Текст книги "Призыв к оружию (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Оттуда. С лестницы.

И именно тогда до нас из коридора донёсся сдавленный крик, отозвавшийся в наших коммуникаторах.

Не сговаривайся, мы побежали туда.

Два серва, сопровождавшие Корнилова, валялись у очередного поворота со снесёнными головами.

– Проводится восстановление…

– Проводится восстановление… – отозвались их туловища синхронно, когда мы уже перепрыгнули через них и поспешили вперёд.

За третьим поворотом, в конце коридора наши фонари успели высветить ноги Корнилова – его быстро кто-то волок за собой.

Но я оказался проворнее – в несколько прыжков добежал до конца и увидел на этот раз злоумышленника. Голый крупный мужик, очень волосатый и бородатый, затащил то ли оглушённого, то ли убитого Корнилова в одно из вип-купе и захлопнул наш дверь прямо перед нашим носом!

– Жесть какая! – воскликнул я и обернулся к коллегам по экспедиции. – Где там ваша приблуда для открытия дверей?

– Он мой! – послышался хриплый голос за дверью. – Мой! Это моя добыча!

Даже не знаешь в таких случаях, радоваться тому, что такое существо умеет говорить, или, наоборот, сожалеть, что умеет. Потому что во втором случае было бы куда проще с ним разобраться.

– С какого это перепуга? – спросил я.

– Он покушался на моё сокровище! – отозвался дикий мужик. – На мой Запретный Плод!

– Ах ты тварь такая! А ну верни Вадима Сергеевича! – взбесился я. – Считаю до трёх! Раз… Два… Три!

И, призвав Энергию Большого Взрыва, швырнул Ударную Волну на максимально-слабой мощности, которая была.

И в тот же самый миг в ответ Ударную Волну швырнули в нас – вместе с обломками двери и купейной перегородки.

Глава 12
Дети и внуки

Мощный удар был – мощнее моего. Правда, если прикинуть – всего на процентов двадцать-тридцать. Просто выглядело это весьма эффектно из-за сложения векторов атаки двери не только вырвало, но и расплющило и разметало в сторону. Примерно так же разлетаются в известных ещё с древности замедленных видеороликах тестируемые под многотонным прессом композитные материалы.

Меня почти не задело, а вот остальных отбросило к противоположной стенке коридора. На секунду я успел посмотреть на Дикого Мужика снова в тусклом свете местных вечных фонарей. Да, видок был тот ещё. Ладно хоть срам прикрыл набедренной повязкой, явно сделанной из какого-то музейного экспоната.

Он увидел меня и пошёл в атаку.

Я как-то сразу понял, что драться он не сильно умеет. Потому решил больше не тратить энергию большого взрыва понапрасну и, заблокировав его удар, встретил его хуком в плечо – так, не в полную силу, для разминки. Он отлетел к кровати, стоявшей в центре купе, оттолкнулся от неё и попытался ударить в меня ногой с разворота.

Серьёзно? Прям как в старинных фильмах! Ну, я ногу, конечно, поймал и швырнул его сальтухой через кровать.

Он видимо, понял, что тягаться не стоит. Поднялся и попытался перелезть через обломки перегородки сбоку, но тут в бой вмешался Брюмер. Ловко проскользнув под кроватью, он вцепился в голую пятку дикого мужика. А затем и я догнал и уложил паршивца классическим апперкотом в челюсть.

Уже через секунду его крутили подоспевшие сервы и Кукунчиков. Вернее, пытались – опыта-то не было, а он упирался и едва не вырвался. И окончательно удалось утихомирить его мне.

– Он украл! Он украл моё сокровище! – орал он, брызжа слюной через клочковатую бороду.

И даже попытался снова всколыхнуть пространство уже не ударной волной, а Гравитационным Напряжением, слегка прижавшим нас к полу. Но это уже было слабенько, конечно. Это понятно, сложно

– Все целы? – спросил я. – Корнилов? Как он?

– Жив. Оглушён, – сообщил Молохович, потирая ссадины на лице. – Провожу реанимационные мероприятия…

– Какой же мощный дикий мужик! – сказал я, присев рядом с ним. – Как звать тебя?

– Хриз… Хризостом! – выкашлянул он. – Отпустите меня! У него в кармане сокровище!

Я оглянулся – Молохович как раз осторожно проверил карман лёгкого скафандра Корнилова и вытащил оттуда мобильный телефон – как раз такой же, с надкусанным яблоком, который, видимо, когда-то находился в центре витрины.

Экран был целый, но изрядно поистёртый по краям. Как будто его ежедневно мусолили в течение очень, очень долгих лет. Либо даже как-то ещё использовали, уж не знаю, что там можно было придумать.

– Сколько ты времени здесь, Хризостом? Ты помнишь?

– Давно! Очень давно! Уже лет пять, наверное! С тех пор, как эта сучка меня выгнала!

Кукунчиков слегка, но весьма конкретно ткнул его носком ботинка в бок.

– Эй! Имей уважение к бабуле! Никто на этом корабле не смеет её так называть?

– Никто⁈ Бабуля? В жизни Лусьену так никто не называл! Всем известно, что у её дочери нет потомства!

На какое-то время в воздухе повисла пауза.

– Лусьена?.. Капитан Лусьена Янгель? Это же… когда было!

Корнилов тем временем очнулся и слегка охнул из-за больной головы.

– Ох… Где я… Так вот кто это меня, – он поднялся и посмотрел на мужика. – Всё ясно… Как я и подумал – один из пяти потерянных отпрысков Семьи… Хризостом? Или Иероним?

– Первый, – подсказал я. – Поясните, Вадим Сергеевич?

– Сорок пять лет назад предпоследняя хозяйка «Сансары» столкнулась с расколом в Семье. Одни требовали остаться в Империи, и даже вернуться в центральные системы, поделиться маршрутом и открыть кластер Орион-Лоу для Империи. Другие, например, отец нашего коллеги, – тут он указал на Кукунчикова, – напротив, советовали никогда не появляться там, или лишь раз в несколько лет заходить в отдалённые системы для торговли.

– Потому что эти другие знали, что в Империи уже неспокойно из-за пришествия Орды, – добавил Кукунчиков.

– Бред! Орду придумала Лусьена! Это всё страшилки для детишек! – вопил дикий мужик Хризостом.

– И победили вторые, – констатировал я. – Но это не объясняет того, как этот несчастный оказался здесь и одичал?

– Ну а потом… пятеро из Семьи решили… убить Лусьену, – покачал головой Вадим Сергеевич. – В том числе он. Мой троюродный дед. Они посмотрели старые фильмы и организовали покушение. Но Лусьена выжила. Тогда на корабле состоялся Суд. Первый уголовный суд за много лет. Лусьена была судьёй. Суд присяжных решил, что следует казнить заговорщиков. Долгое время думали мы, что так и произошло, и знали, что вроде бы даже есть урны с прахом заговорщиков в колумбарии. Но около десяти лет назад, уже при Ксень Паллне, вскрылось, что заговорщики не были казнены. Капитан сжалилась над ними, отправила в изолированные секции нижних уровней, снабдив минимумом вещей для проживания. Такая вот тюрьма площадью в пятнадцать этажей и в пару десятков квадратных километров. Один из них после точно погиб, его тело найдено на этом же уровне, но в ближнем секторе… Он годами пытался пробить перегородку отсека. Бедняга. Там же два метра чугуна с композитом! А этот… Говорили, что некоторые оставались верны заговору. Я нашёл его логово, это совсем рядом с музеем, и обнаружил на столе этот самый предмет… Как раз хотел сообщить о находке. Но затем меня ударили по голове.

И действительно – мы вернулись к музею и увидели в соседнем с ним коридоре устроенное в одном из вип-купе логово. Вернее, там был целый коридор бывших «логов», по которым кочевал дикий мужик, меняя их раз в несколько лет.

– Чем ты пытался? – продолжали мы допрос по ходу дела, фиксируя и собирая экспонаты.

– Шнырьки… сверчки… всё, что ползает! – сообщал Хризостом. – И склад консервов на втором этаже. Не трогай! Куда вы меня ведёте! Я не хочу наверх! Сопротивление должно продолжаться! Я не хочу к этой стервозной сучке! Мы накопим силы, меня найдут другие заговорщики, и мы победим! Только верните мне моё сокровище!

– Послушай, – сказал Вадим Сергеевич, крепко взяв за плечи несчастного и внимательно глядя ему в глаза. – Лусьены Янгель уже давно нет. Капитан – Ксения Павловна Иванова. И мы летим в Империю. Обратно. И мы уже летали несколько раз в Империю после.

– Я не верю! Иванова… самая известная пассажирка… не может быть! Это всё пропаганда старухи!

– Не верит. Тогда зачитайте-ка ему вот это, – сказал Корнилов.

И переслал мне текст через коммуникатор, прямиком во внутренний экран.

– Значит, так, – сказал я, встав перед «партизаном». – Первое. По высочайшему повелению Семьи все действия против капитана прекращены. Второе. Согласно приказу высшего командования заговорщики помилованы и освобождаются от выполнения партизанских мероприятий на минус пятом уровне. И третье. Все подразделения и лица, которые подчиняются команде заговорщиков, должны немедленно прекратить бои и вооружённое сопротивление и перейти под командование ближайших палубных офицеров. Если это невозможно, они должны непосредственно связаться с капитанским мостиком и следовать их инструкциям. А теперь – развяжите его. В качестве жеста доброй воли вы должны сдать своё оружие.

Я протянул руку. Хризостом был потерян и обескуражен.

– Я ловил радиопередачи у лифтовой станции… – сказал он. – Я не верил… Не может быть. Мы летим в Империю⁈

– Выбирай – летишь ли ты с нами, или мы оставим тебя здесь? – спросил я его.

Он выбрал лететь с нами. И даже ритуал произвёл, достал свою дубину – погнутую арматурину с обломком керамобетона – и торжественно вручил мне.

Вот так вот, отлично мы прогулялись! Не только совершили

В тот же вечер, после небольшой, но достаточно милой перепалки с Дашей, которая была недовольна тем, что я ушёл без спросу – мы представили найдёныша бабуле.

– Явился – не запылился! Негодник! – и пощёчину ему влепила. – Этот негодник у меня в день заговора пару гранат со склада свистнул!

– Прости, Ксения, – нахмурился Хризостом. – Я больше не буду.

– Гранат? – удивился я. – Ты же говорила, что корабль у нас сугубо-мирный.

– Ну, да. Мирный. Как же ещё. Самый, что ни на есть, мирный! Мухи не обидим, – кивнула бабуля. – Ладно. Давай-ка заканчивай, и мы с тобой поговорим. Явно же вопросы ещё накопились.

И мы поговорили – уселись за столик с фамильным чайным сервизом – я даже вспомнил его орнаменты! – разлили горячий вкусный чай по чашкам. И я позадавал вопросы.

– Мой сын. Из первой двойни сыновей. Ты знала его, так?

– Знала, – кивнула бабуля. – Но только одного из двух. Бандюган тот ещё был. Поллукс. Наследил он изрядно в пустыне. Около десятка детей у него было. В каждом племени практически.

– В смысле… в каждом племени⁈ – ошеломлённо спросил я. – У меня… десять внуков.

– Нет. Сейчас, должно быть, два внука у тебя. Если живы, конечно. И, возможно, несколько правнуков, но тут уж не знаю.

– Про одного я догадываюсь, – вздохнул я. – Мне мультики Тёмная показала. Да и до этого всё было понятно.

– Да, – кивнула бабуля. – Есть такой. Максим… Матильд… Имя-то такое.

– Мариус? – предположил я.

– Ага. Мариус Чемберлен, из пригородных солтынгеров. Родители у него приёмные были, а он и сам не знал. Его одного не нашли, потому что, говорят, Мастера Никто в ту деревню десантировались и всех ребятишек вывезли. Остальных вырезал твой второй внук, сын Кастора, Лёнька. Леонард, то есть. Он прилетал и дядю своего собирался прикончить, Поллукса, он как раз у меня жил на пенсии. Но я отстояла. Уж больно хорошо Поллукс ухаживал за мандариновыми деревьями.

Холодок пробежал у меня по спине.

Потому что я уже понял, кто этот самый Леонард.

– Зачем? Зачем этот парень такое делал.

– Потому что переживал, что они все будут носить твою силу. Ему-то перепало больше всего.

– Ба, расскажи сначала про отца. Про Поллукса мне уже рассказали пустынгеры, хранители твоего музея. А второй брат?

Бабуля кивнула, не спешно отпив из кружечки.

– Брат, Кастор, осел на Второпрестольной, в жёны взял известную генную модификантку, беженку из изолята Гимнопилус – кстати, на «Кураре» в Империю прилетела. А ко мне даже поздороваться ни разу не подумал прилететь! Я тогда ещё на Герберу заглядывала регулярно. Мы быстро его геном нашли и посчитали, письма писали… Писателем и журналистом стал известным, боевые хроники вёл. А Лёнька, сын его, ещё в раннем детстве открыл Энергию Большого Взрыва. И очень, очень мощную. И в Академию быстро попал.

– Интересно… где он нашёл этот свой зазубренный серп, – хмыкнул я.

– Где-то по изолятам таскался… Первый раз он ко мне пришёл в двадцать лет, когда уже перерезал в поединках полторы сотни принцев-претендентов. Заявился, и говорит, что получил задание от Супера – найти кластер Орион-Лоу, потому что там очень много незарегистрированных способных. И, потому что, оттуда предки его матери. Зачем, внучок, говорю, тебе туда надо? А он говорит – чтобы их всех перерезать!

– Как ты выжила? – покачал я головой. – Я-то еле выжил при встрече с ним. Не сомневаюсь, что он был в полном негодовании, когда ты отказала.

Бабуля хитро улыбнулась, пригубила чаёк.

– Ты ещё многого обо мне не знаешь.

Меня вдруг осенило.

– Бабушка. У тебя же тоже есть способность. Реликтовая какая-то, да? Я никогда не думал, но ведь очень часто сильный дар передаётся через поколение. И он, скорее всего, у меня именно от тебя, а не от младшей ветви Леоновых.

Бабушка мой вопрос проигнорировала, снова чай принялась пить, и в итоге не сильно изящно тему перевела.

– Значит, тоже жив Лёнька… И после встречи с тобой?

– Я кивнул. Пожалел я его. Не стал убивать. Хотя после твоего рассказа уже немного жалею.

– Ну, вот. Потом он сам того Супера прирезал, освоил гипер и сам стал Супером. Поколесил по отдалённым краям галактики, а перед самым моим отлётом на «Сансару» перерезал всех своих кузенов на планете, кроме Мариуса, покушался на дядю и на корабль пытался пробиться, – закончила рассказ бабуля и спросила. – И где он теперь?

– Да вот… На Гербере. Валяется у меня в криокапсуле, в подвале зала ожидания Королёва

– Под охраной, хоть? – усмехнулась бабуля. – Выходит, ты его в ранговом поединке одолел, но не убил. Что ж, добрый ты бываешь, Сашка…

Бываю. Как-никак, родственники.

Остался ещё один незакрытый вопрос. На который бабушка точно могла дать ответ. Но я, на самом деле, до сих пор не знал, стоит мне его задавать, или нет. Потому что всё это было в прошлом.

– Я спрошу, всё-таки. Про сыновей ты знаешь, про внуков тоже. А что с Марьяной? Она пропала без вести.

Бабушка поменялась в лице. Помрачнела.

– Зачем тебе знать? Умерла она. Нет её. Не знаю я, где она.

– Так умерла, или не знаешь?

– Умерла. Так считали и Поллукс, и Кастор, и Леонард.

На миг стало грустно. Хотя где-то на задворках сознания промелькнула слегка циничная мысль о том, что теперь этот призрак из прошлого точно не будет мешать.

Хотя бабушка врать умела плохо. И я понял, что она что-то не договаривает.

Но как-то уже много вопросов за вечер было задано, и Даша с ужином ждала, потому я больше решил не задаваться такими серьёзными вопросами.

И так – слишком много загадок истории было за день раскрыто.

Жнец и Череп. Они же – Леонард Касторович и Матиус Поллуксович. Два внука. Два человека, которых я пытался убить и чуть не убил, одного даже несколько раз. Один был союзником, потом сбегал и предавал, а сейчас вроде как снова стал союзником, но оставался опасен. Второй, пока лежал в криокапсуле, оставался в этом плане котом Шрёдингера.

И вот это вот всё предстояло мне решить после того, как я вернусь на Герберу. Отлично – я даже был рад небольшому отпуску на круизном лайнере с тысячелетней историей, как раз хватит накопить нервов, очков удачи и психического здоровья.

Дальше дни потекли, с одной стороны, достаточно однообразно, с другой – с множеством интересных событий.

К концу второй недели пути мы прибыли на планету Герань. Родную планету бабули, самую развитую в заброшенном секторе Орион-Лоу. Два полноценных, хоть и весьма старинной конструкции лифтов, десяток звездолётов первого поколения, колонии-купольники на окрестных планетах, население под два миллиарда человек.

А ещё развитая промышленность, прямая наследница лучших разработок Первой Империи, кое в чём даже обходившую нашу, нынешнюю имперскую. Успеха в экспансии и построения собственной локальной империи планета не имела из-за сложной политической картины – грунт был изрезан границами на несколько десятков враждующих планетарных государств, при этом некоторые из них не гнушались шмалять по соседям ядерным оружием.

По климату, что удивительно, планета оказалась очень похожей на Герберу, такая же суховатая и пустынная, разве что чуть покрупнее и чуть побольше мелких разрозненных морей.

– Ба, это ты поэтому, когда в Империю прилетела, выбрала Герберу? – спросил я, глядя на экран. – Потому что планеты похожи?

– Не поэтому, – расплылась бабуля в улыбке. – Потому что деда твоего встретила, вот почему… Мне уж за сорок лет лет было, а он в меня влюбился, как в молодуху! И я в него…

На орбите мы пробыли двое суток. На вторые сутки к нам пристыковывались один за другим грузовые и пассажирские челноки, а в завершении – один из флагманов местного флота, с торжественной делегацией трёх крупнейших держав, послами, министрами, телерепортёрами и прочим. Сансара пролетала в этих краях раз в несколько лет, и не удивительно, что событие было всемирового масштаба.

Потому что грузовые трюмы ещё с прошлых поездок у бабушки были забиты разного рода «вкусняшками».

Меня бабушка представила как главнокомандующего и полномочного посла Империи. Я, скорее в шутку, предложил послам трёх держав планеты ассоциированное членство в составе Империи на правах пограничной Марки. Полноценной власти у меня на это, возможно, и не было, но времена были такие, что я предпочёл лучше сделать это, чем не сделать.

И, что удивительно, две из трёх держав согласились!

Недолго думая, мы выудили причёсанного и побритого бывшего заговорщика Хризостома, нарекли его Хризостомом I Гераньским и спустили на грунт, определив резиденцию на отдалённом острове.

Вот, пусть там и сидит, и наводит имперские порядки, как умеет.

Дальше – прыжки по три, четыре, в лучшем случае – пять дней. Хотелось прыгнуть на недели две, но старые движки не позволяли.

Поэтому на каждой из остановок мы с Дашей залезали в ремонтные скафандры и шагоходы и пытались запустить новые двигатели третьего поколения.

И примерно в шестой раз, как раз перед тем, как скафандр Даши уже начал становиться ощутимо тесным – у нас получилось!

Теперь мы стали прыгать уже на более длинные дистанции, а также в качестве точки назначения выбирать не только красные, оранжевые и жёлтые карлики, но и голубые и белые гиганты.

Сектор Орион-Роу быстро кончился. Мы всего дважды посетили обитаемые планеты, и лишь однажды обменялись грузами, спустившись на грунт.

Дальше тянулась длинная цепочка вымерших систем – с мёртвыми купольными станциями, с заброшенными орбиталками на орбитах. Примерно через три месяца – одна одинокая уцелевшая обитаемая планета. Тропическая, с наглухо одичавшими людьми на грунте, которые забыли не то, что электричество, но даже металлургию и письменность.

В промежутках мы занимались археологией, найдя множество артефактов, ещё одного живого изгоя и небольшое племя отшельников. Я тренировался в цирке, Брюмер толстел на бабушкиных харчах.

А дальше, через четыре месяца, наш путь пошёл через сектор Армагеддон. Системы, потенциально заражённые Серой Гнилью, брошенные, взорванные ещё во времена Первой Империи.

Даже Орда старалась сюда не заглядывать. Знаменитый Четвёртый Легион перед своей гибелью оказался загнанным в эти края случайно.

А у Даши подходил срок.

Мы уже почти прошли сектор Армагеддон, когда в один день случилось три вещи.

Во-первых, во время очередного всплытия, Ыу меня проснулся и прорезался коммуникатор Империи, высыпав груду ошибок о статусах, десятки тысяч писем и прочей радости, прежде чем я успел заблокировать получение и включить режим радиотишины и «полного инкогнито». И правильно сделал – рано было радоваться и радовать наших по поводу того, что я жив. Глухая оборона и радиомолчание – вот что нам нужно было.

Потому что, во-вторых – у Даши начались роды.

И, в третьих, – через пару часов после этого всего на «Сансару» напал вышедший из гиперпространства флот космических пиратов.

Глава 13
Роды и противоабордажные работы

Итак, когда всё стало ясно, когда на экранах в капитанской рубке загорелись огни целеуказателей, озарившие экран тремя десяткам целей. Когда попытки связаться с кораблями на орбите не принесли результата, а оптика и масс-детекторы показали, что кораблики боевые и потрёпанные…

И когда бабулины «офицеры» – если можно было так назвать других людей в рубке – не то, чтобы забегали, но заметно засуетились по сравнению с тем, что было раньше…

Когда мне пришёл звонок от Даши по внутренней связи, а спустя пару минут в рубку прибежали соседи и сообщили, что у Даши отошли воды и её увезли в больницу…

У меня встал очевидный выбор – быть при ней на родах и наблюдать рождение наследников, ну просто потому что я по всем правилам и традициям обязательно должен был быть рядом.

Либо – заняться делом, которое мне чуть более привычно и знакомо: возглавить оборону корабля, отразить атаку пиратских посудин, разметать их всех в клочья, на атомы, блин, расщепить.

Разумеется, я принял взвешенное решение – сперва заняться первым, а затем, если успею – вторым. И, на самом деле, не факт, что «второе» для меня была страшнее, чем первое.

Бабуля была спокойной. Похлопала меня по плечу, усмехнулась и спросила:

– Что, в первый раз?

Я кивнул. Как минимум – совпало всё это в самый что ни на есть первый раз. По этому я, в общем-то, не скрывал того, что словил некоторую панику. Но уже очень скоро мне стало понятно, что делать.

– Бабушка. Я уже догадываюсь, что у тебя есть, что показать. Так что иди – и показывай.

Бабушка насупилась, буркнула немного недовольно.

– Да зачем. Не надо ничего показывать. Обойдёмся и так. Отобьёмся!

– «Сансара»! – обратился я к кораблю. – Скажи, а были на тебя когда-нибудь атаки такого флота. За всю известную тебе историю существования корабля.

– Сопоставимого числа судов – семь раз, – сообщил корабль.

– И сколько раз ты одержала победу?

– Абордажные работы противником были успешно проведены только дважды. Один раз – со значительными потерями в личном составе.

– Хорошо. То есть, конечно, очень плохо, но я о другом. А как ты побеждала? Остальные разы. Каким оружием?

Сансара промолчала. Молчала секунды две, а я все эти разы глядел, как корабли противника разлетаются в разных векторах, занималя разные эшелоны. И некоторые были уже в смешных по космическим меркам двадцати-тридцати тысячах километров вот нас.

– Ладно, – сказала бабуля. – Пошли. Покажу.

Мы вышли из капитанской, сели на глайдербайки, припаркованные рядом, и помчали куда-то в левое крыло от корабля. Разумеется, всё это время, как и всё свободное от сражения время после я был на голосовом канале с Дашей – говорил с ней, успокаивал и прочее.

А после, через полдюжины дверей, а также миновав серва, который сторожил последнюю большую гермодверь, мы оказались у длинного узкого коридора.

Я прочитал вывеску: «Аварийно-спасательный коридор».

– Он вдоль всего корпуса, вдоль палубы идёт.

Да, я уже видел его на картах ранее, когда мы планировали археологические экспедиции. По идее, в некоторые отсеки было ближе дойти через него, а не через систему туннелей лифта-автобуса. Но археолог Корнилов покачал головой и сказал тогда:

– Нет, бабуля не разрешит… Она его для каких-то своих целей использует.

И точно. Для своих.

Внизу к нему стыковались аварийно-спасательные капсулы, каждая вмещала несколько сотен человек, и было каждого из бортов их было не меньше сотни.

Но сам коридор сейчас уже точно не предназначался для аварийной эвакуции, очень заметно это было по тому, как коридор охранялся. В других помещениях сервы в принципе не выполняли роль охранников, не особо отличаясь от остальных горожан – а тут стояли особые, гвардейские, похоже, бабуля подстраховалась.

Мы глянули в узкое бронированное просмотровое окно, которое шло вдоль всего коридора – кораблики уже были видны невооружённым глазом, бледными точками на фоне местного светила.

– Капсулы, как я понимаю, уже давно не используются по назначению.

– Ну… есть такое. Пойдём, – кивнула бабуля. – Покажу чего.

Она вынула из кармана чёрную печать – очень похожую на ту, что была припрятана в высохшем стволе яблони на бывшем месте её дачи.

Приставила к панели, которая открывала трап вниз, в капсулу. А затем – руку на панель положила.

Люк опустился, распадаясь на ступеньки и превращаясь в трап. Внизу было холодно – в районе нуля. А капсула…

Внутри дежурили два серва – стояли напротив хитрого, хотя и не особо технологичного устройства, напоминавшего пусковое устройство танка. Сама же капсула представляла собой склад, до верху набитый ядерными килотонными гранатами – точно такими же, какие были припрятаны в «Песце».

Я попытался сосчитать коробки, но они занимали всё свободное пространство, предназначенное для двух-трёх сотен сидячих мест пассажиров.

– И… что, так в каждой капсуле?

– Ну, не в каждой, – как-то даже немного стесняясь сказала бабуля. – Каждая третья в носовой части, а в задних отсеках – примерно каждая десятая. Всего – тридцать три капсулы по кораблю. Ну, ещё склада три центральных… Ещё пусковые шахты ракет есть, но их стараемся в крайнем случае.

– И антиматерия имеется?

– И антиматерия, – кивнула бабуля, ласково так, по-кошачьи прищурившись.

– Ба… Это сколько гигатонн-то всего⁈

– Я как-то считала… Санса, подскажи?

И корабль подсказал.

– Имеющегося на борту арсенала хватит, чтобы три с половиной раза с гарантированным разрушением уничтожить поверхность всех известных обитаемых планет в галактике.

На какое-то время я отвлёкся на общение с Дашей по голосовому каналу. А сам на фоне обдумывал услышанное.

– Мирный первоимперский корабль, – пробормотал я. – Очень мирный. Практически трактор, а не корабль.

Бабуля, похоже, обиделась, и тут же ушла в глухую оборону.

– А чего они?

– И правда, бабуль, чего.

– А я что? Да, мирный. Это всё Янгели, предшественники. Боялись всего, наследнички первой Империи. Они всегда были основными покупателями всей ядерной промышленности планеты Герань. А те ежемесячно десятки гигатонн этого добра производят, а плюсом десяток грамм антиматерии в год.

– Понимаю. Традиция.

– Во-во. Традиции. Ну, и на Цирконе кое-что прикупали. Мы им, грубо говоря, – бусы, они нам – гранаты ядерные.

– Да шучу я, шучу. Я даже, скорее, рад! А это что за хреновина? – спросил я, похлопав по аппарату, в который серв не спеша закладывал очередную ядерную гранату.

– А сам не догадываешься? Ядерный гранатомёт «Печкин-45М», посылочки сейчас отправляет. Чистая кинетика, да… Сейчас они на близкое расстояние подойдут – и начнётся представление. На-ко, надень. А то уж больно глаза слепит, хоть тут и окошко с затемнением.

А сама очки мне солнцезащитные протянула.

Ну, и вовремя. Первый тактический ядерный заряд хлопнул через пять секунд в смешных пяти километрах от корабля, как раз, когда от кораблей противника полетели первые ракеты.

Потом ещё один. И ещё. Мне это напомнило взрывы попкорна в микроволновке – сперва взрываются одиночные, самые ранние из зёрен, потом хлопает чаще, чаще, и вскоре хлопки сливаются в один стройный хор. Системы корабля и капсулы удивительно крепко держали взрывы вблизи обшивки, лишь освещение пару раз моргнуло на секунду, когда граната хлопнула совсем уж близко. Я знал, что у корабля есть какие-то хитрые энергетические щиты и системы защиты от излучения. И понимал, что бронирование корпуса тут мощное. Но чтобы так легко относиться к ядерным взрывам в ближнем радиусе⁈

Да, «Сансара» умела удивлять и спустя полгода пути на ней.

Вскоре просмотровое окно горело огнём от края до края, и в нём вполне конкретно исчезали все надежды и мечты нападавших на нас пиратов.

– Ещё? – спросил серв, потянувшись за очередной гранатой в ящике, но бабуля ударила его по руке.

– Куда! Ишь чего! Зачем боеприпас тратишь попусту? Сейчас осмотримся, и потом второй заход.

А сама очки сняла, ладонь к бровям поднесла, чтобы от светила прикрыться – и к окошку. Ну, и я за ней.

Корабли пиратов из первого эшелона, те, что поближе подобрались – валялись в дрейфе, как всплывшая оглушённая рыбаками-контрабандистами рыба в водохранилище.

Корабли второго эшелона, как показал целеуказатель, развернулись и наращивали ускорение, побыстрее переходя на орбиты повыше. От греха подальше.

Все – кроме одного.

Один мчал прямо к нам. Напрямую, грозя совершить самоубийственный таран и поливая всё пространство впереди из квадробластеров среднего калибра.

Разумеется, безрезультатно.

И целился, как опять же подсказал Внутренний Экран, в аккурат в сектор под нами.

На глаз я определил класс размерности – второй, даже не третий. Если посчитать пропорцию, размеры «Сансары» и кораблика соотносились примерно так же, как размеры слона и землеройки.

– Ну-ка, Лёлик, кинь маленькую вон в этого, – тихонечко сказала бабуля.

– Стоп! – крикнул я. – Стоять! Не стрелять! Бабуль, отдай команду по всему кораблю? Срочно!

– Ну, давай… – немного удивившись, сказала бабуля. – Сансара, стоп.

– Принято, – отозвался корабль. – Разрешите спросить, почему?

– Да просто я этих гавриков знаю, – усмехнулся я. – Пойду, что ли, прогуляюсь.

На глайдербайке помчал в технический отсек, но свернул и доехал сперва до роддома, проверил Дашу.

Всё пока шло хорошо. Врачи здесь были лучшими в этой части галактики, и сервы, и люди.

Я ждал, что у меня потребуют остаться, но нет.

– Иди! – не то сказала, не то приказала Даша, сжимая мою ладонь так сильно, что чуть не сломала мне пальцы.

– Чего так, Даш? Я должен быть здесь.

– Да? Здесь? Я же слышу переговоры! У вас там абордаж намечается! Может, тогда давай я туда – а ты за меня родишь⁈

В какой удивительный момент у Даши сарказм прорезался! Никогда не было – а тут на тебе.

Но вообще, конечно, в очередной раз восхитился тем, какая у меня Даша сильная.

– Боюсь, так не получится, родная, – констатировал я. – В противоабордажных работах мы примерно одинаково поднаторели. А вот в родильных… Всё умею, всё попробовал, а вот это – не научился.

– Да? Точно? Тогда что ты здесь делаешь⁈

Вот не люблю я, когда мною командуют, но тут уж ситуация особенная – послушался, подчинился.

– Я сейчас закончу и догоню! – бросила она мне, когда я уже был в дверях.

До ремонтного блока, где уже полгода пылился мой бронескафандр «Армагеддон», я домчал через пять минут.

– Парни! – крикнул я парням-механикам. – Бластеры у вас где?

– Что такое «бластеры»? – ответили парни-механики.

Я, на самом деле, уже ждал этот ответ, больше в шутку спросил. Чёртов мирный корабль! Ладно, придётся кулакам и священной лопаткой. Когда я влез в скафандр, запустил и проверил все системы и уже выдвинулся к месту проведения, то запросил у корабля: