Текст книги "Хозяин вернулся (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 14

10 мая 2024.

– Я должен поехать в новую Россию! Я обязан сделать интервью с этим чертовым императором!

– Такер, ты уверен? Они неизвестно откуда появились. Абсолютно дикие. У них даже интернета нет.

– Тем более. Такая сенсация.

Разговор шел за столиком кафе на Манхэттене. Шатен среднего возраста с красивыми чертами волевого лица возбужденно жестикулировал. Его собеседник невозмутимо потягивал коктейль. Он больше слушал, ограничиваясь короткими репликами.

– Я нашел отчет о поездке Блинкена. Не то дерьмо, которое распространяют из всех горчичных листков, настоящий отчет. Ты же знаешь, как испуганно выглядел байденовский подлиза в аэропорту после прилета. Я должен сам увидеть, что там такое привело госсекретаря в ужас?

– Ты уже брал интервью у русского диктатора. Потрясающая была лекция по истории.

– Он не диктатор. Он настоящий демократический лидер как наши великие президенты.

– И где же он?

– Никто не знает, – журналист развернул ладони вверх. – Загадка, из какого мира и за какие наши грехи на нас свалилось это.

– Хорошо. Что ты от меня хочешь?

– У меня нет контактов в России. Я не знаю, как вообще связаться с их Кремлем и договориться о встрече. Людей, с которыми я работал, больше нет. Мне нужно чтоб ты связал меня с мистером Антоновым. Русские же тоже не хотят сидеть в изоляции, им нужен человек, который расскажет о них американцам.

– Если правда, то что до меня доходит, им наплевать на мнение американцев. Им наплевать на весь наш мир.

– Только ты можешь помочь.

– Ладно, но мистер Антонов сам не знает, что случилось у него на родине. Он даже не знает, стоит ли ему возвращаться в Россию. И он уже не единственный чрезвычайный полномочный посол. На днях из России прибыл господин Вяземский. Он представляет империю, а Антонов республику.

– Надеюсь, они общаются между собой.

– Я тоже на это надеюсь, но не уверен.

Через два дня Такеру Карлсону позвонили. Приятный женский голос пригласил скандального журналиста в российское посольство. В любое удобное время, но только после семи вечера. При себе иметь удостоверение личности. В этот же день журналист отправился в Вашингтон, ровно в десять минут после семи подъехал к известному зданию.

За последнее время здесь ничего не изменилось, даже охрана та же самая. Но во дворе обнаружилась очередь, а над зданием появился второй флаг. На одном уровне с русским триколором развевалось черно-желто-белое полотнище. Издали отдаленно смахивает на флаг Германии. Первые признаки новых веяний проявились на пропускном пункте, новые таблички, вывески, герб немного изменился, в глаза бросилась в незнакомая форма солдат, непривычные головные уборы.

– Здравствуйте. Меня пригласили на встречу.

– Имя, пожалуйста. Документы, – человек за стеклом говорил медленно, с сильным акцентом, старательно выговаривая каждое слово.

– Такер Карлсон. Журналист.

Охранник бросил взгляд на монитор, затем вернул визитеру водительские права.

– Пожалуйста, проходите, – после бросил в селектор короткую фразу на русском.

– Извините, не встречал раньше вашу форму. Вы из новой России?

– Из настоящей России. Вахмистр второго Терского казачьего полка.

За воротами гостя встретил чиновник с залысинами на висках. Все четко. Человек явно подошёл по сигналу с поста. Чувствовалось, охрана поставлена на уровне, действует в режиме повышенной готовности. Сопровождающий немногословен, по пути он произнес пару слов максимум.

Зато в кабинете посла Карлсона ждали. Навстречу поднялись уже знакомый мистер Антонов и пожилой худощавый мужчина с сединой в волосах и красивым породистым лицом. Да, та самая настоящая мужская красота, породистость и маскулинность, то в присутствии чего женщины резко излечиваются от феминизма.

– Здравствуйте, мистер Карлсон. Позвольте представить полномочного посла Российской Империи господина Вяземского Сергея Георгиевича.

– Очень рад, Сергей Георгиевич, – Такер давно не удивлялся странной русской манере брать второе имя в честь отца. Можно просто Такер.

– Присаживайтесь, господин Карлсон.

Посол империи доброжелательно протянул ладонь для рукопожатия и взяв гостя под локоть отвел к креслу у журнального столика.

– Антон Николаевич много о вас рассказал. Не скрою, удивлен просьбой.

– Сергей Георгиевич, разве вашему императору не интересно рассказать о себе цивилизованному миру? Я один из ключевых ведущих топовых программ в Америке. Как раз этой весной сделал потрясающее интервью с лидером старой России. Тогда у нас как раз были недоразумения с Москвой.

– Скажите честно, агрессия против независимого государства, одного из устроителей вашего миропорядка.

– Да, все осложнялось агрессией Москвы.

– Немотивированной агрессией против Российской Республики, если быть честным. Вмешательством в чужие зоны интересов, кражей чужой собственности, поддержкой террористов. Ничего не забыл, Антон Николаевич?

– Российская Федерация помнит все обещания и обязательства предыдущих президентов США. Но мы готовы услышать предложения по разрешению конфликта. Хотя, с сокращением территории у нас уже нет прежних торговых интересов.

– Зато они есть у нас, – на губах господина Вяземского играла легкая холодная улыбка.

Такер молча переводил взгляд с одного посла на другого. Явно его пригласили не затем, чтоб выкатить претензии к действующей администрации.

– Господа, я не политик и не чиновник в Белом доме. Я только журналист, мой долг рассказывать людям правду, а не разжигать конфликты.

Интуитивно взял верный тон. Вяземский кивнул бровями.

– Господин Карлсон, не обижайтесь. Меня действительно заинтересовала ваша просьба. Не скрою имею личный интерес увидеть вживую одного из последних представителей настоящей Северной Америки. Как понимаете, я неделю как вернулся в Вашингтон к своим обязанностям. Столько нового, что на все времени нет.

– Вернулись в Вашингтон? – журналист открыл рот от изумления. Он интуитивно понял, что коснулся тайны последних событий.

– Да, я и до Катаклизма служил послом в Штатах. Смею уверить, в вашей стране очень многое изменилось.

– Вы, выезжали из Штатов? Извините, но как вы оказались в нашем мире?

– Сам не знаю, – господин Вяземский забросил ногу на ногу и положил ладони на колени. – Шел по коридору, поздоровался с делопроизводителем. Вдруг я уже стою прямо на улице. Вокруг меня целая толпа. Все озираются, глаза выпучены, сам выгляжу не лучше. Знаете, не только мои сослуживцы, но и казаки охраны, какие-то неизвестные господа, пара знакомых человек из американских филиалов. Так мы всей толпой и пошли искать полицию.

– Вы оказались в России?

– Не совсем. На Эспаньоле. Окраина Порт-Пренса.

– Извините, плохо знаю географию. Эспаньола в какой части света?

– Ничего страшного, – Антонов подошел к карте на стене и ткнул пальцем в Гаити. – Сейчас это колония Империи. Сам не бывал, но по рассказам Сергея Георгиевича, там ныне куда лучше и цивилизованнее, чем три недели назад.

– С моей точки зрения ничего не изменилось. Форменное захолустье вроде Мексики, только негров очень много, – Вяземский развел руками. – Вот так я и стал свидетелем Катаклизма. Спасибо генерал-губернатору, помог нам. Всех приняли, разместили в гостиницах, помогли связаться с родными в России, документы быстро восстановили. Вот со счетами получилась накладка. С российскими банками все хорошо, кто карточку потерял, получил новую в ближайшем отделении. А вот со счетами в иностранных банках неприятность вышла.

Вяземский повертел между пальцами пластиковую карточку.

– Нет таких счетов и таких клиентов. И некоторых банков тоже нет. Вон, раритет. Карта уже несуществующего в Штатах американского «Стил-банка». Хорошо у меня там лежала расходная мелочь в местной валюте.

– Печально, – Такер понял, что совершил непростительную ошибку, не включил микрофон.

– Да, есть сложности. Что-то помогут восстановить через государственные фонды, если выписки и текстовки на телефонах остались. А кто-то совсем потерял деньги.

– Много таких пострадавших?

– Есть. Точную цифру не скажу, но сами понимаете, неприятно вдруг переместиться за тысячи верст от последнего местопребывания.

– Может вернемся к нашему гостю? – предложил Антонов. По нюансам реакций, поведения послов сразу легко читалось кто из них главный. Пусть здание принадлежит Федерации, но первую скрипку играет Империя.

Такер с интересом разглядывал карту. Новая. Глядя на нежную синюю заливку территории России, угадав голубой цвет колоний, оценив масштаб закрытой штриховкой зоны пояса Исключительных Интересов, журналист понял какой ужас свалился на эту несчастную планету. И ведь по некоторым данным, осторожным обмолвкам людей из разведки и НАСА, в космосе все еще хуже.

– Господин Карлсон, может быть чай, кофе, или коньяк?

– От кофе не откажусь.

Вяземский на правах хозяина открыл стенной шкаф с кружками и жестом пригласил к банальному кофейному аппарату на тумбочке у дальнего окна. Марка техники незнакомая, все надписи кириллицей. Хорошо, хозяева помогли разобраться. Увы, американо в ассортименте не нашлось. Ближайшим аналогом оказался «кофе по-цыгански».

– Сергей Георгиевич, скажите, что нужно чтоб получить визу в Россию?

– Для белых христиан особых ограничений нет. Исправные документы, отсутствие претензий со стороны жандармерии и Канцелярии Его Величества, счет на триста рублей в любом российском банке. Последнее как гарантия, что мигрант не будет попрошайничать прямо в аэропорту.

– Не спешите, – консул предостерегающе поднял чашечку с кофе. – У нас сейчас все делопроизводство и оформление сбилось. Проблемы с техникой и связью. Интерсет только спутниковый. Оборудование посольства не совсем совместимо с российским. Даже примитивные текстовые документы нашими компьютерами не читаются. Когда специалисты наладят хоть что-то одному Богу известно. С таможней, маршрутами, рейсами тоже все запутано.

– Понимаю, столько проблем разом не решить. Но все же, Сергей Георгиевич, раз вы меня пригласили, значит, есть возможность организовать встречу с царем.

– Вот это я вам не обещал и не обещаю. Вы янки почти как русские, все хотите сразу, идете к цели как танки. Хорошая привычка. Но здесь ничего не выйдет. Государь никогда не будет встречаться с иностранным журналистом. Максимум, вы можете попасть на большую пресс-конференцию, задать пару вопросов по регламенту. Но Владимир Васильевич такие мероприятия не каждый год проводит. И нужно ли вам толкаться в очереди?

Вяземский хлопнул американца по плечу.

– Вы мне задали интереснейшую задачу. Мне тоже в работе ваше интервью будет полезно. Давайте так, я попробую организовать приглашение к одному из Романовых.

– Романов?

– Да, князь дома Романовых. Не министр, но человек близкий к царю и свое мнение имеющий.

– Буду признателен, – Такер до последнего момента сохранял в душе надежду на чудо.

Домой журналист возвращался поздно ночью. Трасса не загружена. Освещение работает. Ямы и выбоины на асфальте заметны издали. Такер чувствовал себя уставшим, но это хорошая усталость как после добротно сделанной тяжелой работы. Он понимал, что ролика по итогам сегодняшней встречи не будет. Рано, не ясны последствия, зато есть риск, что сорвется путешествие.

Сейчас многое воспринималось непривычно и просто дико. Карлсон долго не мог понять кого своей манерой разговора напоминает мистер Вяземский. Вдруг пришло понимание, что это реднек из глубинки, крутой бизнесмен, построивший свое дело сам, влюбленный в свой штат, привыкший к простым базовым вечным ценностям. И в то же самое время он аристократ, за спиной которого стоят несчитанные поколения благородных предков с окровавленными мечами, элитная школа и жесткий личный кодекс.

– Господин Карлсон, Антон Николаевич мне порассказал ужасов про вашу страну. Поверить не могу, как такое возможно. Лучше вы мне расскажите, как янки докатились до жизни такой.

Беседовали они долго. Русские как добродушные хозяева заказали в кабинет хороший ужин. Об истории особо не распространялись, Вяземского интересовал реальный политический расклад в стране. Такер не без гордости мог сказать, что сегодня он заполучил влиятельного сторонника Республиканской партии.

– Алло, слушаю.

– Такер, ты разговаривал с русскими? – на том конце эфира кандидат в президенты. Удивительный человек со своей уникальной бесцеремонной манерой разговора, разумеется.

– Да, встретился. Сейчас еду в Большое Яблоко.

– С ними можно иметь дело? Что они думают о наших перспективах?

– Нам придется иметь с ними дело.

– Хорошо, – Дональд не стал дожидаться ответа на второй вопрос. – Они доставят проблем старине Джо?

– Всенепременно. Если оккупацию Аляски и Молокаи, ликвидацию наших союзников в Восточной Европе, решение палестинской проблемы ты называешь неприятностями, то они уже их доставили полной кастрюлей.

– Палестина? Что там не так?

– Там все очень хорошо, только это уже русские проблемы. По их словам, со Второй Мировой Войны.

– А Израиль?

– Его уже нет.

– Черт! Наши библейские пеньки за Израиль с Байдена кожу сдерут. Спасибо за хорошие новости!

Такер выключил телефон и довольно ухмыльнулся. Дональд не был бы так рад, если бы получил стенограмму встречи. Слава Богу, ее нет.

– Интересно тасуется колода, – молвил Вяземский. – Я помню вашего кандидата по Штатам до Катаклизма. Такой же энергичный деятельный махинатор. Хороший предприниматель, судимость за игры с налогами, пытался в годы оные влезть с проектом в Сирию. Ничего у него не получилось, но на Кубе он работал с моими друзьями.

– Как впечатления?

– Совершенно не политик. Он кажется больше, чем есть на самом деле. Человек очень хороший, во многом искренний, но договариваться ему сложно. Удивлен, что у вас не нашлось в свое время лучшего кандидата. Не обижайтесь.

– Не на что обижаться. Нам действительно очень сложно найти и протащить через ад выборов правильного человека.

Такер понимал русского. Америка действительно переживает не лучшее время. С другой стороны, неожиданно вломившиеся на нашу маленькую хрупкую планету старые русские по китайцам проехались еще жестче, чем по США. И не со зла, ведь они и не подозревали, что одним неловким движением лишили китайских коммунистов доброй трети сырьевой базы.

Вяземский мимоходом подтвердил самые лелеемые мечты республиканцев.

– Не спрашивайте, господин Карлсон, я все равно плохо разбираюсь в восточном вопросе.

– Но куда лучше меня знаете, как и чем вы раньше торговали с Китаем.

– Открою тайну, – дипломат заговорщицки подмигнул. – Месяц назад я и не подозревал о существовании какого-то большого и единого Китая.

– Должно быть вы слышали, в Китае сейчас жесткий кризис.

– У многих кризис. У нас тоже, если честно. Легко говорить, что не зависишь от мировой торговли, куда труднее на самом деле от нее не зависеть. Многие крупные экспортеры в сложном положении, рынки вдруг исчезли, а чтоб продвинуть себя на новых рынках, нужны время и вложения.

Глава 15

14 мая 2024

Император подпер голову кулаком, взгляд задумчив, устремлен куда-то за спину посетителя. Николай молча выжидал пока Владимир соизволит вернуться к реальности. Время есть. Дела вошли в колею, служба налаживается. О цели вызова молодой советник имел самые смутные представления. Срочно пригласили, значит не только для совместного глубокомысленного молчания. Наконец император соизволил обратить внимание на Николая.

– Что ты знаешь о норвежском королевском доме?

– Король Харальд сильно в годах. Царствует, но не правит сообразно моде это мира. Наследник великовозрастный балбес, ничем серьёзным не отметился.

– Интересное различие. Я хорошо помню короля Хокона. Разумный человек, жестко контролировавший бюджет своей страны и менявший премьеров без оглядки на Ноев ковчег в парламенте, – Владимир вытянул вперёд руки. Затем он взял со стола фотографию и протянул Николаю. – Что можешь сказать?

Распечатка цветного фото в хорошем разрешении. Заснята весьма пожилая дама в очках. Лицо знакомое. Да, Николай уже видел эту почтенную даму, назвать ее старушкой язык не поворачивается. Чувствуется в облике что-то аристократическое. Между тем свое родное близкое.

– Царица Астрид? – прозвучала догадка. – Твоя бабушка?

– Астрид Мод Ингеборга, но не царица, – Владимир выложил на стол веер фото и распечаток.

На самых старых архивных карточках юная весьма симпатичная русоволосая барышня. Вот девочка в гимназической форме на характерном фоне Александровского дворца. А это уже взрослая в костюме русской боярышни в бархате, мехах, с жемчугами. Следующее фото – дама средних лет с маленькой девочкой. Рядом несколько незнакомых господ. На заднем доме щитовой дом.

– Принцесса Астрид, царица Астрид Улафовна, Астрид фру Фернер, – перечислил император. – Здесь фото одного человека, но в разных мирах.

– Она жива⁈ – Николай поддался вперед.

Ответом послужил кивок бровями.

– Поверить не могу! – князь тряхнул головой, новость его шокировала. – Твоя бабушка жива. Вот только она не твоя бабушка.

– Нет, Коля, все куда интереснее. В настоящей истории она вышла замуж за деда по любви, родила ему моего папу с братом и сестрами, пережила деда. Мы хоронили бабушку рядом с дедом Георгием.

– Я был на похоронах, видел все, видел, как царицу Астрад отпевали в Лавре. Получается парадокс.

– Мы с тобой попали в больной невозможный мир. Ты же лучше других знаешь, этого мира не может быть, он с отрицательной вероятностью.

– Но как же так получается, твой папа родился от другой женщины?

– Если ты помнишь, в этом мире он вообще не родился. Наших дедов никогда не было. Прадеда Алексея убили террористы.

– И наша страна превратилась в концлагерь, – продолжил Николай. – Понимаю. Но как нам жить дальше?

– День за днем. Рубить лес и строить город. Шаг за шагом, дело за делом, перестраивать этот бедлам, работать, помогать тем, кто еще небезнадежен, – ладонь императора сжалась в кулак. – Я тебя не за этим вызвал. Кривошеев получил задачу договориться о твоей поездке в Норвегию. Статус не определен, может как официальный член дома Романовых, а может как частное лицо с широкими полномочиями. Ты должен встретиться с бабушкой, если она в здравом уме, пригласишь ее в Россию. Очень хорошо, если вытащишь наследника престола.

– Понял. Надо расположить к нам Глюксбургов. По базе Стура вопрос тоже на мне?

– Нет у нас вопроса. База наша и мнение норвежцев особого значения и не имеет. Это факт. Ни на какие уступки идти мы не имеем права. Стоит в одном месте допустить слабину, и на нас польется навоз со всех сторон.

– Лучше решить вопрос без бомбардировок.

– Вот и реши. У них тоже была Вторая Мировая. Норвегия даже в этом мире сражалась на стороне России. Напомни им об этом факте. Кстати, я не знаю, как так получилось, но норвежцы убеждены, что имеют какие-то там права на Грумант.

– Хорошо еще китайцы территориальных претензий не выставили, – лицо князя исказила гримаса сарказма.

– Им сейчас не до претензий. А нам желательно, чтоб у них массовая безработица и голод не вылились в гражданскую войну. Какое-то ядерное оружие у них осталось. А наши военные до сих пор не дают полной гарантии перехвата. Тем более у нас в Южной Сибири и Маньчжурии никогда сильных контингентов и не было.

– Что будет если принцесса Астрид увидит саркофаг царицы Астрид? – именно этот вопрос больше всего беспокоил Николая. Щекотливая ситуация. Неоднозначная. Есть в этом что-то неправильное.

– Можешь задать вопрос профессору Чернову. Кроме его людей никто в этой сумасшедшей физике на разберется.

– Да тут не физика. О человеке речь.

– Сам не знаю, – развел руками император, он хотел добавить что-то еще, но в последний момент остановился.

Да, нагрузка спала. Князь Николай уже не засиживался в кабинете и на совещаниях допоздна. В этот день он ближе к вечеру позвонили из посольства Германии, в результате чего, князь отправился с неофициальным визитом на Исаакиевскую площадь.

Со времен последней встречи с Гезой фон Гайром посольство преобразилось. На входе князя встретили молодцы в немецкой форме, а не российская полиция. Пусть немцы, но вопросов у охраны не возникло. У Николая в посольство постоянный пропуск.

На лестницах чисто. Уже люди встречаются. В визовом центре даже очередь. Разумеется, не из-за того, что застрявшие в России граждане старой Германии вдруг воспылали любовью к Федеративной Республике, а по причине дичайшей нехватки людей в посольстве. Как писали в оперативной сводке, у немцев все идет черепашьим шагом, с ужасным скрипом. К этому немцы пытаются проверить своих неожиданных земляков на причастность к Социалистической Рабочей Партии. Русских это безмерно смешило, но при немцах они старались держать лицо.

Когда Николай входил в приемную, от посла как раз вышел первый секретарь посольства. Человек характерной неприметной внешности, от которого за версту несло разведкой. Почему-то и в той старой, и в этой новой Германии в заграничные отделы абвера людей набирали по одному стандарту. Типаж специфичный. Кстати, сам Геза фон Гайр тоже кадровый разведчик.

– Добрый день!

– Здравствуйте, князь Николай! – дипломат поднялся навстречу гостю и сделал открытый жест.

– Как у вас дела? – Николай намеренно говорил на русском. – Кадровый кризис закончился?

– Это невозможно по определению. Никогда и никто не скажет, что у него все хорошо с кадрами.

Геза фон Гайр прекрасно понимал с кем имеет дело, потому не стал разводить разговоры ни о чем и прощупывать собеседника. Понимал, бесполезно. Князь хоть и моложе посла в два раза, но деловой хваткой не уступает старому кадровому дипломату и разведчику.

– Ваше высочество, не будем терять время, у меня поручение конфиденциального характера.

При этих словах Николай поморщился. Канцелярит раздражает. Это всегда затравка для неудобоваримой гадости.

– Мое правительство предлагает обсудить восстановление «Северных потоков». Если вас еще не информировали, это газопроводы в Балтийском море между Россией и Германией. Мы можем взять на себя часть затрат на ремонт газопроводов, все дипломатические хлопоты, согласования в части экологии и энергетической безопасности Евросоюза, если ваше правительство гарантирует возобновление поставок.

– Господин фон Гайр, я не понимаю, о чем речь, – этому приему Николай научился еще в другом мире, когда работал в Америке. Про себя князь отметил, немцев припекло. Так переговоры начинают, только если очень и очень сильно нужно, за немедленный результат готовы платить выше тарифа.

– Думаю, это взаимовыгодное предложение. Как понимаю, вы ведь тоже страдаете от нарушения внешней торговли. Мы готовы заключить соглашение о прямых поставках трубопроводного газа и за свой счет восстановить транспортную систему.

Четкое открытое предложение, чуть ли не грубое нарушение базовых принципов дипломатии. Николай в свою очередь сделал вид, что думает над словами немца. Инструкций на счет сырьевых контрактов он не получал, но решил действовать в русле общей политики Империи.

– Вы уже ведете переговоры с правительством Федерации? Потому как у нас нет внешних экспортных газопроводов. Всю жизнь обходились морскими перевозками.

– Но все можно наладить – уверенным тоном с дружелюбной улыбкой молвил дипломат, демонстрируя открытые ладони. – «Северные потоки» взорваны неизвестными лицами в начале войны. Следствие до сих пор идет, но результат вряд ли удовлетворит всех нас с вами. Но на сколько мне известно, трубы до сих пор лежат на дне моря. Технических вопросов….

– Суть не в этом, – князь решительно оборвал собеседника. – Полагаю, перед любыми переговорами стоит выяснить собственника и получить его согласие. Возможно возникнет вопрос возмещения ущерба. Газопровод принадлежит казенному предприятию Российской Федерации. Любые сделки, любые соглашения рассматриваются только с участием собственника. Таковы законы нашей страны.

– Полагаю, вопрос можно решить без Кенигсберга. После начала известных событий прошли судебные решения, – фон Гайр старательно обходил неудобные моменты. – Все контролируемые Федерацией компании и активы попали под санкции. В этом числе и оператор «Потоков». Есть судебное решение о передаче активов нейтральной стороне. Николай, я предлагаю не рубить, а донести наше предложение до господина Беспятова.

– Извините, господин Гайр, но это нечестная игра, – суть предложения понятна. Однако, Николай еле сдерживался чтоб сохранить серьезный вид, он то знал некоторые нюансы, которые оппоненту еще предстоит выяснить. – Мы не считаем грабеж, отъем чужой собственности законным. Тем более причина вашей агрессии против нашего союзника исчезла естественным путем. Значит стоит вернуться к статусу до тех самых событий и решить вопрос с владельцем. Думаю, это не единственный момент. Вопрос урегулирования финансовых претензий требует однозначного и справедливого решения.

– Это сложный вопрос. Боюсь, обсуждение и отмена санкций сильно затянутся. Тем более, нам потребуются встречные шаги Российской Федерации. Либо ваши шаги. Николай, буду честным, у нас многие боятся Россию. С прошлого века осталось немало взаимных обид, опасений. Многие хотят подстраховаться, убедиться в вашем реальном миролюбии. Буду откровенен, чтоб снять недопонимание, очень нужны ваши искренние шаги по налаживание добрососедских отношений.

– Не понимаю. Мы и так предложили вам торговые соглашения на равных условиях, – в голосе князя сквозит искреннее изумление. – Ваши страхи, это ваши, а не наши проблемы. Более того, мы всегда честны со своими союзниками. Это один из принципов нашей дипломатии. Более того, рынок энергоресурсов нам малоинтересен. Он никогда не был важным источником налоговых поступлений.

– Хорошо. Но может быть глава правительства и крупные экспортеры захотят обсудить предложение? Мы с вами пока не знаем, о чем они договорятся. Мы дипломаты, наше дело выслушать и передать меморандум.

– Согласен, – короткий кивок.

Князь знал, что по этому поводу скажет Беспятов. Знал он и другой интереснейший момент. Более того, князь уже раньше говорил это оппоненту. Но не вина Николая, что его предпочли не расслышать. Сама Российская Империя уже почти как сто лет не экспортировала сырую нефть в значимых объёмах. Империя никогда занималась экспортом трубопроводного газа, за исключением трансграничных поставок в Японскую Маньчжурию. Вся отгрузка газа за рубеж шла сугубо танкерами. А по нефти Россия очень давно чистый импортер. Да-с, весь экспорт только с месторождений российских компаний в зоне Исключительных Интересов. Николай был уверен, ради Германии никто в здравом уме не будет тянуть газопровод на Балтику из Оренбургских степей. Или где там у нас добывают газ, князь сам не интересовался темой.

– У меня есть более интересный вопрос. Давайте оставим серьезные проблемы с поставками и энергией, а поговорим об искусстве.

– Стоит. Верное предложение. Мы европейцы всегда можем найти что-то интересное в современном художественном творчестве.

– Все верно. Скажем, в нашем посольстве в Берлине жалуются на эксцентричные формы современного уличного искусства в Германии, – князь отодвинул кресло от стола и забросил ногу на ногу в расслабленный позе.

– Нам пишут, звонят, присылают видео с удивительными сценами. Регулярно некие люди выстраиваются перед окнами посольства в окровавленный трусах, – на губах Николая играла саркастическая улыбка. – Возможно это не кровь, а другие телесные выделения. Я не знаю. Наши сотрудники экспертизу не проводили.

– У нас свободная демократическая страна, – отреагировал дипломат. При этом его взгляд на секунду ушел в сторону. – Люди проводят манифестацию, никому не мешают, не создают препятствий. Они имеют право выступить против агрессии.

– О какой агрессии идет речь? Я понимаю, митинги шествия, художественные выходки. Свободные творцы выражают свой необычный взгляд на привычные вещи. Скажите, а вам самому не противно, что в столице вашей страны, в прекрасном городе с историей по улицам бегают индивиды в обгаженных подштанниках?

– У нас свои законы. Может вам покажется диким, но у нас уважают права и свободу выражения мнений. Мы не делаем исключений ни для кого.

– Интересная свобода. Дипломаты Российской Федерации ко многому привыкли. Их такое не удивляет. Наоборот, мне сказали, что коллеги коллекционируют фото и видео самых эксцентричных манифестантов.

Однако, для наших людей это в новинку. Многие ранее работали в Германской Социалистической Республике и мне по секрету сообщили, что в посольстве ведутся нехорошие разговоры. Люди едут работать в нормальную европейскую страну, а попадают не пойми куда.

Уже пошли первые рапорты с просьбой перевода в куда более цивилизованные страны. Например, в Зимбабве, Нигерию, Бангладеш или в какую бывшую французскую колонию, – князь утрировал. Рапортов не было. Однако, ролики из посольства пересылают в Россию и размещают в свободном доступе. Разумеется, Германия и раньше считалась в обществе отнюдь не идеальной страной, все же социализм до добра не доводит, а ныне так вообще мнение о немцах упало хуже некуда.

– Ваши дипломаты обращались в полицию?

– Зачем? Подозреваю, эти люди ничего не нарушают, однако не думаю, что это усилит переговорные позиции ваших промышленников, – князь сменил позу и развел руками. – Ладно, это все мелочи. Но людей жалко. Мне говорили у вас есть такая известная арт-группа «Фемины». По большей части дамы из наших юго-западных губерний устраивают эпатажные уличные выступления без излишка одежды. Может быть вы передадите в Берлин намек, пусть лучше «Фемины» перформансы проводят? Желательно юные барышни с красивой грудью, хорошими фигурами, чтоб было на что посмотреть.

– Я передам ваше предложение, – по интонациям нельзя было понять, шутит посол или нет. – А пока чай, кофе?

– Лучше чай. Вы в прошлый раз угощали английским.

Пауза позволила снять негатив. Впрочем, Николай и не позволял себе слишком сильно давить на посла. Однако, поставить оппонента в неудобную позу сам Бог велел. За чаепитием дипломаты обсудили предстоящий официальный прием у председателя Совета Министров. Разговор плавно перешел на возможное сотрудничество по культурным и гуманитарным вопросам.

– Я ознакомлюсь с вашим списком, обязательно передам его Константину Ермолаевичу и императору, – Николай не глядя убрал в папку конверт со списком неправительственных организаций и фондов. – Думаю, по части пунктов решим. Но от нас будет встречный список. В частности, наших правозащитников очень беспокоят нехорошие слухи из-за наших западных рубежей. Возможно это только слухи, но вы же позволите людям самим убедиться в напрасности их опасений?