Текст книги "Шестой разряд 2: 90-е (СИ)"

Автор книги: Андрей Вершинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 40

Краснов пришёл на завод в первую среду января.

Две тысячи десятый год. Январь, холодный, снег лежал с ноября – сухой, тольяттинский, скрипящий под ногами. Краснов шёл от проходной пешком, как ходил всегда в хорошую погоду. Мороз был несильный, воздух чистый.

Охранник на проходной кивнул – молодой, не знал по имени, просто видел раньше. Краснов кивнул в ответ. Прошёл.

Завод в январское утро – особенный. После праздников первые дни: люди возвращаются, оборудование прогревается, ритм восстанавливается. Немного медленнее, чем обычно, – потом выровняется. Краснов это знал – тридцать три года знал, как завод входит в январь.

Он шёл без цели – просто смотреть. Мимо первого корпуса, мимо столовой, мимо склада, мимо нового корпуса. Через двор – утренний свет лежал косо, длинные тени от труб.

У нового корпуса остановился.

Внутри – видно через окна – работала смена. Линия шла. Белая машина – нет, не белая, эта уже была другого цвета, синяя – стояла у финального контроля. Назарова что-то объясняла молодому контролёру, показывала на дверной проём.

Краснов смотрел через стекло.

Потом пошёл дальше.

В цехе три Семёныч учил нового стажёра.

Краснов увидел их у крайнего токарного – Семёныч стоял рядом, что-то объяснял, стажёр слушал. Молодой, лет девятнадцати, в новой спецовке. Краснов не подходил – остановился у колонны, смотрел.

Семёныч взял резец, показал что-то про геометрию. Стажёр кивал. Потом взял сам – неуверенно, как берут то, что ещё не стало своим. Семёныч что-то сказал, стажёр поправил хват.

Краснов смотрел на это и думал: сколько раз он видел эту сцену. Старший – молодому. Резец – в руки. Объяснение – короткое, по существу. Это было в семьдесят седьмом, когда Гаврилов объяснял ему. Это было сейчас.

Ничего не изменилось. Всё изменилось.

Денисов появился с другой стороны – шёл со второго участка, увидел Краснова, подошёл.

– Виктор Семёнович. С новым годом.

– И тебя. Как праздники?

– Нормально. Отдохнул. – Денисов смотрел туда, где Семёныч учил стажёра. – Новенький пришёл. Вчера первый день.

– Видел.

– Семёныч взял. Сам.

– Как всегда.

Денисов помолчал.

– Виктор Семёнович. Горшков просил передать.

– Что?

– Биткоин растёт. Не сильно – но растёт. Горшков спрашивает: продавать?

Краснов смотрел на стажёра, который всё ещё держал резец – уже чуть увереннее.

– Пусть сам решает, – сказал Краснов. – Я не вкладывался.

– Он хочет вашего мнения.

– Моё мнение – не продавать. – Краснов помолчал. – Но это мнение человека, который не вкладывал. Учтите это.

Денисов кивнул.

– Передам.

– Передай. – Краснов посмотрел на него. – Как работа?

– Хорошо. – Денисов говорил просто, без украшений – научился. – На прошлой неделе нашёл проблему с подачей на третьем участке. Не мой участок – увидел проходя. Рашидов Николай Петрович сказал, что правильно сделал, что сказал.

– Правильно, – согласился Краснов.

– Он так и сказал. – Денисов помолчал. – Виктор Семёнович. Я понимаю теперь, что Семёныч говорил в первый день.

– Что именно?

– Про вас. Что Краснов был, есть и будет и ещё будет. – Денисов говорил без пафоса, просто. – Я тогда не понял. Думал – преувеличивает. Теперь понимаю. Вы везде. В картах, в том как Рашидов ходит по цеху, в том как Семёныч объясняет резец. – Он помолчал. – Это не директор. Это что-то другое.

Краснов смотрел на него.

– Ты работаешь два года, – сказал он.

– Два с половиной.

– Семёныч говорил – лет через двадцать поймёшь.

– Я понял раньше, – сказал Денисов. Без бравады – просто как факт.

– Может, – сказал Краснов. – Или думаешь, что понял. Это разные вещи.

Денисов смотрел на него.

– Разница?

– Понять до конца можно только прожив. Ты прожил два с половиной года. Это начало, не конец. – Краснов говорил без поучения – просто говорил. – Через двадцать лет поймёшь больше. И через тридцать – ещё больше. Это не кончается.

– Хорошо, – сказал Денисов. Принял.

– Работай.

Денисов пошёл обратно ко второму участку.

Рашидов был у дальней стены – стоял, смотрел на третий участок. Краснов подошёл.

– Николай Петрович.

– Витёк. – Рашидов не обернулся сразу, смотрел на участок. – Денисов говорил тебе про биткоин?

– Говорил.

– Ты ему сказал не продавать?

– Сказал своё мнение. Решать – им.

– Правильно. – Рашидов помолчал. – Я тоже говорю не продавать. Просто интуиция.

– Твоей интуиции я доверяю.

– Я знаю. – Рашидов наконец повернулся. – Как ты?

– Нормально.

– Пришёл просто так?

– Первая среда.

– Ты больше не директор. Зачем тебе первая среда?

Краснов думал.

– Привычка, – сказал он. – И потому что хочу.

– Этого достаточно, – сказал Рашидов.

Они стояли рядом. Цех работал – станки, люди, стружка, свет. Семёныч всё ещё объяснял стажёру – теперь они оба смотрели на деталь, которую стажёр только что снял с патрона.

– Семёныч нашёл нового, – сказал Рашидов.

– Вижу.

– Он каждый год находит. – Рашидов смотрел на них. – Уходит кто-то – приходит новый. Семёныч берёт. Учит. Кто-то уходит через полгода. Кто-то остаётся на двадцать лет. – Пауза. – Это не кончается.

– Нет, – сказал Краснов.

– Ты сам так пришёл.

– Сам.

– И я так пришёл. – Рашидов смотрел на стажёра. – Теперь вот он пришёл. Следующий кто-то придёт. – Пауза. – Это и есть завод.

Краснов молчал. Смотрел на цех.

Стажёр взял резец снова – уже по-другому, Семёныч поправил, стажёр поправил, Семёныч кивнул. Небольшой кивок, почти незаметный. Это был кивок Семёныча, который означал: правильно.

Краснов знал этот кивок – видел его сотни раз за тридцать лет. Не его кивок – он сам так не кивал. Это был кивок человека, который стоит у станка и смотрит, как руки ученика начинают понимать.

– Рашидов, – сказал Краснов.

– Да.

– Ты помнишь, что говорил Гаврилов?

– Помню.

– «Не останавливайся».

– «Не останавливайся», – повторил Рашидов.

– Ты это Зайцеву говорил. Он ещё кому-то скажет.

– Скажет, – согласился Рашидов. – Это уходит дальше. Мы уже не знаем, к кому.

– Это правильно, – сказал Краснов. – Не нужно знать. Главное, что уходит.

Рашидов посмотрел на него.

– Ты сейчас про себя говоришь.

– Может, – сказал Краснов.

– Не «может». Точно. – Рашидов снова повернулся к цеху. – Ты уходишь дальше. Мы уже не знаем, к кому. Это правильно.

Краснов смотрел на цех.

Семёныч и стажёр. Стажёр держал резец – уже правильно, пусть ещё неуверенно. Семёныч стоял рядом и молчал – потому что когда правильно, незачем говорить.

Денисов на втором участке, уверенный, прислушивающийся к станку.

Назарова в новом корпусе – объясняла молодому контролёру, показывала.

Рашидов рядом – двадцать девять лет в этом цехе, ещё столько же останется.

Власов считает что-то – первый рабочий день нового года, новые цифры.

Марченко ведёт завод – правильно, по-своему, как нужно этому времени.

Климов в группе по платформе – ищет следующее узкое место, которое никто другой не видит.

Петухов под Жигулёвском – скоро пойдёт смотреть на участок, думать про весенний посев.

Рита дома – читает, наверное. Ждёт, пока вернётся.

Андрей в Мюнхене – работает, живёт своё, правильное.

Горшков с листком в курилке – пятьсот сорок семь биткоинов, по тысяче с двадцати трёх человек. Растут. Пусть растут.

Краснов смотрел на всё это и думал: вот оно. Вот что он строил тридцать три года. Не корпуса и не конвейер – хотя и это тоже. Вот это: цех, который работает. Люди, которые учат друг друга. Слова, которые уходят дальше, к тем, кого не знаешь.

Резец в руках стажёра. Правильный хват – пусть ещё неуверенный.

Это было то самое.

Краснов постоял ещё минуту.

Потом повернулся к двери.

– Пойду, – сказал он Рашидову.

– Иди, – сказал Рашидов.

Краснов пошёл к выходу. У двери – по привычке, тридцать три года привычки – обернулся.

Цех.

Станки. Люди. Стружка. Свет.

Семёныч и стажёр у крайнего токарного. Денисов на втором участке. Рашидов у дальней стены.

Всё на месте.

Идём, подумал он.

Вышел.

Снаружи был январь – холодный, чистый, с длинными тенями. Завод за спиной гудел ровно. Краснов шёл к проходной, снег скрипел под ногами.

Он не оглядывался.

Конец дилогии «Шестой разряд».