем не та давешняя красотка. Эта значительно старше и ее уже не назвать юным прекрасным созданием. Смуглая, полная, с толстыми ногами и широким тазом. Похожа на мексиканку. Я их, в свое время, достаточно насмотрелся. Приветствую женщину на весьма приличном испанском.

– Здравствуйте сеньора! Хороший сегодня денек, не правда ли?

Женщина оглядывается и, улыбнувшись, отвечает на том же языке.

– Да, денек выдался на славу, но солнце печет немилосердно. Я сейчас позову доктора. Она просила сказать, когда вы проснетесь.

– Да, пора бы наконец познакомиться с врачом. – Говорю ей, и вспомнив, еще раз прошу. – Мне срочно нужен мой телефон, чтобы позвонить в домой друзьям и сказать, что у меня все в порядке.

– Да, да. Сейчас я позову Линду.

Кивает мексиканка, проигнорировав мою просьбу о мобильнике и, семеня короткими толстыми ножками, выходит из палаты. Ну да ладно, попрошу свой телефон у доктора. Судя по всему – это женщина. Ничего страшного, я не мужской шовинист вроде Позднякова, и верю, что женщина может быть вполне приличным врачом.

– Здравствуйте! Как вы себя чувствуете?

В палату с улыбкой входит эффектная блондинка слегка за тридцать одетая в обычный больничный синий костюм медперсонала (scrubs), удачно облегающий ее ладную фигуру. Мои глаза сразу автоматически цепляются за длинные стройные ноги. Поднимаюсь взглядом выше. Высокая грудь-двоечка под тонкой тканью, распущенные по плечам длинные платиновые волосы, внимательные голубые глаза и несколько высокие скулы. На груди пристегнут бэджик, но что там написано не разберу, в глазах немного двоится. В целом женщина, что надо, но есть в ней что-то хищное. Такая, откусит голову и не поморщится. С ней надо быть поаккуратней. Хотя, а чего мне опасаться? Я же здесь как пациент, а не в ином статусе. Интересно, все же, куда это я попал? Судя по некоторым косвенным признакам, это Штаты. Или, все-таки, Израиль? Мексиканка из обслуживающего персонала в Израиле? Маловероятно. Все таки Штаты? За окном явно не зима и растительность вся в зелени. Прекрасно помню снег и лед под ногами, когда шел к своей машине. Надо бы прояснить вопрос местонахождения, да и другие неплохо бы. Где я и как здесь, черт возьми, оказался?

– Здравствуйте. – Вежливо отвечаю ей. – Чувствую, как будто в меня грузовик врезался, и в голове целый оркестр играет, а так вроде нормально, учитывая, что со мной произошло.

– Меня зовут Линда Браун и я ваш лечащий врач, – женщина с широкой улыбкой подходит к моей койке. – Не переживайте, мы вас скоро поставим на ноги.

– Очень приятно Линда! А я Сергей, – киваю ей и добавляю, – Ну вы, наверное, это уже знаете из истории моей болезни.

– Взаимно, Сергей. – После небольшой заминки кивает Линда и присаживается рядом на стул, вытягивая свои прелестные ножки обутые в удобные мягкие пушистые тапочки. – Давайте проведем с вами маленькое интервью. Ранее мы не могли пообщаться, так как вы были без сознания, и теперь нужно восполнить этот пробел.

– А как долго я был без сознания? – Уточняю я.

– Достаточно долго. – Женщина задумалась, наморщив лоб. – Насколько я помню, чуть более трех месяцев.

– Ого! – Изумился я. – Славно, однако, меня приложило тем взрывом. Кстати, а где я сейчас нахожусь и как сюда попал?

– А что вы помните о взрыве, и вообще о ситуации, в результате которой вы здесь оказались?

Линда, мягко улыбаясь, смотрит на меня. Она проигнорировала мой вопрос о местонахождении. Ладно, пока не время настаивать. Нужно для начала понять, что к чему, а потом уже качать права.

– Помню, как подошел к своей машине на парковке у фитнесс центра. Мне нужно было успеть на подписание важного договора. На улице было холодно, и лежал снег. Потом открыл дверь, сел в машину, повернул ключ зажигания, дальше ослепительная вспышка и вот, очнулся я только здесь. – Отвечаю ей

– А что у вас за машина? Ну та, в которой произошел взрыв.

– Да ничего особенного, – не задумываясь отвечаю ей. – Тойота Ленд Крузер, двухсотый, рестайлинговый, двадцатого года выпуска.

– Двадцатого? – Удивленно уточняет Линда.

– Ну да, – утвердительно киваю я. – Две тысячи двадцатого года. Не новье, конечно, но вполне в приличном состоянии. Знаете, люблю внедорожники, и обычно они у меня долго ходят. До этого у меня был «мерин», американец GL – класс, трехсот пятидесятый, десятого года. Две тысячи десятого. Я на нем десять лет откатался, пока не взял свой «Крузак».

– Любите автомобили?

– Да, машина, это часть современного делового человека, – улыбаюсь женщине.

– Ладно, – улыбается в ответ Линда и раскрывает папку, готовясь записывать. – Давайте перейдем к делу, работа прежде всего. Сначала интервью, а потом уже поговорим с вами об автомобилях. Как вас зовут, где и когда вы родились?

– Королев Сергей Павлович, тысяча девятьсот семидесятого года рождения – отвечаю я, наблюдая, как Линда аккуратно выводит буквы английского алфавита на белом листочке.

Интервью касалось обычных вопросов: мои родители, перенесенные в детстве болезни, образование, место жительства. Я отвечал, а Линда записывала все на листочек. Чем дальше, тем больше внутри меня нарастало какое-то внутреннее сопротивление. Что-то тут не так. Почему я именно здесь, а не остался в России? Что это за страна и как я сюда попал? Линда не ответила на прямой вопрос, где я. Почему мне не возвращают мой телефон? Все здесь очень вежливы, но что-то беспокоит. Вместо ответа на очередной вопрос решаю немного прояснить ситуацию

– Линда, у меня тоже есть к вам несколько вопросов. Не могли бы вы мне пояснить, где я сейчас нахожусь, как здесь оказался и вообще растолковать ситуацию?

– Боюсь, я мало вам могу в этом помочь. Я всего лишь ваш лечащий врач. – Очаровательно улыбается женщина – Вы находитесь в лечебном учреждении города Бетесда, штат Мэрилэнд. Вас доставили сюда около месяца назад в бессознательном состоянии. Все это время вы находились в состоянии комы и только вчера впервые пришли в сознание. Больше мне о вас ничего неизвестно, кроме того, что вы мне сейчас рассказали в интервью.

Вот как! Я был прав, все таки это Штаты. Хм, в виду событий последних двух лет, не лучшее место для моего лечения. Надеюсь у пацанов были достаточные основания, чтобы вот так отправить меня сюда.

– А могу я попросить вас вернуть мне мой мобильник? У меня в России большой бизнес и мне очень важно связаться с партнерами, чтобы выяснить, что со мной случилось и как обстоят дела. – Спрашиваю, глядя прямо в ее изучающие глаза, и с нажимом добавляю. – Тем более, после такого большого перерыва.

– Мобильник? – Непонимающе перепрашивает Линда, делая круглые глаза.

– Ну да, мой мобильный телефон, – уточняю я, может мой слэнг непонятен для нее.

– Боюсь, в этом я тоже не смогу вам помочь, мистер Королефф – сокрушенно разводит руками Линда. – Насколько я знаю, среди ваших вещей не было никакого телефона. Возможно, он где-то затерялся. Я наведу справки. Объясните, как он выглядел?

– Обычный четырнадцатый «Айфон» серебристого цвета, модель конечно не новая, но я к нему уже привык и не хочу пока менять.

– А можно поподробней? – Линда мило улыбается. – Признаться, я в технике абсолютный профан, и вряд ли ваше лаконичное описание мне сильно поможет в поисках.

– Это потому что вы, наверное, сторонник «Андроида», – усмехаюсь я. – Я раньше тоже сидел на «Андроиде», предпочитая «Самсунги», но потом, когда у меня оказался двенадцатый «Айфон» и я попробовал «АйОс», то изменил свое мнение и предпочтения.

* * *

Линда ушла. Я решил, что с меня достаточно вопросов и изобразил усталость и сонливость, давая понять, что выдохся. Да что там лукавить, я реально выдохся, как будто вагоны разгружал, а не отвечал на вопросы. Заметив мое состояние, она очаровательно улыбнувшись, захлопнула папку и, сказав, что мы продолжим нашу беседу в следующий раз, вышла из палаты, оставив меня в одиночестве.

Меня снова клонит в сон, но внутри что-то ворочается и прямо таки бьет в набат. Никак не могу понять, что именно? Что же не так? Значит я сейчас в Штатах, но как сюда попал? Я раньше частенько бывал в США и даже прожил здесь несколько лет с небольшими перерывами. У меня есть действующая виза, оформленная по большому блату. По идее, Рома Маргоев мог все это организовать. У него по бизнесу налажены надежные каналы связи со Штатами, есть там много деловых партнеров и даже санкции не смогли это изменить. Если кто то организовал едва не закончившееся успехом покушение, то убрать меня из России весьма здравая идея. Здесь достать мою драгоценную тушку будет не в пример сложней.

Тогда почему именно Бетесда? Это ведь небольшой пригород Вашингтона и, насколько я помню, в нем много престижных медицинских центров, в том числе и Walter Reed National Military Medical Center, в котором лечили даже президентов США. Забавно было бы, если бы я оказался именно в нем. Хотя, если судить по обстановке, и по приборам, это гораздо менее престижное заведение. Тут все какое-то старое, что ли. Старое не в смысле ветхое и убитое, а вроде новое, но какое-то архаичное. Наверное, какая-то маленькая частная клиника, которая не может позволить себе современное оборудование. Ладно, возьмем это на заметку.

Теперь о более тревожном. Когда Линда выходила, я увидел, что у двери в коридоре на стуле сидит плечистый молодой человек в форме морпеха. Меня охраняет морская пехота? Черт возьми! На это даже у Ромки не хватило бы связей. Это совсем другой уровень. А может парень просто пришел к кому-то и сидит там, в ожидании, когда его позовут? Звучит натянуто как-то Зачем тогда ему сидеть именно у моей палаты? Реально это больше похоже на охрану, ведь он с нарукавной повязкой и оружием. Только вот от кого меня охраняют? Боятся, что на меня снова будет произведено покушение? Вряд ли. Думаю, вернее будет предположить, что меня так контролируют, чтобы я никуда отсюда не смылся. Я сейчас в таком состоянии, что даже до сортира, который находится здесь же в палате, не доберусь без посторонней помощи, а не то, что сбежать отсюда. Да и зачем мне бежать, я же не преступник? А с другой стороны, зачем меня контролировать? Я вроде никак здесь в штатах не засветился с плохой стороны. Была пара инцидентов, но это было давно и зуб даю, что их не спалили, да и все всплыло бы гораздо раньше, а я потом после этого много раз приезжал сюда без проблем.

Надо бы как то прояснить ситуацию, а пока поменьше болтать. Сегодня я ничего особого про себя вроде не рассказал. Так, обычные данные, которые легко можно было бы узнать из анкет, которые я не раз заполнял при подаче на визу в посольстве. Хотя, на своем опыте знаю что у них тут бюрократия еще почище нашей российской. Мы еще болтали с Линдой про телефоны и машины. Она оказалась очень любопытной, выспрашивая меня разные технические подробности смартфонов. Такое впечатление, что она действительно не дружит с техникой, а теперь внезапно вдруг заинтересовалась. Не удивлюсь, если у нее до сих пор простая кнопочная звонилка, а не нормальный смартфон. Есть такие чудики, которые боятся разных вирусов и кражи личных данных, поэтому либо вообще не пользуются мобилками, либо держат у себя архаичные модели звонилок. А так, глядя на Линду с виду и не скажешь. Вроде современная женщина, а со своими загонами.

Нет, почему-то мне все это все больше и больше не нравится. Может, потребовать разговор со здешним руководством? Пусть объяснят, как я сюда попал и прочие моменты, а пока этого не будет, отказаться отвечать на любые вопросы. Или вообще затребовать сюда представителя из российского посольства, заявив, что меня похитили? Ага, так в нашем посольстве разбежались ко мне сюда ехать, будто делать им там нечего. Мд-а-а, чего-то мне ничего путного в голову не приходит, а непонятная тревога все также настойчиво грызет изнутри. Снова проваливаюсь в сон.

* * *

Ричард Уотсон зашел в кабинет к своей давней подруге Линде Браун – доктору в области нейробиологии, работающей по контракту с министерством обороны.

– Привет Линда! Ты как всегда прекрасно выглядишь. Кажется, что с каждой нашей встречей ты становишься все краше и краше.

– А ты как всегда галантен и учтив, Ричард, – оторвалась от чтения записей женщина, тряхнув своими длинными платиновыми волосами.

– Никогда не понимал, что такая шикарная женщина как ты, нашла в медицине? Тебе, с твоей внешностью, самое место на подиуме.

Ричард подошел к хозяйке кабинета и немного приобняв ее, поцеловал в подставленную щеку.

– Садись уже, льстец. Чувствуешь за собой вину вот и забалтываешь как молоденькую студентку. – Весело засмеялась та. – Ты ведь на самом деле не из-за меня сюда заявился. Небось, уже доложили, что мой пациент пришел в сознание?

– Каюсь. Грешен. Я совсем замотался и даже забыл поздравить тебя с днем рождения. – Покаянно склонил голову Уотсон, усаживаясь в предложенное ему кресло – Но в оправдание хочу тебе сказать, что намереваюсь пригласить тебя прямо сегодня на ужин.

– Пожалуй, я откажусь, Ричард. Но все равно спасибо. – Покачала головой Линда, посылая собеседнику новую улыбку.

– Жестокая! – Простонал Уотсон и сразу же, перестроившись на ходу, перешел к делу. – Ну а что там наш пациент?

– С ним все очень интересно. – Стала серьезной Линда. – Он действительно пришел в сознание, но считает себя совсем другим человеком.

– Да? И кем же он себя считает? Только не говори мне, что он Наполеон или Будда. – подмигнул Уотсон.

– Успокойся он не Наполеон. Парень считает себя мужчиной пятидесяти четырех лет, поживающим в России в две тысячи двадцать четвертом году.

– Чего? – Даже растерялся Ричард, с которого мгновенно слетел весь его апломб.

– Он представляет себя взрослым мужиком из будущего. – Терпеливо повторила Линда.

– У него раздвоение личности?

– Пока я не заметила никакого раздвоения, – покачала головой женщина. – После контузии и травмы головы с нами сейчас не базовая личность, а его альтерэго.

– Что значит альтерэго?

– Это означает, что по той или иной причине базовая личность парня подавлена, и он живет в выдуманном им мире. Возможно, парень читал очень много фантастики, представлял себя героем книг и сильный удар по голове спровоцировал формирование новой личности, эдакого «подселенца», который задавил базовую личность. Альтерэго парня считает, что находится в две тысячи двадцать четвертом году и попал в больницу после того как его взорвали в машине его конкуренты по бизнесу.

– Конкуренты по бизнесу? – Еще сильнее удивился Уотсон. – Откуда он это все мог взять? В Советском Союзе нет никакого частного бизнеса и тем более нет конкурентов взрывающих своих соперников в машинах. Он, вероятно, действительно помутился разумом, после взрыва и удара по голове.

– Парень абсолютно уверен, что он живет не в Советском Союзе, а в демократической России, которой правит президент как и у нас. И, кстати, насколько я поняла, у этой России тоже довольно напряженные отношения с нашей страной, хотя раньше все было нормально и он частенько бывал у нас в стране. – Ответила Линда. – Парень нормально идет на контакт, он приводит много различных подробностей той выдуманной им жизни, в том числе и технических. Я постаралась максимально его разговорить, не давая ему понять, что у нас на дворе восемьдесят шестой год. Хочу получше исследовать этот случай. У меня в практике еще не было таких интересных пациентов. Возможно, удастся подготовить статью в журнал, естественно не приводя лишних подробностей.

– Черт с ней со статьей, ты вела запись вашего разговора? – Уотсон, которому в голову пришла какая-то мысль, вдруг весь подобрался.

– Конечно же, – обворожительно улыбнулась Линда. – Я всегда беру с собой диктофон для записи беседы с пациентами, чтобы потом ее расшифровать.

– Мне нужна эта запись! И никаких больше разговоров с пациентом! Вообще! Нужно его полностью изолировать от внешнего мира. Пусть к нему больше никто не заходит кроме обслуживающего персонала. Персоналу категорически запретить общаться с пациентом. Сначала я прослушаю запись, обсужу это с Томасом, а потом мы вместе с тобой составим план следующей беседы.

– Вот таким ты мне больше нравишься – усмехнулась Линда. – Люблю властных мужчин.

– Я абсолютно серьезно, Линда – не принял игривый том Уотсон – Повторяю никаких контактов и разговоров с пациентом. Все только с моего разрешения, после того, как я прослушаю запись вашей беседы.

– Слушаю и повинуюсь, король Ричард. – Рассмеялась женщина, по новому рассматривая давно ей знакомого мужчину.

* * *

Лэнгли, штат Вирджиния, кабинет руководителя «Soviet Division» или «русского отдела». Кабинет находится на втором этаже, и представляет собой квадратную комнату площадью около двадцати пяти квадратных метров с окнами выходящими во двор здания ЦРУ. Окна почти всегда плотно зашторены толстыми занавесями темно-зеленого цвета. Это виброштора, не позволяющая снять специальным лазерным устройством колебания оконных стекол и тем самым прослушать разговор в кабинете. На полу лежит толстый темно-синий ковер глушащий шаги. Стены окрашены в нейтральный бежевый цвет и на них ничего нет кроме портрета действующего президента США – Рональда Рейгана и огромной карты мира, которая сплошь испещрена пометками и булавками с разноцветными флажками. Рядом с картой мигает зеленой лампочкой панель защиты от прослушки. Около зашторенного окна стоит массивный немного старомодный дубовый стол, с тяжелой тумбой и выдвижными ящиками. За столом сидит хозяин кабинета – Томас П. Келли. Это крепкий, подтянутый мужчина примерно пятидесяти пяти лет, среднего роста, с голубыми холодными глазами, перебитым в молодости носом, под которым выделяются коротко подстриженные усы, в аккуратно подстриженных волосах в стиле милитари у него пробивается заметная седина. Напротив хозяина кабинета, в коричневом кожаном кресле сидит Ричард Уотсон – один из лучших оперативников отдела, работающий против СССР на южном направлении.

– Ну что, Ричард, – лениво тянет Томас, играя ручкой. – Что у тебя нового по твоему русскому? Как я понял, он уже очнулся?

– Да, Том, он уже очнулся и у меня по нему есть просто сенсационный материал, – довольно улыбается Уотсон, его глаза прямо лучатся удовольствием. – Пока рано говорить о конкретике, мне понадобится помощь наших технических специалистов, но результат может быть просто оглушающим.

– Ну, давай, удиви меня Ричард, – криво усмехнулся Келли. – Пока что русские чувствительно переиграли нас в Пакистане и нам позарез нужно отыграться. У меня появилась информация от «Бурбона». Это была особо засекреченная операция ГРУ под названием «Крепость». Разработал ее наш с тобой старый знакомый – бывший начальник 5 оперативного управления ГРУ генерал Смирнов. Он сумел найти подход к одному из членов ЦК, племянник которого, как оказалось, находился среди пленников в крепости и любящий дядюшка своим авторитетом продавил проведение столь масштабной операции.

– Даже так? – Удивленно присвистнул Уотсон.

– Да, Ричард. Это твой личный прокол. У тебя под носом, как оказалось, находился такой источник, а ты его прошляпил, и к тому же, привел в лагерь человека ГРУ, который и организовал восстание.

Уотсон покаянно опустил глаза, выслушивая мягкую выволочку от начальника. Тут уж нечего не возразишь. Хотя то, что это он прошляпил родственника большой шишки из ЦК, это неправда. Он на южном направлении всего полгода работает, и Том прекрасно это знает. Скорее здесь вина его предшественника, который пошел на повышение, и штабных не сумевших раскопать такой занимательный факт. Ну а то, что именно он привел русского диверсанта в крепость– это чистая правда.

Ричард еще в лагере у Рахима почувствовал необычность молодого пленника. Заинтересованный этой необычностью, и не подозревая в столь юном парне опытного диверсанта, он устроил доставку пленника в Бадабер, где и начал его разработку совместно с аналитиком ЦРУ Беном, планируя использовать парня в игре против Советов. Бен тогда пришел в восторг от пленника известного под именем Николая Шевченко. Им просто не хватило времени, чтобы его расколоть, хотя тревожные звоночки чего уж греха таить были. Слишком уж быстро Николай смог втереться в доверие начальнику лагеря и организовать победный футбольный матч русские против афганцев. Теперь, задним умом, Уотсон понимает, что матч был нужен для облегчения общения между пленниками и сплочения их в одну команду. Так что именно Абдурахмон принес парню возможность организовать побег, можно сказать на блюдечке, поэтому он так и психовал впоследствии, желая лично отрезать пленнику голову. Хорошо, что он – Уотсон надавил на начальника лагеря, не дав свершиться мести и, можно сказать, вытащил парня с того света, вывезя его сначала в Германию на базу Рамштайн, а потом и в Штаты. Все эти мысли бурей проскочили в мозгу Уотсона. Но сейчас настало время признавать ошибки и поэтому, вздохнув, он выдавил из себя.

– Да, Том. Признаю, это моя вина. Хотя то, что я тогда оказался на базе Рахима, чистая случайность и русские, планируя операцию, не могли рассчитывать на подобное везение. Мне кажется, что в итоге парень все равно оказался бы в Бадабере немногим позже.

– Не знаю, не знаю. – Пожал плечами Келли. – Пока русские празднуют победу. Пленники освобождены. Наша база в Бадабере разрушена, погибли десятки афганских курсантов обучавшихся в лагере, и что гораздо хуже – пара наших людей. Ну и возможный источник давления на человека в ЦК, ускользнул у нас из под носа. Одно хорошо, Смирнову на этот раз, кажется, пришел конец. Его хватил удар, и он парализованный лежит в больнице. На этот раз старый лис вряд ли уже выкарабкается. К тому же, на дипломатическом фронте Пакистан сейчас сильно давит на русских за неспровоцированную агрессию. Русские хотят это представить как обычный пограничный инцидент. Но мы не дадим им так легко выскочить. Сейчас у них на самом верху идет отчаянная борьба и возможно «голуби» на этот раз, наконец, смогут выдавить «ястребов» на периферию политики. Новый генеральный секретарь Горбачев явно подает по разным каналам знаки, что хотел бы заключить перемирие, или даже пойти дальше, и начать сближение с Западом. Нам нужно делать ставку на нового советского лидера и помочь ему окончательно задавить своих «ястребов». Поэтому нам нужен твой русский для международного процесса по событиям в Бадабере. Мы его подготовим и выпустим в суд. А то наши английские друзья из МИ-6 уж больно кичатся своими возможностями на востоке.

– Невероятно! Так получается, удача русских может обернуться против них самих? – Усмехнулся Уотсон.

– Как ни парадоксально, но да. – Довольно кивнул Келли. – По твоему русскому и по всем деталям операции, мы получили полную информацию от «Бурбона». Это Юрий Костылев по прозвищу «Отморозок», – протеже самого Смирнова, который оказывал ему покровительство после того как парень спас его внучку в каком-то темном деле связанном с бандитизмом. Парень прошел спецподготовку на полигоне в Чирчике и был подставлен афганцам, чтобы те привели его в Бадабер. Афганцы, почему то этого не сделали, и тут весьма удачно подвернулся ты.

Руководитель «русского отдела» вновь укоризненно смотрит на подчиненного. Заставляя того поежиться, а потом как ни в чем не бывало, продолжает.

– Ну а дальше ты все знаешь. Кроме самого Костылева в операции участвовала группа поддержки, орудовавшая опять же у тебя под самым носом. Пленники вырвались из крепости и уехали на двух, заранее подготовленных, грузовиках. Следы афганских помощников, которые долгое время сидели рядом с лагерем затерялись и их уже не достать. Скорее всего, их вывезли в Союз. Вот так, Ричард. Вот так.