Текст книги "Шестой разряд 2: 90-е (СИ)"

Автор книги: Андрей Вершинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 37

Денисов читал про биткоин в обеденный перерыв.

Январь две тысячи девятого, понедельник. Он сидел в комнате отдыха цеха три с бутербродом и телефоном. Телефон был новый – в прошлом году купил, первый нормальный, с интернетом. Читал разное – новости, форумы, технические статьи. Сегодня наткнулся на форум, где обсуждали что-то странное.

Биткоин.

Он читал пятнадцать минут, потом ещё десять. Потом пошёл искать Горшкова.

Горшков сидел в курилке, один. Денисов показал ему телефон.

– Читай.

Горшков читал. Медленно, шевелил губами на сложных местах.

– Это деньги? – спросил он наконец.

– Типа того. Цифровые.

– Бумажки нет?

– Нет.

– А как?

– В компьютере. В сети. Математика такая – никто не может подделать, потому что вся сеть проверяет.

Горшков смотрел на него.

– Это как ваучеры?

Денисов задумался.

– Немного похоже, – сказал он. – Ваучеры тоже были непонятно что поначалу. Бумажка с номиналом, которую можно было обменять на акции или продать. – Он помолчал. – Только биткоин ещё непонятнее. Его вообще нельзя потрогать.

– И сколько стоит?

– Сейчас – почти ничего. Несколько центов за штуку.

– А будет?

– Не знаю. Может, ничего. Может, много. – Денисов убрал телефон. – На форуме люди покупают. Говорят, что это будущее денег.

Горшков молчал. Смотрел в пол, думал.

– Если купить тысячу штук по несколько центов, – сказал он наконец, – это сколько?

– Рублей пятьсот, может. Зависит от курса.

– Пятьсот рублей.

– Пятьсот.

Горшков поднял голову.

– Слушай. – Он говорил медленно, как человек, который думает вслух. – В девяносто втором я не купил ваучеры – маленький был, не понимал. Отец не купил – не верил. Потом жалел. – Пауза. – Здесь – пятьсот рублей. Это не деньги.

– Не деньги, – согласился Денисов.

– Если пропадёт – ничего. Если не пропадёт – посмотрим. – Горшков встал. – Ты умеешь купить?

– Разберусь.

– Тогда давай сделаем вот что. – Горшков говорил уже решительно. – Я скажу ребятам в цехе. Кто хочет – скидываемся по тысяче рублей. Ты покупаешь, кошелёк делаешь. Держим вместе.

– А если потеряем?

– По тысяче потеряем. – Горшков пожал плечами. – Это не страшно.

Денисов думал.

– Хорошо, – сказал он. – Поговори с ребятами.

Горшков говорил три дня.

Не агитировал – просто рассказывал. Тем, кто спрашивал что нового, кто сидел рядом за обедом, кто курил в курилке. Реакции были разные.

Семёныч сказал сразу:

– Нет.

– Почему?

– Потому что не понимаю. Я не покупаю то, чего не понимаю.

– Пятьсот рублей, Семёныч.

– Нет. – Семёныч докурил. – Лучше на пиво потрачу. Пиво понимаю.

Зайцев спросил осторожно:

– А это законно?

– Пока никто не запретил, – сказал Горшков.

– Пока, – повторил Зайцев. Но тысячу рублей дал.

Молодой наладчик Прохоров, который пришёл в цех в прошлом году, спросил:

– Это как акции?

– Немного похоже.

– Я в акции не верю. – Прохоров подумал. – Но тысяча – не деньги. Давай.

К концу недели набралось двадцать три человека. Двадцать три тысячи рублей – меньше пятисот долларов по тогдашнему курсу.

Денисов сел разбираться с покупкой в пятницу вечером. Занял три часа – форумы, инструкции, английский которого он почти не знал. Но разобрался. Завёл кошелёк, купил биткоины – несколько сотен монет, сколько вышло на двадцать три тысячи.

Записал адрес кошелька на листке. Внизу – список имён и суммы. Принёс в понедельник.

– Куда вешать? – спросил Горшков.

– На стенд, – предложил кто-то.

– На производственный стенд? – Зайцев посмотрел. – Туда нельзя.

– Почему нельзя? Это наш стенд.

– Там операционные карты. Это документация.

Они стояли у стенда и спорили. Тихо, без особого накала – просто не знали, куда повесить листок.

Рашидов проходил мимо. Остановился. Посмотрел на листок в руках Денисова.

– Что это?

Денисов объяснил. Коротко, по существу.

Рашидов взял листок. Прочитал. Вернул.

– На производственный стенд – не надо, – сказал он. – В курилке повесьте. Там ваше место.

– Хорошо, – сказал Денисов.

Они пошли в курилку. Повесили листок на стену рядом с расписанием автобусов и объявлением о продаже дачи.

Семёныч зашёл в курилку через полчаса – покурить. Увидел листок. Прочитал.

– Повесили, – сказал он.

– Повесили, – сказал Горшков.

– В курилке – правильно, – сказал Семёныч. – Пусть висит. – Он закурил. – Только не ждите ничего.

– Не ждём, – сказал Горшков. – Мы просто попробовали.

– Это уже хорошо, – сказал Семёныч. Без иронии – серьёзно. – Кто пробует – тот хотя бы знает результат. Кто не пробует – не знает ничего.

Горшков посмотрел на него.

– Семёныч, так вы же не вложились.

– Я попробовал понять, – сказал Семёныч. – Не понял. Это тоже результат.

Он докурил. Вышел.

Рашидов рассказал Краснову в среду – при встрече, мельком, между делом.

– Мужики в цехе три скинулись на биткоин.

– На что?

– Цифровые деньги. Новая технология. – Рашидов говорил ровно. – Денисов организовал. Горшков придумал. Двадцать три человека, по тысяче.

Краснов молчал секунду.

– Что такое биткоин?

– Точно не знаю. – Рашидов помолчал. – Денисов объяснял – я не всё понял. Что-то в компьютере, нельзя потрогать, нельзя подделать. Стоит сейчас почти ничего.

– Зачем купили?

– Горшков сказал: в девяносто втором не купили ваучеры – пожалели. Здесь по тысяче – не страшно попробовать.

Краснов смотрел на него.

– Логично, – сказал он.

– Вы так думаете?

– Думаю, что логика правильная. – Краснов помолчал. – Ваучеры в девяносто втором тоже казались непонятно чем. – Пауза. – Где хранят?

– Листок в курилке висит.

– Листок.

– Адрес кошелька и список имён. – Рашидов чуть улыбнулся – совсем немного. – Рядом с расписанием автобусов.

Краснов помолчал.

– Семёныч?

– Семёныч не вложился. Сказал – не понимаю, не покупаю.

– Правильно сказал.

– Вы тоже не понимаете?

– Не совсем, – сказал Краснов. – Принцип понимаю – математика, которую нельзя подделать. Практику – не очень.

– Купите?

– Нет. – Краснов сказал это без сомнений. – Но и продавать им не советую. Пусть подождут.

– Почему не советуете продавать?

Краснов думал.

– Потому что ваучеры в девяносто втором имело смысл держать. Те, кто держал – не пожалели. – Он помолчал. – Это не значит, что биткоин то же самое. Но принцип похожий: непонятная вещь, которую умные люди создали и в которую верят. Таких вещей просто так не бывает.

– Вы в это верите?

– Не знаю. – Краснов смотрел на него прямо. – Но я не знаю – это другое, чем уверен что нет.

Рашидов кивнул. Принял.

– Скажу Денисову: не продавать пока.

– Скажи. От себя скажи – не от меня.

– Почему?

– Потому что это их решение, не моё. Я не вкладывался.

– Понял.

Они разошлись.

Краснов шёл по территории и думал про биткоин – первый раз серьёзно, не как новость. Математика, которую нельзя подделать, потому что вся сеть проверяет. Децентрализованные деньги – ни государство, ни банк не контролируют. Это была революционная идея, и революционные идеи либо умирают быстро, либо меняют всё.

Он не знал, которое.

Но двадцать три тысячи рублей – по тысяче от двадцати трёх мужиков в цехе три – это была правильная ставка. Небольшая, осознанная, без паники. Это было похоже на то, как работают умные люди: не ставят всё, ставят столько, сколько не страшно потерять.

Горшков придумал хорошо.

Краснов вернулся к себе. Взял следующий документ.

Работа не кончалась.

Глава 38

В курилку он зашёл случайно.

Не курил – никогда не курил. Просто шёл мимо, увидел, что дверь открыта, и вспомнил, что Рашидов говорил про листок. Остановился. Зашёл.

Курилка была пустая – обеденный перерыв кончился, все разошлись. Пахло табаком и старым кофе из термоса, который кто-то забыл на подоконнике. На стене – расписание автобусов, написанное от руки, объявление «продам дачный участок 6 соток, есть вода», чья-то фотография с рыбалки, прикреплённая кнопкой.

И листок.

Краснов подошёл. Прочитал.

Вверху – длинная строка цифр и букв, адрес кошелька. Ниже – список в две колонки: имя, сумма. Двадцать три строки. Горшков – 1000. Зайцев – 1000. Денисов – 1000. И дальше, дальше – незнакомые фамилии, все по тысяче.

Внизу – дата и общая сумма: «23 000 ₽, куплено 547 BTC».

Краснов смотрел на листок.

Пятьсот сорок семь биткоинов. По сорок два рубля за штуку примерно. Сейчас это двадцать три тысячи рублей – меньше восьмисот долларов.

Он думал про ваучеры. Девяносто второй год, скупщики у проходной. Тогда тоже была непонятная бумажка, тоже номинал, тоже люди продавали за живые деньги потому что не верили. Он ходил по цехам и объяснял: не продавайте. Потому что те, кто стоит у проходной со скупкой, – не дураки. Они видят ценность.

Здесь – наоборот. Никто не скупает у проходной. Просто двадцать три человека в цехе три сами нашли, сами скинулись, сами купили. Без агитации, без директора, который ходит и объясняет.

Это было другим поколением.

– Виктор Семёнович?

Краснов обернулся. В дверях стоял Денисов – в спецовке, со стаканом чая.

– Денисов.

– Вы про биткоин смотрите? – Денисов не смущался – просто спросил.

– Смотрю. – Краснов кивнул на листок. – Ты организовывал?

– Горшков придумал. Я технически сделал – кошелёк, покупку. – Денисов подошёл, встал рядом, тоже посмотрел на листок. – Рашидов Николай Петрович про вас нам сказал.

– Что сказал?

– Что вы говорите – не продавать пока.

– Сказал, – подтвердил Краснов. – Но это не приказ. Ваши деньги – ваше решение.

– Мы понимаем. – Денисов помолчал. – Я объяснял всем: это может стать ничем. По тысяче рублей – это мы просто попробовали.

– Это правильный подход.

– Семёныч не вложился.

– Знаю. Семёныч не понял – не вложился. Это тоже правильный подход.

Денисов смотрел на листок.

– Виктор Семёнович. Можно вопрос?

– Говори.

– Вы понимаете, что такое биткоин?

Краснов думал.

– Принцип понимаю, – сказал он. – Это деньги, которые существуют только в сети. Их нельзя напечатать больше, чем заложено математикой. Их нельзя подделать, потому что вся сеть следит. – Он помолчал. – Это значит, что государство не может их девальвировать. Банк не может их заморозить. Они либо есть – во всей сети сразу – либо нет нигде.

Денисов смотрел на него.

– Вы лучше объяснили, чем я объяснял ребятам.

– Я просто сформулировал суть. Детали – ты лучше понимаешь.

– Вы купите?

– Нет.

– Почему?

Краснов думал секунду.

– Потому что я слишком хорошо знаю, как теряются деньги. – Он смотрел на листок. – Девяносто восьмой, дефолт – я видел это изнутри. Когда видишь такое изнутри – становишься осторожнее. – Пауза. – А вы – не видели. Поэтому можете рискнуть по тысяче. Это не плохо. Это правильно для вашего возраста.

– Вы жалеете, что не купили?

– Нет. – Краснов сказал это просто. – Я советник фонда, бывший директор завода. Мне не нужно рисковать тысячей рублей, чтобы что-то понять про деньги. Вам – нужно. Это разные ситуации.

Денисов кивнул.

– Понял.

– Денисов.

– Да.

– Не снимайте с листка адрес кошелька. И не потеряйте листок.

Денисов посмотрел на него.

– Думаете, это важно?

– Не знаю. – Краснов пожал плечами – редко он это делал. – Но если окажется важным, а адреса нет – будет обидно.

Денисов засмеялся – коротко, искренне.

– Хорошо. Я перепишу ещё раз. Сохраню в телефоне.

– И на бумаге.

– И на бумаге.

Краснов пошёл к выходу. У двери остановился.

– Денисов.

– Да.

– Горшков молодец, – сказал Краснов. – Придумал хорошо.

Денисов смотрел на него.

– Скажу ему.

– Скажи. – Краснов вышел в коридор.

Власов был у себя, смотрел в экран.

Краснов заглянул в дверь.

– Геннадий. Минута.

Власов поднял голову.

– Да?

– Ты про биткоин слышал?

– Слышал. – Власов снял очки. – Криптовалюта. Сатоши Накамото запустил в январе.

– Что думаешь?

Власов задумался. Это было хорошо – он не отвечал автоматически, когда думал серьёзно.

– Я думаю, что это либо ничего, либо очень много, – сказал он наконец. – Но я не знаю, которое. – Пауза. – Это честный ответ.

– Честный, – согласился Краснов. – Ты купил бы?

– Я? – Власов подумал. – Может, немного. Сумму, которую не страшно потерять. – Он помолчал. – Но у нас в цехе три мужики уже купили, я слышал.

– Двадцать три человека по тысяче.

– Это правильная сумма, – сказал Власов. – Небольшая. Осознанная. – Он помолчал. – Вы?

– Нет.

– Почему?

– Уже объяснял Денисову. – Краснов помолчал. – Власов, мне интересно другое. Не биткоин сам по себе. А то, что мужики в цехе три сами нашли, сами придумали, сами купили. Без агитации, без директора.

– И что?

– Это значит, что они думают. Не только про работу – про деньги, про будущее, про то, что происходит в мире. – Краснов стоял у двери. – Это хороший признак.

Власов смотрел на него.

– Вы про это думаете больше, чем про биткоин.

– Да.

– Понятно. – Власов надел очки. – Виктор Семёнович. Если через пять лет биткоин будет стоить много – они скажут, что Краснов им посоветовал не продавать.

Краснов смотрел на него.

– Это не моя заслуга.

– Я знаю. Но скажут.

– Пусть говорят, – сказал Краснов. – Лишь бы не продавали раньше времени.

Власов усмехнулся.

– Идёте?

– Иду. – Краснов кивнул. – Работай.

Он вышел в коридор.

Шёл к себе и думал про листок на стене курилки. Рядом с расписанием автобусов и фотографией с рыбалки. Пятьсот сорок семь биткоинов, купленных на двадцать три тысячи рублей двадцатью тремя людьми в цехе три завода в Тольятти.

В мире было несколько тысяч таких листков – у других людей, в других местах. Или несколько сотен. Или несколько десятков. Никто не знал.

Что будет с этими листками через десять лет – тоже никто не знал.

Краснов не знал. Денисов не знал. Горшков не знал. Власов не знал.

Это было нормально. Не всё можно знать заранее.

Он вошёл в свой кабинет. Сел. Взял следующий документ.

Работа не кончалась.

Глава 39

Петухов позвонил в октябре.

Краснов не сразу узнал голос – за пять лет что-то изменилось, стало тише, чуть хрипловатее. Потом узнал.

– Геннадий Аркадьевич.

– Виктор Семёнович. – Пауза. – Я слышал про электромобиль. Хочу приехать посмотреть.

– Приезжайте.

– Когда удобно?

– Вам когда удобно.

– Тогда в пятницу. Если не против.

– Не против.

Петухов приехал в пятницу – на своей машине, старой «семёрке», которую Краснов помнил ещё с девяностых. Машина была в хорошем состоянии, ухоженная – Петухов к вещам относился бережно.

Краснов встретил его у проходной.

Петухов постарел. Не то чтобы сильно – просто пять лет дачной жизни отпечатались иначе, чем пять лет заводской. Лицо загоревшее, немного обветренное. Спина – прямая, та же. Глаза – внимательные, та же привычка смотреть на цифры и находить несоответствия.

– Геннадий Аркадьевич. – Краснов пожал руку.

– Виктор Семёнович. – Петухов смотрел на него. – Вы хорошо выглядите.

– Вы тоже.

– Я загорел, – сказал Петухов. – Это обманчиво.

Они пошли по заводу. Краснов вёл – как когда-то Петухов ходил рядом с ним, теперь наоборот. Петухов шёл и смотрел – на всё подряд, как человек, который давно не был и хочет увидеть, что изменилось.

– Новый корпус – там? – спросил Петухов, кивнув в сторону.

– Там.

– Пойдём сначала туда.

Они пошли к новому корпусу. Климов был внутри – увидел Петухова, остановился. Пожали руки.

– Сергей Сергеевич, – сказал Петухов. – Как?

– Работаем, – сказал Климов. – Вы смотреть хотите?

– Хочу.

Климов провёл его по корпусу – коротко, по основным точкам. Петухов смотрел молча. Иногда останавливался, смотрел дольше. У линии сборки аккумуляторного блока спросил:

– Японцы поставляют?

– Yamabe, – сказал Климов.

– Надёжные?

– Надёжные. Назарова держит входной контроль.

– Назарова – это кто?

– Начальник службы контроля. После меня.

– А. – Петухов смотрел на линию. – Климов вырастил?

– Да.

– Хорошо.

Потом они стояли у белой машины – серийной, одной из первых партий, которую оставили в корпусе как образец. Петухов ходил вокруг неё. Смотрел на зазоры, на лак, на стёкла. Потом открыл дверь, заглянул внутрь. Закрыл.

– Сядьте, – сказал Краснов.

– Куда?

– За руль.

Петухов посмотрел на него. Потом – сел. Подержался за руль. Посмотрел на панель.

– Кнопка пуска?

– Вот эта.

– Нажать?

– Нажмите. Никуда не поедете – просто посмотрите.

Петухов нажал. Тихий щелчок. Панель засветилась. Ничего больше.

– Тихо, – сказал Петухов.

– Да.

– Очень тихо. – Он смотрел на панель. – Заряд полный?

– Полный. Сто пятьдесят три километра запаса.

– Это достаточно?

– Для города – да.

Петухов сидел ещё немного. Потом вышел, закрыл дверь аккуратно.

– Хорошая работа, – сказал он. – Видно.

– Климов делал, – сказал Краснов.

– И вы, – сказал Петухов. Та же формулировка, что всегда. – Вы предложили.

– Климов предложил.

– Вы поддержали. Это тоже работа.

Краснов не стал спорить.

Обедали в заводской столовой – просто, без церемоний. Петухов взял суп и второе, Краснов – только второе. Ели молча сначала – как едят люди, которые давно знают друг друга и не заполняют тишину словами.

Потом Петухов сказал:

– Власов как?

– Хорошо. Вырос.

– Справляется?

– Справляется. Вопросы задаёт правильные.

– Это главное. – Петухов ел методично, как делал всё. – Я ему звоню иногда. Он не говорит лишнего – только если есть вопрос.

– Он так и работает.

– Это вы его так научили.

– Вы, – поправил Краснов.

– Мы оба, – сказал Петухов. – Не надо делить.

Краснов кивнул.

– Геннадий Аркадьевич. Как дача?

– Хорошо. – Петухов посмотрел на него. – В этом году лук вышел нормально. Посадил в срок. Картошка тоже. – Он помолчал. – Понял, почему в прошлые годы картошка была хуже – поздно убирал. Надо убирать когда ботва начинает желтеть, а не когда совсем пожелтеет. Две недели разница.

– Две недели.

– Две недели. – Петухов говорил спокойно, как говорил про всё, что изучил. – Я три года не понимал. Потом стал наблюдать – и понял. Всё как в производстве: вовремя важнее, чем много.

Краснов смотрел на него.

– Геннадий Аркадьевич.

– Да.

– Вы скучаете по заводу?

Петухов думал долго – не потому что не знал ответа, а потому что хотел ответить точно.

– По работе – иногда, – сказал он наконец. – По людям – да. По вам – да. – Пауза. – По тому, что каждый день было что-то важное, что надо держать, – тоже. – Он помолчал. – Но не так, чтобы жалеть. Я сделал что должен был сделать. Ушёл правильно. Теперь – другое.

– Дача.

– Дача. Внуки. – Петухов чуть улыбнулся. – Дочь родила в прошлом году. Внук. Назвали Геннадием – не просили, сами решили.

– Поздравляю.

– Спасибо. – Петухов смотрел на тарелку. – Это важнее, чем кажется. Когда есть продолжение – другое ощущение.

– Понимаю, – сказал Краснов.

Петухов посмотрел на него.

– Андрей как?

– Хорошо. В Мюнхене. Работает. Есть девушка – немка, инженер.

– Серьёзно?

– Говорит, посмотрим.

– Ваш ответ, – сказал Петухов.

– Его, – сказал Краснов.

Они помолчали.

– Виктор Семёнович, – сказал Петухов.

– Да.

– Можно я скажу кое-что?

– Говорите.

Петухов отложил ложку. Посмотрел на него прямо – так смотрел всегда, когда говорил важное.

– Я думал об этом на даче. Долго думал. – Он говорил медленно. – Мы с вами работали двадцать два года. Я всё это время думал: Краснов – директор. Хороший директор, редкий, но директор. Должность. – Пауза. – А потом вы ушли с должности. И я начал смотреть на то, что осталось. Электромобиль. Фонд. Марченко, которого вы передали правильно. Назарова, которую Климов вырастил, а Климов у вас учился. – Петухов помолчал. – И я понял, что ошибался. Вы не директор. Вы – что-то другое.

Краснов смотрел на него.

– Что именно?

– Не знаю слова, – сказал Петухов. – Может, «основатель». Может, «устроитель». – Он подбирал. – Человек, который делает так, что после него остаётся больше, чем было до него. Не потому что он умный или трудолюбивый – таких много. А потому что он понимает, что именно надо оставить. И оставляет это. – Петухов помолчал. – Это редкость.

Краснов молчал.

– Я раньше не говорил вам этого, – сказал Петухов. – Не потому что не думал – потому что не умею говорить такое в процессе работы. Только после.

– Геннадий Аркадьевич.

– Да.

– Это вы мне говорите или себе?

Петухов смотрел на него секунду. Потом – едва заметно – улыбнулся.

– Наверное, и себе тоже, – сказал он. – Я тоже хочу понять, что оставил. – Пауза. – Власов. Системы учёта, которые держатся. Двадцать два года честных книг. – Он помолчал. – Может, этого достаточно.

– Достаточно, – сказал Краснов. – Больше, чем достаточно.

Петухов кивнул. Взял ложку, доел суп.

– Виктор Семёнович. Вы сделали всё, что хотели сделать?

Краснов думал.

– Нет, – сказал он. – Но сделал достаточно.

– Достаточно – это хорошо, – сказал Петухов. – Некоторые не делают и половины.

Краснов смотрел на него.

– Вы уже говорили мне это.

– Когда?

– В две тысячи третьем. На проводах.

Петухов думал.

– Говорил?

– Говорили.

– Значит, думаю так давно. – Петухов отложил ложку. – Если думаю одно и то же много лет – значит, это правда.

Вечером Петухов уехал – обратно под Жигулёвск, два часа езды. Краснов проводил его до машины.

Они стояли у «семёрки» – старой, ухоженной, надёжной. Пожали руку.

– Геннадий Аркадьевич. Приезжайте ещё.

– Приеду. – Петухов открыл дверь. – Когда электромобиль будет в продаже – приеду купить.

Краснов посмотрел на него.

– Купите?

– Куплю. – Петухов сел за руль. – Мне на дачу как раз хватит ста пятидесяти километров. – Он закрыл дверь. Опустил стекло. – Виктор Семёнович.

– Да.

– Хорошая работа. Всё вместе.

– Ваша тоже.

– Ваша тоже, – сказал Петухов.

Он поднял стекло. Завёл. Уехал.

Краснов стоял на парковке, смотрел вслед. «Семёрка» повернула за угол, исчезла.

Петухов купит электромобиль. Поедет на нём на дачу. Это было правильным кругом – машина, которую они строили тридцать лет, стала электрической, и первым покупателем будет человек, который держал книги всё это время.

Краснов повернулся. Пошёл обратно.

За спиной – заводские корпуса, трубы, новый корпус у восточной стены. Впереди – кабинет, документы, следующий день.

Работа не кончалась.