Текст книги "Призыв к оружию (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10
Все равно бы не пустил

Двое – это серьёзно. Да ещё и сыновей! Двое – это значит, что надо будет заранее озаботиться тем, как поделить их власть после своего правления, чтобы не было братоубийственных войн!

Вот такая первая мысль была – что поделать, привык мыслить, как государственник. А вторая, конечно же, радость – от того, что это ж вдвое больше потомства, вдвое больше карапузов!

Ну и небольшая не то тревога, не то – удивление. Это же, выходит, что подарком для Тёмной будет являться теперь только один?

Или оба?

– Ты чего задумался? – спросила Даша. – Только попробуй сказать, что не рад!

– Чертовски рад, конечно! – отозвался я, заключая Дашу в объятия. – Но вот по поводу имён у меня вопрос. А чегой-то ты имена в одни щи придумала?

– А давай я скажу – а ты ответишь, подходит, или нет?

– Попробуй, – кивнул я.

– Роман и Руслан! – заявила она. – Красивые, сильные такие.

– Хм. Идея хорошая, но давай тогда уж Ромул и Рэм, – предложил я в ответ.

– Ну… Ромул. Рэм. Тоже неплохо звучит. А это откуда?

– Я эти имена вычитал в одной бумажной книге на Герсифоне. Какие-то древние основатели Великой Ромейской республики. Один правил на одном континенте, а второй – на другом.

Даша нахмурилась.

– На втором – это на том самом, на котором позде завелись живые мертвецы?.

– Возможно, – кивнул я. – Но это разве имеет значение? Они же точно там не во времена основания завелись.

– Не знаю… Давай уж ты реши, ты же там с Творцами и прочими Богинями на короткой ноге.

Я задумался и решил – нет, не имеет. Что-то, конечно, у меня щёлкнуло на тему упоминания этих времён в реальности Пантеона… Но я решил не принимать во внимание. Действительно, имена звучные, и парные, звучат неплохо. Ромул Александрович, Рэм Александрович.

А уж чего там эти ваши Творцы нарешают в итоге в части их судьбы – думаю, от имён мало зависит. И вообще, пусть попробуют что-то не то нарешать! За своих сыновей, в любом случае, я и до Творцов доберусь и поясню им, насколько они не правы.

В общем, предварительно мы с Дашей решили их так назвать.

А потом Даша заявила, так, как будто бы вскользь:

– Сейчас поеду с бабулей твоей в верхний кормовой отсек, оказывается, там два двигателя третьего поколения впендюрили, но не до конца подключены… Ох, а бабуля столько про тебя всего рассказала!

Я слегка напрягся. Это чего это она такое вдруг рассказать могла?

Ну и вообще – как-то захотелось, чтобы они с бабулей поменьше против меня дружили. А то знаем мы эту знаменитую женскую солидарность, да ещё и в условиях замкнутого пространства. Мне тут, как-никак, целый год ещё кататься.

– С вами поеду.

И поехал – погрузились с десятком сервов, бабулей, Дашей и здоровенным ремонтным шагоходом в лифт-автобус. Давненько я таким видом транспорта не пользовался – кубической формы аппарат пять на пять метров, передвигающийся по горизонтальным и вертикальным туннелям, которые связывают все уровни корабля. Ну, все исследованные уровни и отсеки. Как уже сообщил Кукунчиков – более-менее полноценно были исследованы три верхних уровня, и то, из них ремонт был произведён всего в четверти площади. Очень быстро мы покинули ярко освещённое пространство, туннели стали тусклые, холодные, а гермодвери, перед которыми останавливались – с изморосью по краям.

Но кислород, что удивительно, везде был. И давление в номер. И температура в основном – выше нуля

– Как реакторы справляются поддерживать везде и освещение, и температуру? – задал я резонный вопрос.

– Так тут три центральных реакторов на антиматерии, – сообщила бабуля. – Их не гасили уже три тысячи лет. И пятьдесят резервных обычных, на случай отказа магистралей. Правда, на нижних уровнях их давно никто не обслуживал, иногда сервов посылаем со сборками, они меняют.

– На антиматерии? – хмыкнул я. – Вроде как – это утраченная технология.

– Ничего она не утраченная. Те, кому надо – всё о ней знают. Вот, кстати, реакторную проезжаем.

Реакторный зал, действительно, впечатлял – в полкилометра длиной, высотой в метров сто. А по центру – пятидесятиметровая сферическая бронированная дура, от которой сотнями отходили трубы и энергетические шины толщиной в моё туловище в поперечнике.

Вскоре мы были на месте, у двигательного отсека. Тут снова был кусочек цивилизации – жилой модуль, из которого неспешно вышел нас встречать дедок с кружкой чая, а рядом два серва, увлечённо игравшие в карточную игру. И всё это на фоне здоровенного хитросплетения механизмов, проводов, труб и прочего. Причём было заметно по степени ржавчины и кондовости сборки, где заканчивался старый корпус корабля, и где начинались конструкции сравнительно-нового, всего пятнадцатилетней давности двигателя.

На фоне десяти километров корабля он наверняка был совсем крохотным, но по факту – десять метров в поперечнике и пятьдесят в длину, считая наружную часть.

– Вот это красота! – воскликнула Даша. – Это же из «Асториазис-29К!»

– Толку, – протянул дедок-дежурный. – Если всё равно монтаж не закончили… Нанимали, помниться, одних хмырей – ничего не смогли додалать.

– Я такие уже один раз чинила, когда к нам на Гиацинт сухогруз девятого класса залетал! – продолжила восхищаться Даша. – Сейчас этот тоже починю.

И тут же полезла в ремонтный шагоход.

– Ты куда? – нахмурился я. – Серьёзно?

– Так надо же посмотреть, что там и чего. Мне кажется, просто магистрали не примонтировали… И выводной трубопровод, вижу, не в той позиции. У вас же аргон подводится?

– Даша. Это опасно, – уже совсем серьёзным и мрачным тоном напомнил я. – Там мегавольты напряжения.

Даша, уже забравшаяся на первый ярус конструкции, обернулась и спросила:

– Сашенька, я понимаю, что ты за нас всех беспокоишься. Но ты серьёзно думаешь, что в радиусе десяти прыжков есть хотя бы ещё один техник, который работал с такими движками?

Бабуля покачала головой.

– Исключено. От нашего кластера до Империи долетают сейчас всего три корабля. «Сансара», «Курара» и «Аватара». Причем двое последних – мелкие сухогрузы третьего размера, и летают они в обход, полтора года летят. И двигуны у всех второго поколения. А внутри кластера… ещё межзвёздных кораблей не больше двух десятков, и у всех двигуны первого…

Даша продолжала:

– Но если нам получится их починить… Это же сократит время погружений вдвое, а глубину увеличит втрое! А значит, и время сократится, и дальность прыжков возрастёт. Я посчитала – мы тогда на три-четыре месяца раньше прилетим…

А вот это уже – серьёзный аргумент. И вот опять – дилемма. Подвергнуть риску Дашу – и тем самым лететь год, и не сократить путь. Или, всё-таки, попытаться?..

– Значит, так, – решил я после недолгих раздумий. – Обследуй, но не трогай сама. Скажешь вердикт, но потом передаёшь ремонтный скафандр мне, и все работы с силовыми линиями буду проводить я сам. У меня хотя бы кокон есть.

– А у меня – гиацинтовый доспех! – возразила Даша. – Ну пожалуйста! Дай гайки покрутить!

В общем, после непродолжительной семейной сцены мы разобрались с тем, кто какую часть работы будет проводить, и изрядно поковырялись в движке.

В первый раз, конечно, без особого результата. К тому же, мы и не думали пытаться запустить дополнительный двигатель непосредственно в прыжке – он в любом случае, либо бы не заработал, либо бы изрядно сбил нас с курса, либо, что ещё вероятнее, разворотил замкнутую трёхмерную прыжковую капсулу с нашим кораблём внутри на струны с кварками, или что там ещё в подпространстве бывает.

Первая ночь в апартаментах была шикарной. Возврат в цивилизацию, наконец-то! Мягкие матрасы, нормальный душ, зубные роботы вместо щёток, а перед сном – нормальный голографический домашний кинотеатр! Хотя и по интерьеру, и по технологиям тут всё-таки было слегка ретро.

Ложкой дёгтя всё-таки оказалась моя незапланированная встреча с Тёмной Богиней.

Мы сидели с ней в кинотеатре на соседних сиденьях, глядя какой-то чёрно-белый фильм, который уже во времена реальности Пантеона считался за ретрофантастику.

Некоторое время я напряжённо пытался вникнуть в хитросплетения сюжета на экране, который, вполне возможно, был моим сновидением. И только потом, вздрогнув, понял, что у меня на плече кто-то нежненько так, ласково положил свою тёмную голову.

– Так… – сказал я, совсем не деликатно убирая её с плеча. – Это что за безобразие?

– У нас свидание, рыцарь… Мы же так давно не виделись.

А сама глаза закрыла и поцеловаться потянулась.

– А к чёрту тебе бы не пойти? Я женат. Хотя что я говорю, ты и сама из этих. Чего надо тебе?

Я немного отпрянула, изобразив недовольство.

– Я, между прочим, даже не стала тебе ничего говорить про то, что ты наябедничал про меня бабуле! Тебе что, не понравилось решение, которое мы нашли с Творцами?

– Это какое ещё?

– Ну, про то, что у тебя будет не один, а целых два сына!

– А, про это. Да уж, неплохо. Только не говори, что это ты сама придумала, и что я тебе благодарен должен быть. И что теперь? Мне всё ещё маяться в неведении, что это всё значит?

Она резко извернулась, запрыгнула мне на колени, полностью загородив просмотр увлекательного ретрофантастического кино. И попыталась потянуть за молнию своего чёрного обтягивающего комбинезона.

– Всего одна ночь со мной… Здесь, во сне, всего лишь во сне… И я расскажу тебе все тайны! Расскажу про будущее, которое тебя ждёт. Ведь я… Я всё видела?

– Что ты видела? – спросил я, пока что не пытаясь скинуть её сбросить.

– Я видела таблицу Творцов! Видела план, который составили они! Всё, теперь нет чёрных пятен! Теперь всё извесно, осталось лишь наполнить линию твоей жизни, линию жизни всех нас – тридцатью тремя символами…

– Мне это не интересно, – покачал я головой и грубо столкнул её с колен. – За других наших сказать не могу, но мне – не интересно. Пусть всё будет так, как получится. А теперь уйди, дай досмотреть фильм.

Надо ли говорить, что просмотр сеанса уже привычно для моих кошмаров прервался прорывом ордынского абордажного десанта – прямо через киноэкран…

А утром мы вспылил на орбите вокруг Горгоны.

Как я и ожидал – это оказался «мир-снежок» вроде Гиацинта, только чуть меньше, чуть теплее, с тоненькой оттаявшей полоской суши вокруг экватора. Но за границы купольников тут никто особо и не думал вылезать, потому что атмосфера была отравлена.

Честно говоря, я был удивлён, что он до сих пор как-то поддерживает космические технологии. Наверняка те ребята на бронивечках, приперевшиеся ко мне в столичную виллу в Геспериде, просто всего не знали. Делали свою работу, а кто-то – делает свою. Например, торгуя с более развитыми планетами этого позабытого Империей кластера.

– Нас тут ждут? – спросил я бабулю.

– А ты как думаешь – после того, как ты им двенадцать челноков взорвал? – усмехнулась она, и, даже как-то умиляясь тыкнула в экран. – Смотри чего! Они две ракеты пустили! Баллистические! Ты знаешь, с какой скоростью они летят! Ужас какой, с первой космической! В прошлый раз так же было.

И, главное, спокойно так об этом. А затем гаркнула в микрофон, по-старинке висящий в капитанском мостике на длинном припружиненном шнурке.

– Карго-инженер, челнок семь, готовность к взлёту⁈

– Погрузка завершена, Ксень Паллн, готовность к взлёту есть! – ответил гнусавый голос пилота.

– Координаты сброса уточнил? Стропильную систему проверил? А то будет, как тогда.

– Да, проверил! И уточнил! В четверти витка по пути вращения!

– Стартуйте тогда. Только осторожно, к нам ракеты летят! Скорее всего – ядерные.

Я аж вздрогнул.

– В смысле – ядерные⁈ Ты же говорила, что они там до ядерных технологий не доросли!

Бабуля вздохнула.

– Они-то не доросли. Только вот моя предшественница, капитан Янгель, по глупости полвека назад продала им пару контейнеров готовых боеголовок. Там всего двадцать килотонн, не страшно…

– Что значит – не страшно? – спросил я.

– Да, даже если попадут… ничего такого. Всего ж двадцать килотонн!

Я напряжённо глядел на приближающиеся на целеуказателе две красные точки.

– Ба. У вас что, серьёзно нет квадробластеров и противоракет?

Бабуля посмотрела на меня строго, недовольно.

– Мы – мирный корабль! О чём ты вообще.

Уже знакомый мне Кукунчиков, сидевший в капитанской рубке на пульте управления шлюзами, в этот момент как-то странно так засмеялся.

Они чего, разыгрывают меня? Или что это вообще такое?

Цели приближались, приближались, приближались… и потом, когда я уже приготовился к столкновению – просто исчезли.

Бабуля же просто отошла к кухонной зоне – да-да, именно так, к кухонной зоне на капитанском мостике! – и принялась неспешно заваривать себе чай.

– Сансара! – не выдержал я. – Доложи обстановку по целям? Уничтожены?

– Капитан?.. – неспешно, всё тем же чарующим голосом спросил корабль.

– Да скажи ему уже, – отмахнулась бабуля.

– Всё в порядке, Александр… Вам не о чем тревожиться… ракеты промахнулись.

В общем, я направился обратно в апартаменты в некотором удивлении, если не сказать похлеще. Нет, конечно, я понимаю размеры корабля, и понимаю, что он строился в те времена, когда от астероидной и прочих космических угроз спасались толщиной брони. Но так наплевательски относиться к летящим в трайбл-корабль ядерным ракетам? Очень, очень странно.

А ещё более странным и настораживающим оказалась голографическая записка на холодильнике от Даши.

«Вернусь вечером, кушай всё, что есть в холодильнике».

Ну, прекрасно. И не сказала даже, куда. Попытался выяснить у соседей и бабули, на что получил ответ, мол, твоя жена – ты и следи.

Да уж. Уследишь.

А вечером оказалось, что она летала на ремонтном челноке осматривать двигатели снаружи! И даже вылезала из челнока, и даже гуляла по поверхности в ремонтном скафандре, осматривала там энерготрассы!

– Прости, что не сказала, – сделала она настолько милое выражение лица, что я тут же передумал ругаться. – Ты бы всё равно меня не пустил!

– Да уж… Конечно бы, блин, не пустил бы. Там ядерные ракеты летели, ты в курсе?

– Ракеты? – нахмурилась Даша. – Какие ракеты? А, да. Я видела, что там что-то сверкнуло слева по борту, подумала, что противометеоритный квадробластер сработал…

Я вздохнул.

– В общем, снаружи тоже будем вместе летать. Хорошо? А ещё… ещё я тебе отомщу!

– Это как? – тут, похоже, она уже напряглась.

– Вот так вот!

Ну, и слово своё сдержал. После того, как мы вышли следующей ночью в подпространственный прыжок, я завёл себе будильник на внутреннем экране и проснулся рано утром. Написал голографическую записку на холодильнике «Вернусь вечером, наполни холодильник едой, чтобы я всю её съел» – и сбежал из апартаментов.

У ближайшего перекрёстка автобус-лифта меня уже ждали Кукунчиков, Молохович и незнакомый бородатый мужчина, назвавшийся Корниловым, а ещё три серва. Я накинул старинный ремонтный скафандр, подоткнул за пояс знаменитую герберскую штурмовую лопатку – и мы поехали в экспедицию на минус пятый уровень.

– Что там было-то?

– Там уровень, который успели переоборудовать под купейные секции, – сказал Молохович. – И, судя по всему, даже сделали несколько рейсов. Ну, ты же уже в курсе, что был проект – сделать из «Сансары» среднемагистральный корабль-ковчег? Для эвакуации целого населения планет…

– В курсе, – кивнул я. – И что, сколько там купе?

– Точных чертежей не сохранилось, – сказал Кукунчиков. – Просто исходя из объёма уровня, площади и прочего… От шестидесяти до семидесяти миллионов.

– Сколько⁈ – изумился я. – И что за купе?

Мы тем временем миновали уже три уровня.

– Восемьдесят пять! – строго ответил Корнилов. – Это я как главный археолог заявляю, что восемьдесят пять, и не меньше.

– Вадим Сергеевич, это долгий и ненужный диалектический спор, – ответил Кукунчиков. – Вы останетесь при своём мнении, я при своём! А купе двуместные, по шесть квадратных метров, комфорт-класса – около десяти процентов. В основном – четырёхместные, четыре квадрата, а ещё в корме, судя по разведке дроидов – восьмиместные коробки для перевозки сервов. Вот там-то самое интересное обычно и находили.

– Например? – спросил я.

– Например – триста тонн золота, иридия и платины в слитках. Спрятанные в перекрытиях. Прямо недалеко от лифта.

– А ещё там следы биологической активности, – сообщил Корнилов. – Мне никто не верит, а я убеждён, что мы не одни на этом корабле. Ну, всё, господа, на выход.

Итак, археологическая экспедиция! Ни разу ещё в таком не участвовал.

Оставалось надеяться, что нас там не съедят… Уж больно хотелось мне дожить до ужина и не стать самому таковым.

Глава 11
Археологические изыскания

Мы шагали вперёд по одному из туннелей лифто-автобуса, оставив наше средство передвижения позади уже в метрах тридцати. Перед этим потратили минут двадцать на настройку коммуникации – как-никак, никто из местных внутренним экраном не обладал, и коммуникаторы были выносные, в виде браслетов и набровных мини-имплантов. Но бабуля днём ранее уже как-то сумела интегрировать мой имплант в общекорабельную сеть, попросив «Сансару» написать конвертор и дешифратор для моего имперского протокола связи. И после мне осталось только долго разбираться с криво-нарисованным меню нового раздела своего Внутреннего Экрана.

Освещение было тусклым, но секция уходила вперёд примерно на километра полтора, отчего казалось, что мы идём не по туннелю, а по сходящемуся в одну точку длинному конусу света.

Мне приходилось бывать на судах времён Первой Империи – собственно, «Песецъ» был родом примерно оттуда же.

Случалось также бывать и на заброшенных кораблях. И на ковчегах я, разумеется, тоже был.

Но на заброшенных уровнях ковчегах Первой Империи, причём, заброшенных таким образом, что там всё это время сохранялась пригодная среда – ещё нет. Вообще, я слышал про подобные институты в составе Академии Флота, которые специализируются на подобной работе, но тут, судя по всему, всё было из разряда местной инициативы.

Хотя опыт, конечно, у всех собравшихся был. Командир группы казался вполне опытным, и я решил пока что не брать инициативу на себя, насладиться, так сказать, процессом.

– Так что по поводу биологических объектов, Вадим Сергеевич? – спросил я.

– А… – немного растерянно отозвался он. – Сервы пару месяцев назад тут в районе лифтовой станции восстановили систему камер. Вот, посмотрите.

В его голографическом проекторе отобразился ролик. Двумерный, в очень плохом качестве – я такого плохого качества видео наблюдал последний раз в Пантеоне. Камера показывала очень похожий проход на тот, через который мы шли.

Картинка была абсолютно статичная первые секунд десять. Я даже спросил:

– Ну, и.

– Вы смотрите, смотрите, – сказал Корнилов, и в этот самый момент где-то в двадцати метрах от камеры на доли секунды промелькнул белый силуэт.

Брр, даже жутковато было. Мы пошли дальше, пока не остановились у одной лестницы, ведущей наверх.

– Так, мы на месте – над нами вип-зона, примерно здесь мы это и видели, – сообщил Корнилов. – Предлагаю разделиться. Поднимаемся, я пойду налево, вы вдвоём – направо, а вы – прямо. – прямо, а вы, Александр, направо.

Сказал – и стоит с очень серьёзным выражением лица, а коллеги по экспедиции дружно закивали. Я выждал пару секунд и полагая, что наша компания следом так же дружно рассмеётся над остроумной шуткой – но все, похоже, решили, что именно так и нужно сделать – разделиться в тёмном лабиринте из коридоров.

– Эм… И что, ни у кого ничего не щёлкает? – спросил я.

– В смысле? – нахмурился Кукунчиков. – Ну, у меня колено щёлкает иногда, но врач наш сказал, что вроде бы не страшно.

И даже продемонстрировал.

– А у меня раньше челюсть щёлкала, – кивнул Молохович. – Потом как-то само прошло.

– Нет, – покачал я головой. – Ну как же – тёмные коридоры, незнакомая местность. И тут кто-то говорит, что «надо разделиться!» Ах, да… Вы, видимо, старинных фильмов не смотрели.

– А, ну, вроде как – да, в разных киноужастиках всегда такое встречается, – наконец-то догадался Корнилов. – Ну, тут у нас не киноужастик, а вполне нормальный заброшенный сектор. Кладезь археолога! К тому же, с каждым из нас пойдут два серва.

– Внимание! Внимание! Вижу биологический объект! – сообщил один из сервов, настороженно указывая пальцем в сторону лифт-автобуса.

И действительно – был там биологический объект. Объект этот неторопливо шёл трусцой, весьма укоризненно глядя на своего хозяина, то есть меня. Мол, из дома ушёл, отправился на приключение – и меня не взял.

Весь в отца.

– Брюмер, а как ты на автобус-то пробрался? Негодник. Прыгай давай на плечо.

– Ваш компаньон не будет есть археологические экспонаты? – строго осведомился Корнилов.

Я посмотрел в мордаху Брюмера, прямо-таки источавшего дружелюбие и травоядность, и признался:

– Обязательно съест парочку. Он может.

– Ладно, – вздохнул Корнилов. – Если парочку – то, вроде как, и не страшно. Ну, за работу.

Мы поднялись. Два серва – красненький и жёлтенький – пошли рядом со мной по тёмному узкому коридору.

– О, наблюдаю движение, – почти сразу же сообщил Молохович. – Насекомые… И лишайников много.

Пахло прелостью и чем-то травянистым. Большинство купе стояли закрытыми. У некоторых двери были сорваны, как будто бы их искали чем-то.

Я зашёл в одно из купе. Две узкие кровати, столик, шкаф, собственный крохотный санузел. Дверь санузла была сорвана.

– Уважаемый серв А, – обратился я к красненькому. – Вы можете проанализировать, как давно эту дверь сорвали?

Тот некоторое время вглядывался с разных сторон в дверной проём.

– Судя по налёту пыли и степени обветшания – не раньше, чем года назад.

– Год назад, хм… Господа, вы слышали? – спросил я своих спутников по экспедиции. – Что думаете?

– Да, наш серв тоже заметил человеческие отпечатки пальцев, – отозвался в коммуникаторе Корнилов.

Всё ясно, подумалось мне. Одичавшее племя, веками скрывавшееся на нижних уровнях! Господа наверняка мутировавшие, потерявшие человеческий облик. И наверняка нас возьмут в плен двухголовые и четырёхногие боевитые аборигены, возможно, кого-то даже съедят, но потом я обязательно договорюсь с их вожаком и отведу его наверх, чтобы показать звёзды из капитанской рубки…

Пока я об этом всём думал, Брюмер спрыгнул с моего плеча в тёмный угол. Там что-то надрывно и коротко пискнуло, и я успел увидеть в свете фонаря, как мой питомец сожрал какую-то мелкую ползучую живность. Не то местная разновидность шнырьков, не то что-то насекомоядное.

– Что по биологической активности?

– Фиксирую биологическую активность! – подтвердил серв А.

– Быстрее надо фиксировать! Брюмер не только её зафиксировал, но уже и переваривает.

– Уважаемый господин, но ведь биологическую активность нельзя переваривать! Это абсурд и нарушение лексической сочетаемости, – поправил меня серв Б.

Старая модель, что поделать. Игру слов не понимает.

– Что вы нашли? – послышался голос Кукунчикова. – Мы видим обычный биоценоз пещерно-корабельного типа. Сверчки, ползучки, чешуйницы, микрокрабы.

– У нас тут млекопитающее… было, – сообщил я. – Или псевдомлекопитающее.

– Было? А, выходит, ваше животное-компаньон его съело⁈ – сказал Корнилов. – Это очень, очень плохо, нарушение биоценоза.

– Но разве в случае реконструкции тут не будет устраиваться тотальная вивисекция? – предположил я.

– Так это когда будет! А пока – нарушение хрупкой экосистемы.

– Слышал, Брюмер! Не нарушай биоценозы.

Он посмотрел на меня с некоторым удивлением, мол, «что значит – не нарушать»? Вкусное же, ползает, вредитель… Надо слопать.

– Да я, в целом, с тобой согласен, дружище, – сообщил я, почесав у броненосца за ухом. – Но мы же в составе местной экспедиции, а значит – принимаем местные правила.

Мы пошли дальше. Обследовали ещё десяток купе. В одном из них валялась на полу сумка – очень пыльная, слегка истлевшая.

– Вижу предмет гардероба, – сообщил я.

Я шагнул вперёд, поддел – и оттуда тут же вылезла какая-то здоровенная сколопендра, едва не укусив меня за палец. Правда, далеко уползти ей не пришлось – мигом была съедена Брюмером. Съел – и посмотрел на меня виновато, мол, понимаю всё, но удержаться не смог. Я промолчал и укоризненно покачал головой, чтобы не расстраивать нашего главу экспедиции.

Сервы переглянулись и, видимо, решили тоже ничего не говорить. А возможно, просто соображалки не хватило до нас донести.

Вскоре мы с Брюмером и сервами вышли на большой проход между купе и увидел на стене стрелки, ведущие вправо.

– Наблюдаю стрелки. И надпись, – сообщил я. – Если я верно читаю староимперскую орфографию – «Столовая», «Душевые», «Музей»…

– Музей⁈ – едва ли не хором отозвались Кукунчиков, Корнилов и Молохович. – Ты не ошибся, музей?

– Ага, – кивнул я. – «Музеум», написано.

– Это же, похоже, тот самый знаменитый музей, который мы очень давно ищем, – сообщил Корнилов. – Он упоминался в одном старинном сохранившемся документе, смете реконструкции, но мы никак не могли его найти. Вы на том же уровне, что и были? Двигайтесь по стрелкам, мы сейчас прибудем. Сервы, перешлите нам ваш маршрут.

Я проследовал метров пятьдесят коридоров, миновал выцветшие таблички «Столовая», «Душевые», и через некоторое время пришёл в «Музей».

Дверь была прочно закрыта. Я подумал применить энергию большого взрыва, но серв Б меня опередил – достал специальный изогнутый инструмент, просунул в паз у двери, после чего достаточно легко её открыл.

На нас пахнуло холодом, а вниз уходила невысокая лестница. Над потолком тускло горели так называемые «вечные» лампы. Похоже, эта часть помещений была изолирована от систем теплоснабжения, а два уровня на площади в пару сотен квадратных метров были объединены, из-за чего высота была сильно выше.

На самом деле, он был совсем небольшим, но по центру стояли достаточно крупные экспонаты.

– Действительно, музей – сообщил я. – И таблички сохранились. Металлические.

Достаточно угловатый, ржавый, с обвалившейся крышей колёсный глайдер. Вернее, автомобиль, машина, вспомнил я терминологию эпохи Пантеона. С круглыми фарами, с голыми стальными дисками колёс, вокруг которых едва виднелись ошмётки резины.

«Наземное средство передвижения первых космонавтов „Копейка“, I век косм.эры», поясняла надпись. Так и я же, блин, такие видел! Давным-давно, там, в Пантеоне!

– Вот это да! – воскликнул я. – Какой маленький! Как туда четырём человекм поместиться-то? Это же сколько ему тысяч лет?

Рядом – сферический обугленный шар диаметром около двух метров.

«Союз МС-29, конец I века косм.эры», поясняла табличка.

– Похоже на эвакуационную сферическую капсулу, – сообщил я. – Очень древняя… Трёхместная, похоже.

– Продолжайте вести наблюдение, – прозвучал голос Корнилова.

Рядом – трёхметровый, длинный макет очень древнего космического корабля. С раздвижными фермами, какими-то чёрными панелями, без какого-либо намёка на гравитаторы, с едва-едва угадывающимися силуэтами магнитоплазменных двигателей на корме и на носу.

«Ядерный непогружной планетолёт „Зевс-13У“, середина II века косм.эры, первый аппарат, доставивший человечество на Планету-2».

Ещё стояло несколько истлевших древних скафандров, обломки манекена с ошмётками одежды. Пришёл черёд витрин – я шагал мимо них, наблюдая всякую мелочь. Книги, у большинства из которых едва осталась целой только обложка, какие-то медали и значки.

Одна из витрин была обозначена как «Средства связи», и именно она стояла одной из разбитых.

У пластикового аппарата округлых форм, состоявшего из двух частей, стояла табличка. «Коммуникационный модуль Асисяй, нач. I века косм.эры». Рядом – проржавевший прямоугольный корпус с кнопками, а рядом – обломки корпуса, напоминавшие джойстик. Табличка звучала «Игровой модуль коммуникации, применявшийся для моделирования космической экспансии, кон.I века косм.эры».

– Был у меня такой, – усмехнулся я. – Вот бы поиграть в «Звёздные короли»…

Ниже на полках – целая россыпь маленьких прямоугольных коммуникаторов. Мобильные телефоны, вспомнил я. Подпись одной из табличек гласила: «Мобильный аппарат связи типа „Лобогрейка“, предположительное наименование – „Запретный Плод“, сер. I века косм.эры».

А место около таблички было пустым

Как-то машинально поднял один из соседних аппаратов, слегка погнутый, с треснувшим стеклом, покрутил в руках, обнаружив странный символ на задней стороне.

А рядом табличка: «Данные устройства применялись для поиска, привлечения полового партнёра, либо для компенсации его отсутствия в условиях стресса урбанизации».

– Ничего непонятно, – сообщил я коллегам по экспедиции и ещё раз вгляделся в символ на задней стороне. – Это ты, Брюмер, покусал запретный плод?

А последней витриной оказалась витрина игрушек. С трудом уцелевшие разные антропоморфные животные, названия которых я кое-как вспоминал из своей виртуальной реальности в Пантеоне. Видимо, были и какие-то тряпичные, но в основном сохранились пластиковые и металлические.

В зал как раз входили Кукунчиков и Молохович с сервами.

– Вот это да! – услышал я их голос. – Не может быть.

Я уже хотел сделать шаг в их сторону, как вдруг Брюмер, до того съёжившийся из-за прохлады у меня на плече, резво спрыгнул с него, царапнув меня когтями по ноге, оказался рядом с одной из нижних полок, разгрёб лапами обломки стекла и вытащил оттуда фигурку, с неожиданно-грозным, недовольным рычанием вцепившись ей в туловище.

– Эй, эй! Стой! – крикнул Кукунчиков, тут же подбежавший к нам. – Пожалуйста, это может быть важным экспонатом! Очень важным.

– А ну отдай! – скомандовал я, схватил Брюмера и тут же попытался вытащить у него из пасти фигурку. – Плюнь, я сказал! Это не еда! А ценный экспонат!

И только когда я, после непродолжительной схватки со своим питомцем, наконец-то освободил фигурку, у которой всё-таки уже была отушена половина головы – я едва не остолбенел, увидев, кого она изображала.

Потому что она изображала ордынца. Типичного зелёного ордынца, ну, или какого-то странного гибрида. Со злым, оскалившимся изображением лица, лишь отдалённо похожим на человеческий, со сжатыми огромными кулаками, буграми мышц, в рваной одежде.

«Модель Мутанта „НАГК“, кон.I века косм.эры. Служит для воспитания детей опасностям космической экспансии» – звучала надпись.

Это что, получается, ордынцы уже были на земле? Во времена реальности Пантеона? Да нет, бред какой-то. Их там точно не было, ведь я-то помню!

Впрочем… это же была симуляция. Запросто Империя Терровна могла вымарать их из вымышленной истории, чтобы не пугать и не травмировать мою психику, и так пострадавшую после битвы.

Мои размышления прервал голос Кукунчикова – он, нахмурившись, смотрел в свой старенький коммуникатор-браслет.

– Что-то странное. Сервы Д и Е потеряли сигнал… и Вадима Сергеевича всё никак нет.

– У, ну вот! Разделились! – не скрывая некоторого злорадства, отозвался я. – Откуда они должны были прийти?