Текст книги "Отморозок 7 (СИ)"

Автор книги: Андрей Поповский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

На ногах у меня удобные туристические ботинки, на которые я намотал в несколько слоев специально заготовленные на этот случай тряпки, а сверху, чтобы скрепить, обмотал все это дело скотчем и сбрызнул тряпки обычным столовым уксусом, бутылочка с которым у меня была припрятана в сумке. Такая уловка с тканью позволяет сделать нечетким след, а уксус на тряпках – сбить запах. Позже, когда сверну в сторону от канала и буду двигаться по хребту в сторону заповедника, пойду по камням, а еще, вдобавок, пройду метров двести по ручью, чтобы уже гарантированно сбить собак со следа. Вообще, мне просто сказочно повезло с погодой для побега. Сейчас вероятность встретить шляющихся по лесу людей весьма не высока, но все равно, несмотря на то, что иду быстро стараюсь производить как можно меньше шума, и не отставить следов, избегая мягкой почвы.

Глава 10

Вашингтон, защищенный от прослушивания кабинет без окон в одном из неприметных зданий в центре города. В кабинете находятся сенатор Пол Гаррисон и руководитель «Soviet Division» ЦРУ Томас Келли. Оба мужчины сидят в глубоких удобных креслах друг напротив друга. Между ними стоит красивый журнальный столик из красного дерева. На столике бутылка дорогого шотландского виски «Macallan 25 Year Old». В стаканах, стоящих рядом с каждым из собеседников, на полпальца божественного напитка, в руках тлеют дефицитные кубинские сигары наполняя воздух терпким густым ароматом.

– Том, что у вас за суета вокруг сбежавшего из госпиталя Бетесде русского парня? – Как бы невзначай интересуется сенатор.

– Ничего серьезного, Пол, – беспечно отмахивается Келли. – Наш оперативный офицер Ричард Уотсон привез из Пакистана русского диверсанта, который был причиной заварушки в Бадабере, о которой я тебе как-то рассказывал. Мы хотели использовать парня, как аргумент в пользу того, что Советы специально устроили резню в Бадабере и поприжать их в ООН и на международной арене вообще. Парень был в коме после взрыва на складе боеприпасов, который он же и устроил. Когда русский очнулся, Ричард начал с ним работать и даже достиг некоторых успехов. Но парень, оказался себе на уме, и воспользовавшись оплошностью охраны, сумел убежать и теперь мы пытаемся его найти.

– Зря ты пытаешься со мной темнить, Том. У меня совсем другие данные по этому русскому. – Укоризненно качает головой сенатор. – После выхода из комы, парень заявил, что он из две тысячи двадцать четвертого года и привел некоторые любопытные подробности из жизни, которая настанет через сорок лет.

Келли попытался было что-то возразить, но сенатор поднял руку, призывая собеседника дать ему договорить.

– Подожди Том, я знаю, что ты скажешь, что это все бред сумасшедшего и прочая ерунда. Но сам то ты так не считаешь. Иначе, почему ты тогда привлек к этому DIA и людей из проекта «Grande Junction». И да, я в курсе, чем занимается этот проект, и чего они достигли к настоящему времени. Скажу тебе больше, я знаю, что их парень Фергюссон, который работает с вами, абсолютно уверен, что ваш русский, это именно их случай.

– Сдается мне, что в DIA весьма сильно течет, – ухмыляется Келли, выпуская клубы сигарного дыма к потолку.

– Может быть, – таинственно улыбается сенатор. – Послушай Том, я сейчас с тобой говорю не просто как твой друг и политик, а как человек, представляющий весьма большую и очень влиятельную часть военно-промышленного комплекса. Скажу тебе прямо, мы с интересом следили за проектом DIA и DARPA, даже когда у вас не было этого парня. Кое какая информация нам даже пригодилась, но об этом молчок. С появлением вашего парня, ставки выросли до небес. Он, как источник информации, гораздо боле ценен, чем те, которые были у них до сих пор. Ты же понимаешь, что это значит?

– Понимаю Пол, – кивает Келли, и ехидно интересуется. – Но ты же понимаешь, что и мы и DIA работаем на государство, а не на тех, кого ты представляешь. Тут частные интересы твоих скажем так «друзей», вступают в конфликт с государственными интересами. А я, как госслужащий, должен стоять на страже именно государственных интересов.

– Поверь мне Том, что мы это и есть то самое государство, на которое ты работаешь. И никакого конфликта здесь быть не может – В ответ тонко усмехается Гаррисон. – Неужели ты думаешь, что наши президенты приходят к власти сами по себе и творят потом, что им вздумается? Выборы, Том, это только большой и весьма дорогой спектакль, который мы играем каждые четыре года для простаков избирателей. Неужели ты не понимаешь, что государственная политика не должна зависеть от избирательных циклов в четыре, или даже в восемь лет. Для истории и для государства, это безумно мало. Настоящее государственное планирование, должно захватывать горизонты на многие десятки лет. Нельзя менять основополагающие принципы государственной политики в угоду той или иной партии, или того или иного президента. Можно играть на публику с несущественными вещами: налогами, субсидиями, преференциями, социальными пакетами и прочим, но основополагающих принципов, на которых и держится вся мощь нашей страны, трогать нельзя, иначе мы потеряем лидерство, и наше место займут другие, те же Советы, или набирающий силу Китай. Именно глубинный союз крупных корпораций и наиболее уважаемых и влиятельных людей нашей страны, сохраняет неизменным наш политический курс и позволяет нам не зависеть от сиюминутных прихотей человека находящегося на вершине власти. Президенты приходят и уходят, Том, а интересы государства всегда остаются неизменными.

– И какие же интересы остаются неизменными, Пол?

– Неизменным должно оставаться наше глобальное лидерство во всем мире, Том. Мы сейчас как никогда близки к своей цели сокрушить Советы и стать единоличным лидером, диктуя свои правила всему миру. Все это делается для блага американского народа и, по большому счету, для блага всего мира. Ибо именно мы установим, в конце концов, прочный мир, основанный на наших демократических правилах. Мы свергнем диктаторов и коммунистов, а демократические режимы, пришедшие на их место, будут друзьями Америки, причем обязаными нам своей свободой. Так же как сейчас Европа обязана нам, и во многом зависит от нас. Мы сформируем и воспитаем их элиты, которые будут верны демократическим принципам, и будут помнить кому они обязаны своей властью. История любит победителей, и именно Соединенные Штаты Америки должны стать победителем в борьбе свердержав и повести за собой все народы к счастливому будущему. Ты бы мог занять достойное место среди тех, кто делает эту историю.

– Какое именно место ты имеешь в виду? – Как бы невзначай интересуется Келли, вновь выпуская клубы дыма к потолку.

– Для начала, место нового директора ЦРУ, – подмигивает Пол. – Неплохое предложение, верно? А там, могут последовать и другие не менее интересные предложения.

– Ну, и что ты хочешь конкретно от меня? – Келли стряхивает пепел с сигары и пристально смотрит на собеседника.

– Ничего чтобы шло вразрез с твоими принципами и убеждениями, Том. Люди, которых я представляю, хотят, чтобы разыскиваемый объект был локализован в как можно более короткие сроки и сохранен в условиях полной изоляции. Нельзя допустить, чтобы он ушел у вас между пальцев и вернулся в Советы. Даже если на это есть хоть один шанс из ста, и если есть хоть один шанс из тысячи на то, что он действительно знает будущее, то пусть лучше он будет мертвым, чем Советы получат преимущество. Мы окажем тебе всю необходимую помощь в розыске и в ликвидации каналов утечки информации. С утечкой в DIA, мы решим вопрос сами, а ты в свою очередь, подумай, как сократить количество людей, которые в курсе предположений о сущности объекта.

– То есть, ты предлагаешь?

– Я ничего не предлагаю, Том. Просто мягко указываю на то, что слишком много людей знает то, чего им знать не следует. Это уже привело к побегу объекта из госпиталя. Не думаешь же ты, что он смог уйти самостоятельно?

– Такой вариант маловероятен, но не исключен, – вынужден признать Келли. – Посторонняя помощь, скорее всего, была.

– Я тоже об этом. Больше кроме тех, кто уже в курсе, никто не должен знать, зачем нам нужен парень. А с теми, кто уже в курсе, мы подумаем, как сделать так, чтобы информация никуда больше не утекла. Когда объект будет локализован и изолирован, работать с ним должен очень ограниченный круг людей, которым можно на сто процентов доверять.

– Я уверен во всех своих людях, Пол и доверяю им. – Твердо сказал Келли.

– Тем лучше, Том. Тем лучше. Всегда приятно видеть такую защиту своих подчиненных со стороны руководства. надеюсь твои люди осознают, насколько им повезло с руководителем.

* * *

Сижу и медитирую в позиции дзадзен в скальной нише, глубиной около двух метров, которая спрятана от чужого взгляда за густыми зарослями можжевельника. Пещерка небольшая, всего полтора метра в самой высокой части у входа и около метра у противоположной от входа стены. Ширина наоборот, у входа всего метр, а в глубине увеличивается до двух с половиной. Здесь, конечно, особо не разгуляешься, но мне гулять и не нужно. Нужно сидеть очень тихо, чтобы ни одна зараза не услышала ни звука. Шум и запах сейчас мои самые большие враги, поэтому борюсь с ними изо всех сил.

В пещере я обустроил себе вполне уютное лежбище. Хорошо что, заранее, на этапе сбора сумки подумал и о туристическом коврике и о теплом свитере и о непромокаемой теплой брезентовой куртке с капюшоном, и о запасном белье. Ночами температура на склоне опускается уже до трех-пяти градусов по Цельсию. Это не мороз, конечно, но уже весьма зябко. Днем, конечно, повеселее. Бывает аж до пятнадцати градусов тепла, но все равно веет холодом от остывшей за ночь скальной породы. Огонь не жгу вообще, несмотря на наличие огнива и сухих веток. Опасаюсь, что выдам себя запахом костра, который разносится на местности довольно далеко. Натасканные загодя ветви сосны срезанные подальше от пещеры, использую в качестве подстилки, на которую положил поверх туристический коврик, это помогает изолировать себя от леденящей скалы и сохранить драгоценное тепло. Ветки для постели старался срезать так, чтобы это было не заметно и сразу затирал свежий срез землей, чтобы не бросался в глаза.

Сегодня пошел уже десятый день как я прячусь на северном склоне горного заповедника Саурлэнд. За это время у меня сложился четкий распорядок жизни в затворничестве. Ночью, когда холодно и темно, я активен, а днем, когда воздух прогревается до комфортных плюс десяти – пятнадцати градусов, ложусь спать, надев на себя побольше одежды, чтобы тело не остывало во время сна.

По ночам я тренируюсь, медитирую, и снова тренируюсь. Часто шепотом повторяю заученные с Кевином упражнения для устранения акцента. Мне нужно побыстрее стать своим среди американцев, не привлекая внимание акцентом, который, кстати, уже едва различим. Перемежая физическую активность с медитациями, я греюсь, а потом снова остываю и так по кругу. В пещере особо не развернешься, поэтому в качестве тренировки в основном отжимаюсь, качаю пресс, делаю приседания и занимаюсь изометрией, толкая стены и работая с толстой крепкой палкой, которую пытаюсь сломать или растянуть. Долго стою в статике в различных стойках из ушу, где сильно задействованы ноги, после обязательно разминаю затекшие суставы и растягиваюсь. Иногда рискую заниматься снаружи на небольшой площадке укрытой от постороннего взгляда скалой и зарослями. Там отрабатываю связки ударов и бой с тенью, но не злоупотребляю, опасаясь что, те кто меня ищут могут использовать наблюдателей с ПНВ. Может быть это паранойя, но лучше, как говорится перебдеть, чем куковать потом где-нибудь в темных казематах ЦРУ.

Кроме всего прочего, ночь это время, когда я рискую покинуть пещеру, чтобы пополнить запас воды. У меня всего две полуторалитровые пластиковые бутылки и воду я расходую очень экономно, чтобы сократить опасные вылазки к источникам воды. Неподалеку от моей пещеры, есть несколько родников, а так же есть пара ручьев внизу склона. Каждый выход к источнику воды, для меня это целая операция. В самом начале отсидки я два раза чуть не попал в засады, выставленные рядом с местами моего водопоя. Каждый раз меня спасало только то, что я двигаюсь в темноте очень медленно и надолго замираю вслушиваясь в тишину. Спешить здесь нельзя, иначе неосторожный шаг может выдать меня упавшим камешком, или некстати хрустнувшей веткой. Дорога туда и обратно, которую можно проделать неспешным шагом минут за двадцать, занимает у меня до двух часов.

Именно осторожность и замедленные движения дали мне возможность в первый раз услышать негромкий разговор засады у ручья. Передвигаясь буквально как весьма неторопливая черепаха, я услышал как вполголоса перевариваются два американских мужика, вспоминая какую-то бабу, с которой они недавно по очереди танцевали в баре. По итогу ни у одного, ни у другого не выгорело, но они надеялись по возвращении на место дислокации исправить это досадное упущение. Я мысленно пожелал им удачи с той бабой и очень осторожно ушел к запасному роднику. Никакой злости к тем парням у меня не было. Скорее всего эти мужички из «Hostage Rescue Team» от ФБР, привлекаемые именно на подобные моему случаи. Это их работа, и по большому счету, они защищают свою страну от типов вроде меня. С другой стороны, я сюда к ним сам не напрашивался, меня привезли в коматозном состоянии и, в любом случае, никакие угрызения совести не помешают мне перерезать им глотки, попробуй они меня взять.

Второй раз засада выдала себя запахом сигарет. Здесь на свежем воздухе у меня сильно обострилось обоняние и я метров за двадцать, как собака, почуял запах дыма сигареты. Кто это был не знаю, но явно просто так человек ночью не будет сидеть в горах у родника. Тогда я снова замер и, убедившись, что остался незамеченным, тихо ушел на запасной источник.

У меня есть три основных точки, для набора воды и походы на разные, я чередую в случайном порядке. Эти точки я заприметил еще в тот день, когда, скрываясь от погони, пришел на северный склон заповедника. Тогда я излазил его вдоль и поперек, чтобы найти подходящее место для укрытия. Свою нынешнюю пещеру я буквально случайно обнаружил только через полтора часа кропотливых поисков, наткнувшись по пути на два ручья и несколько родников. Вообще заповедник Саурлэнд занимает площадь около двенадцати квадратных километров или три тысячи акров по местному. Я выбрал именно северную скалистую часть, как наиболее труднодоступную и безлюдную. Здесь в обычное время могут появиться только случайные люди. Сейчас любой человек для меня априори опасен, и я считаю его членом поисковой команды.

Не думаю, что мои преследователи знают, что я затаился именно здесь. Они бы тогда нагнали сюда кучу народа, обшарили бы здесь каждую выемку и перевернули каждый камень, не смотря на обширность заповедника. Эта территория отрабатывается по протоколу, наряду со всеми лесными массивами неподалеку от Принстона. Засады у источников воды были поставлены на удачу, но удача, благодаря осторожности, сейчас на моей стороне. Но все же стараюсь быть максимально аккуратным и с шумом и с запахами. Для этого все твердые отходы жизнедеятельности организма, по ночам закапываю в расщелине в паре сотен метров от своей пещеры, предварительно помещая их в непроницаемый пакет, упаковка которых у меня есть с собой. Для мочи у меня есть отдельная бутылочка, которой пользуюсь в пещере, а содержимое потом сливаю в ямку, там же где прячу твердые отходы, присыпая потом все это сверху землей.

В первую неделю нахождения в пещере, я несколько раз слышал лай собак и даже далекие разговоры. Сто процентов это поисковые команды шерстили склон. Мою пещеру, слава богу, не нашли, уж больно хитро она запрятана, да и я предпринял много усилий, чтобы сбить погоню со следа и отбить запах. Начиная с восьмого дня, собачьего лая не слышно вообще, как уже не слышно гула вертолетов, патрулирующих воздушное пространство над заповедником. Вертолет впервые появился через пару часов после того, как я укрылся в пещере и потом облетал территорию по два три раза в день. Засады у водных источников тоже выставлять перестали. Но я все так же продолжаю тратить по два часа на дорогу к источнику воды и обратно. Обидно было бы влететь, когда моя задумка «пересидеть» поиски, начинает приносить плоды.

Как я изначально и думал, пиндосы действуют по четким стандартам. Первые три они дня кидают на поиски максимальные силы и средства, а потом, не получив результата, отзывают их на другие участки. Думаю, что сейчас наступил уже третий этап поисков, когда руководители операции снимают усиление приданное поисковикам на время из других штатов. Теперь в окрестностях Принстона контролируются только главные узловые точки. Выходы на трассы, к железнодорожным путям, авто и железнодорожные вокзалы. Патрули, конечно, тоже должны быть, но их сейчас кратно меньше.

Несмотря на это, оставлять надежное укрытие и уходить из заповедника еще рановато. Изначально, я планировал отсидеться здесь пару недель, но поняв насколько большие силы задействованы в поисках, включая собак, вертолеты и кочующие засады у родников и ручьев, решил увеличить срок отсидки до трех недель. Пришлось поприжать себя с едой, которой и так в обрез, но лучше уж так, чем глупо попасться, предприняв столько усилий для спасения. Подумаешь, потеряю пяток килограмм, я их потом снова наем.

Все эти долгие дни в пещере, одной из главных задач для меня было не заболеть. У меня есть жаропонижающее, противовоспалительное и антибиотики, но до болезни все равно лучше не доводить. Поэтому я тщательно слежу за своей одеждой, чтобы не перемерзать во время сна, или чтобы не сильно потеть во время занятий. Мокрые вещи сушить в данных условиях долго, а сушить их на себе, так себе идея. Хорошо, что у меня пара комплектов нательного белья и я могу их чередовать. Хотя представляю какой сейчас от меня запашок вблизи. Ну еще бы, если столько нормально не купаться. Нужно будет перед уходом остановиться у ручья и как следует вымыться, побриться и постираться. Чистый комплект верхней одежды, в котором я пришел в лес к своему тайнику, лежит себе спокойно в сумке. Он пригодится когда придется выйти в город, чтобы не обращать на себя внимание и не пугать людей своим внешним видом. У меня есть еще кое какие способы, чтобы изменить свой внешний вид, но этим займусь уже перед самым выходом.

* * *

Принстон, здание полиции, оперативный штаб по розыскам беглеца. В комнате находятся начальник полиции города Лебовски, детектив Стив Робинс, специальный агент Рон Монтано, Пол Джонсон – командир отряда из «Hostage Rescue Team», (специальное подразделение ФБР для поиска и задержания наиболее опасных преступников созданное в 1983 году), агент ЦРУ Уотсон и представитель DIA Фергюссон. На стене кабинета огромная карта окрестностей Принстона вся утыканная флажками и расчерченная разноцветными стрелками. Это маршруты патрулирования поисковых групп и места расположения засад.

– Прошло уже двенадцать дней с момента начала активных поисков, но результата как не было так и нет. – Спокойно и деловито докладывает специальный агент Монтано – Пора признать, что дальнейшие поиски здесь особого смысла не имеют. Каких либо следов русского не обнаружено. В утро побега его видели неподалеку от того места, где он оставил машину детектива Робинса, и этим все ограничилось. Дальше следы теряются. Наша версия о том, что его укрывает кто-то из местных жителей не подтвердилась. Были сделаны объявления по радио и телевидению, и если это было бы так, то кто-то обязательно сообщил бы о подозрительном человеке проживающем по соседству.

– Если парень сидит не выходя в комнате, а женщина снабжает его всем необходимым, то соседи могли бы и не увидеть его. – Возражает детектив Робинс.

– Маловероятно, – слегка поморщившись парирует Монтано. – Его бы все равно кто-то увидел на этапе когда розыски еще не велись, и парень не скрывался. Он должен был приходить и уходить, и обязательно попался бы на глаза соседям. Но, можно продолжать отрабатывать эту версию и сделать поквартирный обход силами местной полиции.

– У меня и так люди по горло загружены. – Недовольно отвечает начальник полиции города. – Из-за ваших розысков, тут вся работа встала. Мы не можем заниматься только поисками вашего русского, тем более, что он, скорее всего, скрылся из города еще до того, как ловушка захлопнулась. У него было несколько часов до начала активных поисков.

– Есть такая вероятность, но я все же настаиваю на обходе домовладений. – отвечает Монтано и продолжает, – По второму варианту: мы отрабатывали версию о том, что беглец скрывается в лесном массиве идущем вдоль канала, либо ушел в сторону горного заповедника Саурлэнд. Были организованы поисковые группы которые сначала прочесали, а потом периодически патрулировали лесной массив. К поискам привлечена люди командира Пола Джонсона из спецгруппы ФБР. Дам ему слово.

– За время поисков в лесном массиве и горном заповеднике с использованием следопытов и служебных собак группы К-9 свежих следов, которые можно было бы однозначно идентифицировать как следы русского диверсанта, не обнаружено. – Говорит с места крепкий мужчина в полевой военной форме с обветренным лицом. – Большинство отпечатков и других следов, явно оставлены туристами, охотниками, или просто семьями вышедшими прогуляться. Кроме лесополосы у канала, нашими группами была тщательно обследована территория горного заповедника и проверены пещеры, известные местным следопытам. Никаких свежих следов пребывания человека там тоже не обнаружено. Нами были выставлены круглосуточные засады у источников воды. Это тоже результатов не принесло. Все выходы из леса на трассы и к железной дороге, постоянно находятся под нашим контролем. По моему мнению, беглец, без достаточных припасов не может скрываться такое длительное время в лесу. В пользу этого предположения говорит и то, что не было зафиксировано случаев ограбления магазинов, или частных домовладений, что несомненно произошло бы, попробуй русский добыть себе пропитание или теплую одежду.

– Вы забываете, что речь идет о специально подготовленном диверсанте, обладающем навыками выживания в дикой природе, – вставляет реплику Уотсон.

– Нет, не забываю. – Тут же парирует Джонсон – В такое время года, когда температура по ночам близка к нолю, даже специалист по выживанию не протянет долго в легкой одежде, без воды и продовольствия. Охотиться и собирать ягоды, он бы не смог потому, что лес постоянно патрулируется с воздуха и пешими группами. Источники воды перекрывались кочующими засадами. Никаких следов прячущегося диверсанта не найдено. Что говорит о том, что его на данной территории просто нет. Очень трудно найти черную кошку в темной комнате, особенно, если ее там нет.

– Я согласен с мистером Джонсоном, – кивает спецагент Монтано. – Скорее всего, русский действительно как-то смог выбраться за периметр охраны и уйти дальше. Держать здесь такие силы, не вижу никакой необходимости. Нужно сосредоточиться на других направлениях поиска, оставив усиленный режим несения службы полиции Принстона и близлежащих населенных пунктов, и сохранив контроль за выходами из лесного массива на трассы. Нам снова нужно разослать ориентировки, теперь уже по всей стране и ждать пока наш беглец себя проявит. Особое внимание на возрастную группу от восемнадцати до двадцати пяти лет и на кражи документов в этой возрастной группе. Один раз ставка сработала, может сработать еще. И да, он может попытаться воспользоваться правами Кевина Мартина, нужно это подчеркнуть особенно.

– Через пару тройку недель, все ваши ориентировки, уйдут в забвение, погребенные тем, что придет позже. Никто и не вспомнит о вашем парне и о Кевине Мартине. – бормочет себе под нос детектив Робинс.

– Значит, будем повторять циркуляры, чтобы напоминать о нашем фигуранте. – Разводит руками Монтано услышавший детектива. – У вас есть другие предложения по розыску?

Стив Робинс поднимает руки и качает головой, явно давая понять, что других предложений у него нет.

– Это парень с тысячей лиц. – Подает реплику Фергюссон. – Он легко меняет имена и легенды, в совершенстве владеет языком, и как мы видим на примере Прингстона, хорошо разбирается в реалиях жизни в Америке. Надежды на то, что он, благодаря своей чужеродности будет выделяться из людской массы, оказались ложными. На примере Принстона мы можем увидеть, что этот парень прекрасно вписывается в наше общество, и найти его будет не так то просто.

* * *

Ричард Уотсон и Майкл Фергюссон сидят за угловым столиком в небольшом уютном баре. Бар стилизован под «Дикий запад». Стены и потолок обшиты деревом, мебель деревянная и очень массивная. Бармен за стойкой в широкополой ковбойской шляпе вся его одежда соответствует стилю бара. Посетителей немного. Громко играет музыка кантри.

– Что думаешь насчет сегодняшнего совещания? – Наклоняется поближе к Фергюссону Уотсон. – Мне кажется, что Рон рано сдался и парень еще может прятаться где-нибудь поблизости.

– Не знаю, – пожимает плечами Фергюссон. – Ты, конечно, с Юрием знаком дольше и много общался, но Рон все таки профессионал и мастер своего дела. Нашего беглеца здесь обнаружили как раз из-за идеи Рона с краденными документами. Он четко угадал, что парень попытается их украсть.

– Вот именно, Майкл. Вот именно. Я много раз разговаривал с ним и сам видел в Бадабере на, что он способен. – Рон и остальные думают, что он не выживет в лесу так долго, а я уверен что, сможет. Юрий профессионал и должен был предусмотреть экстренный случай, когда ему придется бежать без подготовки. Что ему мешало собрать нужные припасы заранее и спрятать их в надежном месте? Я, по долгу службы, знаю как готовят русских диверсантов, и через что они проходят. Поверь, осенний лес в окрестностях Принстона, для них это не самое страшное место.

– И что ты предлагаешь. Ричард? Поиски все равно будут сворачивать. Пойти искать его самим? Там где не справились десятки профессионалов, мы двое ничего не сделаем. Да даже и найди мы его, с его подготовкой, вдвоем мы его живьем не возьмем.

– Да понятно, что вдвоем мы ничего не сделаем. Я предложу шефу выслать сюда спецгруппу подготовленную для операций в подобных местах. По закону, мы не можем проводить розыскную деятельность внутри страны и тем более использовать для этого армию. Оформим это как учения. Для наших парней будет хорошая разминка и, глядишь, они смогут справится там, где облажалась специальная группа ФБР.

– Это только, если парень действительно еще здесь, Ричард. – Качает головой Фергюссон. – Мне кажется, что он уже дано где-нибудь во Флориде или Нью Йорке. Там он сможет быстрее затеряться среди массы народа.

– Я уверен, что он никуда не ушел. – Упрямо цедит Уотсон, наливая в стаканы еще виски. – Он действует нестандартно, и сидеть у нас под носом, дожидаясь пока поиски прекратятся, как раз в его стиле. Ведь что его делает таким опасным противником? У него ум и опыт взрослого мужика за пятьдесят, а тело двадцатилетнего парня. Просто идеальное сочетание.

* * *

Вашингтон, закрытый частный клуб, защищенный от прослушки кабинет. В кабинете вновь сидят руководитель «Soviet Division» ЦРУ Томас Келли и сенатор Пол Гаррисон. На этот раз нет ни виски ни сигар, и оба мужчины очень серьезны.

– В чем такая срочность встречи Том? – Интересуется сенатор у собеседника.

– Дело не терпит отлагательств, Пол, – пожимает плечами Келли – Со мной связался мой доверенный сотрудник Ричард Уотсон, который курирует поиски беглого русского с нашей стороны. Штаб по поискам беглеца принял решение о сворачивании поисков в окрестностях Принстона. ФБР считает, что русский давно ушел из этого района и они хотят снять основные силы, оставив дело на местную полицию, которая не очень заинтересована в поисках. Ричард, со своей стороны, уверен, что парень прячется все еще там. Уотсон больше всех общался с этим русским и считает, что лучше понимает его возможности и мотивы. Русский отсидится еще некоторое время, и спокойно уйдет, когда поиски будут свернуты.

– Он уверен, что русский может высидеть две недели в холодном осеннем лесу без припасов? – Недоверчиво хмыкнул сенатор. – Его ведь искал лучший отряд ФБР и ничего не обнаружил.

– Пол, эти люди изначально не готовились чтобы искать подготовленных русских диверсантов. Их профиль обычные преступники и бандиты орудующие в городах. Вот там они вне конкуренции. Уотсон уверен, что подготовка этого парня позволяет ему обмануть поисковые отряды ФБР в лесу. Нам для этого дела нужны совсем другие парни.

– Кого ты имеешь в виду? – Поднял брови Гаррисон.

– Я хочу запросить для выполнения операции второй отряд первой группы Специальных сил. Они сейчас находятся на учениях в Форт-Брэгге и должны были отправиться на тренировочную миссию в горы Северной Каролины через две недели. Я предлагаю перенести эти учения в Нью-Джерси, под предлогом «операции по отработке действий в условиях ограниченной видимости и сложного рельефа».

– Ты предлагаешь использовать «зеленых беретов» внутри страны? – Задумчиво протянул сенатор. – Но как ты объяснишь внезапную смену места учений? Это вызовет вопросы.

– Никаких вопросов не будет. – Усмехнулся Келли – Я все хорошо продумал, и уже подготовил документы. В них будет сказано, что учения переносятся из-за внезапного ухудшения погодных условий в горах Северной Каролины. Добавим, туда еще «возможность отработать взаимодействие с местными властями в чрезвычайных ситуациях». Это звучит убедительно и соответствует их мандату.

– А как насчет того, что они найдут парня и возьмут его под стражу? Ты же знаешь, что «зеленые береты» – военные, а не полицейские. Их участие в задержании гражданского лица на территории США может стать большим скандалом, если это дойдет до пронырливых журналюг. – Интересуется сенатор.

– Вот тут я прошу твоего личного участия, Пол. Нужно, чтобы эти люди действовали не как военные, а как консультанты по безопасности при местной полиции. Я решу вопрос с начальником полиции Принстона. Группа «зеленых беретов» будет помогать в полиции в оценке рисков и разработке стратегии поиска. Формально командовать операцией будет детектив Робинс, но реальное руководство будет у офицера СпН. – наклонившись вперед убедительно говорит Келли.

– Ну что же, план неплохой —после недолгого раздумья говорит сенатор – Пусть ФБР работает по стране в целом, а твой человек еще раз прошерстит окрестности Принстона. Только нужно послать туда группу с хорошим толковым офицером, который не напортачит.