Текст книги "Отморозок 7 (СИ)"

Автор книги: Андрей Поповский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Решаю воспользоваться комбинацией из первого и второго способов. Максимально расслабляю мышцы тела и начинаю успокаивать дыхание, замедляя его, а за одно сердцебиение и текущие процессы в организме. Через некоторое время вижу себя как бы со стороны. Все окружающее, словно в легкой в дымке. Звуки доносятся как сквозь забившую уши вату, настолько тихо и безэмоционально, что с трудом улавливаю смысл слов. Что-то автоматически отвечаю, на заданные вопросы, но мне все это сейчас настолько по фигу, что даже лишний раз рот разевать неохота.

Я Юрка Костылев, сижу в учительской нашей школы номер двадцать пять. Тут находятся какие то люди, которые сейчас будут о чем-то спрашивать, и я отвечу на все вопросы, ведь мне нечего скрывать, кроме того что это я разбил стекло на первом этаже. Ну, разбил и разбил, не расстреляют же меня за это. Если спросят, то я честно признаюсь, что это я его разбил, а не спросят, то и не скажу, не дурак же я сам себя топить. Сегодня пойду после школы с Ленкой в кино. Я, наконец-то, набрался смелости ее пригласить, и она согласилась. Это так классно! У Ленки такие красивые волосы, густые и мягкие словно шелк, а кожа такая белая, нежная и гладкая. Интересно, а там…. там у нее уже растут волосы? Чувствую, что краснею от мыслей о том, что у ней там…

– Отвечаете на все вопросы однозначно да или нет. Вам понятно? – Говорит один из парней у прибора.

– Да – отвечаю ему, чего тут непонятного. Ныряю глубже в прошлое Юрки.

– Ваш пол мужской? – Доносится вопрос, уже откуда-то издалека.

– Да. – Отвечаю на вопрос, а сам думаю глупость какая, если у меня есть член, конечно же мужской, и какое это имеет отношение к разбитому стеклу?

– У вас есть косы?

– Нет – внутренне ухмыляюсь, какие косы дядя, я же не хиппи какой-нибудь.

– Ваше имя Сергей Королев?

– Нет, – удивляюсь я, и тут же думаю о Ленке, все таки она классная, может быть я ее сегодня даже поцелую, когда буду провожать домой.

Техник смотрит на Ричарда и Майкла и подтверждает, что испытуемый говорит правду.

– Ваше имя Юрий Костылев?

– Да, – отвечаю, думая о том, как здорово будет сегодня после уроков пойти домой и наесться там маминых котлет, а потом пойти во двор и погонять мяч вместе со Славкой и Арменом. А потом, уже вечером зайти за Леной и пойти в кино.

* * *

Техническая комната в госпитале. В комнате находятся Линда, Майкл, Ричард и один из техников обслуживавших детектор лжи.

– По результатам проверки на подселенца, результат отрицательный. Испытуемый абсолютно уверен, в том, что он Юрий Костылев и родился в Энске. – Невозмутимо говорит техник Уотсону и Фергюсону. Технику совершенно наплевать на их трудности, у него своя работа и он ее выполнил на все сто.

– Ну как так? – Фергюссон озадаченно смотрит на Уотсона. – Почему детектор ничего не показал. Я абсолютно уверен, что прав насчет него.

– А я тебе сразу сказал, что это не сработает, – качает головой тот. – Парень проходил подготовку в спецназе ГРУ и его там могли специально натаскивать на детектор. Я еще в палате заметил, что он при проверке был какой-то заторможенный. Будто обдолбался седативными препаратами, хотя до этого он весьма живо с нами общался. Значит, смог настроиться за короткое время. Надо попробовать гипноз, или ввести ему пентотал натрия, тогда посмотрим, что он запоет.

– Я как лечащий врач категорически против столь сильных препаратов, – тут же вмешалась в разговор Линда. – Юрий еще не оправился от последствий длительной комы, он сейчас еще истощен и ослаблен. В таком состоянии, ему нельзя вводить подобные сильнодействующие препараты. Это может сильно навредить и даже убить его. Ты подумал о последствиях? Ты сам неоднократно говорил насколько он важен, а теперь хочешь убить его, только чтобы доказать свою правоту?

– Не драматизируй, Линда. Уверяю тебя, этот парень сделан из стали. Хорошо, хорошо, давай пока подождем. Я и не предлагал сделать это прямо сейчас, – поднял руки Ричард, чтобы успокоить разгневанную Линду, прожигающую его взглядом. – С препаратами повременим, и пока попробуем более щадящие методы. Тот же гипноз, например. Надеюсь, что уж это никак не повредит его нежному здоровью.

Линда только возмущенно хмыкнула и отвернулась от Уотсона.

– Ну что же – задумчиво говорит Фергюсон. – Пожалуй, на сегодня с ним закончим. Надо прослушать записи всей беседы и подумать над дальнейшей тактикой работы. Пока к нашему подопечному нельзя по медицинским показателям применять сильные меры воздействия, будем действовать по-другому, мягко, но настойчиво, склоняя его к сотрудничеству. Нам не нужен подсаженный на наркотики овощ, готовый на все ради очередной дозы. Нам нужен умный и инициативный парень, заинтересованный в совместной работе.

* * *

Наконец-то меня оставили в покое. Лежу на койке, поочередно напрягаю мышцы и размышляю. Важную информацию, полученную в процессе допроса от Фергюссона, насчет моих коллег попаданцев, я оставлю на потом. Сейчас она мне никак не поможет, мне нужно как-то решить основную проблему и выбрать оптимальную линию поведения. Сегодня, мне пришлось выкручиваться как ужу на сковородке. Признаваться ни в коем случае было нельзя, тогда это был бы точно конец. А так, есть надежда еще побарахтаться. А вообще, надо срочно отсюда валить.

Блин, как жаль, что я сейчас такая дохлятина. За четыре дня, прошедшие с начала моих упорных занятий по восстановлению физической формы прогресс, конечно, на лицо, но в свете того, что нужно сделать, чтобы вырваться отсюда – это до обидного мало. Один только мордоворот морпех, которого мне нужно нейтрализовать, чтобы выйти из палаты чего стоит. А ведь я не знаю, что будет дальше, даже пройди я часового. У меня нет ни плана корпуса, где я лежу и тем более, нет плана всего госпиталя.

Знаю только что нахожусь на третьем этаже, окно выходит на небольшой зеленый парк с прогулочными дорожками, по которым неспешно гуляют врачи и пациенты госпиталя. Меня несколько раз возили на кресле-каталке по коридору на этом этаже на процедуры и анализы. Здесь на этаже, насколько я понял, находятся только палаты и процедурные кабинеты. Несколько раз меня спускали на лифте на цокольный этаж в реабилитационный зал к Самиру. Во время всех этих перемещений, морпех всегда сопровождал кресло-каталку, которое катил приставленный ко мне санитар, по внешности мексиканец. Мой телохранитель следовал на некотором расстоянии, не сильно светясь, но все же я его всегда видел. Если я даже каким-то чудом незаметно вырублю морпеха, что, в моем нынешнем состоянии, сделать практически невозможно, то мне, скорее всего, придется как-то миновать пост охраны, каковой, просто должен быть на выходе из корпуса. Потом нужно будет как-то выбраться из самого госпиталя, территория которого весьма обширна и может тоже патрулироваться, хотя это вряд ли. Но сами выходы все равно должны охраняться.

М-д-а-а, в нынешнем физическом состоянии, не стоит даже пытаться вырваться отсюда силовым способом, это слишком рискованно. Но, с другой стороны, нет худа без добра. Был бы я сейчас силен и крепок, то меня явно держали бы не здесь в госпитале, а в гораздо более укрепленном и охраняемом месте, откуда выбраться было бы еще труднее. Так что слабость, это сейчас мой союзник. Если объективно оценивать ситуацию, нужна минимум пара недель, чтобы прийти в удовлетворительную форму. Только будет ли она у меня, эта пара недель? Как только Ричард увидит, что я прихожу в форму, меня заберут отсюда и переведут либо на какую-нибудь военную базу, либо вообще в тюрьму. И там уже займутся не спеша с толком и расстановкой. Хотя, они и здесь не сильно спешат.

Значит надо форсировать занятия, всячески скрывать успехи в восстановлении физической формы и продумывать план альтернативный силовому прорыву. Будь я даже в отличной физической форме, нет никаких гарантий, что он удастся. А в случае неудачи, повторной попытки у меня не будет.

Мне нужно как то выбить у моих тюремщиков право на прогулки по местному парку, который я вижу в окно. Пусть меня катает санитар и сопровождает морпех. Это ерунда, мне нужно, наконец, увидеть, что находится на выходе из больничного корпуса и осмотреться на улице, чтобы хоть приблизительно представлять себе план здания. В этом ни морпех, ни санитар помешать не смогут. Вертеть головой и рассматривать окрестности, это самое естественное, что может быть для человека провалявшегося несколько месяцев в коме.

Но чтобы Ричард и Майкл пошли навстречу, мне нужно что-то им скормить, хоть самую малость, не открываясь окончательно. Они по любому не отстанут, значит, нужно их обхитрить. Например, начать с того, что поинтересоваться, что они мне предложат, если, чисто гипотетически, я тот за кого они меня принимают. Если я вступлю на этап торга, то им, выросшим в американской торгашеской культуре, будет это близко и понятно. Надо быть максимально логичным для противника, а потом поступить вне всякой логики, ломая их игру. Я сегодня, худо-бедно, отбил все атаки, а завтра сам предложу сделку, но буду отчаянно торговаться, затягивая время. Даже если я изложу им какие-то факты, то проверить их они быстро не смогут, если вообще смогут.

Фергюссон сказал, что второй парень, тот что тоже попал сюда из будущего, умер в девяносто третьем. Если здраво поразмыслить, то типичный американец очень мало знает о том, что находится за пределами его городка, штата и тем более страны. Не услышать о том, что развалился главный враг Америки СССР, он не мог, об этом тогда трубили везде, а вот знать какие-то тонкости, это вряд ли. Но, если даже представить невозможное, и предположить, что парень был спецом по СССР и знал всю подноготную, то в промежутке времени от сегодняшнего момента до конца девяносто третьего нет ничего критически важного, что могло бы помешать России начать возрождение в двадцать первом веке после ужаса девяностых. Наоборот, здесь я могу рассказывать все точно, как оно и было в моей реальности, если вспомню, конечно. А вот начиная со знаменитого, «Я устал, я ухожу» надо быть очень аккуратным. Имени следующего за ЕБН-ом президента, матрасники точно узнать не должны.

Понятно, что американцы отнесутся настороженно к смене линии моего поведения и доверять не станут, но мне их доверие и не нужно. Мне пока нужно только время и разрешение на прогулки. А там, я долго в госпитале не задержусь.

Еще есть Линда. Мы в последнее время весьма неплохо общаемся. Нужно бы сделать особый упор на общение именно с ней. Если я смогу перетянуть Линду на свою сторону, то это будет просто невероятным успехом. А это, в принципе, возможно. Она не профессиональный разведчик как Ричард, и не спецагент как Майкл. Линда врач и красивая женщина, и в ее глазах, я не раз видел сочувствие к симпатичному молодому парню, который оказался в таком бедственном положении. Думаю, что у нее сейчас нет мужика. Это читается в женщине по ее поведению, взглядам и манерам. Организм такой женщины подает сигналы мужикам, что здесь есть самочка, которая еще ни занята, типа примите во внимание и постарайтесь ее заполучить. А значит, Линда поневоле будет реагировать, если ее немного подтолкнуть в нужном направлении. Но только нужно это делать очень осторожно, иначе, если спалюсь, будет только хуже. И опять же это не стопроцентный вариант, а лишь возможность, а реализуется она или нет – большой вопрос. Но попробовать в любом случае стоит. Тут надо делать упор не на обольщение, на которое у меня очень мало времени, а на то чтобы вызвать в ней сопереживание и даже жалость. Сопереживать и жалеть несчастного, но симпатичного молодого мальчика для женщины весьма естественно. Решено, буду бить именно в эту точку.

Ну и еще есть Самир. Классный парень двадцати восьми лет. Он действительно индус, занимается йогой и весьма неплохой врач реабилитолог. Мы с ним за четыре занятия нашли общий язык, разговаривая о различных методиках хатха йоги. Самир вроде мне тоже симпатизирует. Надо посмотреть, можно ли чего выкружить для себя и здесь. Я провожу в его зале по паре часов ежедневно, медленно выполняя разные упражнения, а потом отдыхая на кушетке. В моменты отдыха мы с ним болтаем о жизни. Морпех, стерегущий меня, иногда сидит в зале, но чаще находится снаружи. Так что, это тоже шанс.

Итого, у меня есть три линии, которые нужно тянуть одновременно и ждать какая из них выстрелит. Это как рыбак терпеливо сидит на берегу с тремя удочками и ждет поклевки. Может не клюнуть ни на одной, а может сразу и на трех сразу, и тогда только успевай вертеться. Главное теперь не торопиться, но и затягивать тут тоже нельзя.

Глава 6

Через пару дней после первой, у меня произошла еще одна, весьма занимательная беседа с Уотсоном и Фергюссоном. В тот день они, пришли ко мне в палату вместе, там и состоялся второй раунд схватки. Я заранее готовился, тщательно продумывая план предстоящего разговора. На этот раз, после ничего не значащих приветствий и трепотни о природе-погоде, я сам начал серьезный разговор, сразу беря инициативу в свои руки.

– Мистер Фергюссон, у меня к вам деловое предложение. Давайте на минуточку представим, что я именно тот парень, которым вы меня считаете. Обрисуйте мне, пожалуйста, перспективы нашего с вами сотрудничества. Заранее вам скажу, что работать против СССР не стану, но если мы с вами сойдемся, то на некоторые вопросы относительно вашей страны или технического прогресса, ответить готов.

– Ну что же, рад, что ты принял верное решение, Юра. Прежде всего, мы предложим тебе свою защиту и достойную жизнь. – Многозначительно переглянувшись с Ричардом, ответил мне Майкл. – Ты должен понимать, что с того момента как твоя тайна перестает быть таковой, ты превращаешься в весьма желанную цель и добычу. Нигде в мире тебе не дадут жить спокойно. Даже попади ты обратно в Союз, тебя сразу же упекут в особо защищенное место и изолируют от остального мира. Только достаточно сильные государства и организации, смогут обеспечить тебе приемлемый уровень защиты и комфорта. США как раз идеальная страна с этой точки зрения, а организации, в которых служим я и Ричард, весьма могущественны и могут гарантировать то, что твоя жизнь будет не только безопасной, но и весьма приятной.

– Вот в этом я, как раз, сильно сомневаюсь. – Я покачал головой. – Ввязавшись в подобную историю, вы сильно превышаете свои полномочия, заходя на территорию, которая, по вашему же американскому законодательству, лежит вне зоны вашей компетенции. Приведу простой пример. Допустим, я знаю, кто будет следующим президентом США, а потом следующим и следующим. Как вы думаете, как подобная информация сможет повлиять на политический расклад в вашей стране? Вдруг, кто-то из вас, или вашего руководства, сообразно своим политическим убеждениям, решит изменить ход событий и привести к власти другого кандидата? Ведь это изменит историю, она пойдет уже совсем в другом направлении, и не факт, что это будет лучше для вашей страны и всего мира. Насколько нынешнее правительство США заинтересовано в подобном развитии событий? И вообще, правительство в курсе ваших предположений?

– Наши организации, Юра, находятся вне политики. Мы – это инструменты в руках правительства, и работаем на свою страну, а не на конкретного президента. – Твердо ответил Фергюссон. – В любом случае, все, что связано с тобой и твоей тайной, глубоко засекречено и все люди, получившие доступ к этой информации прошли особую проверку, мы уверены в их порядочности и молчании. Поверь, что все хорошо понимают риски, и действовать мы будем только во благо.

– Мне кажется, мистер Фергюссон, что на самом деле, это вы далеко не представляете себе всех рисков общения со мной. – Невинно улыбаюсь ему. – И снова приведу пример. В настоящий момент передо мной находятся офицер DIA или DARPA, и офицер CIA (ЦРУ). Думаю, что нашу беседу сейчас пишут, и где-то в недрах этого здания есть еще пара-тройка техников, а так же миссис Браун, присутствующая как консультант по медицинской части. Кроме того, у каждого из вас есть свое руководство, которое вы обязательно ставите в курс наших бесед. То есть, уже минимум семь человек в курсе того, что происходит в этой палате и в курсе ваших предположений на счет меня. Думаю их больше, но даже семь достаточно много, чтобы вероятность утечки возросла. Есть хорошая поговорка То, что знает двое – знает и свинья. А тут целых семь человек!

– Мы абсолютно уверены во всех своих людях, – невозмутимо вставил реплику Уотсон.

– Это весьма похвально, – одобрительно киваю я – Но и ставки в этой игре слишком высоки. Если я знаю будущее на почти сорок лет вперед, то тут будет замешана не только политика, которая важна сама по себе, а еще и интересы крупных корпораций, а значит гигантские деньги. Вы уверены, что интересы таких разных организаций как DIA и CIA, настолько совпадают, что вы готовы владеть этой тайной на паях? А даже если и да, то вы уверены, что вас как, нижнее звено, не зачистят после того, как я, допустим, расскажу вам то, что вы хотите? Ведь вы оба, миссис Браун и те люди, которые нас сейчас пишут, станут нежелательными свидетелями и носителями взрывоопасной информации. Я не уверен, что даже вашему руководству, позволят быть носителями подобной информации. Ведь по любому, если будет результат, то принимать решение будут не они, а те, кто находится гораздо выше. А там, на самом верху, те кто на самом деле обладает высшей властью, весьма возможно, может посчитать, что тайну знает слишком много лишних людей, а это увеличивает риск не контролируемой утечки информации. Ладно, мы еще говорим о госорганизациях, но ведь многие сотрудники так или иначе связаны с крупными корпорациями для которых эта тайна критически важна. Узнай они о такой возможности, они не будут связаны никакой этикой. Как говорил Томас Джозеф Данинг – ради трехсот процентов прибыли нет такого преступления на которое не пошел бы крупный капитал, даже под страхом виселицы. А тут, в случае удачи, прибыль может быть гораздо выше. Так что, все те, кто сейчас меня слышат, и даже те, кто просто знает слишком много, находятся под ударом. Меня еще, может быть, и не устранят, а вот насчет всех вас, я бы не был так уверен. Так что, это именно вам нужно подумать о том, как жить дальше, и стоит ли так торопиться раскрывать этот ящик Пандоры.

Мне доставило особое удовольствие видеть, как меняется выражение лиц у обоих агентов по мере того, как я излагал им свои соображения. Они ведь далеко не дураки, но могу поспорить, что такую вероятность, они совсем не просчитывали. Да, я откровенно сейчас передергиваю, чтобы посеять сомнения в их душах, но в моих словах есть рациональное зерно, и они, как умные люди, должны это понять. А так же это должны понять и те, кто просто слушает нашу беседу.

– Мне кажется, Юра, что ты сейчас пытаешься воздействовать на нас и даже манипулировать нами. – Задумчиво сказал Ричард. – Ты забываешь, что это ты у нас в руках и в нашей власти, а не мы у тебя. Не стоит нас пугать и пытаться запутать. Все мы достаточно опытные люди, чтобы суметь просчитать вероятности тех или иных событий.

– Да нет, Ричард, я совсем не пугаю, просто довожу до сведения мысли, которые гуляют в моей голове не давая покоя. – спокойно смотрю ему в глаза, а потом перевожу взгляд на Фергюссона. – Мы сейчас, образно говоря, все в одной лодке. Хотите вы это признать, или нет, но я обрисовал вам весьма вероятное развитие событий. Может быть, что все будет совсем по-другому и все, кто задействован в этой операции, истинные патриоты своей страны и не желают внезапно и очень сильно разбогатеть, сделать головокружительную карьеру, или получить в руки огромную власть. Может быть, ваше руководство сумеет мирно поделить полученную информацию и возможности, которые им даст эта информация. Может быть, в свою очередь высокие шишки наверху, к которым обратится ваше руководство, сочтут абсолютно всех вас людьми, заслуживающими полного доверия. Может быть. Но сами честно прикиньте, каковы шансы на все это?

– Мы оценили твою проникновенную речь и все же рискнем. – Совершенно серьезно ответил Фергюссон – Дело сейчас за тобой, ты готов с нами сотрудничать на добровольной основе?

– Да я готов сотрудничать, но с некоторыми условиями. – Немного потянув время демонстрируя мучительное раздумье, ответил я. – Во-первых, как я уже сказал изначально, я не работаю против СССР. Во вторых, мне нужно понимать как именно будет обеспечена моя безопасность и каковы будут условия моей дальнейшей жизни. И в третьих, мне уже сейчас нужны прогулки на свежем воздухе, мне нужна информация о том, что делается в мире, и в перспективе, нужно будет как-то сообщить моей матери, о том, что я жив, а то она места себе не находит и, наверняка считает погибшим. У меня будут еще условия, но их я сформулирую позже, как только увижу, что вы серьезно отнеслись к моему согласию сотрудничать.

– Хорошо, – переварив сказанное мной, ответил Фергюссон. – тогда в знак нашего взаимопонимания, дай нам информацию, которую мы могли бы однозначно истолковать, как твое четкое согласие сотрудничать и одновременно показать, что ты тот, кем мы тебя считаем.

– Джордж, – на этот раз отвечаю не раздумывая.

– Что Джордж? – Непонимающе смотрит на меня Фергюсон.

– Вы ведь сказали, что у вас был парень из девяносто третьего? – Мило улыбаюсь ему – Значит, вы уже знаете имя следующего, после Рейгана президента США. Так вот, его имя Джордж.

Ричард вопросительно смотрит на Фергюссона, а тот медленно кивает, подтверждая сказанное мной.

* * *

Майкл и Ричард медленно идут по коридору. Оба под впечатлением только что состоявшегося разговора. Вроде бы главная цель достигнута, объект подтвердил, что является тем кем его считали и дал согласие сотрудничать – это огромный успех. Но в душе у обоих зреет предчувствие, что не все так просто с этим парнем. Как не демонстрируют они себе и друг другу невозмутимость и уверенность, но в глубине души у обоих пробивается росток сомнения и неуверенности, посаженный туда странным парнем, который на самом деле совсем не таков, каким кажется со стороны.

– Что думаешь о состоявшемся разговоре? – Беззаботно спрашивает Ричард у Майкла – Парень умеет бить в ответ. Если хоть на секунду предположить, что он может быть прав, то у нас с тобой уже должны дрожать поджилки.

– Пустое, – так же беззаботно машет рукой Фергюссон. – Мы уже давно знаем, кто будет следующим после Рейгана. Гордон дал информацию об этом еще в восемьдесят третьем, а теперь парень ее подтвердил. Никто из нашей группы, которая занималась подселенцами, за это время не пострадал.

– Но если подумать, то у вас особо ничего и не было кроме неподтвержденных записей его жены, – нехотя возразил Уотсон. – Слова Юры подтверждают показания Гордона, а те в свою очередь подтверждают, что Юра действительно суперценный источник.

– Пустое я тебе говорю, – качает головой Фергюссон. – Сейчас возьму у техников запись разговора и поеду доложиться начальству. Пусть порадуются, что у нас не пустышка.

– Я тоже так и сделаю, – кивает Ричард. – Томас, наверное, меня уже заждался с докладом.

– Ричард, Майкл! Это правда? Нас всех убьют? – Из за угла коридора на агентов буквально вылетела запыхавшаяся миссис Браун, спешившая им на встречу из технической комнаты, где она слушала весь разговор.

– Тише, вокруг люди! Успокойся, Линда. – Уотсон приобнял взволнованную женщину – Парень просто блефовал, выторговывая себе лучшие условия. Ничего подобного просто не может быть.

– Нет! Ты просто меня успокаиваешь, – не унималась та. – Не считай меня такой дурочкой. Он говорил реальные вещи.

– Я тебе говорю, он просто блефовал. – Уотсон крепко взял миссис Браун за руку и уводя ее по коридору дальше тихо продолжил. – Пошли к тебе в кабинет и поговорим там. Нечего устраивать сцены в коридоре. Если бы я хоть на секунду поверил этому русскому, то сразу бы вышиб ему мозги, а там будь что будет.

– Может, это было бы лучшим выходом, чтобы навсегда закрыть этот чертов ящик Пандоры, – тихо пробормотал себе под нос Фергюссон, шедший чуть позади.

* * *

Прошло два дня с разговора с Ричардом и Майклом, где я их немного постращал, и результат не заставил себя долго ждать. Я получил возможность смотреть телевизор, который появился в моей палате в тот же день, могу читать свежие газеты и журналы, которые каждое утро приносит санитар, и самое главное – получил возможность прогулок. Пусть в кресле-каталке, пусть в сопровождении морпеха, но мне это сейчас абсолютно неважно. Важно, что я уже знаю, что находится на выходе из корпуса и знаю, что за его пределами в парке.

Линда медленно катит кресло-каталку по дорожке небольшого госпитального парка, а я наслаждаюсь свежим воздухом и ярким солнышком, лучи которого ласково греют открытые руки и лицо. Сегодня миссис Браун решила перенести нашу обычную ежедневную беседу на улицу, что мне весьма приятно. Ей, как я вижу, тоже. Морпех следует метрах в десяти от нас, делая вид, что просто прогуливается. Мы не обращаем на него никакого внимания.

Обычно меня вывозит на прогулку санитар, но сегодня утром выгуливает именно Линда, что гораздо приятней. Общество красивой женщины на меня действует положительно, пусть она и всего лишь мой лечащий врач. Мы оживленно болтаем, как старые знакомые. Я рассказываю Линде о Москве, и о том, как устроена жизнь в Союзе. О моем попаданчестве мы не разговариваем вообще, я для нее Юрий Костылев и никто иной. Внезапно Линда переводит тему разговора и тихо спрашивает меня.

– Юра, я слышала твой последний разговор с Ричардом и Майклом. Скажи, говоря о том, что общение с тобой опасно для всех нас, ты просто передергивал, или ты действительно уверен в этом?

– Я в этом абсолютно уверен, Линда. – Так же тихо отвечаю ей. – И поверь, я еще преуменьшил опасность. Пока ничего важного, за что могут убить, я еще не сказал, но Ричард и Майкл будут давить и если меня вынудят говорить, то в конце концов, скорее всего, все так и произойдет.

– А если ты, каким-то образом сможешь исчезнуть, опасность для других задействованных в этом деле лиц сохранится? – Напряженным голосом спрашивает Линда.

– Если я это сделаю в ближайшее время, то не думаю, что вам будет угрожать опасность. Пока ничего конкретного еще не сказано, а следовательно вы ничего такого не услышали. Все разговоры велись как чисто теоретическая игра умов, и следовательно, мое исчезновение просто прервет эту игру. Устранять вас в таком случае не будет никакой необходимости. Ведь все повиснет на уровне ничем не подтвержденных слухов и домыслов. – Абсолютно искренне выдаю ей плоды своих многодневных размышлений

Некоторое время Линда катит мое кресло, молча, а потом едва слышно говорит.

– Я заметила, сама и массажист мне подтвердил, что тонус твоих мышц, гораздо выше, чем должен быть на данном этапе восстановления, и чем ты показываешь. Думаю, что ты специально скрываешь свои физические возможности и уже можешь двигаться самостоятельно без этого кресла. Я пока не сказала об этом Майклу и Ричарду. Если я помогу тебе выбраться отсюда, ты сможешь скрыться так, чтобы тебя никто не нашел? Ведь ты здесь чужой и совсем не знаешь Америки. А тебя будут искать, и для того чтобы найти, обязательно используют все доступные средства.

– Поверь, Линда, если я выберусь отсюда, то растворюсь так, что меня никто и никогда не найдет. В действительности, я очень хорошо знаю твою страну и у меня есть способы остаться не пойманным. Не буду говорить как так получилось, тебе данная информация абсолютно ни к чему. В любом случае, если ты мне поможешь, я никогда не выдам тебя. Мое слово нерушимо.

– Хорошо, я подумаю, что смогу для тебя сделать, – тихо шепчет Линда.

– Мне нужна одежда, немного денег и помощь в том, чтобы отвлечь охранника, дальше я все сделаю сам. – Шепчу ей в ответ.

– Я поняла.

– Только у нас очень мало времени – предупреждаю ее, и это не параноя. Думаю, что там наверху между ЦРУ и РУМО уже начались игры и перетягивание каната за право эксклюзивно обладать ценным активом.

– Тогда будь готов сегодня ночью.

* * *

Лэнгли, штат Вирджиния, кабинет руководителя «Soviet Division». Хозяин кабинета Томаса Келли только что прослушал запись последнего разговора с Юрием Костылевым и впал в глубокую задумчивость. Уотсон застыл в своем кресле, терпеливо ожидая пока начальник выйдет из этого состояния.

– А ведь этот парень чертовски прав, – наконец изрек мистер Келли.

– Не понял тебя, Томас, – встрепенулся Ричард – Ты тоже считаешь, что нас могут зачистить?

– Да, я не об этом. Разговоры о зачистке, это все чушь. Русский пытался посеять между вами недоверие и занять более выгодные позиции для предстоящего торга. – С досадой отмахнулся от подчиненного Келли, и почесывая гладко выбритый подбородок, продолжил. – Парень совершенно прав насчет того, что наши интересы в этом деле могут пересечься с интересами DIA.

– Но это наш пленник. – Возмутился Уотсон – Мы его взяли, потом вывезли из Пакистана сюда и, можно сказать, спасли ему жизнь. Знания этого парня позволят нам скорректировать стратегию работы против Союза, позволят взглянуть на далекие результаты сегодняшних событий, дадут толчок к новым разработкам, да тут всего и не перечислишь, столько разных перспектив открывается. Мы его так просто им не отдадим.

– Так-то оно так, но программа по изучению подобных случаев – это чисто проект DARPA, а мы из него вышли несколько лет назад, посчитав их разработки бесперспективными. Теперь они могут попытаться оттереть нас в сторону, забрав парня себе. – Келли снова задумался, а потом уточнил – Фергюссон точно подтвердил, что парень сказал правду, назвав имя следующего президента?

– Да, – подтвердил Ричард.

– Он сказал только имя?

– Да, – снова кивнул Ричард. – У тебя полная запись разговора без купюр.

– А Фергюссон, потом, в беседе один на один, не назвал тебе имя нового президента полностью?

– Нет, я конечно поинтересовался, но он сказал, что не имеет права разглашать подобные сведения.

– Ну вот, они уже сейчас зажимают информацию, – пробормотал себе под нос Келли, – Значит, и дальше будут делать то же самое, а то и вовсе попытаются выпихнуть нас из проекта. Не очень хорошее начало совместной работы. Мы то и сами не круглые идиоты и прекрасно понимаем, что речь идет о нынешнем вице президенте Джордже Герберте Уокере Буше. Он с Рейганом с самого начала, и уже сейчас считается фаворитом на будущих выборах, и если не случится ничего экстраординарного, с вероятностью в девяносто процентов, он станет новым президентом. Так что, секретик то так себе. Любой, кто хоть немного понимает в этом деле, с уверенностью может сказать то же самое.