444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Третьяков » Росомаха. Том 7 (СИ) » Текст книги (страница 8)
Росомаха. Том 7 (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 19:00

Текст книги "Росомаха. Том 7 (СИ)"


Автор книги: Андрей Третьяков


Жанр:

   

Бояръ-Аниме


сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9

Глава 9

До выезда оставалось сорок минут, когда в трактир вошёл человек в мокром плаще и положил передо мной медную трубку.

На сапогах у него налипла портовая грязь. От одежды пахло рыбой, смолой и дымом. На правой скуле темнел свежий порез, а два пальца левой руки были стянуты окровавленной тряпкой.

– От капитана Гридина, – выдохнул курьер, с трудом удерживая трубку. – Тайная канцелярия взяла три склада, но люди Ветрова отбили четвёртый. Сам Ветров вернулся в город через серебряный проход и собирает всех, кто остался. Приказал сжечь книги и уходить до полуночи.

Я посмотрел на Бродислава. Брат медленно снял ладонь с книги сделок.

– У нас три дня до нового месяца, – хмуро произнёс он. – Если останемся, потеряем половину суток.

– Если уедем, Ветров сожжёт следы и ударит нам в спину, – отозвался я, отвинчивая крышку трубки. – Или продаст Кречету другой путь к колодцу.

Внутри лежал узкий лист бумаги. Гридин писал коротко. Ветров заперся в старой таможенной крепости у северного мола. С ним находились около шестидесяти наёмников, несколько купленных магов и всё руководство «Чёрного ворона». Под зданием шли старые контрабандные ходы. Императорские люди перекрыли известные выходы, но не знали, сколько тайных проходов оставил себе хозяин гильдии.

Внизу Гридин добавил одну фразу: «Нужен человек, который видит двери».

– Он специально вернулся, – пробормотала Алиса-гладиаторша, читая через моё плечо. – После храма мог уйти куда угодно, но полез в крепость.

– Там его запасное тело, – произнёс я, вспоминая серебряную нить под кожей Ветрова. – Или место, где он может переселиться.

– И архив мы забрали, – хмыкнул Илья. – Без него хозяин «Ворона» остался голым.

– Не совсем, – покачал головой я. – Книга дала нам сделки. В крепости остались люди, деньги, артефакты и пути отхода. Пока они у него, гильдия жива.

Курьер переминался у стола. Колени у него дрожали, но уходить без распоряжения он не решался.

– Передай Гридину, что будем через двадцать минут, – произнёс я, сворачивая записку. – Пусть не штурмует. Перекроет набережную, уберёт гражданских и подготовит лекарей.

– А если Ветров начнёт жечь крепость? – сипло уточнил курьер.

– Пусть жжёт, – отозвался я. – Камень выдержит. Главное, чтобы никто не полез внутрь до нас.

Человек поклонился и поспешил к двери. Я повернулся к команде.

– Лошадей не рассёдлывать, – распорядился я, убирая книгу за пазуху. – Закончим здесь и сразу поедем домой.

– Двадцать минут на крепость с шестью десятками бойцов? – усмехнулся Бродислав, проверяя когти. – Ты сегодня осторожный.

– На крепость потратим больше, – отозвался я. – Двадцать минут нужны, чтобы добраться.

На улице моросил холодный дождь. Камни мостовой блестели в свете фонарей, из водостоков лилась чёрная вода. Лавки закрывались как обычно, из кабаков тянуло жареной рыбой, а портовые грузчики ругались возле телег, перекрывавших проезд.

Мы шли быстро. Игорь двигался по крышам, Алиска устроилась у меня за пазухой, остальные держались двумя группами. Императорские патрули пропускали нас без вопросов. На перекрёстках стояли маги, а у северного мола улицу уже перегородили тяжёлыми щитами.

Старая таможенная крепость представляла собой приземистое каменное здание с двумя башнями. Толстые стены почернели от сырости. Узкие окна были заложены мешками с песком, на крыше двигались вооружённые люди. Оттуда пахло горелой бумагой и алхимической смесью.

Капитан Гридин встретил нас за перевёрнутой телегой. На левом рукаве мундира запеклась кровь, но держался он ровно.

– Внутри пятьдесят восемь человек, если верить задержанным, – проговорил он, разворачивая карту на мокрой доске. – Четверо магов не ниже пятого уровня. Один менталист. Ветров на верхнем этаже. Под зданием три известных хода, все перекрыты.

– Неизвестных сколько? – уточнил я.

– Потому и позвал, – поморщился Гридин. – Мы нашли ещё два выхода после того, как из них полезли наёмники. Один отряд потерял троих. Человека с чёрным камнем среди пленных и мёртвых нет. Задержанные называют его посланником Сокола, а не бойцом гильдии.

Я посмотрел на крепость магическим зрением. Камень скрывался под слоями старых плетений. Охрана, сигнализация, ловушки, десятки слабых контрактов. Между ними тянулись серебряные линии, сходившиеся под центральной башней.

Ветров не просто укрепился. Он связал здание с каждым человеком внутри. Попробуй взломать дверь, и ближайший наёмник получит силу. Разрушь стену, и часть удара уйдёт в пленников, которых держали в подвале.

– В крепости есть рабы, – произнёс я.

Гридин напрягся.

– Задержанные утверждали, что нет.

– Они могли не знать, – отозвался я, ведя взглядом по тонким багровым нитям. – Под восточной башней сидят люди. Не меньше двух десятков. Ими подпирают защиту.

– Тогда штурм отменяется, – процедил капитан.

– Нет, – покачал головой я. – Меняется порядок.

Я быстро распределил задачи. Игорь должен был проникнуть в подземные ходы и найти пленников. Алиса шла с ним, поскольку лучше остальных знала, как выводить людей из замкнутых помещений. Илья получал скобы разрыва и группу императорских сапёров. Его целью становились серебряные узлы под внешними стенами. Бродислав оставался рядом со мной.

– А что делать мне? – хмуро уточнил Гридин.

– Не дать никому выйти, – отозвался я. – Если из крепости побегут безоружные, брать живыми. Если с оружием, сначала предложить бросить. Магов не подпускать к жилым кварталам.

– Ветров? – капитан прищурился.

– Мой, – произнёс я.

Мы подошли к воротам. Сверху тут же ударил огонь. Плотный шар размером с бочку летел прямо в нас, подсвечивая мокрый камень оранжевым светом.

Я разглядел его структуру за два удара сердца. Внешняя оболочка удерживала пламя, внутренний узел направлял заклинание, а тонкая золотая нить связывала шар с магом на крыше.

Когти вышли с влажным звуком. Я полоснул по управляющей нити. Огненный шар потерял направление, пролетел над головой и врезался в пустой склад за спиной. Стена лопнула, наружу вылетели щепки и куски черепицы.

– Началось, – хмыкнул Бродислав, пригибаясь под арбалетным болтом.

Второй болт он поймал ладонью. Наконечник вошёл между костями, но брат только поморщился, выдернул стрелу зубами и бросил на мостовую.

– Слева, – предупредил я.

Из бойницы высунулся маг. Воздух перед ним сжался в прозрачный клин. Я не успевал добраться до плетения, зато Бродислав успел добраться до самого мага. Он разбежался, оттолкнулся от стены и вцепился когтями в камень. Вторым движением подтянулся к бойнице и ударил внутрь.

Крик оборвался вместе с заклинанием. Брат спрыгнул рядом со мной, вытирая кровь с костяшек.

– Живой? – уточнил я.

– Был, когда падал на пол, – отозвался Бродислав. – Дальше не проверял.

Ворота держались на трёх слоях магии и толстом железном засове. Я мог разрезать всё сразу, но защитные нити уходили в подвал. Пришлось искать слой собственности, который позволял Ветрову считать ворота частью своей крепости.

Сила лежала глубже обычной магии. Связь шла к фундаменту. Право выглядело как тонкая серебряная плёнка, натянутая поверх каждого узла.

Я ввёл кончик когтя между плёнкой и охранным контуром. Адамантий завибрировал. Чужой приказ попытался соскользнуть по клинку в кости, но я повернул кисть и потянул его наружу.

Серебряный слой отделился. Магическая защита сохранила дерево и петли от разрушения, но запрет прохода держался на хозяйской метке и погас вместе с ней.

– И что изменилось? – тихо уточнил Бродислав.

Я положил ладонь на мокрое дерево.

– Теперь ворота ничьи.

Охранный контур не ударил. Я разрезал засов, и створки распахнулись внутрь.

Во дворе нас ждали два десятка наёмников, стоявших за щитами. Между ними расположились трое магов. Над строем дрожал полупрозрачный купол, а камни под ногами были покрыты маслом.

– Росомахин! – выкрикнул седой мужчина за первым щитом. – Ветров предлагает переговоры!

– Пусть выйдет, – отозвался я, не заходя на масло.

– Он предлагает союз против богов! – продолжил мужчина. – Передаст людей, склады и сведения. Вы вместе сможете уничтожить Кречета!

– Условия? – уточнил я.

– Гарантия жизни и свободы! – выкрикнул наёмник. – Ветров остаётся главой гильдии и получает долю с божественной добычи!

Бродислав тихо фыркнул.

– Щедро, – пробормотал он. – Особенно после того, как он пытался распилить тебя на части.

– Передай Ветрову мои условия, – произнёс я громче. – Он освобождает рабов, отдаёт все книги и добровольно идёт под императорское следствие. Его люди складывают оружие. Тех, кто не участвовал в убийствах и торговле людьми, проверят и отпустят.

Седой выслушал, потом повернул голову, будто прислушивался к голосу в ухе. Под воротником у него блеснула серебряная нить.

– Ветров отказывается, – произнёс он уже тише.

– Тогда уходите вы, – предложил я. – Бросайте оружие и выходите. Через минуту начну разбирать строй.

Несколько наёмников переглянулись. Один опустил меч. Серебряная нить на его шее вспыхнула, человек выгнулся и упал на колени, хватая ртом воздух.

Ветров держал их контрактами.

– Илья, – позвал я, не оборачиваясь.

Слева за стеной трижды стукнул металл. Первый внешний узел был снят.

Я выпустил когти и шагнул на масло.

Огненный маг ударил сразу. Пламя побежало по камням, обхватило сапоги и поднялось до колен. Защита выдержала, но жар мгновенно высушил одежду. Запахло палёной кожей.

Я рванулся вперёд. Бродислав ушёл вправо, заставляя щиты развернуться. Воздушный клин прошёл над его плечом и расколол бочку у стены. Из неё хлынула вода, смешиваясь с горящим маслом.

Первый щит я разрезал вместе с ремнями. Наёмника не тронул, только толкнул плечом в соседей. Второму выбил меч, третьему ударил рукоятью когтей в челюсть. Строй развалился за несколько секунд.

Маги попытались отступить. Бродислав прыгнул между ними. Его когти не резали плетения, зато прекрасно резали одежду и ремни. Огневик остался без пояса с накопителями, воздушник получил коленом под рёбра, а менталист успел посмотреть мне в глаза.

Чужая воля ударила в голову горячей иглой. Перед глазами на мгновение возник Колизей. Песок, решётка, крик толпы. Рядом стоял Бродислав, но я увидел Виктора и поднял когти.

– Андрей! – рявкнул брат, ударив меня ладонью по щеке. – Здесь камень под ногами, дождь и вонь порта. Не арена.

Картинка лопнула. Я перехватил нить ментального удара и дёрнул на себя. Маг вскрикнул, зажал виски и рухнул лицом в воду.

– Работает, – выдохнул я, возвращая дыхание.

– Что именно? – Бродислав отбросил отобранный жезл.

– Ты, – отозвался я. – Продолжай.

Со стороны восточной башни прогремел сухой каменный взрыв, и один из узлов защиты погас. Связь с Игорем натянулась под башней и тут же ослабла. Он добрался до цели, но подробностей я не знал.

– Ещё немного, – произнёс я.

Наёмники больше не пытались держать строй. Часть бросила оружие, остальные отступали к дверям. Я не преследовал тех, кто сдавался. Императорские бойцы входили во двор следом и укладывали людей лицом в мокрый камень.

Мы с Бродиславом поднялись в центральную башню.

Лестница была узкой. Сверху катились металлические шары, взрывались ловушки, били стрелы. Брат шёл первым, прикрывая лицо руками. Раны затягивались прямо на ходу. Я следовал за ним и резал управляющие связи там, где успевал их увидеть.

На втором этаже стены открылись, выпуская десятки механических рук. В каждой находилось своё оружие: пила, крюк, молот, игла, стеклянная трубка с зелёной жидкостью. Хороший набор для человека, который торговал останками богов и людьми.

– Он хранит это над собственными людьми? – процедил Бродислав, пригибаясь под пилой.

– Ему всё равно, кого режет его имущество, – отозвался я.

Я увидел общий узел под потолком. Когти достали до него с прыжка. Серебряная оболочка лопнула, и механические руки замерли. Одна пила продолжала вращаться, пока не закончился заряд, наполняя коридор визгом металла.

За последней дверью находился кабинет Ветрова.

Он ждал за широким столом. На нём лежали три книги, серебряный ключ и человеческий череп с врезанными в кость пластинами. Справа от Ветрова стояла стеклянная капсула. В мутной жидкости плавал живой мужчина без волос и ногтей. Грудь едва поднималась, а вокруг головы лежало плетение, подавлявшее имя и память. Ветров готовил из него запасное тело.

– Я предлагал союз, – устало произнёс Ветров. – Ты предпочёл войну.

– Ты предложил оставить тебе рабов и гильдию, – отозвался я, закрывая дверь. – Это не союз.

– Рабство является словом для бедных, – усмехнулся Ветров. – Богатые называют его контрактом, службой, долгом и верностью. Твой род держится на том же.

Его слова попали точно. Не потому, что он был прав во всём. Потому что под Росомахино действительно лежал камень с именами людей, которые присягнули роду. Росс получал силу от их клятв. Я защищал их, платил, строил дома, но старая основа оставалась прежней.

– Возможно, – произнёс я. – Поэтому я и еду домой менять её.

Ветров перестал улыбаться.

– Ты не понимаешь, что потеряешь, – проговорил он, касаясь серебряного ключа. – Люди служат, пока не могут уйти. Дай им свободу, и половина разбежится при первой опасности.

– Значит, половина не хотела оставаться, – отозвался я.

– Красивые слова человека, у которого есть адамантий, бог и армия, – Ветров поднялся. – Ты можешь позволить себе нравственность. Я строил из того, что было.

– Из чужих жизней, – произнёс Бродислав.

– Из людей, которые сами продавались, – фыркнул Ветров. – За деньги, защиту, власть, месть. Я никого не заставлял хотеть большего.

– Заставлял выполнять, – возразил я, указывая на нить под его кожей. – И сам давно выполняешь.

Серебро на шее Ветрова дрогнуло. Он схватил ключ.

Я оказался у стола раньше, чем он успел повернуть. Когти разрезали серебряную пластину, но ключ не сломался. Из него вырвался свет и ударил в капсулу.

Тело в жидкости открыло глаза.

Ветров обмяк. Его сознание рванулось по серебряной нити к запасному телу. Память и воля шли плотным сгустком, а следом тянулся пучок управляющих связей к сотням чужих имён.

Прямой разрыв мог выпустить всё это наружу. Тогда Ветров зацепился бы за ближайшего человека, за Бродислава или за меня.

Я ввёл коготь не в нить, а между её слоями. Снаружи шёл приказ на переселение. Внутри находилась память Ветрова. Ещё глубже контракт получал право стереть личность носителя и записать поверх неё нового хозяина.

Мне требовалось отделить это право от пути.

Капсула треснула. Мутная жидкость потекла по полу. Новое тело дёрнулось, пальцы заскребли по стеклу.

– Быстрее, – рыкнул Бродислав, удерживая крышку капсулы.

Я повернул коготь. Адамантий отозвался болью в запястье. Серебряная нить сопротивлялась, пытаясь втянуть меня в чужой договор. Перед глазами замелькали лица проданных людей, номера складов, суммы, убийства, сделки.

Потом слой права лопнул.

Контракт лишился права стирать личность носителя и записывать поверх неё память Ветрова.

Сознание ударилось в закрытый вход и отскочило обратно. Ветров выгнулся на полу. Изо рта пошла кровь, пальцы судорожно вцепились в доски.

– Нет, – прохрипел он. – Я заплатил за него.

– За пленника, – произнёс я. – Но его тело не стало твоим.

– Его подготовили для меня!

– Подавили и лишили памяти, – отозвался я. – Ты больше не сможешь стереть того, кто внутри.

Ветров попытался снова отправить сознание. Контракт ударил по нему самому. Под кожей вспыхнули все серебряные нити разом. Одна прошла через горло, вторая через грудь, третья поднялась к виску.

Я мог вмешаться. Мог разрезать нити и оставить его живым для суда. Но каждая была связана с чужим именем, и Ветров до последнего пытался вытянуть из этих связей силу.

– Отпусти людей, – произнёс я, приседая рядом. – Откажись от контрактов, и я остановлю распад.

Он посмотрел на меня мутными глазами.

– Тогда я стану никем, – прохрипел Ветров.

– Станешь собой.

– Этого мало, – выдохнул он и сжал кулак.

Серебряные нити втянулись в его грудь.

Тело выгнулось в последний раз. Кожа посерела, губы раскрылись, но воздуха уже не было. Контракты, которыми Ветров держал других, разорвали его изнутри.

Я проверил пульс. Сердце не билось.

– Сам выбрал, – глухо произнёс Бродислав.

– Да, – отозвался я, поднимаясь. – До конца.

Бродислав сорвал крышку с капсулы и вытащил пленника из жидкости. Мужчина закашлялся, выплюнул прозрачную слизь и свернулся на мокром полу. Пульс оставался слабым, но ровным.

– Его первым к лекарям, – распорядился я. – И охрану рядом. В голове могут остаться чужие плетения.

Под восточной башней погас последний узел. Через несколько секунд в коридоре появился Игорь. На руках он нёс девочку лет двенадцати, завёрнутую в серое одеяло. За ним шла Алиса, поддерживая старую женщину.

– Двадцать семь человек, – коротко доложил Игорь. – Четверо не могут идти. Двое без сознания, но живы.

– Контракты? – уточнил я.

– Ослабли после его смерти, – произнесла Алиса, глядя на Ветрова. – Скобы снимают внешние узлы. Глубокие придётся разбирать тебе.

– Разберу, – кивнул я. – Сначала выводите всех.

Гридин поднялся через несколько минут. Он осмотрел тело, капсулу и книги на столе.

– Это конец? – уточнил капитан.

– Для Ветрова, да, – отозвался я. – Для гильдии решат документы и люди.

– Имущество по закону можно признать трофеем вашего рода, – заметил Гридин. – Склады, суда, деньги. Сумма будет огромная.

– Сначала компенсации пострадавшим, – произнёс я. – Потом долги работникам и семьям убитых. Торговые маршруты, которые не связаны с рабами и контрабандой, передайте под временное управление короны. Божественные останки поедут в защищённое хранилище Росомахиных.

Гридин приподнял бровь.

– Ничего себе не оставите?

– Оставлю сведения и безопасные склады, если император согласится, – отозвался я. – Мне не нужен второй «Чёрный ворон» под другой вывеской.

Капитан дважды постучал пальцем по корешку книги и подозвал писаря. Обсуждать решение он не стал.

Мы обыскали кабинет. В книгах лежали списки чиновников, купленных магов и тайных храмов. Под столом нашли короб с незаполненными контрактами. За стеной оказался сейф, забитый макрами, деньгами и высушенными частями божественных воплощений.

Последней находкой занялась Алиска. Она обнюхала мёртвого Ветрова, фыркнула и вцепилась зубами в нашивку на его камзоле. Чёрный ворон был вышит серебряной нитью. Алиска потянула, ткань треснула, и под гербом показалась тонкая пластина с сетью насечек.

– Ключ, – произнесла она, спрыгивая на стол.

Я приложил пластину к внутренней стороне обложки книги сделок. Чёрная кожа посерела, на ней проступили десятки чёрных, серебряных и золотых линий. Они расходились по югу империи, соединяли храмы, поместья, форты и старые родовые камни.

В центре находилось Росомахино, и все линии сходились в одной точке под старым колодцем.

Рядом рукой Ветрова было выведено: «Колодец имён. Внешний доступ сохранён. Ключ Кречета войдёт в ночь нового месяца».

– Он знал точное место, – прошептал Бродислав.

– И не только место, – отозвался я, рассматривая золотые ответвления. – Здесь показаны все подземные линии. Ветров собирался открыть колодец не сверху.

Одна жирная серебряная линия шла от Ейска через старые храмы и заканчивалась под колодцем в центре Росомахино.

Я снял пластину, закрыл книгу и убрал оба предмета за пазуху.

– Выезжаем сейчас, – распорядился я. – Если лошади падут, возьмём других на почтовых станциях.

– До нового месяца двое суток, – напомнил Илья, появляясь в дверях.

– Значит, у нас есть день на дорогу и день на то, чтобы разобрать клятву рода, – отозвался я.

– А если не получится? – тихо уточнила Алиса.

Я посмотрел на тело Ветрова, на пустую оболочку в разбитой капсуле и на серебряные нити, которые уже гасли под кожей мертвеца.

– Тогда Кречет получит доступ ко всем нашим людям сразу, – произнёс я. – Поэтому получится.

Через десять минут мы покинули крепость. За спиной выводили пленных, складывали оружие и тушили горящие бумаги. «Чёрный ворон» перестал существовать как единая сила.

Пластина под одеждой оставалась тёплой. Чем дальше мы отъезжали от Ейска, тем сильнее нагревалась насечка, обозначавшая старый колодец. Кто-то уже шёл по подземной линии к именам моего рода.

Глава 10

Глава 10

Ещё из Ейска Гридин отправил сообщение по императорской линии. Поэтому у старого колодца нас уже ждали.

Мы въехали в Росомахино перед рассветом. Лошади покрылись белой пеной, плащи задубели от дорожной пыли, а пальцы сводило после суток в седле. На центральной площади горели жаровни. Между домами стояли вооружённые охотники, рабочие натянули вокруг колодца два каната, а у поместья дежурили лекари.

Арина встретила меня возле оцепления. На ней был тёплый серый кафтан, волосы собраны под платок. В руках она держала папку с бумагами и кружку давно остывшего чая.

– Вы задержались на четыре часа, – бросила она вместо приветствия. – Я уже распорядилась отправить вторую группу навстречу.

– Ветров вернулся в крепость, – отозвался я, спрыгивая с седла. Ноги на мгновение подогнулись, но Бродислав придержал меня за локоть. – Теперь не вернётся.

– Потом расскажешь, – Арина протянула кружку ближайшему охраннику. – Что с колодцем?

– Под ним внешний доступ к именам рода, – произнёс я, доставая книгу и пластину. – В ночь нового месяца Кречет сможет войти по подземному каналу.

– Она уже активна, – хмуро отозвалась Арина. – После вашего сообщения Олег проверил воду. Индикаторы вспыхивают каждый час. Росс приказал никому не пить из колодца, а Иван отвёл воду из другого источника.

Пока мы гнали лошадей, дома не сидели сложа руки, и это сберегло нам несколько часов.

Росс лежал у каменного борта. Он заметно уменьшился после изгнания из пантеона и теперь едва доставал мне до груди. Шерсть свалялась, золотые полосы на морде почти погасли. Рядом в жаровне сидел Уголёк. Крошечное божество зарылось в угли по пояс и смотрело на колодец красными точками глаз.

– Наконец-то, – рыкнул Росс, поднимаясь. – Ещё немного, и я отправил бы Бродислава за тобой.

– Он был со мной, – напомнил я.

– Тогда отправил бы Алиску, – огрызнулся бог.

– Я бы быстрее нашла, – подтвердила она, выбираясь из-за пазухи.

Я приложил пластину к обложке и передал проявленную схему Арине, а сам подошёл к колодцу. Каменный круг стоял здесь столько, сколько помнили старики. Железный ворот покрывала ржавчина, цепь была новой, а из шахты тянуло мокрым известняком и холодной водой. В магическом зрении кладка скрывалась под золотыми нитями. Они уходили вниз плотной связкой и дрожали в одном ритме с серебряным каналом на проявленной схеме.

– Воду откачивали два часа, – доложил Олег, выбираясь из палатки с приборами. Под глазами у него залегли тёмные круги. – Уровень упал на семь метров, потом остановился. Насосы работают, а вода не уходит. Под дном держится пространственный карман.

– Кто спускался? – уточнил я.

– Никто, – отрезала Арина. – После твоего сообщения я запретила.

– Правильно, – произнёс я, снимая плащ. – Верёвку мне.

Бродислав уже застёгивал пояс с карабином.

– И мне, – хрипло добавил он.

– Сначала спущусь один, – возразил я. – Если связь ударит по клятве, ты окажешься ближе остальных.

– Именно поэтому спускаюсь с тобой, – усмехнулся брат, затягивая ремень. – Если у тебя в голове снова появится Логан, наверху до тебя никто не доберётся.

Олег закрепил у нас на поясах две голосовые пластины, а третью положил на каменный борт рядом с Ариной. После этого рабочие привязали верёвки к столбам, и мы начали спуск.

Сырые камни скользили под сапогами. Железные скобы в кладке покрывал бурый налёт, на пальцах оставалась холодная слизь. Вода плескалась далеко внизу, хотя насосы продолжали гудеть. Через каждые несколько метров золотые нити становились плотнее.

На глубине десяти метров обычные звуки площади исчезли. Остался скрип верёвки, хриплое дыхание Бродислава и равномерный плеск снизу, а голоса сверху доходили только через пластины на поясах. Алиска сидела у меня на плече и водила носом.

– Здесь пахнет Россом, – прошептала она. – Старым. Будто его шерсть лежала в воде сотни лет.

– Я здесь никогда не был, – донёсся сверху голос бога. – И не суйте лапы куда попало.

– Полезный совет после спуска, – пробормотал Бродислав.

Дно оказалось ложным. Под слоем воды лежала круглая каменная плита, а в центре торчало медное кольцо. Золотые нити проходили сквозь плиту, серебряная линия обвивала кольцо и уходила дальше.

Я повис на верёвке в полуметре от воды. Коготь коснулся серебра. Отдача прошла по руке до плеча. Наверху кто-то вскрикнул.

– Что случилось? – крикнул я.

– У Василия рука свелась, – отозвалась Арина. – Уже отпустило.

Колодец реагировал через людей. Даже лёгкое касание дошло до одного из старых слуг.

– Не трогай линии, – хмуро произнёс Бродислав.

– Придётся открыть плиту, – отозвался я. – Возьмёмся за камень.

Мы упёрлись сапогами в кладку и потянули кольцо двумя верёвочными крюками. Плита не сдвинулась. Тогда Бродислав выпустил когти, вогнал их в щель и надавил. Камень хрустнул, по поверхности пробежала трещина.

Сверху донёсся глухой удар. Кто-то упал.

– Стой! – рявкнул я.

Бродислав мгновенно убрал когти.

– Кто пострадал? – крикнул он.

– Кузьма из старой прислуги, – отозвалась Инга. – Кровь горлом. Я держу его, но внутри что-то порвалось.

Трещина на плите совпадала с одной золотой нитью. Бродислав повредил запись Кузьмы, а удар пришёлся по человеку.

Я прижал ладонь к камню. Поверхность была ледяной, хотя вода вокруг оставалась тёплой после насосов. Под плитой находилось множество связей, сложенных в плотные ряды. Каждая нить несла имя. Некоторые горели ярко, другие едва тлели, а несколько уже почернели после смерти владельцев.

– Плиту нельзя ломать, – произнёс я. – Это часть камня.

– Тогда как попасть внутрь? – тихо уточнил Бродислав.

– У неё есть право оставаться закрытой.

Слой права лежал поверх физической печати. Я провёл когтем вдоль края, не касаясь золотых нитей. Серебряная плёнка тянулась за лезвием, как мокрая кожа. На середине движения она попыталась зацепиться за моё имя. Адамантий в рёбрах отозвался давлением.

Я не дёрнул. Медленно отделил плёнку от силы, удерживавшей воду, затем от связи с камнем. Под конец ладонь онемела, но право замка лопнуло.

Плита поднялась сама. Вода стекла с неё в боковые каналы, а сухая пространственная перегородка открыла узкий проход в камеру.

– Кузьма? – крикнул я.

– Дышит, – отозвалась Инга через пластину. – Кровотечение остановили. Я удерживаю разрыв, но камень больше не тревожьте.

Мы спустились через сухую перегородку в круглую камеру под колодцем. Стены сложили из чёрного камня, швы залили серебром. В центре стоял неровный валун размером с телегу. Его поверхность покрывали имена. Тысячи имён, вырезанных мелкими буквами в несколько слоёв.

От камня тянулись золотые нити. Они проходили через потолок, расходились по деревне, форту, фабрике и дальним землям. Каждая упиралась в живого человека.

Толстый серебряный канал Кречета входил сбоку. Он не соединялся с конкретным именем, а охватывал камень целиком, как обруч. Тонкие серебряные плёнки внутри записей обозначали собственность рода, поэтому канал и плёнки различались толщиной и оттенком.

– Вот и колодец, – выдохнул Бродислав.

– Не колодец, – поправил Росс сверху. Голос бога стал глухим. – Родовой камень.

– Ты знал, что он здесь? – уточнил я.

– Знал, что у рода есть основа, – рыкнул Росс. – Не знал, где её спрятали и кто положил поверх внешний контур. Эта дрянь старше моей связи с Росомахиными.

Уголёк пискнул сверху и спрятался глубже в жаровню.

Я подошёл к камню. Ближайшим было имя Бродислава. Оно появилось позже остальных, поэтому лежало на поверхности. От букв шла нить к брату, а другая, тоньше, уходила к Россу. Между ними располагался третий слой.

Это было право рода на имя. Старая клятва не просто связывала человека обязанностью. Она признавала имя частью владения. Глава рода получал право приказывать, бог получал силу, а древний внешний контур сохранял возможность открыть весь список тому, кто обладал старшим ключом.

Кречет подходил к камню не через землю. Он входил через право собственности.

– Что видишь? – пробормотал Бродислав.

– Твоя клятва отдаёт роду часть имени, – произнёс я. – Не память и не душу, но право распоряжаться связью.

– Ты пользовался этим?

– Нет.

– Мог?

Я проследил нить до слоя приказа. Возможность была ограниченной, но существовала. Глава рода мог позвать, потребовать службу, наказать за измену. Росс мог передать силу или забрать часть дара. При внешнем доступе Кречет получал всё сразу.

– Мог, – признал я. – Не знал, что именно делаю, но мог.

Бродислав провёл пальцем по своему имени.

– В храме я сказал, что останусь на своих условиях.

– Помню.

– Тогда начни с меня, – произнёс он, поворачиваясь. – Сними клятву.

После слов Бродислава золотая нить дрогнула и натянулась.

– Последствия неизвестны, – предупредил я. – Можешь потерять дар Росса. Регенерацию, когти, связь рода.

– Значит, потеряю, – хмыкнул Бродислав. – Если сила держится на том, что моё имя кому-то принадлежит, цена завышена.

Я поднял коготь. Разрезать всю нить было нельзя. Это могло задеть жизнь, память или кровь. Требовалось удалить только право рода на имя, сохранив связь, пока Бродислав сам не решит, нужна ли она ему.

Серебряный слой прятался между двумя золотыми. Коготь вошёл на толщину волоса. Камень завибрировал. Буквы имени налились белым светом, а Бродислав стиснул зубы.

– Больно? – уточнил я.

– Будто кость из груди тянут, – процедил он. – Продолжай.

Я повёл коготь вниз. Право цеплялось за кровь, титул, клятву служения и дар Росса. Пришлось отделять каждую связку. Сначала обязанность подчиняться, затем запрет уйти, потом право бога взыскивать силу.

Последний узел держался за слово «брат».

Его я не тронул. Оно не было частью клятвы и не принадлежало камню. Связь возникла между нами раньше и держалась без приказа.

Серебряная плёнка лопнула.

Имя Бродислава погасло, потом вспыхнуло снова ровным золотым светом. Нить к Россу осталась, но больше не проходила через камень. Когти брата втянулись, рана на боку продолжила затягиваться.

– Получилось, – выдохнула Алиска.

Бродислав пошевелил пальцами, выпустил когти и убрал обратно.

– Дар остался, – произнёс он.

– Потому что Росс его не забрал, – отозвался я.

Сверху повисла тишина.

– Он мой последователь, твой брат, придурок, – наконец рыкнул Росс. – Зачем мне забирать?

– Ты мог, – напомнил я.

– Мог, – нехотя признал бог. – Но не стал бы.

– В этом и разница, – произнёс Бродислав. – Раньше я должен был верить, что не станешь. Теперь ты сам решаешь оставить ли дар без права на моё имя.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю