Текст книги "Отморозок 7 (СИ)"

Автор книги: Андрей Поповский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

– Еще раз повторю Том, я сожалею что не смог оперативно раскусить комбинацию русских. Но у меня не было той информации которая сейчас появилась у тебя, и у нас в руках остался их агент. Если все так, как мне кажется, то потеряв этого парня, русские потеряли гораздо больше, чем приобрели.

– Не обольщайся Ричард, – устало махнул рукой хозяин кабинета. – Даже если парень заговорит, и ты сможешь завербовать его, ничего особо путного мы от этого не получим. Разве что, если он даст показания на своих шефов и выступит свидетелем в международном суде, тогда мы гарантированно сможем прижать там русских и только то.

– Поверь, Томас, то, что у меня есть, гораздо серьезней. – Покачал головой Ричард. – Парень пришел в себя и заговорил. Но он считает себя пятидесятичетырехлетним мужчиной, который живет в две тысячи двадцать четвертом году в демократической России, которая все равно является геополитическим противником нашей страны.

– Обычный бред сумасшедшего, – отмахнулся Келли. – После контузии от взрыва и удара прикладом по голове парень верно сбрендил. Не считаешь же ты на самом деле, что он пришелец из будущего. Даже по его внешнему виду сразу видно, что ему нет и двадцати пяти и уж никак не пятьдесят четыре. Да и все эти разговоры о машине времени обычная трепотня не очень умных людей. А вот то что он сбрендил, очень плохо. Это может помешать нашим планам вытащить его в суд. Кто там станет слушать сумасшедшего?

– Подожди с выводами, Том. У меня есть запись его интервью с Линдой, – покачал головой Уотсон, выкладывая из портфеля кассету. – Давай, для начала, прослушаем ее вместе, а потом дадим для анализа нашим яйцеголовым. Там есть такие технические подробности, которые бредом сумасшедшего никак не назовешь. Даже я со своим гуманитарным образованием сумел уловить некие детали, которые сейчас у нас только исследуются в разработках под грифом секретно. Этот парень спокойно говорит о таких вещах, которые просто не может знать ни под каким соусом.

* * *

Запись на кассете закончилась и в кабинете установилась полная тишина. Хозяин кабинета задумчиво смотрел в потолок, напряженно о чем-то размышляя.

– Ну, и что скажешь? – прервал размышления шефа Ричард.

– Натянуто все это как-то, – поморщился Келли. – Но несколько вещей меня действительно заинтересовали. Когда парень просит принести ему его телефон, он, наверное, хочет получить сотовый телефон для связи. Но у русских, насколько я знаю, пока нет такой связи. У нас эти телефоны появились только в восемьдесят третьем и даже сейчас эти аппараты баснословно дороги, а услуги связи доступны только весьма обеспеченным людям доллар за минуту разговора не каждый потянет. К тому же сам сотовый телефон – это кирпич весом около двух фунтов (*около восьмисот грамм). У меня самого Motorola DynaTAC 8000X – так это тот еще булыжник. Парень же говорит о небольшом – размером с ладонь легком приборе, с экраном занимающим всю лицевую панель и совершенно без кнопок. Он утверждает, что может спокойно связаться с друзьями в Москве по какой то «телеге», не понимаю, что это такое.

Слово «телега», Келли произнес по русски с сильным акцентом, и покачав головой, продолжил.

– И при чем, парень утверждает, что это не будет стоить ему ни цента. То место в записи, где он убеждает Линду, наконец-то начать пользоваться нормальным смартфоном и выбросить кнопочную звонилку, описывая преимущества смартфона вроде: бесплатной видеосвязи со всем миром, возможностью пользоваться всемирной паутиной, мгновенно добывая любую информацию и прочее, наводит на мысль, что он реально в это верит, как бы фантастично все это не звучало.

– Так я о том же, Томас. Парень совершенно потерялся в месте и времени, но он абсолютно уверен в том, о чем говорит. Он действительно считает себя Сергеем Королевым и уверен, что живет в две тысячи двадцать четвертом году. Это не игра. Линда хороший специалист и игру бы она раскусила. – поддакнул Уотсон. – Ей, не обладающей информацией о технических моментах которую знаем мы, кажется что это все придумано какой-то частью личности парня которая уверена, что он Сергей Королев. Но мы то с тобой знаем, что подобные разработки ведутся и они строго засекречены. Так что его слова не фантазия, а логическое продолжение нынешних разработок лет эдак через тридцать-сорок.

– Я думаю, нам кроме технических специалистов по перспективным технологиям потребуется помощь парней из DIA. Они как раз занимаются подобными штуками в рамках проекта Grande Junction. ЦРУ вышло из этого проекта в начале восьмидесятых, но у меня остались там связи, пора бы их поднять. – Задумчиво пробормотал себе под нос Келли.

– Ну что шеф, возможно нам в руки попал бриллиант? – Усмехнулся Уотсон, весь так и лучась удовольствием.

– Не торопись сынок, – покачал головой Келли. – Тут нужно все как следует обдумать. Почему русские направили именно этого парня в Бадабер. Если он настолько ценен как источник, то это ведь все равно, что забивать гвозди микроскопом.

– Я думаю, они сами не понимали кто этот парень, считая его перспективным агентом для силовой операции в Бадабере. В материалах от «Бурбона», которые ты мне дал сегодня прочесть, есть данные о его проверке. Парень попал в сферу их интересов, когда засветился в ближнем кругу Смирнова. Его необычные способности внезапно проявились после удара молнией. Возможно, здесь есть какая-то зацепка.

– Может быть, может быть. В любом случае, нужно подключать к работе с парнем специалистов из DIA. – кивнул Келли. – Только нужно все сделать максимально аккуратно, чтобы парень ничего не заподозрил, иначе он может понять что что то не так и закуклиться.

– Да, я предупредил Линду, чтобы с ним никто в контакт не вступал, пока мы не определим план работы. – ответил Уотсон.

Глава 3

Мне снилась очень красивая высокая девушка, с длинными темными волосами, на вид лет двадцати не больше. Она моложе минимум лет на тридцать и вполне могла бы быть моей дочерью, но в этом сне казалось, что я ее очень хорошо знаю, и даже была уверенность, что это моя девушка. Почему-то, никак не могу вспомнить ее имени. Мы с ней вместе шли по Москве, держась за руки, вниз от здания МГИМО по улице Лобачевского к проспекту Вернадского. Сухие желтые листья разлетались из под ног, а мы смеялось и казалось были очень счастливы. Вот только это была другая Москва. Какая-то старая, что ли. Многих новых известных мне зданий не было вообще, а те старые, которые были уже порядком «подуставшими», здесь выглядели вполне так ничего. Несмотря на ощутимую разницу, я все равно узнавал хорошо знакомые улицы. По дороге, один за другим, ехали советские автомобили, ставшие в современной столице редкостью, и не было вообще ни одной иномарки. Девушка что-то настойчиво говорила мне, но я не разбирал слов, только понимал, что она называет меня Юрой. «Почему Юра? Меня зовут Сергей!» – хотел сказать ей я, но как не пытался, не мог выдавить из себя ни звука. Странное ощущение. Я сплю, и понимаю, что сплю. Что-то вроде осознанного сновидения.

Потом, улица с девушкой пропала, как будто перелистнуло страницу книги, и я оказался под палящим солнцем на большой открытой площадке перед огромной кучей глины. Здесь же на площадке, в большом количестве, сушатся кустарно сделанные глиняные кирпичи уходящие стройными рядами далеко вперед, доходя до большой сложенной из массивных камней печи обжига. У меня в руках тяжелая деревянная форма для изготовления этих самых кирпичей. Я в недоумении оглядываюсь вокруг себя, вижу оборванных небритых мужчин, сидящих на корточках и усердно набивающих точно такие же как у меня формы влажной глиной. В этот момент, чувствую резкую боль обжигающую спину. Быстро оборачиваюсь.

– Ты должен работать, а не глазеть по сторонам, сын шакала! – Незнакомый смуглый парень с неприятным усатым лицом, одетый в широкие черные штаны, длинную рубаху и жилетку того же цвета, держит в руках витую кожаную плеть и, сдвинув брови, угрожающе смотрит на меня.

Он говорит со мной на каком-то чуждо звучащем языке, но я, почему-то, очень хорошо понимаю его. С недоумением пялюсь на него в ответ, чем вызываю еще больший гнев парня.

– Опусти свои дерзкие глаза, грязная собака, иначе я вырву их и растопчу. – Злобно кричит он на меня, снова замахиваясь плетью.

Хочу ударить его в ответ тяжелой формой по голове и снова смена событий. Горы, узкая дорога, тесно прижимающаяся к серым угрюмым скалам, кое где присыпанным снегом. Внизу, извиваясь, змеится бурная горная река и валяются остовы дотла сожженных машин. На самой дороге идет бой. Я, спрятавшись за большим серым валуном, короткими очередями стреляю вверх по скалам, откуда по нам бьют враги. Вижу вспышки выстрелов и целю прямо туда. Рядом выбивают скальную крошку пули, подбираясь все ближе к моему укрытию. Где то вдалеке отчетливо слышно уханье взрывов. Неподалеку, метрах в пяти, сильно чадя черным дымом, горит тентованный грузовик, а с другой стороны, из открытого кузова другого грузовика, по скалам бьет «зушка» – зенитная установка «ЗУ-23–2». Странно знакомый мужчина средних лет в сиденье наводчика, злобно оскалившись, всматривается в скалы, поливая их огнем из двух спаренных стволов зенитной установки. Где я? Это не Чечня. Горы здесь совсем другие, более суровые, что ли, и река совсем другая. В этот момент до меня доносится пронизывающий инфразвуком буквально насквозь, гул боевых вертолетов, и над головой появляются огромные хищные стрекозы МИ – 24, которые с ходу утюжат мрачные враждебные скалы пушечным огнем. Это наши! Внутри ощутимо разливается облегчение, а потом все внезапно пропадает.

И опять сцена боя, только на этот раз среди каких-то грубо выглядящих одноэтажных мазанок. Снова рядом грузовик, на этот раз, воткнувшийся в стену и проломивший ее. Лежу на земле и стреляю вдоль улочки. По мне стреляют в ответ. Рядом кто-то из наших, поддерживает меня огнем. За спиной, судя по звукам, тоже идет бой. Нас крепко зажали. Слышу крик.

– Все, сбили! Коля, Игорь! Уходите, за нами.

Понимаю, что это обращение ко мне и к тому, кто рядом. Но почему Коля и Игорь? – Снова бьется в голове вопрос. Я же Сергей! Кидаю одну за другой две гранаты в проулок и смотрю на напарника. У его головы растекается большая лужа крови. Готов. Пытаюсь подняться и сразу получаю две пули в грудь, затем яркая вспышка! Удар, выбивающий из меня дух. Темнота.

Открываю глаза. За окном еще темно. В палате горит приглушенный мягкий свет, идущий от небольшого матового плафона над дверью. Сердце отчаянно бухает в груди, а лоб покрыла испарина. Черт! Приснится же такое. Все сны, которые я запомнил, очень яркие, как будто я реально их прожил. Ничего подобного в моей жизни никогда не было, но картины из снов стоят перед глазами настолько живо и объемно, что полное ощущение, что все это когда то происходило именно со мной. Вот только звали меня там совсем по-другому, и каждый раз по-разному. Чертовщина какая то.

Постепенно отхожу ото сна и прихожу в себя. Очень тихо. Меня, наконец, отсоединили от приборов. Сейчас они стоят темные и настырного пиканья не слышно. Сколько, интересно, я проспал после с разговора с врачом? В палате нет часов и мне трудно ориентироваться во времени. Пытаюсь поднять руку и чувствую насколько ослаб. Удивленно смотрю на свою кисть. Я только сейчас это заметил: рука очень худая и как будто бы не моя. Нет, ну понятно, что после трех месяцев без движения, тело должно было сильно усохнуть, но куда делись густые черные волоски покрывавшие мои кисти и пальцы? И форма ногтей тоже не моя, сами пальцы другие, более длинные и тонкие. Кожа гораздо более гладкая как будто у молодого пацана. Начинаю ощупывать себя. Черт! Ничего не понимаю. Тело не мое! Оно реально более молодое. Нет следа от сильного ожога на боку, куда я в детстве пролил кипяток. У меня там на всю жизнь остался уродливый шрам. А сейчас его нет. Рубец от раны на плече как бы сместился немного правее и стал другим, а еще есть два свежих шрама на груди, которых у меня раньше не было. И это не что-нибудь, а следы пуль. Уж в этом я точно уверен. Разве в меня стреляли? Помню только взрыв. Никаких выстрелов вроде не было. Хотя, могли стрелять потом, в попытке добить, когда я уже был без сознания.

Мысли лихорадочно проносятся в голове, и она снова начинает наливаться тяжестью и пульсировать сильной, разламывающей стенки черепа болью. А может, я еще сплю? Ну типа осознанного сновидения, когда я сплю и знаю, что сплю. Или в результате сильной контузии схожу с ума? Ну не может же этого быть, чтобы я оказался в чужом теле! Есть, конечно, совсем фантастический вариант. Помню, как пару лет назад читал о попытках пересаживать голову на тело донора, но вроде от пересадки головы человеку тогда отказались. Не развились медицинские технологии пока до такой степени, да и с этической стороной операции были вопросы. А может, к этому моменту технологии уже развились и этику послали к лешему, а я типа подопытный кролик? В страхе ощупываю шею. Кожа гладкая, упругая, никакого шрама от пересадки головы нет. Уф! Аж полегчало, но все же, чтобы окончательно отмести эту версию, мне нужно проверить кое-что прямо сейчас.

Медленно сажусь на кровати и опускаю ноги вниз на пол. Трубочки на члене идущей к пакету с мочой, как и самого пакета, слава богу, уже нет. Придерживаясь за спинку руками, с трудом поднимаюсь на ноги и, пошатываясь от слабости, бреду к двери в санузел находящийся здесь же в палате. Этот путь, не более трех метров длиной, занимает у меня много времени но, наконец, я хватаюсь за ручку и включив свет, открываю дверь. Внутри стерильно белого санузла удобно поместились: простенькая душевая кабинка, старомодный унитаз и большая раковина. Зеркала над раковиной нет, зато есть места крепления, откуда оно и было снято. При чем, мне кажется, что это сделали совсем недавно. Черт! Мне прямо сейчас очень нужно увидеть свое лицо, а зеркала нет. Ничего страшного. Выхожу из санузла и, покачиваясь, медленно иду к окну. С трудом добираюсь до него, опершись одной рукой о подоконник, другой убираю в сторону жалюзи, мешающие разглядеть в отражении оконного стекла свое лицо.

Охренеть! Шок! На меня из отражения смотрит абсолютно незнакомый молодой парень. Это что я? Внимательно вглядываюсь в его лицо, и вдруг как вспышка приходит понимание и одна за другой перед глазами несутся картины из моих недавних снов, но уже более дополненные и живые. Да, это точно я! Меня тут же повело, теряю равновесие и вижу быстро приближающийся пол. Удар. Сознание гаснет.

* * *

Чувствую, как меня тащат по полу, держа за подмышки сзади. Вижу склонившее над собой лицо молодого рыжего парня в военной форме. Рядом суетится медсестра. Вместе они с трудом поднимают мое тело и осторожно кладут обратно в койку. Непонимающе смотрю на медсестру. Это незнакомая мне миловидная женщина лет сорока. Уловив мой взгляд, она начинает причитать.

– Ну что же вы делаете? Вам еще совсем нельзя вставать, вы ведь только, только вышли из комы. Вы же могли так и убиться. Хорошо, что Билл находился неподалеку от вашей палаты и услышал звук падения тела. А так бы и лежали на полу, до самого утра.

– Извините, – с трудом выдавливаю из себя. – Хотел попить водички, и не удержался на ногах.

– Вот скажу доктору Браун и она велит вас связать, чтобы вы не бродили по ночам, – сердито говорит медсестра, и тут же сменяет гнев на милость. – Сейчас я принесу вам воды.

Здоровенный рыжий парень, помогавший медсестре тащить меня и укладывать в койку, кинув на меня заинтересованный взгляд, выходит из палаты. Медсестра подходит небольшому столику у стены, наливает воды из прозрачного графина в тонкостенный стеклянный стакан и возвращается обратно.

– Вот ваша вода, мистер, – она протягивает мне стакан.

Пальцы у нее длинные и тонкие, с хорошим маникюром. Беру стакан и жадно выпиваю его до дна.

– Благодарю вас! – Слабо улыбаюсь женщине, – Вы настоящий ангел, и только что спасли мне жизнь.

– Не стоит благодарностей, – Оттаивает медсестра и заботливо спрашивает. – Вам нужно что-нибудь еще? Может быть «утку»?

– Спасибо, пока не требуется. – Отрицательно качаю головой я, хотя сходить по малому было бы неплохо.

Хорошо еще, что я не напрудил в штаны при падении. Ну не хочется мне это делать в «утку» да еще и при медсестре. Понимаю, что все три месяца я вообще справлял все свои естественные надобности через трубочку в пакет, но то я был без сознания и нифига не соображал, а теперь-то совсем другое дело. Обойдусь собственными силами. Медсестра взглядом указывает на стену.

– Давайте с вами договоримся. Пока врач не разрешит, ни в коем случае не пытайтесь вставать сами. У вашего изголовья находится кнопка. Нажмите, если что-то вам будет нужно, и я, или мои коллеги, вам поможем.

– Я обязательно так и поступлю в следующий раз. Мисс?

– Сара Монсон, – называет она свое имя.

– Очень приятно Сара, – улыбаюсь ей я. – А меня зовут Ник. Ник Шевченко.

* * *

Лежу на больничной койке, и думки роятся в голове, словно пчелы вокруг улья, взбудораженные полезшим за медом проказником мишкой. Я уже сходил в туалет и вернулся обратно. На этот раз все обошлось без приключений и вмешательства посторонних лиц. Было сложно, но я справился. Все это время, старательно гнал лишние мысли из головы, пытаясь освоиться со своим нынешним положением. Теперь пришла пора подумать, а вернее обдумать, что делать дальше. Что мне известно на этот момент?

Я Юрий Костылев, заброшенный в лагерь Бадабер под именем Николая Шевченко, сейчас нахожусь в Штатах в пригороде Вашингтона, небольшом городке Бетесда. Скорее всего лежу в Национальном военно-морском медицинском центре, который позже будет называться Национальный военно-медицинский центр имени Уолтера Рида. Учреждение весьма серьезное, кого попало сюда точно не положат. Значит, с самого начала меня посчитали весьма ценным кадром и отнеслись по взрослому, без скидки на юный возраст. Кто посчитал? Скорее всего, мой знакомец Джон Смитт, или как его там, остался жив и дотумкал, что восстание пленных в Бадабере связано именно со мной. Последнее, что помню – труп Васюкова на земле и впечатавшая меня в стену дома ударная волна. Это рванул заминированный мной же склад. Хорошо, что мы находились метрах в трехстах от эпицентра взрыва. Чуть ближе, и вторая жизнь закончилась точно так же как и первая. Что навевает на нехорошие мысли о повторяемости негативных событий в обеих жизнях. Стабильность – это, конечно, хорошо, но не в таком же деле. Интересно, а была бы для меня третья жизнь, и если да, то куда бы меня на этот раз забросило? Надеюсь, что не в каменный век. Привык я как-то к благам современной цивилизации: к горячей воде, электричеству, туалетной бумаге, мягкой кровати, да и к телевизору тому же. Отвыкать было бы трудно.

Ладно, шутки в сторону, лучше подумаю о том, что мы имеем с гуся. Выйдя из комы, я забыл о прожитой в этой реальности жизни Юры, и искренне считал, что нахожусь у себя в своем времени. Проводившая интервью врач по имени Линда не подала виду и тщательно записала все, что я ей с дуру надиктовал. То бишь: мои настоящие ФИО, адрес место проживания, место рождения и еще кучу вещей, относящихся ко мне настоящему. Мало того, я ей как последний лопух, рассказывал о своих машинах, посвящая в тонкости работы электроники и преимущества системы Toyota Safety Sense, систему кругового обзора и прочее, прочее. Потом, увлекшись симпатичной мордашкой Линды, и желая произвести на нее впечатление, подробно расписывал ей преимущества айфонов, искренне считая, что она редкостная ретроградка, не понимающая всех прелестей современных смартфонов и пользующаяся обычной кнопочной звонилкой.

Надо отдать Линде должное, она великолепно меня развела, умело пользуясь впечатлением, которое на меня произвела ее внешность, и грамотно провела беседу, вытягивая из меня различные детали моей первой жизни в Москве и различные технические подробности современной мне цивилизации. Вот я лопух то, так глупо сам себя сдал! Но я ведь искренне считал, что нахожусь в своем времени и не болтаю ни о чем серьезном, уводя разговор от своей личности на описание машин и телефонов. В настоящем, две тысячи двадцать четвертом году, это было бы умным ходом – перевести стрелки на обычный треп ни о чем, а здесь это равносильно провалу. Весь наш разговор, скорее всего, писался, и его обязательно дадут прослушать техническим специалистам, которые вполне могут оттуда подчерпнуть что-то полезное для себя, ну или не смогут, тут уж как фишка ляжет.

А с другой стороны, при здравом размышлении, ну и что тут такого? Мало ли чего не скажет человек после трехмесячной комы. Мне там такие мультики снились, что куда там Роберту Земекису – режиссеру любимой мной трилогии «Назад в будущее». Здесь, кстати, первая часть трилогии уже год как вышла, и имеет большой успех. Ладно при следующем разговоре буду снова представляться Николаем Шевченко, советским военнопленным. По поводу более раннего разговора сделаю круглые глаза и скажу, что ничего не помню. Помилуйте, какой еще Сергей Королев? Какой две тысячи двадцать четвертый? Я просто бредил, а вы и приняли за чистую монету. Технические подробности? Да чушь все это. Вон Жуль Верн в романе «Двадцать тысяч лье под водой» подводную лодку предсказал, а Леонардо Да Винчи вообще вертолет нарисовал, и что, они тоже пришельцы из будущего? Я просто читаю много фантастики, вот, наверное, и выдало подсознание такой заковыристый бред. И вообще, у меня голова плохо варит, так что, оставьте меня с этими глупостями. В принципе, если играть убедительно, может и прокатить.

А все-таки, зачем мою тушку в бессознательном состоянии вывезли аж в Штаты и поместили в такой крутой госпиталь? Может, будут вербовать? А зачем? Какой может быть толк с сопляка солдатика? Непонятненко. Разве что, только для того, чтобы подтвердить где-нибудь с высоких международных трибун, что нападение на Бадабер, было делом рук советского спецназа. Больше вменяемых вариантов своего использования не вижу. Засветят мою рожу по ящику и объявят, что вот он советский террорист, напавший на лагерь мирных беженцев и убивший сто пятьсот тыщь ни в чем не повинных душ. А я, типа раскаявшись, повинно покиваю головой и расскажу как меня и моих подельничков, отцы командиры засылали бить и резать местное мирное население. А вот хрен вам пиндосы! Буду прикидываться полным валенком, и отказываться от всего, что предложите. Что вы мне сделаете? Здесь у вас цивилизация, понимаешь. Голову как в Афгане не отрежут, максимум на электрическом стуле поджарят, если найдут за что.

* * *

Утром в кабинете у Линды началось рабочее совещание. Кроме хозяйки на нем присутствуют двое мужчин: сотрудник ЦРУ ее давний знакомый Ричард Уотсон с которым у нее когда то был легкий роман и представитель DIA Майкл Фергюссон, который по согласованию начальника «русского отдела» ЦРУ Томаса К Келли с руководством DIA, придан наспех сформированной группе созданной для изучения загадочного русского пленника. Майкл – выпускник престижного университета с загорелым лицом, плечами игрока в американский футбол и красивой голливудской улыбкой. Ричард даже немного взревновал, когда при знакомстве увидел, как Линда окинула Майкла оценивающим взглядом, и тут же расположилась в кресле так, чтобы лучше подчеркнуть достоинства своей фигуры. Но сам Фергюссон, на удивление, остался равнодушным к внешности доктора по нейробиологии. Он предпочел сразу перейти к делу, запросив у Линды в дополнение к уже прослушанной им записи разговора с пациентом, еще его медкарту, и ее личные записи, относящиеся к русскому. Потом, пока Линда и Ричард мило беседовали на отвлеченные темы, Майкл внимательно знакомился с представленными ему документами. Наконец, он отложил папку с документами в сторону и сказал, что готов к предметному разговору.

Линда, сразу настроившись на деловой лад, начала рассказ об изменениях в состоянии пациента.

– Как мы вчера и договаривались, Ричард, – Линда задержала взгляд на Уотсоне. – Все контакты с русским были прекращены до твоего особого распоряжения. К нему, с того момента, заходил только дежурный персонал. Все они строго проинструктированы не вести никаких разговоров с пациентом. Мы еще вчера днем ввели ему снотворное, чтобы он лучше спал. Сегодня, примерно в два часа ночи, пациент проснулся, попытался встать с койки и упал. Часовой, сидевший у двери палаты, услышал шум и сразу же вызвал дежурную медсестру. Они вдвоем вернули парня на место. Во время падения пациент потерял сознание, но быстро очнулся. Свое падение он объяснил тем, что хотел попить воды. Когда медсестра уже покидала палату, он спросил, как ее зовут и та вынуждена была назвать свое имя. В ответ он представился ей Ником Шевченко.

– Как? – Встрепенулся Уотсон. – Он же до этого представился тебе Сергеем Королевым. К нему что вернулась память?

– Я пока еще не общалась с пациентом, но скорее всего, именно так, – спокойно подтвердила Линда. – Я же еще вчера тебе говорила о том, что в результате черепно-мозговой травмы, в нем могут уживаться сразу несколько личностей. Сергей Королев – его альтерэго придуманное чтобы защититься от пугающей реальности в которой он оказался. Сегодня ночью, после падения, на первый план вышла его основная личность Николая Шевченко, но в любой момент к нам может вернуться и Сергей Королев.

– Тут все несколько сложнее, коллеги. – Покачал головой Уотсон, внимательно выслушав Линду. – У вас есть соответствующие допуски. Все, что я сейчас вам сообщу, является совершенно секретной информацией. Начнем с того, что этот русский парень – профессиональный диверсант и его настоящее имя – Юрий Костылев. Он был подготовлен Советами и заброшен в Пакистан, для того, чтобы провести диверсию в лагере беженцев. В результате этой диверсии погибло более пятидесяти человек и среди них два американца. Я лично общался с ним, когда он под видом захваченного в плен солдата Николая Шевченко находился в лагере. Уже тогда он произвел на меня сильное впечатление несоответствием внешности и поведенческих стереотипов. С ним общался так же наш аналитик Бен и его заключение таково – парень ведет себя как человек чей реальный возраст значительно старше чем биологический, и примерно соответствует возрасту, названному им, когда он представлялся Линде Сергеем Королевым.

– Возможно, уже тогда, когда ты его увидел в первый раз у него уже было это раздвоение личности? – Тут же предположила Линда. – По результатам обследования, у него примерно полтора – два года назад уже была чмт.

– Ты думаешь, что его кураторы из ГРУ допустили парня с раздвоением личности к столь важной и секретной операции? – Недоверчиво хмыкнул Ричард. – В это мне верится с трудом. Там тоже не дураки сидят, и работать с парнем с нестабильной психикой они бы не стали.

– Мне непонятны резоны его командования, но как специалист, я все же уверенна, что наш пациент уже некоторое время живет с этим раздвоением. Из нашей с ним беседы, я вынесла мнение, что у него было время чтобы сформировать этот ложный мир и самому поверить в него. – Линда, высказав свое мнение, обвела присутствующих взглядом. – Это диссоциативное расстройство идентичности, или множественная личность, Ричард

– Ложный? – Хмыкнул Уотсон – Я вчера несколько часов провел с техниками из управления. Мы вместе несколько раз прогнали твою запись, вслушиваясь в каждую фразу и их вердикт однозначен – то, что этот парень тебе наговорил, вовсе не бред сумасшедшего, а весьма вероятный путь технического развития нашей цивилизации на ближайшие пятьдесят лет. И тогда этот парень либо чертов гений, либо пришелец из будущего.

– Пришелец из будущего? – Даже развеселилась Линда. – Послушай себя, Ричард. Ты ведь никогда не был любителем фантастики. А сейчас твои глаза горят так, как будто ты шестнадцатилетний мальчишка, вдруг увидевший чудо. Опомнись, этот парень просто болен, и его бред, по какому-то странному стечению обстоятельств, звучит убедительно для ваших специалистов.

– А вот тут, бы я не стал делать столь однозначных выводов, мисс Браун. – Внезапно вступил в разговор, молчавший до сих пор Фергюсон. – Как уже сказал мистер Уотсон, все люди в этой комнате обладают соответствующими допусками, и я уполномочен в рамках, нашего дела, проинформировать вас о некоторых результатах исследований особо секретного проекта «Гренд жанкшн» который курирует DIA. К настоящему времени нам достоверно известно два случая, так называемого подселения. В тело реципиента, каким-то, пока неизвестным нам образом, попадает сознание умершего человека. В двух известных нам случаях, подселение происходило в результате какого-то сильного внешнего воздействия, ставящего реципиента на грань жизни и смерти.

– У нашего парня, скорее всего, это был удар молнии, – тут же вставил Ричард. – По имеющимся у нас данным, именно после этого, он коренным образом изменился и стал проявлять несвойственные ранее стороны характера.

– Когда произошел удар молнии? – Тут же вскинулся Фергюссон.

– Чуть более трех лет назад, – ответил Уотсон, я сейчас не помню точно, но могу уточнить.

– Феноменально! Изначально я думал, что подселение произошло во время взрыва когда этот парень впал в кому, но тут все гораздо интересней. Видимо, каким-то образом, новая личность сумела освоиться в теле реципиента и не возникло отторжения. – Тут же загорелся Фергюссон – В известных нам случаях, после подселения «гостя», реципиенты жили менее месяца. Если это то, о чем я думаю, то мы имеем дело с первым случаем, когда «гость» полностью прижился в новом теле.

– А ничего, что этот так называемый «гость» из две тысячи двадцать четвертого года? – Недоверчиво усмехнулась Линда – Вам не кажется, что подобная реинкарнация из будущего просто невозможна?

– Не кажется, мисс Браун, – абсолютно серьезно ответил Фергюссон. – Что такое время, и как происходит наше с ним взаимодействие, науке до сих пор неизвестно. В первом известном нам случае, «гость» был из одна тысяча восемьсот шестьдесят первого года. Он прожил чуть менее месяца и умер от сердечного приступа. Во втором случае, «гость» пришел из тысяча девятьсот девяносто третьего года и прожил в теле реципиента всего две недели. Он умер в результате инсульта.

– А как вы смогли точно установить, что тот человек, из второго случая, вселился в новое тело именно из будущего? – С насмешкой уточнила Линда. – Вы ему поверили на слово?

– Нет, мисс Браун, —совершено серьезно ответил Майкл. – Тот человек успел рассказать своей семье о нескольких событиях, которые должны были произойти в будущем. Ему тогда никто не поверил. К сожалению, наши специалисты узнали о нем, когда уже было поздно, и он умер. Но его предсказания были записаны и изучены. Пока они сбываются с пугающей точностью. К сожалению, они касаются незначительных событий местного масштаба, потому как тот человек, из девяносто третьего года, был не очень образованным, жил в глубинке и мало интересовался внешним миром. В случае с вашим парнем, судя по разговору, мы видим, что в будущем он занимал достаточно высокое положение, бывал во многих странах и его информированность о технических новинках, о мироустройстве и еще о тысяче важных вещей, должна быть намного выше. Вы себе представляете, что это значит и какой источник информации мы можем получить?