Текст книги "Призыв к оружию (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18
Грандиозное кидалово

Нам нужен план по перехвату инициативы.

Нам нужно действовать.

Тот, кто удерживает инициативу, тот, кто наносит удары – тот обладает преимуществом. Преимуществом выбора поля боя, выбора точки приложения сил. Чтоб вышла не судорожная реакция, а контроль.

Чтоб выбить Орде её распухшие коленки.

Я вернулся в свой кабинет, вывел над столом голограмму системы Второпрестольной. Сел в кресло, откинулся и задумался, глядя на полумесяц планеты, плывущей в космосе, на черные метки скоплений вражеских кораблей над ней, и словно проткнутый спицей шар Лунного Дворца на экваториальной орбите. Всё двигалось, вращаясь, не задерживаясь на месте. Постоянно меняясь.

И мне нужно было уловить тот момент, когда все объекты, все векторы приложения усилий сойдутся так, как это нужно, для одного единственного верного экономного удара, что расшибет непоколебимость вражеских сил, раскидает их в стороны. Забьет их до смерти.

Нужны разведданные. Самые свежие. С самого переднего края.

– Мы можем связаться с Мендесом? – спросил я у Октавии, созерцая голограмму.

– Я поставила задачу на организацию сеанса связи, – ответила Октавия. – Работа по согласованию времени уже ведется. Да, Второпрестольная в локальном пузыре, но часть наших квантовых спутников-ретрансляторов там всё еще работает. Ордынцы до них еще не добрались. Так мой временный военный совет и поддерживал связь с Мендесом все это время.

Но рано или поздно ордынцы зачистят систему от нашей инфраструктуры, и получать оттуда данные мы перестанем. Надо торопиться. Второпрестольная ещё держится, но это не будет длиться вечно.

Хорошо, что Мендес выжил и возглавил сопротивление. Это большая удача для нас всех. Теперь нужно превратить удачу в закономерность, а ещё лучше – в неотвратимую неизбежность.

А я это умею. Думай, Саша, думай. Не отлынивай. Тысяча килокалорий, потраченная сейчас на размышления, сэкономит человечеству триллионы гигаджоулей. Этой энергией всю Орду целиком зажарить можно на медленном огне.

Чтобы сохранить легитимность, чтобы лишить Орду опорной базы на орбите Второпрестольной, с которой Орда атакует планету, нам следует уничтожить или отбить Дворец.

Я анализировал векторы входа в систему, взаимное расположение планет относительно друг друга и центральной звезды, возникающие и исчезающие возможности для гравитационного маневра роями передовых самонаводящихся торпед около планеты-гиганта.

Пути выхода я тоже анализировал. Именно потому, что план-то отличный, да сколько я уже повидал таких отличных планов, все как на подбор, просто на загляденье, что в них могло пойти не так? Вот даже жуткие подробности рассказать и никому, потому как не выжил никто. Типа, этого феерически выдающегося последнего похода Третьего Легиона к Магнуму.

Я тщательно анализировал списки вражеских кораблей, представленные остатками вырвавшегося оттуда Первого Флота, сравнивал с результатами двух скоротечных разведок боем, прошедших позже, когда искали пути прорыва к Второпрестольной. Судя по ним, прыжковые корабли Орды, корабли с человеческими двигателями, эскадра Геры Геноцида, как я их назвал, оставались в системе, усиливая обычные ордынские тихоходы. И именно из-за нее я не мог рассчитывать уделать всех остальных мастодонтов как бог черепаху. Как неандерталец мамонта. Как хищный млекопитающий партизан-репеномам неосторожного динозавра в меловых джунглях.

Как бы нас самих не уделали. Маловато нас. Все еще маловато. И по классу кораблей и по совокупной мощности залпа…

Слабо мне еще учинить дарвиновскую битву видов на выживание. Но я расту и развиваюсь в этом направлении.

И чтобы, выбить Дворец из клыков Орды мне точно потребуется кувалда потяжелее. А где ее взять? Подозреваю одного Черного Молота тут будет никак не достаточно.

Я посмотрел на Черный Молот на стене. Черный Молот, хвала Темной Богине на меня смотреть не стал, но и даже не пытался притворяться простой сувенирной железякой. Ага, щаз, На него даже пыль не ложилась и треки высокоэнергетичных космических частиц его огибали, Октавия изучала вопрос.

А что если не он? Бабуля, отсыпешь бомбочек, для любимого внука? Я знаю, у тебя их много. Конечно, внучек, поскреби по сусекам на «Сансаре», там хватает мегатонн на целого атомного колобка.

Колобок-колобок, я тебя съем. Не ешь меня Орда, зубки вылетят…

Мда. Устал я что-то интеллектуально штурмить в одиночку. Мендес пока на связь не вышел. Значит, пока я могу пока отдохнуть, поразмышлять о моих кандидатах в Систему Наследования.

Их у меня по прежнему немного, и как воспримет Система их триумфальное появление, я сказать не могу.

Даша, на мое предложение так сказать руки и сердца Системы, породниться геналогиями, вытаращила глаза, затрясла в ужасе головой и попросила меня таких глупостей ей больше на ночь не рассказывать, а то у нее от расстройства молоко пропадет. А это вредно для неокрепшей детской психики наших сыновей. Я же не хочу вырастить сыновей-социопатов? Вот и нефиг тут.

Ну я и нефиг. А кандидатура Черепа, у меня самого вызывает острый приступ изжоги. Я ее всерьез и не рассматриваю. Вы себе представляете Черепа в Системе? Да я даже из-за минимальной вероятности того, что это задорное чудовище станет императором Галактики, сам его превентивно изничтожу, чисто для страховки. Даже Жнец на фоне Черепа смотрится куда более приличным кандидатом, только он и без меня уже в Системе, мда.

Так кого же я внесу в свой кандидатский список? Вот кого? Может конечно Иоланта мне наловит кандидатов на задворках галактики, но когда это еще будет…

Кстати о Жнеце. Еле удержал его от прорыва к кораблям с намерением угнать один, и смыться в сторону системы Куру, к жене и дочери. Могу понять, но простить не смогу. У нас тут еще полно дел. Куру в стороне от всех ордынских треков, и ситуация там на диво спокойная. Я заказал, Жнецу сеанс связи с женой и дочерью. Поговорит, успокоится. Наверное. А их самих сюда тащить, как раз безответственно и небезопасно. Кстати! Эрнандес! Она же сама одаренная, до юнкеров поднималась У нее же семья по провинциальному большая. Может, у нее там найдется парочка кандидатов в десятую сотню? Обязательно спрошу, мы теперь люди не чужие, да и до того мы неплохо так взаимодействовали.

– Ваше Высокопревосходительство, маршал Мендес на связи, – сообщила Октавия и я с облегчением бросил тяжкие размышления и немедленно переключился на канал связи.

– Рад видеть тебя живым, приятель, – сообщил я первым делом. – Ты уже маршал?

– Генералиссимус, блин, – бледно усмехнулся Витольд Мендес. – Я тут один за всех.

Выглядел он хреново. Бледным и измотанным Хотя мундир с иголочки.

– А я тут слышал, ты во Дворце без вести пропал, – добавил Мендес. – Или даже убили тебя. Я расстраивался.

– Ого, – усмехнулся я. – Ценю. Ну, я как пропал, так и нашелся. А тех, кто нас убивал, мы сами первые убили.

– Большое облегчение знать, что у тебя все под контролем, как обычно, – улыбнулся Мендес.

– Не беспокойся, мы вас вытащим из синей задницы, – ответил я серьезно. – У меня уже есть план, прорабатываю детали.

– Ух ты, – тускло обрадовался Мендес. – План. Кто другой сказал бы, я бы расстроился, но я тебя давно знаю и верю. Вот только мы тут не протянем до реализации твоих планов. Нас раньше перебьют. Все штурмовые батальоны наземной гвардии потеряны в первые месяцы. Война исключительно-партизанская. Мы тут в атаки с обрезками труб ходим и с садовыми ножницами наперевес. Бластеры только трофейные, батареи собираем с мертвых тел. Размениваем двоих ополченцев на один катласс.

Сука. Хреново.

– Дай мне координаты надежной площадки на защищенной от ордынцев территории, и через двадцать минут я тебя разбомблю контейнерами с припасами, вооружением и медикаментами, – ответил я. – Я для этого свой Счастливый Четвертый Легион раздел.

– Догола, что ли, раздел? – усмехнулся чуть оживившись Мендес.

– Ну зачем, догола, – усмехнулся я, вспомнив легионный список офицеров-молокососов. – Только до подгузников. Ничо, они у меня ребята популярные, им мамы с папами новых погремушек накупят, а тебе нужнее.

– Просто невероятно, Саша, – проговорил Мендес и в глазах этого прожженного циника, я клянусь, блеснула слеза. – Я так рад, что ты жив.

– Все будем, – заверил я его. – Все выживем. Однажды и нам под ноги грохнется звездолет, набитый звонкой монетой мелкого номинала.

Вижу, Витольд малость ожил, вспомнив ту нашу аферу.

– Я твой главнокомандующий, Витольд, – произнес я. – Мы вас деблокируем. Мы схватим их за синие жопы и наискось разорвём. Но для этого мне надо, чтобы ты удержал планету.

– Я это сделаю, – проскрежетал Мендес, наклоняясь вперед. – У меня семья здесь. У всех нас.

За них они будут Орду зубами грызть. Но я дам им настоящие пушки.

– Организуй постоянный канал передачи всей оперативной информации в мой штаб, – приказал я. – Держи канал. А главное – веди постоянное наблюдение за Лунным Дворцом.

– Хочешь его отбить? – спросил Мендес.

– Отбить или уничтожить, как пойдет. – ответил я. – В любом случае – мы его им не оставим. Я сконцентрирую силы и мы ударим в нужный момент. Вы только там продержитесь.

– С пушками Четвертого Легиона мы продержимся, – оскалился Мендес. – Вот координаты площадки, это рядом с моим штабом в горах, у нас тут туннельные зенитные лазеры, держим ордынские корабли на расстоянии.

– Смотрите, не расстреляйте там мои подарки, – усмехнулся я. – Через десять минут. Жди.

Я встал из-за стола. Пришло время немного поработать руками.

Я вышел из дворца на взлетное поле через технический тоннель по которому в свое время ушел гулять на Дне Десантника и нагулялся там до отказа всех систем.

Грузовые контейнеры расставленные десятками по полю ждали моего прикосновения.

Я пошевелил плечами, крутанул головой хрустнув шейными позвонками. Я таких объемов в жизни не перекидывал. Прям как в первый раз.

– Семеныч, – произнес я.

– Слушаю, командир, – ответил Семеныч со своей диспетчерской башни.

– Всем вон с поля, – приказал я. – Соблюдать осторожность. А то не найдут никогда.

Семеныч быстро и эффективно очистил поле от людей и сервов, врубив раскатистую оглушительную сирену.

Ладно, кто не спрятался, я не виноват. Можно и начинать.

И я открыл свой разум голосу Вселенной. Вселенная, как водится, отозвалась неприятным хищным шипением из бездонной непроглядной тьмы. Ничо, перетерпишь.

Светлейший князь Потемкин на моем эполете, тряхнул бронированным ухом, отгоняя уродливое эхо, что пожрало бы нас, если бы могло.

Я четко ощущал движение галактических масс, паутину трепещущих гравитационных струн и сотрясающую пульсацию времени. Галактика вращалась внутри моего сознания. Все-таки унаследованные от Лорда-Протектора способности изменили глубину моего восприятия. Наверное, лет двадцать непрерывных медитаций могли дать похожий эффект. Повезло мне с наследством. Я видел путь.

Вот он я, а вот Второпрестольная и бесконечность меж нами в которой вязнет и угасает свет не достигая цели. Краем сознания я ощутил на периферии сознания скользящие вражеские корабли.

Вот и район над дневной стороной планеты, где мы условились провести сброс грузов. Он постоянно смещается вместе с вращением планеты вокруг оси и с ее же движением вокруг звезды и с движением звездной системы в рукаве галактики. Это все надо учесть и упредить. Вот так. Я держу в уме кратчайший маршрут. Прилетит точно в центр мишени.

Я начал подхватывать контейнеры с бетона космодрома и сразу десятками бросать их в цель.

Контейнеры исчезали с поля космодрома, и воздух взметая пыль стремительно заполнял освобожденное от них пространство.

И тут же они с грохотом множества взрывов появлялись в небесах Второпрестольной, километрах в двадцати над горами, и с воем устремлялись к поверхности, выдергивая купола тормозных парашютов.

Если хотя бы половина долетит, Мендесу будет чем вооружить свое ополчение. И тогда на планете у меня будет крепкий пехотный кулак.

Лишь бы ордынцы не решились разбомбить Второпрестолтную нахрен. Мне надо, чтобы они цеплялись за планету, бились за нее, тратили время.

За десять минут я перебросил всю сотню приготовленных контейнеров и изрядно вымотался. Там не столько усилия вытягивали, сколько необходимость попадать в довольно узкое окно. Словно швыряешь тяжелые чемоданы в форточку второго этажа.

Но я их перекидал, и даже ни одного не потерял. Грандиозное кидалово получилось. И даже разлёт был не такой ужасный, насколько я мог почувствовать. Надеюсь, они все достанутся ополченцам Мендеса, и их используют наилучшим образом…

Я, спотыкаясь, вернулся по тоннелю в кабинет. Упал в кресло. Встревоженный Потемкин поднял голову, заглянул мне в лицо.

Образовавшаяся за креслом Октавия положила руки мне на плечи, начала разминать мышцы, уходившие от основания черепа к пояснице. Твердые, как камень.

– Вам следует отдохнуть, Ваше Высокопревосходительство, – проговорила Октавия. – Сингулярная воронка ничего от вас не оставит, если вы дадите ей шанс.

– Не дам я ей такого шанса, – процедил я сквозь зубы. – Все шансы подбиты и уже потрачены на другое. Вот подохнем – тогда и отдохнем.

Октавия молча разминала мне плечи. Тяжкий груз лёг на них. Вся переданная мощь Лорда-Протектора безжалостно сжимала тисками мой затылок.

Так, действительно, и помереть недолго. Но кроме меня бросковых специалистов такого масштаба в округе не было.

Но и Октавия знала, что делать в таких случаях. Меня начало понемногу отпускать. Край сингулярной воронки зиявший где-то на периферии внутреннего зрения, начал отдаляться и таять.

Не сегодня, сука. Не сегодня.

Все это время Октавия удерживала живым информационный ручеек разведданных от Мендеса, информацию по Лунному Дворцу и Второпрестольной мы получали почти в реальном времени. И когда время пришло Октавия доложила:

– Маршал Мендес подтверждает получение груза.

– Ну, вот и славно, не зря жилы рвал, – усмехнулся я. – Как только тактические данные ополчения на Второпрестольной обновятся, обнови карту. И мне нужно получать данные о положении ордынских кораблей в системе тотчас же, не экстраполяции, не устаревшие координаты. Я должен видеть полную картину. Я должен знать всё.

И тогда я смогу совершить невозможное: дать ответ на вопрос без ответа. Как победить там, где победить невозможно.

У нас уже давно не было шансов. Ещё до гибели Константина Тридцатого. Но я не оставлял надежд отыграть потерянное. Тут кто кого перетерпит, кто кого перестоит, кто совершит всего на одну ошибку меньше.

Баланс победы и поражения предельно не определен.

Через час все данные были на карте-схеме. Все корабли, подразделения, логистические связи, все. Теперь можно всё осмыслить и найти то самое единственно верное решение.

Я сегодня отлично поработал.

Можно с чистой совестью сказать, что день прошёл не зря! Всё идет как следует, предварительный план подготовки и развертывания сил исполняется вовремя, до буквы, никаких неожиданностей и шероховатостей.

Вот теперь можно, пожалуй, и отдохнуть немного. Совсем чуть-чуть расслабиться, прикрыть один глаз, немного отвлечься от трудов праведных.

Ага, щаз.

Только я расслабился, как в самый неподходящий момент Система плюнула мне на внутренний экран внезапным срочным сообщением:

Новый суперадминистратор введен в права. Позиция суперадминистартора шестой и седьмой сотен занята. Свяжитесь с новым коллегой для координации совместных действий.

Чего-чего, блин?

Так! Стоп! Это же Жнеца позиция? А я Жнеца в Систему ещё не возвращал! Какого черта вообще?

Я открыл дополнительные графы сообщения, где уточнялись некоторые детали.

Ну охренеть теперь!

Это бледная немочь, граф Хольмдом, в обход договоренностей назначил своего админа над сотнями, которые должен был курировать мой Жнец!

Он там охренел вообще у себя на Астериозисе, граф этот? Бессмертным себя почувствовал?

Он чего творит вообще⁈

Глава 19
Враг не предаст

Значит, граф Хольмдом занял место Жнеца своим человеком, скотина такая.

Вот так вот. Без предупреждения и объявления войны.

Впрочем, а чего от него еще можно было ждать? Вот если серьезно? Правда верил, что у нас с ним все будет гладко? Вот не верил же. И правильно делал.

И как же ты провернул такой номер без согласия остальных админов? Нас с Ирисовым, то есть? Жнец пока не в счет. Ну-ка, ну-ка, что там Система пишет в подсказках по этому поводу?

Ах, вот оно что! Рекомендация! Рекомендация админа, занимавшего это место последним, может быть принята без одобрения общего собрания. То есть, если я захочу поставить Жнеца на мое прежнее место над девятой и десятой сотнями – у меня будет приоритет.

И что-то мне подсказывает, что мне стоит сделать это немедленно. Просто чтобы не потерять и эту позицию. Хотя, с этого места я непрошенного админа смогу скинуть на общем собрании. Или не смогу?

В общем, я предпочел не рисковать. Наша суперадминская договоренность уже пошла к чёрту, и нужно занимать те позиции, которые мы ещё можем занять.

Я открыл окно администрирования системы и перевел Жнеца, вполне себе принц-кадета, кстати, из статуса «кандидат» в статус «суперадминистратор».

Позиция, конечно, не та, что я ему пообещал, сильно ниже, но придется понять и простить, брать, что дают, и рожу мелко татуированную не морщить.

Забавно, что два внука у меня, и у обоих рожи татуированные. Это у них такой бунт против родителей? Или демонстрация независимости? Я вот в себе подобных побуждений и близко не нахожу. Но Череп с Жнецом явно родственники, одним путем пошли.

А наш приснопамятный граф Хольмдом, кстати, на этом резвиться не закончил. Не-не! Не в этой жизни.

В Системе вдруг один за другим начали появляться новые профили новых членов. В десятой сотне Инфантов, как новоприбывшим и положено. И каждый новый возникающий профиль сдвигал предыдущий на позицию выше.

Я сначала с недоумением следил за происходящим, а на двадцатой регистрации осознал, что происходит.

Ах ты ж падла! Ты уже занимаешь более высокие ранги относительно моих будущих кандидатов! Кого бы я сейчас не привел, они будут рангами ниже креатур графа Хольмдома, просто потому, что пришли позже!

И Хольмдом не этом останавливался, работал на износ, видимо осознавая, что второго такого случая ему уже никогда не предоставится.

Когда обновления, наконец, прекратились я мог только зубами скрипеть.

Хольмдом ввел в Систему разом больше семидесяти новичков! Без всякого согласования со мной и вообще, с кем бы то ни было. Ввел бы и больше, но, видать, кончились доступные кандидаты-энергопрактики.

А мне вообще нечем ему ответить. Я ж так никого и не собрал. Вот же блин!

Ну, всё. Ну, вот ты и привлек к себе мое пристальное внимание, граф Хольмдом. И ты это зря…

Теперь мне придется тебя прикончить.

Я много чего могу понять. И алчность, и отстаивание своих личных интересов. Но такие действия, в разрыв договоренностей, заключенных, вообще-то, во имя общих высших приоритетов – я не принимаю. Мы так точно не сработаемся, и я даже пытаться не стану.

Извещаю всех заинтересованных, что на этом наша совместная деятельность с графом Хольмдомом заканчивается. Я найду ему замену, и даже барон Ирисов может не беспокоиться в своей Каверне. И с креатурами Хольмдома я разберусь, только время дайте.

Мы теперь открытые враги. И это хорошо.

Враг не предаст.

Мне просто нужно немного времени, на маневр, на перераспределение сил. На план ответных действий.

Но времени мне никто давать не собирался. Из своих покоев мне уже звонил Жнец. Конечно, он заметил, что все прошло не так, как мы договаривались.

– Что-то пошло не так? – спросил Жнец. – Я снова суперадминистратор Инфантов и Дебютантов.

– Да, – отозвался я. – Пошло. Один забавный персонаж решил, что он теперь бессмертный и отжал у нас предназначенное тебе место. И нам надо придумать, как это исправить.

– Да не вопрос, – хладнокровно отозвался Жнец. – Легко.

Ути-пути какие мы дерзкие!

– Ну, удиви меня, – прищурился я весь в сомнении.

– Я её убью, – просто ответил Жнец. – Ранговый поединок. Все как обычно. Вызываю, побеждаю, занимаю свободное место.

Ну, конечно, кто о чем, а Жнец о поединках. Это у него профессиональное искажение. Видимо, когда в руках серп во всем видишь зрелые колосья для жатвы.

– А ты не слишком оптимистичен? – с сомнением отозвался я. – Так, стоп. Что значит «её»?

Я же так и не посмотрел. Быстро открыл Систему и посмотрел профиль враждебного свеженазначеного суперадмина.

Вот это номер! Это же не просто какой-то незнакомый нам человек! Вот это исключительно внезапное нихрена себе!

Там была Лидия Винтер.

В голове у меня с неприятным воображаемым щелчком иконка с лицом Лидии переместилась на другую, враждебную нам позицию, и ситуация последнего времени приобрела совершенно другой вид и иные мотивации участников. Совсем в ином свете все предстало передо мной.

– Вот дерьмо, – пробормотал я, созерцая радикально изменившуюся мысленную схему.

– Знаете её? – очень знакомо прищурился Жнец.

Я такой прищур порой в зеркале замечаю.

Лидию-то? Видимо, недостаточно хорошо знаю. На данный момент у нас главный вопрос – когда именно она перешла на сторону Хольмдома. До резни во Дворце или после. И мне стоит выяснить это как можно быстрее. От этого очень многое зависит.

– Хуже, что она знает нас, – проговорил я, вспоминая, что в последний раз я Лидию видел уходящей с Эрнандес, женой Жнеца с поля для сервобола во Дворце.

Капец. Мне это очень и очень не нравится.

Жнец не слышал, потому что я молча отдал приказ Октавии спустить всех имеющихся на поводках ищеек на поиски Лидии и Эрнандес. Октавия уже ранее сделала официальный запрос на Куру от имени моей администрации, но ответа мы еще не получили.

И что-то мне теперь подсказывает, что если и получим, то мне он мне понравится. Что до системы Куру они не долетели…

Тут важно понять, когда Лидия перешла на сторону Хольмдома: с самого начала, или когда искала на кого опереться, после разгрома Дворца.

Самое стремное, если Лидия была действительно в плотном контакте с Хольмдомом уже до отлета из Дворца. Тогда с семьей Жнеца могло произойти просто что угодно. Потому, что тогда это – не совпадение, а осознанный план. Лидия такая. Она может, умеет, практикует.

Поэтому Жнец её и не убьет никогда. Граф Хольмдом страховочку предусмотрел. Предусмотрел, очень заранее, всё точно. Не стоит мне обманываться. Семья Жнеца у графа или в пределах его досягаемости. Надо их искать где-то недалеко от него.

Всё-таки, какой умный у нас этот граф. Падла. Слишком умный. Стоит уже ему этот умище укоротить минимум на голову. Хватит уже. Наумничался. Будем с ним заканчивать. Только сначала семью Жнеца надо вытащить.

– Нда, не просто получается, – произнес я, сильно преуменьшая. – Тут надо хорошенько всё обдумать.

– Вы сейчас у себя? – уточнил Жнец. – Я могу прийти к вам. Поговорим лицом к лицу.

Я наконец обратил внимание, что он не употребляет никаких формальных обращений. Никаких «графов» или «их превосходительств». Говорим с ним как бы по-родственному, без чинов, хе-хе. Ну и пусть.

– Давай, – согласился я. – Нам тут кофейку пока сообразят.

Жнец едва заметно содрогнулся. Наш герберский кофе сильно не пришелся ему по нутру. Изнеженная дворцовая молодежь.

Через десять минут Жнец вошел в мой кабинет. Я ждал его у небольшого стола перед бесконечным окном с видом на бескрайние пески. На столе уже доставленный лично Октавией чеканный бронзовый поднос с затейливым пустынгерским медным кофейником, расписанные Великом Оком чашки, сладкая саранча в кактусной патоке, вяленые брыли кисубака и прочие десертные яства Великой Герберской Пустыни. Собрано лично Стальной Кукушкой, всё, как положено, чтобы подавать такой кофе в палатке верховного вождя.

Жнец останвился на пороге моего кабинета, отвел глазами его бескрайние пространства. Задержался взглядом на Серпе, совсем недолго, уделил внимание Молоту, а на панорамные картины самого Гипермалевича даже внимания не обратил, стервец, мол, эка невидаль – мы дворцовые, нас таким не удивишь.

Я усмехнулся, указал Жнецу на кресло напротив. Посидим по-простому, на коротке, а то всё как не родные.

Потемкин на моем плече открыл глаза, поднял голову, покосился на приблизившегося Жнеца недобрым взглядом. Герберские броненосцы ничего не забывают.

– Ну, – произнес я, пододвигая чашку с кофе к Жнецу, когда он устроился в кресле. – Ты убедился, что мы родственники?

Жнец мрачно посмотрел в глаза Потемкина на моем плече, и то, что он там увидел, ему не понравилось.

– Я проверил ваши документы, – слегка поморщившись, произнес наконец Жнец.– Видимо, это действительно так.

А чего так безрадостно-то? Словно кто-то в семье умер, а не нашелся.

– Ну? И что ты об этом думаешь? – поднял я вопросительно брови. – Как оцениваешь теперь минувшие события?

– Если вы о первой нашей встрече, – медленно произнес Жнец. – Если бы я знал – я бы не прилетел. Нашёл способ решить вопрос по-другому. Но извиняться я не могу, это было то, что я обязан делать.

– Ну-ну, – усмехнулся я. – Я тебе верю. И кто же тебя сюда послал?

– Герцог Сур, – нехотя ответил Жнец.

Надо же, как давно я герцогу не понравился.

– Герцог способствовал моему возвышению до суперадминистратора, – произнес Жнец. – Он администрировал мою сотню Кадетов.

– Понятно, – произнес я.

Мне действительно понятно. Неведомо откуда выскочивший наглец, начинает наводить суету в одной из контролируемых сотен. Мутить свои дела, нарушать с таким трудом достигнутый баланс. Конечно, с ним надо было разобраться.

Ну, вот, старший по положению приказал, а ты выполнил, ведь всем ему обязан.

Но вот статус Юнкера твоей жене он так и не дал, кстати. И, видимо, и не собирался никогда. И я даже понимаю, почему. Это была такая морковка для тебя. Отдаленная, почти недостижимая награда за безупречную службу. Вот ты и тянулся, выслуживался.

Но Юнкера она получила всё-таки. От меня. И ты это знаешь. Система всё помнит. Отрицать ты этого не можешь. Придется принять.

Ну и семейное сходство прямо-таки бросается в глаза, если татухи эти текстурные свести и скрыть моменты генной модификации лица. Даже без надежных генеалогических и генетических доказательств.

– Эта Винтер, – произнес Жнец. – Сейчас её продвигает в Системе граф Хольмдом.

– Ага, – согласился с очевидным я.

– Сегодня граф также ввел в первую сотню больше семидесяти человек, – добавил Жнец.

– Да, – кивнул я и осторожно отпил горячего кофе. – Это наша следующая проблема.

– Мы никого не можем извергнуть из Системы, раз уж он в неё попал, – произнес Жнец. – Без санкции императора.

Он кофе даже не пытался пить. Брезгует типа.

И да, не можем. Без санкции императора. А нет императора, нет и санкции. Похоже именно эту тему пытался прощупать Холтмдом на нашем общем созвоне. Понятно.

– Но как администратор десятой сотни, – произнес Жнец. – Я имею право наложить на всех назначенных некоторый гандикап.

Ага. Я знаю. Замедлить рост их раз в пять. Я это на себе пробовал, да. Как интересно, что ты сам это предложил.

Но нам пригодится гандикап на креатуры Хольмдома в десятой сотне, а может и в девятой, если мы там таких найдем. Так мы хотя бы замедлим их развитие в Системе. Потом я буду вводить своих людей, мы будем их выращивать, содействовать и помогать, и мы этот возникший перекос как-то постепенно сбалансируем. А потом всё равно придется разбираться с креатурами Хольмдома по одному, индивидуально. Но это не сейчас. Сильно не сейчас. После победы, наверное.

– Я буду весьма признателен тебе, если ты это сделаешь, – произнес я.

– Сделано, – немедленно ответил Жнец.

Точно. В базе Системы напротив новых строчек появились соответствующие пометки. Снять их можно только общим голосованием администрации. Ну или если суперадминистратор нижних сотен в очередной раз драматически сменится и снимет гандикап своей властью.

– Хольмдом запихал в Систему всех, кого смог собрать и это будет предметом нашего дальнейшего торга с ним, – произнес я. – На ряду с некоторыми другими пунктами.

– Мы можем быстро сравнять счет, – ответил Жнец. – Я уже говорил. Я уберу Винтер. Я займу нужное нам положение. А на моё место назначим кого-то еще из своих.

Знать бы кого только…

– Всё немного сложнее, – произнес я, и Жнец недовольно поморщился, мол, ну конечно, всё у вас сложно, когда всё предельно просто. Ага. Значит, ты у нас любитель простых быстрых и неверных решений.

Впрочем, я и так в курсе…

В этот момент Октавия сообщила мне, что вычислила, где Лидия. Винтер особо и не пряталась. Она на Первопрестольной, держит офис своего извращеноскго театра на Восмиугольном острове, в секторе ответственности Второго Легиона, дерзкая девица. Чувствует себя в полной безопасности.

Ну, мы это ещё посмотрим.

Я осторожно поставил чашку, звякнув донышком по блюдцу, и Жнец напрягся.

– Мы выяснили, – произнес я. – Что твоя семья не добралась до Куру. Но мы знаем, где они высадились в последний раз, после отлета из Лунного Дворца.

– Где? – напряженно произнес Жнец.

– В столичном космопорту Первопрестольной, – ответил я. – И планету они уже не покидали. Винтер сейчас тоже там. И я не думаю, что это совпадение.

– Хольмдом, – сквозь стиснутые зубы, проговорил Жнец.

– Точно, – кивнул я. – Это его грязных лапок дело.

– Что теперь? – спросил он.

Сцепленные в замок пальцы Жнеца прямо побелели от напряжения. Держись, парень. Держись!

– Идём, – сказал я, вставая из кресла.

Я пошел момо бесконечной панорамы «Обороны 'Прозерпины» к дальней стене на которой на фоне черного мрамора висел в воздухе Серп, подсвеченный снизу неоновыми фонариками. Я слышал, как Жнец следует за мной.

Я снял Серп с его силовых креплений на стене, повернулся к Жнецу.

Впервые я увидел какого цвета у него глаза. Так они расширились. Серые. В каждом отражается серебряный изгиб Серпа.

Я протянул ему руку с Серпом. Жнец внимательно посмотрел на меня. Потом протянул руку мне на встречу, но оружие не взял, замер с раскрытой вверх ладонью под рукоятью в моей руке.

Энергия Серпа, мерно пульсируя, окружила наши руки, и я отпустил Серп. Медленно, словно не подчиняясь гравитации он опустился в ладонь Жнеца и тот один за другим сжал пальцы на его резной рукояти.

Серп, скосивший не один десяток принцев.

– Это оружие семьи моей матери, – произнес Жнец. – Двуручный шотель. Боевой артефакт рода Мехабау.

Вон оно чего. Так вот он как называется! А мы тут изгадались просто все, что это за тип оружия экзотический такой.

– Это, – Жнец указал пальцем на сплошные татуировки на своем лице, – Тоже её. Родовой узор.

– Понятно, – произнес я.

Значит, всё-таки, социальное приспособление, всё, как у Черепа.