Текст книги "Отморозок 7 (СИ)"

Автор книги: Андрей Поповский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

– Ставлю свой новенький «Шевроле Корвет» 1985 года, между прочим у него объем двигателя пять целых семь десятых литра и двести тридцать лошадок по капотом. – Хитро подмигивает Уотсон.

– Боюсь, мне нечем ответить на такую роскошную ставку. – Делаю грустные глаза. – Обычный советский работяга на что-то подобное не заработает никогда.

– Так ты же не обычный работяга. – весело смеется Ричард – поставь свой «Крузак» – Тойоту Ленд Крузер, двадцатого года выпуска, о которой ты так подробно рассказывал Линде.

– Ах, если бы. Это была просто моя фантазия, Ричард. Чего не скажешь в запале, чтобы охмурить красивую женщину. – Смеюсь в ответ и продолжаю. – А если серьезно, вообще не помню этого разговора с миссис Браун. Я ей уже говорил, что у меня после травмы бывают провалы в памяти и различные видения.

– Ладно тебе, мы с тобой об этом поговорим позже, а пока давай вспомним, про то, как ты оказался в Бадабере, и что ты там делал. – Перешел к делу Ричард.

* * *

Смотрю на собеседника, даже отвечаю на его вопросы, где-то шутливо, а где-то на полном серьезе. А у самого в голове мечутся мысли как мыши в амбаре, когда к ним в гости заглянул соседский кот. Я был прав в своих недавних размышлениях. В ГРУ не просто течет, а реально заливает. У них где-то в верхах затесался не просто крот, а жирный такой кротище. Ричард оказался осведомлен о таких деталях операции «Крепость», которых не знаю даже я. Ну да это и не удивительно. Я кто? Простой исполнитель нижнего звена, которому положено знать только самый минимум, необходимый для выполнения своей части задачи. И это абсолютно правильно. Как говорится, меньше знаешь, лучше спишь, но что гораздо важнее, ты меньше можешь выдать в случае неудачи. А если серьезно, то изложенные Ричардом детали операции «Крепость», и личную информацию обо мне, может знать весьма ограниченный круг лиц в руководстве ГРУ, или среди лиц, непосредственно задействованных в разработке операции.

Хм, а ведь тут есть возможность вычислить крота. Если, предположим, как-то сообщить нашим, что ЦРУ известны определенные детали, операции «Крепость», то появится возможность вскрыть предателя, потому что круг посвященных не может быть широким. Я даже был не прав, думая, что предать мог кто-то из тех, кто разрабатывал или участвовал в операции. Потому что, в этом случае, у нас бы ничего не получилось. Американцы тогда взяли бы меня еще там в крепости. Ведь Ричард с его приятелем Беном весьма активно со мной там работали, но никаких намеков о том, что они понимают зачем я там оказался не было и близко. Скорее, я был интересен им как некий уникум, непохожий на остальных советских военнопленных. Группу поддержки, ожидавшую нашего побега за стенами, ликвидировали бы на месте базирования, или тоже взяли в плен. Они смогли бы еще уничтожить отряд, который должен был встречать бежавших пленников на границе. Для пиндосов, это было бы грандиозным успехом. Но у нас все получилось. Ну, по крайней мере, я надеюсь, что это так. Значит предатель не среди разработчиков операции. Скорее, он среди тех, кто имеет доступ к секретным материалам и получил задание от своих хозяев узнать детали уже после ее успеха.

Ричард мне прямо об этом не сказал, но из всего нашего разговора, я пришел к выводу, что наши пацаны все-таки успешно вырвались из крепости. Смирнов отличный организатор, и я уверен, что группа встречи отработала на отлично и пленники сумели добраться до границы, а там их должны были ждать. То, что меня не оставили в Пакистане и вывезли аж в Штаты, а сейчас спустя три месяца усиленно обрабатывают, может означать только одно. В руках американцев остался только я, иначе надо мной бы так не тряслись. Значит, они хотят использовать меня как козырь в возможной игре против Союза. Например, заставить выступить свидетелем на некоем международном судилище, призванном осудить «бесчеловечное нападение советского спецназа» на лагерь мирных беженцев. Иначе смысл возни со мной резко теряется, я ведь не шпион и не носитель секретной информации, а простой «головорез спецназовец».

Думаю, что они именно так и хотели поступить какое-то время назад. Мой фееричный выход из комы, когда я сам себя сдал, считая, что очнулся в своем времени и назвавшись Сергеем Королевым, резко изменил их планы. Почему они поверили в то, что я сказал Линде, а не посчитали это обычным бредом? Что я там такого наговорил? Ну про машины было, было про телефоны, интернет и мессенджеры. Помню, как убеждал Линду купить себе нормальный смартфон и начать пользоваться «телегой». Болтал про санкции и трудности с получением визы. Шутил даже по поводу «самоходного дедушки Байдена», который у них за президента. Линда тогда меня слушала не перебивая и не изумляясь, словно все для нее было в порядке вещей. Сто процентов, разговор писали, а потом дали его послушать спецам, которые смогли что-то в нем уловить, что натолкнуло их на мысль о том, что все это не совсем бред.

Не зря я сегодня думал про DARPA. А вдруг, случаи подобные моему, уже были описаны, и именно поэтому Ричард и его руководство отнеслись серьезно к тому, что я наболтал Линде? Сейчас в разговоре Ричард от меня ничего не требует и ни на что не склоняет. Мы с ним вроде просто болтаем как старые приятели но он ясно дал мне понять, что знает кто я. В смысле, что в этой реальности я это Юрий Костылев из Энска, и что он знает об операции «Крепость» гораздо больше чем я.

* * *

– Знаешь, Юра. Как человек, ты мне глубоко симпатичен. – Ричард перекидывает ногу за ногу и проникновенно смотрит в глаза. – Помнишь, еще во время первой встречи в горах, когда ты сидел в яме у Рахима, мы говорили о том, что наши страны очень похожи в том, что посылают нас «псов войны», продвигать свои интересы где-то на краю земли. В случае удачи, нас обласкают и наградят. А если мы попадемся, то нас заменят и забудут, как будто нас никогда и не было. Ты попался Юра, и сейчас совершенно не интересен своей стране. Как одноразовый инструмент, ты отлично выполнил свою задачу, а дальше уже не нужен. Понимаешь о чем я?

– Конечно понимаю, Ричард, – киваю не отводя взгляда. – Интересы большой страны, всегда выше интересов обычного маленького человека. И маленькие люди иногда приносят себя в жертву ради своих стран. Такова судьба маленьких людей, и я соглашаясь на выполнение своей задачи, понимал, что могу погибнуть.

– Но ведь ты, обычный человек, отлично выполнил свою задачу и остался жив. – улыбается Ричард. – Ты помог своей стране, помог своим товарищам, которые были в плену. Не пора ли теперь тебе подумать и о своей судьбе и взять решение своих проблем на себя?

– Ты предлагаешь мне сменить сторону и начать играть за другую команду? – Усмехаюсь ему в лицо. – Я согласился выполнить задачу не по принуждению, а по убеждению. Я патриот своей страны, как и ты патриот своей, и менять сторону не собираюсь.

– Не торопись отказываться. Я предлагаю тебе взглянуть на ситуацию с другой стороны. – Качает головой Ричард. – У нас эта беседа далеко не первая и я знаю, что ты не узколобый комми, а человек более широких и прогрессивных взглядов. Что значит для тебя догматическое учение коммунистов? Неужели, глядя на то что в реальности происходит у тебя в стране: дефицит самых элементарных вещей, жесткая цензура, показуха и приписки, деградация промышленности и сельского хозяйства, ты веришь в идеи социализма? Я уверен, что даже твои руководители в них уже не верят. Ты ведь давно интересуешься западной культурой и музыкой, и судя по привычкам, неоднократно бывал в среде представителей вашего общества, имеющих доступ к западным продуктам. Эти люди образованные и не глупые, раскрыв рот смотрят на США и мечтают носить джинсы, пить нашу колу, есть наши гамбургеры и иметь возможность свободно передвигаться по всему миру. Подумай, может твоей стране уже пора сменить замшелое догматическое руководство и присоединиться к дружной европейской, а в широком смысле к западной семье – став ее составной частью? Тогда все это станет доступным и для тебя и для всех твоих соотечественников, а не только для представителей высших кругов. Неужели ты не хочешь помочь своей стране и всем населяющим ее соотечественникам? Пойми, у вас тоже есть много хороших и честных людей, которые любят твою страну не меньше чем ты. Они готовы бороться с коммунистическим режимом, который запятнал себя многими преступлениями, за новую демократическую, свободную и процветающую Россию.

Меня вдруг, против воли, аж затрясло от злобы и ненависти. Сука! Ты сейчас же пытаешься купить меня как последнюю шлюху, за позолоченные цацки «демократии» и «свободы». Я даже не ожидал от себя таких бурных эмоций. Не в силах сдержаться едко замечаю.

– Как ты правильно заметил, Ричард, я человек широких взглядов и могу немного думать и анализировать. Забавно, что ты упираешь на джинсы, колу и гамбургеры, как показатель благополучия. Это напоминает мне историю, как вы купили у индейцев остров Манхеттен за бусы и дешевые стекляшки. Отличие только в том, что за перечисленную тобой дребедень, вы хотите купить целую страну, навялив нам в придачу еще и мифическую демократию, которой, кстати, у вас и в помине нет, потому как у вас правит не народ, и даже не президент, а крупные корпорации, которые указывают вашим президентам, что и как делать. Предлагая мне сменить сторону, ты предлагаешь мне предать. Причем предать не коммунистическую партию, в которой я, кстати, не состою, а свою страну.

Вижу как Ричард хочет мне возразить, и поднимаю руку, чтобы он дал мне договорить, а потом продолжаю.

– При любом правительстве и любой власти, наши с тобой страны будут геополитическими конкурентами, если только мы не склоним голову, добровольно уступив вам первенство. Но даже в таком случае, мы благодаря своим размерам, экономической и военной мощи, будем представлять для вас смертельную угрозу и тогда вы сделаете так, чтобы Союз распался: сначала на отдельные национальные республики, а потом эти республики раздробите на более мелкие части. Вместе мы сильны, а слабыми гораздо легче управлять. Вы не примете эти осколки большой империи в свою западную семью на равных. Нет, это будут ваши новые колонии, управлять которыми станут местные царьки, выжимая из них все соки и вывозя богатства своих стран за бесценок на Запад. И высшим благом для этих местных царьков, станет, по окончании срока правления, свалить в вашу долбанную метрополию из своих нищих и озлобленных несправедливостью стран. Вы, в своем «граде на холме», будете жиреть на наших бедах, как пылесос высасывая за бесценок ресурсы, «мозги» и рабочие руки, которые будут улучшать жизнь именно на Западе, а наша, некогда могучая держава, станет территорией запустения, хаоса и бесчисленных военных конфликтов осколков некогда великой страны между собой. Поэтому, то о чем ты мне говоришь – это настоящее предательство и даже вернее убийство моей страны, а не предательство каких-то там абстрактных идей коммунизма. И мой твердый ответ нет.

Ричард, ошеломленный такой внезапно страстной отповедью, изумленно смотрел на меня, как вдруг, я услышал спокойный незнакомый голос.

– А в твоей другой жизни, из которой ты сюда пришел уже больше трех лет назад, оказавшись в теле мальчика Юры из Энска, все так и произошло, да? Поэтому, ты так убежденно говоришь Ричарду предательстве страны и о хаосе распада СССР?

В проеме тихо открывшейся двери стоит здоровенный, косая сажень в плечах загорелый парень в бежевых брюках и бежевой футболке поло. Он пристально смотрит на меня ожидая ответа.

Глава 5

Не говоря ни слова, смотрю на нового гостя. Вижу его в первый раз. Широкоплечий, загорелый крепыш, входит в палату, и закрывает за собой дверь. Кивнув Ричарду, он подходит к столу стоящему у окна, берет второй стул, возвращается вместе с ним и располагается рядом с первым гостем. Вот, значит оно как. Решили устроить мне классическую вилку с двумя агентами попеременно ведущими допрос. Все пошло по худшему варианту, которого я надеялся избежать, и сейчас, судя по последней фразе второго агента, меня будут колоть не как диверсанта и шпиона, а как попаданца. Но, черт возьми, почему, они копают именно в этом направлении? Неужели, кто-то в здравом уме мог всерьез воспринять то, что я наболтал Линде, после того как пришел в себя? Мне всегда казалось, что убедить серьезные организации в том, что я попаданец из будущего, будет очень трудно, и нужно будет привести кучу веских доказательств, что сделать весьма непросто. А тут смотри-ка, и доказывать ничего не нужно, убежденность просто светится в глазах нового персонажа.

– Меня зовут Майкл Фергюссон, – доброжелательно представляется гость. – Я работаю в одной весьма секретной организации, название которой тебе нечего не скажет, да и ни к чему тебе это. И занимаюсь я в этой организации, как раз такими парнями как ты.

Фергюссон делает длительную паузу, ожидая моей реакции, но я продолжаю молчать, невозмутимо рассматривая его. Ну, а зачем мне сейчас болтать? Я и так уже сказал достаточно, если эти типы так близко подобрались к моему самому большому секрету. Лучше пока помолчу и послушаю, может, удастся понять, что у них на меня есть. Ведь болтать всякую чепуху о будущем, может и простой сумасшедший. Никто в здравом уме не станет отряжать для его исследования доктора по нейробиологии, действующего сотрудника ЦРУ и представителя DARPA, которым на сто процентов является Фергюссон. Зря он думает, что я не догадался о месте его работы. В моем прошлом, которое пиндосам слил крот, засевший в ГРУ, нет ничего, что могло бы указывать на мою тайну, иначе ГРУ бы это раскопало, и меня никогда бы не отправили в стройбат а тем более в Бадабер, а законопатили бы куда-нибудь подальше от лишних глаз и ушей. Значит, это что-то другое.

– Да, Юрий! Ты не один такой подселенец, – так и не дождавшись от меня реакции, прервав тишину продолжил Майкл. – Нам известно уже несколько подобных случаев, но твой, честно признаюсь, самый интересный, поэтому буду весьма признателен, если ты сейчас не станешь валять дурака, а поговоришь со мной как разумный человек, которым ты без сомнения являешься.

– Я, как разумный человек, всегда готов поговорить с другим разумным человеком, – безразлично пожимаю плечами. – Только я не понимаю, о чем вы меня спрашиваете. Может быть, объяснитесь более понятно, что вы имеете в виду говоря о подселенцах? Иначе, уже я начну сомневаться в вашей разумности.

– Ну что же, – даже развеселился Фергюссон, быстро переглянувшись с Уотсоном. – А почему бы и нет. Несколько лет назад тридцатипятилетнего электрика из Алабамы Питера Джексона, который монтировал освещение в новом многоквартирном доме, ударило током. Питер упал с лестницы, потерял сознание и не подавал признаков жизни. Рядом, на этом же строительном объекте, находились другие рабочие, которые незамедлительно вызвали скорую помощь. Приехавшая по вызову бригада реанимации, смогла откачать парня, но тот, придя в себя, совершенно не узнавал своих товарищей и находился в состоянии крайнего возбуждения. Он кричал, что ни в чем не виноват и пытался кидаться в драку. Врачам пришлось его скрутить, сделать укол, и доставить в психиатрическую лечебницу. Уже в лечебнице парень заявил, что его зовут Адам Джеферсон и он является девяностодневным новобранцем армии генерала Ирвина Макдауэла. Он принимал участие в сражении между северянами и южанами у реки Бул-Ран. Специально для тебя Юрий, поясню, что это было первое сражение в гражданской войне между северянами и конфедератами, и произошло оно двадцать первого июля тысяча восемьсот шестьдесят первого года. Тогда, превосходящие силы северян, сначала смогли потеснить южан на правом фланге, захватив ключевые высоты, но затем, ближе к полудню напор северян ослаб, конфедераты контратаковали и смогли обратить северян в бегство. Но наш герой уже не застал этого момента, так как был расстрелян своими при попытке дезертировать с поля боя.

– Ну и зачем вы мне это рассказали? – Непонимающе гляжу на Фергюссона. – Гражданская война между Севером и Югом дело, конечно, интересное, но какое отношение это имеет лично ко мне? Ваш парень просто сбрендил от удара током и наболтал всякой чепухи.

– Можно было бы решить и так, – соглашаясь, кивнул Фергюссон. – Но что интересно, он считал себя совершенно другим человеком, точно так же как и ты, совсем недавно выйдя из комы, убедительно рассказывал миссис Браун, что являешься крупным российским бизнесменом Сергеем Королевым. Ты уверял, что тебя взорвали в автомобиле в Москве в две тысячи двадцать четвертом году.

– Ну и в моем случае это были галлюцинации, которые начались у меня после черепно-мозговой травмы полученной два года назад. Периодически мне кажется, что я другой человек и тогда я несу всякую ерунду, но это не заразно и быстро проходит. – Снова пожимаю плечами. – В любой психиатрической лечебнице таких пациентов утверждающих, что они пришельцы с марса, наполеоны, или цезари, полным полно. Ну а взрыв, приведший меня в эту палату, как вы уже знаете, действительно имел место, но случилось это совсем не в Москве, и точно не в две тысячи двадцать четвертом году.

– Согласен, взрыв действительно был, и мы даже знаем, кто его устроил. – Кивнул Майкл, не обратив внимания на мою подначку про наполеонов и цезарей. – Оставим в покое твои афгано-пакистанские приключения и вернемся к Питеру Джексону. Дело в том, что один из врачей той психиатрической лечебницы, в которую попал Джексон, оказался большим любителем истории. Он был удивлен насколько точно пациент описывает само сражение, а потом быт и нравы того времени. Парень приводил очень много мелких подробностей, которые не мог знать человек, не посвятивший этому достаточно времени. Врач сильно заинтересовался этим случаем и пригласил в больницу своего приятеля доктора по истории, который пришел в полный восторг от знаний мистера Джексона. В общем, через некоторое время сведения о необычном пациенте дошли до нашего отдела, и мы провели свое расследование. Приглашенные специалисты по тому времени не смогли найти ошибок в рассказах парня, и даже подчерпнули из бесед с ним много нового для себя. Нами были получены даже материальные доказательства, что парень говорит правду. Мы нашли зарытые им ценности точно в указанном месте. Причем, по свидетельству наших экспертов, тайник не вскрывался с момента его закладки.

– Ну, хорошо, – покорно киваю я. – Пусть даже тот парень из прошлого, действительно, как это не удивительно реинкарнировал в электрике из Алабамы. Я когда-то читал о подобных случаях, когда люди вспоминали о своих прошлых жизнях, но всегда считал это мистификацией. Хотя, мало ли какие чудеса в мире случаются, особенно, если вы верите в переселение душ. Но я-то тут причем?

– Терпение, Юрий, терпение, – широко улыбнулся Майкл. – Питер Джексон, или Адам Джеферсон умер в психиатрической лечебнице спустя месяц после удара током от сердечного приступа. Он оставался в лечебнице, потому что у него наблюдалось раздвоение сознания, когда он переключался с одной личности на другую, и все это происходило с мучительной борьбой. Возможно, именно это и стало причиной его ранней смерти. Однако исследование феномена подселенцев не остановилось, и мы стали сознательно искать подобные случаи по всей стране. И вот, через некоторое время, нашелся еще один подобный парень, который после автокатастрофы, стал считать себя совершенно другим человеком, тоже попавшим в аварию в тысяча девятьсот девяносто третьем году и очнувшимся в мае тысяча девятьсот восемьдесят третьего в теле Абрахама Гордона. Кстати, прошу особое внимание обратить на дату. Удар током Питер Джексон получил девятнадцатого мая тысяча девятьсот восемьдесят третьего года, в тот же самый день, в который Гордон попал в аварию, после которой стал считать себя другим человеком и в тот же самый день, когда тебя ударила молния.

– Обычное совпадение, если вы покопаетесь в сводках происшествий за этот день, то вы найдете еще кучу схожих случаев. – Не сдаюсь я, а у самого волосы на загривке встают дыбом. Неужели в тот самый день, когда я оказался в теле Юрки, в эту реальность произошел массовый десант попаданцев вроде меня?

– Копались и весьма тщательно. – Совершенно серьезно ответил Майкл. – Больше людей утверждавших, что они пришельцы из других времен, попавшие в чужое тело, не обнаружено. И вот, чуть больше чем через три года, после появления здесь Джеферсона и Гордона, у нас в руках оказываешься ты, и рассказываешь историю о том, что тебя взорвали в две тысячи двадцать втором году и приводишь такие подробности, которые весьма трудно выдумать. Кстати, Гордон тоже очень быстро умер, но уже от инсульта. После аварии он не прожил и двух недель, испытывая постоянные мучения от попыток прежнего хозяина вернуть себе контроль над телом. К сожалению, наши агенты не успели пообщаться с ним, ведь он умер даже ранее Джексона, но у нас есть подробные записи рассказов о будущем, сделанные женой Гордона по его настоянию. Несчастный, очень хотел убедить окружающих что он действительно вселился в новое тело из будущего, а не бредит. Так что, твой случай, когда сознание подселенца смогло ужиться с сознанием реципиента, и ты прожил в новом теле так долго можно считать уникальным.

– Ничего не могу вам сказать на счет этих ваших подселенцев, но могу заверить, что я это только я, и никто в меня никогда не вселялся.

Отвечаю Фергюссону, вспоминая, как личность Юрки периодически пробивалась откуда-то из глубин моего подсознания, и я совершал совершенно не свойственные себе прежнему поступки, или испытывал сильные эмоции, обращенные на знакомых ему людей. Это было не часто, но все же было, но в любом случае вмешательство не было мучительной борьбой. В определенные моменты, мое критическое восприятие как будто отключалось, и я совершал поступки больше свойственные не умудренному опытом пятидесятичетырехлетнему мужчине, а то что больше пристало бы шестнадцатилетнему пацану. До сих пор я считал, что это так бурлят юношеские гормоны нового тела. А вот, смотри-ка, Юрка-то, оказывается, еще где-то там глубоко внутри меня и может иногда брать управление на себя. Хотя, я уже давно не ощущал его явного присутствия, а с другой стороны, и я сам уже и не прежний Сергей Королев. Что-то неуловимо, но весьма заметно изменилось в моей базовой личности. Нужно будет на досуге как следует поразмыслить над этим. Но пока, явно не до того. В первую очередь, нужно найти выход из ловушки, куда меня загнали эти два американских мистера.

– Кстати, в отличии от рассказанных вами случаев, после удара молнией, я не заявлял что являюсь другим человеком – добавляю после размышления. – Чисто логически думаю, что человек оказавшийся в чужом теле, сразу бы заявил окружающим об этом, как в приведенных вами примерах.

– То, что ты промолчал, только говорит в твою пользу, Юра, – понятливо усмехнулся Ричард – Это показывает насколько ты продуманный сукин сын. Ты сразу смог понять, что выдать себя, это либо попасть в психушку, либо заинтересовать ваше КГБ. А как мы понимаем, ни то ни другое, не входило в твои планы.

– И именно поэтому, я пошел в армию, очутился в Афганистане, а там уже по глупости попал в плен к душманам. Вам не кажется, моя кажущаяся продуманность, никак не вяжется с такими фактами?

– И тут все не так просто, – покачал головой Ричард. – Мы хорошо знаем, почему ты очутился в Афганистане, и как тебя подставили людям Рахима в горном ауле. Это была операция ГРУ, которую курировал хорошо тебе известный Виктор Петрович Смирнов. Почему ты с твоими знаниями и опытом согласился на это, вместо того, чтобы зная будущее, устроиться в новой жизни получше, для меня лично непонятно. Если захочешь, когда-нибудь расскажешь об этом, не захочешь, ну и не надо. Бадабер нас больше не интересует. Мы и так знаем об этом гораздо больше тебя, и отдаем должное твоей подготовке, хладнокровности и организаторским способностям. Мы с Майклом здесь совсем по другому поводу. Ты уникальный источник знаний о будущем, и мы хотим договориться и сотрудничать с тобой на общее благо.

– И снова начинаем про тоже самое. Мне реально непонятно, неужели вы, возвели целое здание домыслов на зыбком основании, бреда выдаваемого моим затуманенным после трехмесячной комы сознания. Что касается каких-то технических подробностей, которые я якобы приводил, то писатели фантасты давно предсказали разные штуки, которые появились уже в наше время. Жюль Верн предсказал появление подводных лодок, Циолковский – полеты в космос, да мало ли таких сбывшихся предсказаний? Это просто игра ума и научный прогноз, который может сделать почти любой человек интересующийся развитием техники. – Продолжаю отбивать атаку.

– Есть одна весьма важная, известная нам деталь, не относящаяся к технике, но очень четко совпадающая с тем, что ты рассказал о будущем Линде. По зафиксированным рассказам подселенца из девяносто третьего года Абрахама Гордона. – Фертгюсон говорит медленно и смотрит прямо мне в глаза – И в его и в твоем мире, Советский Союз распался, а бывшие союзные республики стали независимыми государствами. И вот это, наряду со всем остальным, уже не просто совпадение, а попадание в самую точку.

Ну да, тут конечно трудно что-то возразить, но тоже можно. Непонимающе смотрю на торжествующего Фергюссона.

– И что с того? Вы у себя карты распада СССР рисуете и строите планы, наверное, самого момента его возникновения. Причем, об этом иногда говорят по «Голосу Америки». Я слушал ваше радио в Союзе, и это могло отложиться в памяти. Еще раз повторюсь – вы строите столь далеко идущие выводы на столь шатких основаниях, что я просто диву даюсь. Поздравляю вас – это аналитика уровня бог.

– Если объект, плавает как утка, крякает как утка и выглядит как утка, то это и есть утка. – Выдал Ричард. – Каждый из изложенных Майклом фактов, сам по себе мало что значит, но их совокупность, сошедшаяся именно на тебе – это уже четкий маркер. Еще в Бадабере, по результатам наших с тобой бесед, Бен дал заключение, что уровень твоей информированности и уровень твоего развития не совпадают с твоим физическим возрастом и доступными тебе источниками информации. Ты ведешь себя как человек намного старше заявленного возраста. Там в Бадабере у нас не было той информации, о подселенцах, которую изложил тебе Майкл. Ты можешь сейчас все отрицать и упорствовать, но нас ты не переубедишь, и работа с тобой продолжится в любом случае. Пойми, даже если шанс на то, что ты подселенец, всего один из сотни, то выгоды от нашего с тобой сотрудничества перевешивают любые затраты и неудобства связанные с решением этой проблемы. Мы можем пойти либо простым и взаимовыгодным для всех сторон путем, либо нам придется придумывать способы преодолеть твое упорство, и не все они тебе понравятся.

– Пытать будете? – Понимающе усмехнулся я.

– Фу! Зачем же так грубо? – Покачал головой Майкл. – Мы живем в современном и технологичном мире. Не в таком, конечно технологичном как тот, откуда ты к нам пришел, но поверь, мы и здесь тоже кое-что умеем.

– Ну да, слышал. – Киваю с умным видом – Детектор лжи, гипноз, «сыворотка правды» и прочие достижения передовой научной мысли.

– И это тоже. – Подтвердил Фергюссон и обезоруживающе улыбнулся – Но зачем нам все это? Ведь гораздо проще и приятней для нас всех, будет обойтись без подобных крайностей.

– Да я бы рад обойтись без крайностей. – Обвожу глазами собеседников – Но реально не понимаю, о чем идет разговор и мне даже кажется, что это какая-то дурная шутка. Нет, если вы так хотите, то я буду пришельцем с Альфа – Центавра, или гостем из будущего, готов даже побыть Аврамом Линкольном, чтобы доставить вам особое удовольствие, но только это все будут мои фантазии и никакой пользы ваши уважаемые ведомства из моих россказней не извлекут.

– Хорошо, – ехидно ухмыляется Ричард. – Тогда давай проведем один маленький эксперимент. Кажется, ты только что упомянул детектор лжи. Если ты так уверен в своей правоте, то не против прямо сейчас ответить на наши вопросы, будучи подключенным к этому прибору?

Смотрю в голубые глаза Уотсона и спокойно киваю. Первые детекторы лжи появились в начале ХХ века и представляли собой примитивные приборы измеряющие: давление, пульс, дыхание и позже электрическое сопротивление кожи. Запись показаний велась на бумажную ленту на специальном барабане и напоминала сложный график типа кардиограммы. Специалист наблюдал реакцию, вживую глядя на испытуемого и на график на ленте. После допроса показания дополнительно расшифровывались другими специалистами, которые давали окончательное заключение о правдивости испытуемого.

К середине восьмидесятых годов появились более совершенные аппараты, которые отслеживали реакцию испытуемого по четырем параметрам: дыхание, пульс и давление, электрическая активность кожи и наконец, моторную активность, для исключения попыток схимичить, например, дергая ногой. В это время детектор уже подключался к персональным компьютерам, и запись велась на электронные носители. Существовало два протокола допросов: Control Question Test (CQT) – «тест с контрольными вопросами» – наиболее распространённый и Guilty Knowledge Test (GKT) – «тест на скрытые знания» использовавшийся гораздо реже. Я в своей жизни неоднократно проходил и первый и второй, причем на гораздо более совершенных детекторах XXI века. Думаю, что смогу не дать этим парням себя подловить.

* * *

Сижу на стуле подключенный к переносному полиграфу компании Лафайет FactFinder. модель №761−95GA, вокруг которого возятся два молодых парня, тщательно настраивая аппаратуру. Вокруг груди у меня резиновый шланг, на руке манжета для измерения пульса и давления, на пальцах правой руки специальные датчики измеряющие сопротивление кожи, а под задницей подушечка – это чтобы отследить напряжение мышц, если я захочу обмануть полиграф. Ричард и Майкл весело шутят, внимательно наблюдая за мной. Я, спокойно улыбаясь, отвечаю, настраиваясь на предстоящий поединок.

Есть несколько способов обмануть полиграф, особенно такой древний. Первый – это быть совершенно уверенным в своих ответах настолько, чтобы полностью отождествлять себя с Юрой. С этим у меня проблемы, большая часть меня считает себя Сергеем Королевым, и она может себя выдать. Второй – это максимальная концентрация, на какой-то проблеме. Это может быть сильная боль, непреодолимое желание помочиться, или еще что-то подобное, что занимает все ваше естество, не давая сосредоточиться на задаваемых вопросах. И, наконец, третий известный мне способ – это полная релаксация по методикам йогов или даосов, когда тебе становится все по барабану и ничего не волнует.