Текст книги "Призыв к оружию (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Жнец посмотрел на свой серп, приподнял его в руке, а потом, серп просто истаял в его ладони, оставив только горстку быстро угасших искр. Ну, да спрятал в личное небольшое искривление пространства, побочная техника, происходящая от того же Кокона, кстати.

– Послушай, – произнес я, глядя на Жнеца. – Я пойму, если ты сейчас выйдешь отсюда и никогда уже не вернёшься. Я пойму. Семья важнее. Но помни, что катаклизм такого масштаба, что происходит сейчас, достигнет вас, где бы вы не спрятались, даже если ты их в одиночку сумеешь вытащить. Вы все, ты, и твоя жена, и моя правнучка, мне не чужие. И вместе мы их вернем, это совершенно точно.

Жнец молчал. Блин, ну сейчас он в сердцах отмочит…

– Мы нуждаемся в тебе, – без особой надежды добавил я.

– Я с вами, – мрачно ответил Жнец. – Это моя работа.

Ну, да, а работа для мужчины – это всё…

– Тогда за мной, – произнес я. – У нас накопилось много дел в Академии Флота. Нас ждет длинный бросок.

Лидия сейчас на Первопрестольной. Она знает, где семья Жнеца.

Значит, нам туда дорога!

Но беда нагрянула откуда не ждали.

– Я категорически против! – заявила Октавия, встречая меня на выходе из кабинета.

Глава 20
Сироты Войны гуляют!

– Я против, – решительно заявила Октавия. – Вы только вернулись после длительного отсутствия, и мы не можем потерять вас снова.

Да чтоб вас, дорогие сограждане…

– Я не собираюсь теряться. – терпеливо отозвался я. – Я только туда и обратно, два броска, всех дел на пару часов.

– Я точно уже где-то слышала эту фразу, – хладнокровно ответила Октавия.

Ну, конечно, она её слышала, и даже совершенно точно знает где, память-то у нее железная.

Жнец иронично скривив бровь наблюдал за нашей беседой.

– И что же ты предлагаешь? – саркастично спросил я у Октавии, и сам скривил бровь.

Потом глянул на Жнеца – и перестал, уж очень похоже получилось.

– Отправьте вместо себя кого-то другого, – логично предложила Октавия.

– Ага, щаз, – ответил я. – Теперь это дело личное, и касается моих близких, так что нет. Я решу эту проблему сам.

– Тогда я отправляюсь с вами, – отрезала Октавия.

– Добро пожаловать на борт. – пожал я плечами.

Потемкин, покачнувшись на аксельбанте, от этого пожимания недовольно фыркнул.

– Это ещё не всё, – строго добавила Октавия.

– Ну, что еще? – недовольно отозвался я.

– Мы должны скрыть, что вы покинули дворец, – произнесла Октавия. – Ради общественного спокойствия, Ваше Высокопревосходительство. И взять в прикрытие хотя бы три крейсера.

– Фига се, незаметно вышел погулять, – усмехнулся я. – Всего-то три крейсера. И даже без салюта и красной дорожки.

– В данном случае это лишнее, – ваше без тени иронии отозвалась Октавия. – Предлагаю использовать наши наемные силы Сирот Войны. Формально они не входят в флот Герберы, и их временное отсутствие привлечет меньше внимания.

– Хм, – задумчиво протянул я. – Да, пожалуй. Мне нравится.

Мысль-то здравая. А летят они на Первопрестольную, скажем, по условиям нового контракта. Да. У них там рандеву с новым нанимателем. Это с Сиротами сплошь и рядом происходит.

– Да, – заключил я. – Мне определенно нравится. Отдай приказ на корабли Сирот, чтобы готовились к вылету. И пусти слух в прессу, например, Орхидеи, о том, что у этих трёх кораблей истёк со мной контракт.

– Выполнено, Ваше Высокопревосходительство. – с превосходством безупречного исполнителя сообщила Октавия. – Но это ещё не все.

– Ну что ещё? – закатил я в раздражении глаза, от чего уже Жнец вздрогнул, опознав, видимо нечто от собственного отражения в зеркале.

– Необходимо обеспечить надежное инкогнито, – произнесла Октавия. – Необходимо замаскироваться.

– Да, это было бы кстати, – улыбнулся я, вспоминая с чего начались наши с Октавией мытарства в Войде. – Что ты предлагаешь?

– Госпожа Иоланта готова пожертвовать часть своей новой коллекции для ваших нужд, Ваше Высокопревосходительство, – тут же ответила Октавия.

– Серьезно? – удивился я. – Это когда она успела?

– Её высочество эрцгерцогиня уже три месяца работает по контракту с Сиротами Войны, – объяснила Октавия. – Контракт – «гламур в обмен на тоннаж». Их корабли продолжают нам служить за её проект их новой формы для всей корпорации.

– Тётушка Епифания посодействовала, – догадливо усмехнулся я.

– Вы совершенно правы, Ваше Высокопревосходительство, – поклонилась Октавия.

– Кстати, – заметил я. – С этого момента и до конца операции все называют меня по простому «господин рыцарь», прям как встарь. Тебя, внучек это тоже касается.

– Без проблем, дедуль, – усмехнулся Жнец. – В смысле, конечно, господин рыцарь.

– Ладно, – махнул я рукой. – Веди, Октавия. Где тут Иоланта всё это прячет?

– Прошу в вашу гардеробную, – Октавия приглашающе взмахнула рукой.

– Ух ты, у меня теперь гардеробная есть? – восхитился я.

– Госпожа эрцгерцогиня позаботилась, – объяснила Октавия. – Она ждала вашего возвращения. Для неё важно быть вашим эксклюзивным стилистом.

Жнец мрачно пробурчал мне в спину:

– Мы теряем время…

– Мы не теряем время, – бросил я в ответ. – А тщательно подготавливаем операцию. А не как кое-кто, не буду показывать пальцем, кидается в бой как есть, в одной капсуле.

И да, это жирный намек, на нашу первую встречу, на которую Жнец самонадеянно прибыл с одним серпом на перевес без всякой страховки, за что жестоко поплатился.

Жнец намек уловил. Ещё бы он его не уловил, жирно, как жидкий чернозем по морде. И недовольно пробурчал:

– А по моему кое-кто просто упарывается по богатеньким шмоткам и прочему гламуру.

Ути-пути, посмотрите на него! Да у нас в семье теперь собственный бессребреник! Тоже мне, нашёлся бунтовщик против упадка и разложения, идеалист юный.

– Это не просто шмотки, – покачала головой, Октавия. – Это воплощенный образ архитектоники просвещенного абсолютизма. Это настоящее искусство, а не какая-то там вымученная провинциальная Валенсигага или брутализм Сур.

– Ну, посмотрим, – буркнул я. – На невымученное.

И надо признать, «невымучила» Иоланта на все деньги.

Она сама-то в данный момент, как я и приказал, разыскивала кандидатов в Систему в глубокой пустыне, так что перебирали мы коллекцию без хозяйского присмотра и приоделись потому куда быстрее, чем обычно. Хоть, вероятно, и безвкуснее, чем Иоланта могла надеяться. Ну, да нам не на показ идти, у нас поиск по трущобам, сближение с враждебным объектом и, возможно, проникновение под прикрытием, и чем безвкуснее, тем реалистичнее.

Гардеробная моя оказалась просто неприличных размеров, скорее ангар челнока, чем шкаф с барахлом на все случаи жизни.

– Фигасе, – произнес я, когда Октавия откатила ворота скорее под стать корабельному ангару, чем шкафу. – Я смотрю, вы тут ни в чем себе не отказывали, пока я не видел.

– Госпожа Иоланта работала очень интенсивно, – нейтрально отозвалась Октавия.

Вкалывала за троих, и весь свой десятитысячный корпус швейного спецназа гоняла нещадно. Огни подсветки включились подсвечивая костюмы, одеяния и прикиды для разных невероятных жизненных обстоятельств. Краев у заветного помещения видно не было, терялись в таинственной полутьме.

Офицерский костюм Сироты Войны там тоже был. Непомерный, кричаше красочный, агрессивно-помпезный – резные рюши, подкладные плечи и прочие такие изыски кватроченто, для аутентичности изрубленные по краям настоящим двуручным мечом. Тут я не вру, сам лично видел эту, так сказать, швею с двуручником среди горничных Иоланты. Очень уважаемая специалистка, по отзывам весьма тонко работает.

Под слоями переливающегося бархата в одеянии обнаружился каркас легкой бронировки и слой огнеупорного тканекомпозита. Военная карьера Иоланты приучила её делать даже из развязно-упаднического прикида средство минимальной противобластерной защиты. А то – кто знает, как жизнь обернется. Вон в последнее время даже на коронациях стреляют в упор, и защитные решения для парадного костюма даже придворной дамы оказываются весьма кстати.

Но к телу костюмчик хорош, не отнять, вольно в нём, ничего не давит на шею или в груди и излишне не дисциплинирует, и о долге военного назойливо не напоминает.

Пуговицы скромно золотые с иттриевыми вставками, с гербами модного дома Иоланты. Калифорний для фурнитуры Иоланта с недавних пор недолюбливает. Неизыскано-богато, как она презрительно отзывается о таком простецко-лобовом способе поднять цену костюма.

– А вы чего ржете? – задумчиво глядя в зеркало произнес я, поправляя выдающийся гульфик. – Вы тоже давайте, наряжайтесь аутентичненько. Не одному же мне блистать и сиять.

– А кого ещё вы возьмете с собой, господин рыцарь? – поинтересовалась Октавия, пока я примерял невероятных размеров словно аэродром краповый бархатный берет с резными краями спускающимися на плечи – неотъемлемая историческая часть костюма Сирот.

А действительно, кого?

Иоланта далеко на грунте, и пусть занимается своим делом, пополнение для Системы – это важно. Макс муштрует первую когорту Четвертого легиона. Вот прям сейчас отрабатывают выброску с кораблей на планету из космоса в чем мать родила, в штурмовых скафандрах в смысле. Вова Крестовский со своим папой наперегонки роют котлован для фундамента Совета Регентов. Даша и дети, понятное дело, не в счёт – и ещё долго будут не в счёт. У Ильи с Галлахадом тоже маленькие дети, и, возможно, ещё намечаются.

Все, кого я мог взять уже тут. Ну, может кроме бабули. А я не уверен, что ей так уж это интересно.

– Развлекаетесь? – произнесла бабуля у меня за спиной.

И да, вот её только что тут не было – а теперь она там, стоит прислонившись к откатываемой двери, и наблюдает, как Октавия, встав на колено помогает Жнецу справиться с непривычным костюмом.

Ага. Бабулино сердце – оно такое. Чуткое.

– Присоединяйся, – усмехнулся я. – Я приглашаю тебя на маскарад под прикрытием для акции спасения на Первопрестольной. Если, конечно не нарушаю какие-то ваши планы с Василием Гавриловичем.

– Маскарад со спасением? – улыбнулась бабуля. – Всё, как я люблю. И Василию Гавриловичу небольшая пауза пойдет на пользу, а то у него сердце. И на Первопрестольной я давно не была. Я в деле.

– Тогда погнали! – довольно возвестил я, перевешивая мою саперную лопатку на пояс с прежнего костюма.

Я без средств оперативного окапывания из дома ни ногой, сколько раз уже убеждался в справедливости этого жизненного принципа.

Остальные как раз закончили наряжаться в роскошные сиротские лохмотья.

А бабулю переодевать – только портить.

И мы пошли из гардероба по подземному переходу прямо на космодром. Там поднялись по защищенному частному эскалатору в обзорную башню Семеныча, оттуда в ангар, где меня ждал мой скромный до стеснения, молчаливый челнок «Иолай», на котором мы и допрыгнули со всем старанием до сектора орбитального дрейфа трех систер-шипов проекта «Василиск», трех богинь судьбы – «Клото», «Лахезис» и «Атропос».

Вот к последней, на которой ходил контр-адмирал этой маленькой эскадры, Святослав сын Эдмунда, мы и пристыковались.

Святослав Эдмундович, старший среди наших Сирот и почти польностью седой, на пару с выстроенным под линейку экипажем встречал нас во всем великолепии на причальной палубе «Атропос».

– Ваше Высокопревосходительство, главнокомандующий, – со вкусом произнес Эдмундович. – Приветствую вас на борту «Атропос».

Козырнул бабуле:

– Мадам…

– Кажется, мы здесь впервые, – улыбнулся я, крепко пожимая ему руку.

– Так точно, – качнул Эдмундович огромным беретом на голове. – Сегодня вы в форме Сирот?

– Очень хороша для тела, – усмехнулся я. – Совершенно не стесняет.

– Это так, – согласился Эдмундович.

– Главнокомандующий на палубе, – вкрадчиво проговорил сверху приятный женский голос корабельного искусственного интеллекта. – Экипаж, отдать честь.

Ишь ты, честь отдают. Уважают значит.

– Кстати, называйте меня пока «господин рыцарь», – добавил я. – Это приказ.

– Так, точно, господин рыцарь, – кивнул Эдмундович.

Глухой клокочущий рык был ему ответом. Из бокового коридора выскочил и помчался к нам огромный двуногий зверь.

Я не стал стрелять или выхватывать лопатку, чтобы зарубить атакующее животное. А прищурился и мрачно уставился грозным взором навстречу и атакующий молодой птицераптор затормозил, проехал присев на задницу несколько метров, пока не замедлился совсем и очень сильно засмущался.

– Кайзер! К ноге! – прорычал Святослав Эдмундович.

Ага. Ну я так и знал. Домашний питомец. Корабельный, всмысле. Вон у него и ошейник есть.

– Кайзер? – приподнял я вопросительно бровь. – А он одному моему знакомому Цезарю случайно не родственник?

– Случайно, родственник, – ответил Святослав Эдмундович щекоча Кайзеру шею под клювомордием, а раптус пёрся, глухо клокоча горлом. – Первенец из первой кладки.

– Понятно, – усмехнулся я.

Похоже, Эдмундович затаил недоброе за тот памятный завтрак в беседке, когда Иоланта с Вовой стращали бравых капитанов моими раптусами Юлием и Цезарем, и хотел провернуть праведную месть за прошлый раз, да как-то не задалось.

Но Иоланта, выходит, таки-убедила непоколебимого капитана обзавестись собственным питомцем!

Какой, однако, ты у нас злопамятный, Эдмундович. Или просто память хорошая?

– Прошу на мостик, – смущенно пригласил нас Эдмундович, взяв раптуса на поводок. – Курс на Первопрестольную?

– Заходите в бросковую зону, – усмехнулся я проходя вслед за ним на мостик и усаживаясь в одно из кресел для дублирующей навигационной команды, сейчас свободное, так как не боевая готовность же. – Немного срежем.

– О, я слышал, вы стали весьма хороши в этом, – заметил Эдмундович.

Жнец и бабуля уселись в кресла рядом со мной.

– Много тренировался в последнее время, – улыбнулся я. – Кстати, если спросят, вы прибыли на Первопрестольную в поисках нового контракта.

– Это операция под прикрытием? – догадался Эдмундович.

– Вроде того, – улыбнулся я.

– Это добром не кончится, – внезапно печально вздохнула Атропос над нашими головами.

– Спокойно, дорогая, – хладнокровно отозвался Эдмундович. – Всё будет хорошо.

Ха! А вот этого я не знал! Корабль-пессимист! То ещё испытание для нервов. Тут, пожалуй, поседеешь!

– Всё будет хорошо, Атропос, – подтвердил я. – У нас все всегда идет хорошо…

Если, конечно, не идет наперекосяк сразу же.

Атропос печально вздохнула и вырулила на нужную орбиту. Подружки-богини следовали за нею как привязанные.

У нас тут на высокой орбите уже разметили орбитальными буями бросковую зону, всё как положено, как у больших. И то ли ещё будет. Гербера еще станет важнейшим логистическим узлом Империи!

Корабли Сирот заняли предписанные стартовые позиции. Я хрустнул суставами, разминая пальцы, а, на самом деле, успокаивая дух.

Давненько я флоты так далеко не забрасывал…

– Ну, погнали, – пробормотал я, вытягивая руки и нащупывая у себя в уме отдаленную звезду Первопрестольной и планету, летящую по орбите вокруг неё.

А здесь – три корабля, и я в одном из них. Масса вполне посильная. Даже и не сложно. Движение там и здесь синхронизировано, область выхода свободна.

А между нами бездна кипящего мироздания.

Бросок!

Словно гладкий голыш по воде, сфера, выдернутая из одной части вселенной, поскакала по поверхности подпространства, тёмной материи на изнанке мира, к своей цели.

Выброс!

Иные звезды перед нами и, несмотря на компенсацию искусственной гравитации, близкие космические тела своей внезапно появившейся массой перенаправляют спины электронов в молекулах моего тела. Неприятное ощущение, всё-таки…

Огромное полушарие Первопрестольной на обзорных экранах.

Мы там!

Блин, все еще не привыкну, к тому, что я это действительно умею.

– Ну, вот, – произнес я. – Не так уж это было и страшно.

Я четко услышал, как Атропос наконец выдохнула.

А к нам на прием уже стучались сообщения навигационной и транспортной служб Первопрестольной, усердно понукающие нас, поторопиться и освободить сектор для бросковых выбросов.

Мы поспешили убраться на указанную нам орбиту. А там для нас подготовили челнок, чтобы спуститься на верхнюю станцию подходящего нам орбитального лифта.

– Я хотел бы сопровождать вас, господин рыцарь, – произнес Святослав Эдмундович. – Я и мои коллеги по эскадре, тоже. Вам не помешает прикрытие настоящих Сирот Войны, чем бы вы не замышляли заняться на поверхности этой планеты.

– Ага, – улыбнулся я. – Не помешает. Но, вероятнее всего, придется стрелять в кого-то из местных. И провести допрос средствами не терпящими отлагательств.

– Здесь вы командир, – ответил Эдмундович. – Вы приказываете, мы выполняем.

– Что ж, – улыбнулся я. – Добро пожаловать на наш маскарад!

Через полчаса мы шумною цветастою толпою вывалились из челнока на причал верхней, негосударственной станции левого лифта Восьмиугольного Острова.

С нашей дороги немедленно убирались все встречные. Репутация у Сирот заслуженная не только в многочисленных военных кампаниях по всей галактике, но и в кабацких драках отсюда и до сектора Армагеддон. Сирот уважали и старались не переходить им дорогу.

– Цель прибытия? – спросил нас сдавленным голосом таможенный чиновник.

– Длительный, разнообразный и активный отдых, – под громкий хохот остальных порадовал я чиновника. И тот нас быстренько пропустил от греха. На грунте мы уже будем не его проблемой.

Трепещи, Первопрестольная! Сироты Войны гуляют!

Глава 21
Резкий, как серп

Гуляли мы так, что все портовые забегаловки содрогались от ужаса от одного только нашего приближения! Мы сорили деньгами, громко орали хульные песни и приставали к прохожим. Я солировал, вёл свою разнузданную основную партию, а троица капитанов образцово меня оттеняла на подтанцовке. Октавия, что логично, делала вид, что она не с нами.

– Всем безалкогольного тоника за мой счет! – орал я, вламываясь в очередной оздоровительный салон, всем видом выражая осуждение употреблению алкоголя. – Пить, так пить, пока не начали топить!

Потемкин дремал у меня на плече, иногда приоткрывая глаз, и надзирая все ли идет по плану, не сбились ли мы с пути истинного.

На этом пути мы обросли множеством случайных попутчиков, любителей заглотить целебного пойла на халяву, промочить трубы газировочкой после тяжелого рабочего дня. Толпа собралась впечатляющая.

Эдмундович вел на поводке своего Кайзера, хищно брызгающего слюной на слишком близко подбиравшихся профурсеток. От Жнеца даже в сиротском образе народ шарахался, как от чумы. Бабуля была душой компании, а я платил за всех, пока не кончились наличные.

И тогда в кабаках мы стали расплачиваться, срезая золотые пуговицы с наших камзолов, в лучшем сиротском стиле. Пуговицы мы резали, не жалея, не зря они у нас нашиты на каждом клочке в два ряда! Иоланта, конечно, если узнает, нас проклянёт за такое надругательство над её шедевром, но зато хватит на достаточно длинную прогулку.

Короче, погуляли аутентичненько. Ни одна собака нас не заподозрила в нехорошем. Только в хорошем.

Тем временем наш человек на Первопрестольной корректировал наш маршрут в правильном направлении, к «Техническому Приватному театру Чудес и Диковин для личного удовольствия леди Винтер», который Лидия основала тут, перебравшись со своей серво-труппой с Лунного Дворца, сюда, поближе к центру. Места более приличные, чем те, из которых мы стартовал наш беспримерный оздоровительный марафон. Но нас совершенно никто ни в чем не заподозрил. Сироты гуляют! Присоединяйтесь – или сваливайте!

Наш человек на Первопрестольной оказался старым участником моего Отряда Безумие – Александр «Легавый», бывшая ищейка Олдриных. Его ещё до моего возвращения заслали на Первопрестольную инкогнито. Нет, конечно, и среди Олдриных, и среди Ганзоригов и ранее имелась у меня какая-никакая агентурная сеть, которой заведовал Пётр Скорый. Но с Адмиралтейским островом было всё несколько сложнее, а «Легавый» тут все входы-выходы знает и с каждой собакой знаком, идеальный резидент под прикрытием, чтобы присматривать лично за важным транспортным узлом Империи и заодно за нашими союзниками, на нем обитающими.

Сейчас Легавый вёл скрытое наблюдение за театром Лидии, и ждал нашего прибытия на позиции перед атакой. И когда мы привели собранную толпу, он был наготове и исчерпывающе, хотя и дистанционно информировал меня о ситуации.

– Парадный вход под постоянным наблюдением, – сообщил Легавый. – Внутри три десятка сервов, десяток посетителей. Цель номер один в здании, сопровождает важных клиентов.

Это он о Лидии, ага.

– Анализ косвенных данных не подтверждает наличия в здании нужных нам людей, – продолжил Легавый. – Никаких секретных ходов, тайных комнат или скрытых этажей, не выявлено. Всё достаточно прозрачно. Парадный вход тут и технический вход с другой стороны. Тоже под наблюдением, ничего значимого.

Никого похожего на Эрнандес он не заметил ни в здании, ни на подходах к нему. Никаких детей тоже. Понятно.

– Ладно, – буркнул я. – Вломимся с парадного входа. Чем мы не знатные посетители для сего злачного местечка? Следи за тылами. Мало ли кто нагрянет. А мы пошли.

И я направил наше массовое гуляние в нужном направлении:

– А не посетить ли благородным донам театр? – задался я жизненным вопросом вслух. – По-моему – очень даже можно! Там нам удовольствие обещают! Я не прочь получить малость удовольствия! Вы как?

Сопровождающие меня лица изъявили желание сопровождать меня хоть к черту на рога лишь бы скоропостижно не просохнуть.

– Господа? Чего желаете? – обратился к нам серв-привратник, когда мы нагрянули всем табором на порог театра.

– Мы желаем странного, – вальяжно отозвался я.

– Тогда вы нашли нужное место, господа! – воодушевился серв. – Странное – это наша работа!

– Смотри, не подведи меня, – немного развязно пригрозил я услужливому серву пальцем. – Меня не легко удивить.

– Приложим все старания, – отважно отозвался серв. – Проходите, господа!

И мы всей толпой завалились в атриум театра. Здание тут же загудело множеством возбужденных голосов, какой уж там приват и индивидуальное обслуживание, как раз как я и планировал.

Внутри было все как я и ожидал, во вкусе Лидии, сдержанно-упаднически. Это когда средств морально разложиться по полной чуть-чуть не хватает и приходится саму малость экономить. Древний транзисторный блюзмен-гитарист на барном стуле в углу исполнял душераздирающе слезоточивый тектоник-джаз, а длинноногие серв-стервы имитировали на сцене достаточно невинный разогревающий кордебалет.

Мы быстро обыскали публичную часть сего приватного заведения и нацелились на закрытую для общего посещения часть.

– Приватная зона доступна только по именным приглашениям, – проговорил серв, вставая непреодолимым барьером на нашем пути в недра этого дома безграничной терпимости.

Ну блин. Препятствие. Растоптать его что ли? Но тут Октавия сделала свой ход.

– Ну, так пригласи нас, – вкрадчиво прошептала Октавия наклоняясь к отважному серву. – Внутрь.

– Что, всех? – пролепетал парализованный её неотразимым обаянием серв.

– Конечно, всех, – проворковала Октавия. – Все эти люди нам очень пригодятся. Мы очень затейливые клиенты. Уверяю тебя, никто не уйдет обиженным.

– Прошу, проходите, господа, – потрясенный масштабом и размахом небывалого клиентского запроса серв, безоговорочно сдался.

Не удивлюсь, если даже прав суперадмина применять не пришлось.

И мы вошли в пурпурные чертоги небывалого разврата, где даже мягкая мебель изображала чувственный изгиб алых, чуть приоткрытых губ.

Некоторое время мы бродили там по коридорам, как в лабиринте, теряя наших случайных попутчиков в ловушках приватных комнат с обворожительными сервами, пока не оказались практически в стартовом составе перед тяжелой, винного цвета портьерой, преграждающий путь в самый дальний, заветный зал

Эдмундович, было, с ходу заглянул туда первым, замер, отпрянул. Затряс головой, видимо, пытаясь развидеть необратимо увиденное.

– Ну нихрена себе, – сдавленно произнес он. – Я даже не знал, что так можно.

Октавия заглянула второй, замерла и кивнув с одобрением произнесла:

– Креативненько.

Да что там может быть такое?

Я сам отодвинул портьеру и заглянул в приватный зал и пораженно покачал головой.

Нда. Я всякое повидал за две свои жизни, но это было нечто. Это можно было бы назвать женским боем в грязи. Если бы это уже не было боем сервов в розовом солидоле. Выглядело это странно, да. Странно, на все деньги, тут они нам вообще не соврали.

Самое удивительное, что у сего развратного действа нашлись верные поклонники. Мало, но они были. И такие, каких я вот точно никак не ожидал тут увидеть. Нда. Глубоко простирает руки свои Лидия Винтер в высшее имперское общество.

А вот и она сама, кстати! Сидит на белом диванчике, словно так и надо.

– Значит так, – произнес я глядя на это непотребство. – Лидия здесь. Действовать будем тонко, не спеша, не в лоб, исподволь. Просачиваемся, Выясняем обстановку и тогда… вот какого черта ты делаешь? Ну вот куда тебя понесло⁈

Это я уже в спину Жнецу говорил, когда он выдернув свой серп из пространственного кармана, отбросил портьеру и бросился внутрь.

Не утерпел муж и отец. Помчался выкорчевывать сад удовольствий лично.

– Ну, вот как работать с такими людьми? – я выдернул верную саперную лопатку из петли на поясе. – Ладно, пошли! Все за мной! С ноги – так с ноги, чего уж теперь…

Мы ворвались в зал. Забавно, но похоже зрители приняли нас за очередной развлекательный акт и азартно зааплодировали! Ну, мы как бы и выглядели достаточно органично для этого экспрессивного местечка.

Я козырнул зрителям от крапового берета. Шоу будет продолжаться!

Сервы в бассейне с солидом замерли и уставились на нас, как и все остальные.

– Лидия Винтер? – мрачно произнес Жнец.

Видимо, это профессиональное-киллерское. Удостовериться, так сказать, что не ошибся с жертвой.

– Ого, сколько вас! – хладнокровно ответила Лидия не меняя расслабленной позы. – Вы все ко мне, мальчики?

Вот так, значит. Лидия в вызывающем вечернем платье на белом диване и нас – пятеро здоровенных лохматых мужиков вокруг неё. Где-то я такое уже видел. Бабуля с Октавией не в счет, они в стороне стояли.

Остро прищурившись, Лидия следила за серпом в руке Жнеца. И, похоже, только поэтому она меня в упор и не признала в этом карнавальном костюме!

И, конечно, я ни на мгновение не обманывался, что наше вооруженное появление произведёт на неё сокрушительное впечатление. Ага, щаз. Я достаточно давно её знаю.

– Смотри на меня, – произнес Жнец, проводя изогнутым лезвием серпа в воздухе, и сталкивающиеся с сияющим лезвием атомы кислорода вспыхивали, оставляя запах озона. – С тобой говорю я.

Лидия перевела взгляд с серпа на Жнеца.

– Я вижу, вы хотите со мною станцевать? – прищурившись, Лидия игриво наклонила голову к плечу.

– Я не танцую, – процедил Жнец.

– Это мы сейчас проверим, – произнесла Лидия, медленно поднимаясь с диванчика, и белой рукой откидывая длинную белую юбку с бедра. Ага, у неё там всё, как обычно, серебряные ножны на ослепительно-снежной коже. И кинжал всё тот же, в руку длиной, обоюдоострый, с серебряным узором на клинке.

– Поединок? – произнес Жнец, отступая назад, когда Лидия подняла руку с кинжалом вверх.

– Желание клиента – для нас закон, – улыбнулась Лидия.

– Хорошо, – отозвался Жнец. – Ранговый поединок начинается.

Воздух вокруг них задрожал, оборачиваясь в изолирующую сферу.

Ну, понеслась.

– Ты кто такой? – нахмурилась Лидия, когда силовая сфера с началом рангового поединка окружила их. – Что это за имя такое – «Жнец»?

Он под инкогнито заявился, под фейковой личностью, значит. Что ж, знакомо. Я в тот раз его настоящей фамилии тоже не видел. Как и он – моей.

– Ты заняла моё место, – ответил Жнец. – Но это всё фигня. Ты украла мою семью. И поэтому живой отсюда ты выйдешь только после того, как расскажешь мне об этом всё.

Система мне ничего не прислала, но она точно прислала своё извещение Лидии. И на этот раз, видимо, имя там было настоящее. Лидия, прищурилась, видимо, читая невидимое остальным системное сообщение на своем внутреннем экране.

Зрители, как завороженные, следили за разворачивающейся драмой. Ну ничего, я сейчас им малость подпорчу погружение.

– Легат, значит… – вкрадчиво произнес я над ухом одного из восторженных наблюдателей, средних лет капитана первого ранга – их во втором Легионе по старой столичной традиции зовут «легатами».

Того как подбросило.

– Главнокомандующий? – ошарашенно прошептал легат, опознав меня по голосу, знакомому ему, конечно, по оперативным совещаниям и закрытым видеозаписям с обсуждениями тактического командования.

– Сидите, сидите, – я покровительственно похлопал его по плечу. – Мы скоро уходим. Вот только закончим так и сразу. Продолжайте, гм… свой отдых. Не часто увидите такое зрелище.

Повидавши, какими средствами подпалубные матросы сбрасывают пар из личной эндокринной системы после длительных походов, я приобрел некоторую устойчивость к пограничным проявлениям человеческой натуры. Главное, чтобы в строю по тревоге стоял, а что он тут делал в театре с солидольными серв-девицами – не моё дело.

А вот судя по лицу Лидии, она тут была не рада оказаться. В сфере ранговых поединков. Не факт, что она в принципе когда-то до этого там оказывалась – её же туда по блату определили.

– Ты же мёртв? – произнесла она.

– Тебя немного обманули, – ответил Жнец. – Впрочем, Хольмдом всегда так поступает с расходным материалом.

Лицо Лидии исказилось оскалом. Лезвие кинжала блеснуло бликом от софита над бассейном.

– Я, наверное, тебя немного расстрою, – произнесла Лидия. – Но израсходуют здесь только тебя.

Они сошлись в стремительной и скоротечной схватке. Кинжал отскочил от щелкнувшего молнией серпа. Лидия уклонилась от смертельного удара, отскочив назад.

Жнец был хорош. Кого другого он уже бы скосил, но Лидия была другой породы, закаленная годами в области «плаща и кинжала», замысловатых интриг, яда в перстнях и бесчестных ударов в спину. Жнецу с ней сразу стало нелегко. Длинным кинжалом Лидия владела виртуозно. И наверняка он был ещё и отравлен – для надежности.

Жнец махал серпом, Лидия колола кинжалом. Иногда эти две техники пересекались, вышибая искры из столкнувшихся лезвий.

Поединок стремительно продолжался. И происходил он ровно так, как Лидии хотелось, до жути напоминая чувственное смертоносное танго.

Сервы-актеры тем временем выбрались из бассейна и, роняя капли розового солидола на мраморный пол, сбежали за кулисы. Зрители предпочли тоже под шумок смыться с показа, а то стало как-то слишком реалистично. Ну, кроме нескольких, особенно смелым.

Тут видимо системы защиты тетра наконец опомнились и попытались удалить из здания проникшие внутрь опасные элементы.

Я пришиб лопаткой по башке, ровно между гляделок первого робота-охранника, ворвавшегося в зал. А там и остальные капитаны присоединились к избиению. Довольно быстро охранники кончились, сложившись изломанным металлом в кучку на входе.