Текст книги "Росомаха. Том 7 (СИ)"
Автор книги: Андрей Третьяков
Жанр:
Бояръ-Аниме
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
– Хочу, чтобы ты его отделил. Если уничтожишь, я умру вместе с теми, кто ещё связан.
– И после этого ты станешь свободной?
– После этого я перестану быть его рукой. Свободной я стану позже.
– Что получу я?
– Путь к Первому ключнику. И сведения о месте, где он хранит корневой узел.
– Это уже было в твоём предложении.
– Теперь добавляю людей, которых покажу тебе прямо сейчас.
– И адамантий.
– Часть адамантия после победы.
– Нет.
– Ты даже не спросил, сколько.
– Не имеет значения.
Госпожа слегка склонила голову.
– Значит, мне придётся предложить иначе.
– Не придётся. Я не торгую костями.
– Но ты торгуешь людьми. Освобождаешь их, если это помогает победить врага.
– Я вытаскиваю людей из чужой сделки. Это не торговля.
– Назови это как хочешь. Результат один.
Я не стал продолжать спор. В дальних камерах люди начали падать. Красные круги на полу загорелись, и нити от Госпожи натянулись.
– Сначала их, – произнёс я. – Без передачи адамантия.
– Ты очень быстро привык ставить условия.
– Я уже предупредил.
Она приложила ладонь к обручу.
– Тогда режь.
Я вошёл во вторую камеру.
Работа заняла почти час. Госпожа открывала связи по одной, а я отделял приказ от магии поддержания тела. Иногда узел держался на дыхании, иногда на пульсе, иногда на воспоминании о первом подчинении. Один старик не помнил своего имени. Я не мог резать цепь, пока не нашёл его среди чужих записей. Женщина с больной ногой попросила оставить ей защиту от боли, но снять возможность Госпожи входить в её мысли. Две девушки не хотели возвращаться в свои семьи, потому что знали: родные снова продадут их культу. Для них свобода означала не возвращение, а право остаться в камере до тех пор, пока мы не найдём место.
Госпожа не спорила с их решениями. Она только передавала мне нити.
На шестой связи обратный удар прошёл через адамантий в позвоночник. Я упал на колено, а один из мужчин забился в судорогах.
– Андрей! – крикнула Арина из первой камеры.
– Не подходи!
– Ты теряешь кровь.
– Вижу.
Госпожа шагнула ко мне.
– Остановись.
– Отойди.
– Слой ушёл глубже. Ты разорвёшь его тело.
– Тогда подскажи.
– Не через коготь. Через имя.
– Говори.
Она наклонилась к моему уху.
– Назови его полное имя и откажись от права требовать ответа. Цепь не выдержит, если приказу не на что опереться.
Я выпрямился перед мужчиной.
– Как тебя зовут?
– Павел Серафимович Гущин, – прошептал он.
– Павел Серафимович, я не требую от тебя ничего. Не беру твоё имя, тело, память или службу. Если хочешь освободиться, удержи собственное дыхание и не слушай её приказ.
Мужчина закашлялся.
– Хочу.
Госпожа отступила на шаг.
Я ввёл коготь в нить, проходившую через его грудь. Она не сопротивлялась. Отказ от права оказался точнее любого удара.
Багровый круг под ногами Павла погас.
Он задышал сам.
Госпожа смотрела на него, сжав пальцы в кулак.
– Ты можешь учиться, – произнесла она.
– Я не учусь. Я выживаю.
– Разница не всегда заметна.
– Для тех, кто стоит снаружи, возможно.
Мы освобождали людей до темноты. Двадцать девять цепей удалось снять без смертей. Трое не пережили отделение, потому что их тела слишком долго зависели от чужой силы. Госпожа не скрывала лиц погибших и не пыталась переложить вину на меня. Она сама закрыла им глаза и приказала перенести тела в отдельную комнату.
Семён помогал тем, кто мог идти. Он больше не смотрел на Госпожу как на хозяйку, но и не пытался напасть. В его движениях оставалась осторожность человека, который знает цену одной неправильной мысли.
Когда последний живой пленник вышел из камеры, Госпожа закрыла разлом.
– Теперь сведения, – произнёс я.
Она достала из рукава тонкую карту, свёрнутую в металлическую трубку. Бумага была плотной, серой, с красными отметками. На ней изображались подземные линии, старые изнаночные переходы и несколько узлов возле южных земель.
– Корневой узел находится не под моей усадьбой, – произнесла она, разворачивая карту на кирпичном борте. – Его перенесли после твоего нападения. Первый ключник не хранит его в одном месте. Основная часть находится под старой фабрикой в Росомахино.
– Под моей фабрикой?
– Под её фундаментом есть дверь. Она старше твоего рода. Одуванчик использовал один из боковых каналов, чтобы войти в сады. Огненная богиня получила доступ через другой.
Я посмотрел на раскалённый корпус.
– Почему ты не сказала об этом сразу?
– Ты не спрашивал.
– Я спрашивал, где корневой узел.
– Теперь показываю.
На карте линии от фабрики уходили к старой дороге, затем спускались под лес и сходились в одном месте. Там стоял знак, похожий на раскрытый глаз.
Алиска высунулась из-за моего воротника. Её нос дрожал.
– Пап, бумага пахнет той дверью.
Госпожа перевела на неё взгляд.
– Маленькая росомаха чувствует ключников.
– Она не товар, – предупредил я.
– Пока нет.
Я свернул карту.
– Кто будет ждать внизу?
– Первый ключник не придёт сам. Он отправит тех, кто считает себя его частью.
– Сколько?
– Достаточно, чтобы убить всех, кто не умеет резать право.
– А ты умеешь?
– Я знаю, куда бить. Но моя цепь не позволяет мне ударить по корню.
– Поэтому тебе нужен я.
– Поэтому мне нужен ты.
Она коснулась обруча. Металл тихо звякнул.
– Ты попросил доказательство. Я освободила людей. Теперь проси следующее.
– Сними обруч.
Впервые Госпожа не ответила сразу.
Под её кожей багровые нити сжались. Одна прошла к горлу, другая к сердцу, третья к затылку. За ними лежали сотни малых связей, уходивших к освобождённым людям и дальше, к тем, кто ещё оставался связан.
– Не здесь, – произнесла она.
– Почему?
– Потому что если я освобожусь сейчас, корневой узел откроется. Все пустые цепи вернутся к Первому ключнику. Он получит мои воспоминания, имена освобождённых и путь к твоей фабрике.
– Ты не можешь снять свою цепь?
– Могу. Ценой тех, кого ещё не вывела.
– Сколько осталось?
– Триста восемьдесят семь.
Арина резко вдохнула.
– Ты держишь связанными почти четыреста человек?
– Я держу их живыми.
– И называешь это освобождением? – спросила Арина, сжав папку так, что побелели пальцы.
– Нет. Я называю это отсрочкой.
Госпожа снова посмотрела на меня.
– Корневой узел можно отделить только изнутри. Я покажу дорогу. Ты разрежешь связь. После этого цепи либо исчезнут, либо перейдут к тому, кто первым коснётся пустого контура.
– К тебе?
– Если я переживу удар, ко мне.
– А если к тебе перейдёт всё?
– Тогда ты убьёшь меня.
– Ты сама это предлагаешь?
– Я предлагаю результат. Моё выживание не является обязательным условием.
Бродислав хмыкнул.
– Удобно. Если умрёшь, скажешь, что так и планировала.
– Если умру, мне будет всё равно, что ты скажешь.
Снизу донёсся грохот. Одна из внешних стен фабрики осела, подняв облако пыли. Люди у каменного склада закричали. Лиля выкрикнула, что внутри снова загорелись печи.
Госпожа повернула голову к зданию.
– Первый узел уже активируется.
– Ты можешь его остановить?
– Нет.
– Тогда объясняй на ходу.
Я спрыгнул с крыши на площадку. Бродислав и Арина последовали за мной. Госпожа спустилась последней, коснувшись земли сапогами без звука.
Освобождённые люди стояли у ворот. Семён держал на руках девочку, которая не отпускала его шею. Рядом плакала пожилая женщина, а двое мужчин спорили, куда идти.
Я поднял голос.
– Охрана проводит вас в каменный склад. Там вода, еда и лекари. Никто не будет возвращать вас Госпоже.
– А она? – спросил Семён, глядя на серое платье.
– Она остаётся, пока не выполнит остальную часть сделки.
Госпожа не возразила.
– Я не освобождала вас ради благодарности, – произнесла она. – Если хотите жить, следуйте за людьми Росомахиных и не трогайте красные нити, которые увидите на стенах.
– А если не хотим идти за вами? – выкрикнула одна из женщин.
– Тогда идите в другую сторону. Только не возвращайтесь к Первому ключнику.
Арина повела людей к складу. Бродислав остался на воротах, расставляя охрану. Я смотрел на фабрику. Белый свет снова проступал в окнах, но теперь к нему примешивался красный, как в раскалённом горне.
– Что нужно сделать? – спросил я.
– Найти дверь под фундаментом.
– И войти?
– Да.
– Что там?
– Корневой узел, пустые цепи и память тех, кого Первый ключник считает собственностью.
– А ещё?
Госпожа посмотрела на мои руки.
– Там находится запись о тебе.
Я медленно выпустил когти.
– Какая запись?
– Та, по которой арена до сих пор считает тебя своим бойцом.
Красный свет внутри фабрики стал ярче. В глубине корпуса что-то тяжело ударило по фундаменту. Кирпичи под ногами дрогнули.
Госпожа прижала ладонь к металлическому обручу.
– Если хочешь войти, решай сейчас. После следующего удара дверь откроется сама.
Из-под земли донёсся скрежет. Под фундаментом провернулся огромный механизм, и на стене фабрики проступил знак раскрытого глаза.
На нём горели три слова:
«ИМУЩЕСТВО В РОЗЫСКЕ».
Глава 15
Глава 15
После разговора с Госпожой я свернул карту и приказал перенести освобождённых людей в форт. Из тридцати двух выжили двадцать девять. Семён шёл сам, хотя всё время держался за стену. Остальные нуждались в лекарях, воде и нескольких часах сна.
Госпожа не пошла с нами. Она осталась у разлома, проверяя багровые нити, которые связывали её с остальными пленниками.
– Я вернусь, когда вы решите, готовы ли идти к корневому узлу, – произнесла она. – Карта останется у тебя. Не потеряй её.
– Я не теряю вещи, которые могут привести к врагу, – отозвался я.
– Ты теряешь людей.
– Поэтому и проверяю каждый шаг.
Она ничего не ответила. Красная щель закрылась, и на крыше остались только кирпичная крошка, запах дождя и след крови на камне.
Утром мы отправились к старому корпусу фабрики. Со мной пошли Бродислав, Арина и Лиля. Алиска спряталась под воротником, прижавшись тёплым боком к шее. Олег остался наверху с рабочими, чтобы перекрыть подачу пара и вывести людей из соседних помещений.
Красная линия на карте заканчивалась под складом, где раньше хранили уголь. Сейчас там стояли пустые ящики, ржавые цепи и бочки с засохшими следами масла. В воздухе висела пыль, а под ногами хрустел мелкий уголь.
Я провёл ладонью по дальней стене. За кирпичом ощущалась пустота.
– Здесь, – произнесла Арина, сверяясь с картой. – Линия уходит прямо вниз.
Бродислав снял с плеча лом.
– Отойди.
Он выбил первый ряд кирпичей. За ним показалась гладкая металлическая плита. Ни петель, ни замочной скважины. Только круглый знак, состоявший из трёх пересекающихся линий.
Я видел его раньше. В Колизее такой знак стоял над воротами арены.
– Не трогай, пока не проверишь, – предупредила Лиля. – После прошлой двери ты трое суток не спал.
– Я спал.
– По десять минут и сидя на стуле.
– Это всё ещё считается сном.
Бродислав положил ладонь на рукоять топора.
– Если внутри ещё одна система, сначала проверим её вместе.
– Она реагирует на меня, – отозвался я. – Другого способа открыть её нет.
Я коснулся знака.
Металл под пальцами оказался ледяным. Холод прошёл в кисть, поднялся к локтю и ударил в рёбра. Адамантий отозвался резкой вибрацией. На мгновение внутри костей вспыхнула серебряная надпись.
Имущество возвращено в розыск.
Затем склад исчез.
Я стоял на песке. По обе стороны тянулись клетки. За прутьями сидели люди, которых привезли ночью. У кого-то были разбиты губы, у кого-то руки связаны за спиной. На стене висела таблица с номерами, ростом, весом и отметками о боевой пригодности.
Имён не было.
Я попытался сделать шаг, но тело в этом месте не слушалось. Я не управлял увиденной сценой. Мог только смотреть и слышать.
В конце коридора появилась фигура в серой маске.
– Объект семьдесят четыре, подтвердить готовность, – произнесла она.
Я хотел ответить, но губы не двигались.
Фигура подняла руку. Тонкая золотая линия вошла мне под кожу, и склад вернулся перед глазами.
Я стоял у металлической плиты. Арина держала меня за плечо. Лиля уже создала маленький огонь на ладони, а Бродислав смотрел на моё лицо.
– Андрей, назови место, – потребовала Арина. – Где мы находимся?
– На складе.
– Что под ногами?
– Уголь.
– Кто рядом?
– Вы.
Ответы дались легко. Но сразу после них коридор с клетками снова наложился на склад. Передо мной стоял серый человек, а из-за его спины доносился скрежет решёток.
Алиска высунулась из-под воротника и коснулась моей шеи носом. Её запах пробился сквозь пыль и металл, но видение не исчезло.
– Пап, я здесь, – прошептала она.
Я слышал её, однако серый человек продолжал стоять передо мной.
– Он не видит нас, – произнесла Лиля. – Магия не достаёт до метки.
Бродислав шагнул ближе.
– Потому что она не в его источнике, – отозвался он. – Она закрепилась в металле.
– Ты уже видел такое? – уточнила Арина.
– Не такую метку. Такой способ ломать человека.
Бродислав снял перчатку и сжал пальцы. На костяшках остались белые шрамы, полученные ещё в прошлой жизни.
– В лаборатории сначала заставляли тело запомнить боль, потом поверх неё накладывали приказ. Через несколько повторений человек начинал двигаться раньше, чем успевал подумать. Здесь сделали то же самое, только взяли не тело, а память.
– Что ты хочешь сказать? – спросила Лиля.
– Метка показывает ему старую сцену и ждёт, что он примет её за настоящее. Если ударить по самой магии, можно повредить память вместе с мозгом. Сначала нужно вернуть Андрею ощущение настоящего тела.
Я слышал разговор издалека. Серый человек стоял слишком близко. В его руке появилась шипастая палка.
– Бродислав, – произнёс я. – Что ты собираешься делать?
– Бить тебя.
Видение дрогнуло. Серый человек стал похож на Бродислава, но голос остался чужим.
– Это плохой план, – отозвался я.
– Другого безопасного плана нет. Я не пытаюсь победить. Мне нужно, чтобы ты начал отвечать на реальный удар, а не на сцену из памяти.
– Почему именно бой?
– Потому что бой ты не вспоминаешь. Ты его делаешь. Тело увидит удар, почувствует вес и само выберет движение. Метка может показать тебе клетку, но не сможет заменить сопротивление живого человека.
Госпожи рядом не было, и некому было спорить с его решением. Я понимал только половину слов, зато ощущал холод склада под подошвами и давление пальцев Арины на плече.
– Без когтей, – произнесла Арина. – Если он потеряет контроль, Лиля остановит его огнём.
– Я не потеряю контроль, – отозвался я.
Серый человек в видении поднял палку.
Бродислав ударил меня в плечо.
Удар пришёл из настоящего. Я ушёл в сторону до того, как успел подумать. В видении палка прошла мимо головы, а в реальности кулак Бродислава скользнул по ключице.
Я увидел склад. На один вдох.
Потом снова оказалась арена.
Бродислав ударил в корпус. Я закрыл рёбра предплечьем. Кость встретилась с костью. Боль была короткой и точной. Она не принадлежала старому надзирателю, лабораторному столу или человеку в серой маске.
– Пол, – рыкнул Бродислав.
Под ногами лежал уголь.
– Запах.
– Пыль, масло, горячая медь.
– Имя.
– Андрей.
Я ответил и ударил его плечом в грудь. Бродислав отступил, зацепился пяткой за ящик и удержался на ногах.
– Хорошо, – произнес он. – Теперь не стой.
Он снова пошёл вперёд. Правый прямой, удар снизу, захват руки. Я отразил первый удар, пропустил второй по касательной и вывернул кисть. Бродислав развернулся, зацепил меня ногой и сбил с равновесия.
Спина встретилась с полом.
Видение изменилось. Я лежал на металлическом столе. Ремни держали запястья, над лицом горела белая лампа. Мужчина в халате наклонился ко мне со шприцем.
– Расслабься, – произнёс он.
Я не мог поднять руки. Не потому, что они были связаны в настоящем мире. Моё тело всё ещё лежало на угольном полу, а память показывала старую процедуру. Я не мог двигаться внутри этой сцены и не пытался. Руки оставались чужими, неподвижными, привязанными к металлическому столу.
– Андрей! – рявкнул Бродислав.
Мой настоящий затылок ударился о пол. В ушах зазвенело.
– Вставай.
Я не ответил.
Бродислав схватил меня за ворот и поднял. В видении мужчина в халате прижал иглу к моей груди, а в реальности брат держал меня за одежду.
– Слушай только мой голос, – потребовал Бродислав. – Я не надзиратель. Я не врач. Я стою перед тобой на складе.
– Ты Виктор.
– В одной из жизней. Сейчас я Бродислав.
– Ты был в лаборатории.
– Был. И помню, как оттуда выбирался. Поэтому знаю, что тебе нужно.
– Что?
– Сопротивление.
Он толкнул меня назад.
Я ударил первым. Ладонь попала ему в грудь. Бродислав перехватил руку, потянул на себя, и мы столкнулись плечами. Его дыхание пахло кровью и мятой. Под пальцами я чувствовал плотную ткань куртки, под подошвой скользил уголь.
Настоящее удержалось дольше.
Видение вернулось только краем. Клетки проступили на стенах, но уже не закрывали склад. Серый человек стоял за Бродиславом, а его маска трескалась.
– Кто я? – спросил Бродислав.
– Бродислав.
– Где мы?
– На складе.
– Что ты делаешь?
– Дерусь с тобой.
– Зачем?
Я перехватил его локоть, развернул корпус и сбил брата на колено. Он не сопротивлялся достаточно сильно. Я мог продолжить, но остановился.
– Чтобы вернуться, – произнёс я.
– Теперь сам понимаешь.
Бродислав поднялся. На его губе выступила кровь, но взгляд оставался ясным.
– Ещё один раунд, – бросил он. – Только теперь ты будешь защищаться, а я буду говорить.
– Ты уже слишком много говоришь.
– Значит, память ещё на месте.
Он ударил в корпус. Я закрылся, ответил коротким ударом в плечо и отступил. Каждый контакт возвращал отдельную деталь. Холод камня, вес тела, влажный воздух, хруст угля, запах железа от собственной крови.
Арена слабела.
Вместо клеток я начал видеть линии. Они проходили через грудь, рёбра и позвоночник, сходились в адамантии и уходили к металлической плите.
– Остановись, – произнесла Арина.
Я уже остановился сам.
Бродислав схватил меня за запястье и удержал, не давая снова коснуться двери.
– Сейчас ты видишь метку? – уточнил он.
– Да.
– Что она делает?
– Прячет конструкцию за воспоминанием.
– Сможешь работать?
Я посмотрел на линии в магическом зрении. Они больше не смешивались в один серый комок.
Вокруг адамантия шли три контура. Первый питал метку силой. Второй связывал её с неизвестной системой. Третий содержал приказ, что я являюсь имуществом и должен быть возвращён владельцу.
Третий контур был серебряным.
– Я вижу силу, связь и право, – произнёс я. – Разрушу право, а остальное оставлю.
Бродислав разжал пальцы.
– Тогда делай медленно.
Я выпустил один коготь. Лезвие появилось между пальцами, но я не коснулся им кожи. В магическом зрении кончик когтя вытянулся к серебряной линии внутри рёбер. Я подцепил контур и повёл лезвием вдоль него.
Память ударила сразу.
Я снова оказался в зале с металлическими столами. На стене висели таблички с номерами. Передо мной лежал лист, исписанный строками. На верхней стояло моё имя.
АНДРЕЙ БЕЗЫМЯННЫЙ.
Ниже были дата смерти и короткая отметка.
Перенаправить через нулевой контур. Мир с богами и изнанкой.
Под записью проходила золотая линия. Она уходила от листа в темноту, затем возвращалась к знаку арены и дальше тянулась к нескольким подземным узлам.
Я не мог поднять руку в этой сцене. Не мог прикоснуться к листу. Только запоминал.
У дальней стены стоял серый человек.
– Восстановление носителя разрешено, – произнесла фигура.
Я услышал Бродислава из настоящего мира.
– Андрей, не уходи.
Песок под ногами в видении стал угольной пылью. Голос серого человека ослаб. Золотая линия осталась перед глазами, а серебряный контур вокруг неё стал заметнее.
Я провёл когтем дальше.
Внутри головы зазвенело, из носа пошла кровь. Арина что-то сказала, но слова утонули в гуле. Я почувствовал ладонь Бродислава на затылке и его большой палец у основания черепа.
– Назови имя, – произнес он. – Не номер.
– Андрей.
– Полностью.
– Андрей Росомахин.
– Кем ты был до этого?
– Гладиатором.
– Кем стал?
– Бароном. Братом. Отцом.
– Кто решил это за тебя?
– Никто.
Серебряный контур дрогнул.
– Тогда режь, – рыкнул Бродислав.
Я разрезал линию.
Боль исчезла не сразу. Сначала в костях стало жарко, потом холодно. Серебряное кольцо лопнуло и рассыпалось мелкими искрами. Золотая связь сохранилась, но больше не давила на память. Метка перестала повторять приказ.
Видение зала очистки удержалось ещё несколько секунд. Теперь я мог рассмотреть его без чужого голоса.
В стене напротив стояла высокая дверь. На ней были выжжены те же символы, что на карте Госпожи. Одна линия вела к старому корпусу фабрики. Вторая уходила под лес. Третья заканчивалась у круглого знака, похожего на раскрытый глаз.
Под ним стояли слова.
Корневой узел арен.
Я запомнил последовательность символов, расстояния между узлами и направление первого перехода. Потом дверь закрылась, а зал очистки растворился.
Я снова стоял на складе.
Бродислав держал меня за плечо. Лиля прикрывала огнём пол вокруг металлической плиты. Арина прижимала к груди скобу разрыва. Алиска сидела на моём воротнике и вцепилась когтями в ткань.
– Андрей, – произнесла Арина. – Ты здесь?
– Здесь.
– Что произошло?
Я посмотрел на свои руки. Когти втянулись. Под кожей остался слабый жар, но чужой приказ исчез.
– Метка пыталась заставить меня принять старую запись за собственное решение. Воспоминание было ширмой. Настоящей частью конструкции являлся приказ о собственности.
– Ты его уничтожил? – уточнила Лиля.
– Только право собственности. Сила метки исчезла, связь осталась. Вместе с ней сохранился путь к корневому узлу.
Бродислав убрал ладонь с моего плеча.
– Значит, бой сработал.
– Он дал мне возможность увидеть настоящую конструкцию.
– Не победил метку?
– Нет. Ты вернул мне тело. Остальное сделал я.
– Это звучит менее красиво, чем я рассчитывал.
– Ты рассчитывал на красивый бой?
– Я рассчитывал, что ты хотя бы раз признаешь, что я полезен.
– Ты полезен.
– Вот теперь можно лечить раны.
Он вытер кровь с губы и осмотрел разбитые костяшки.
– Если метка сработает снова, ты сразу сообщишь нам. Не будешь стоять молча у двери и ждать, пока чужой голос объяснит тебе, кто ты.
– Сразу сообщу.
– Если начнёшь отвечать номерами, я ударю.
– Знаю.
– Если выпустишь когти против своих, Лиля сожжёт пол под ногами.
– Тоже знаю.
– Если не поможет, я свяжу тебя и буду держать до возвращения.
Я посмотрел ему в глаза.
– Даже если придётся драться?
– Особенно если придётся драться, – отозвался Бродислав.
В этот раз я не спорил. Он не обещал вытащить меня из любой ловушки. Он обещал заметить момент, когда я перестану отличать собственное решение от чужого приказа.
Мы поднялись на поверхность через десять минут. Олег уже перекрыл паровую линию, а рабочие оттащили от старого корпуса все бочки. На улице пахло мокрой золой и горячим металлом.
Солнце стояло высоко, но свет быстро слабел. Тени от фабричных труб вытянулись по двору. На облаках появилась серебряная окружность, разделённая на двенадцать секторов.
Росс вышел из внутреннего прохода у колодца. Золотые трещины на его шерсти стали ярче, чем ночью.
– Андрей, – произнёс он. – Не открывай больше никаких дверей сегодня.
– Это приказ?
– Совет. Приказы теперь раздают другие.
Бродислав посмотрел на серебряный круг.
– Что происходит?
– Пантеон назначил суд, – отозвался Росс. – Через три дня.
Арина побледнела, но продолжила держать скобу разрыва.
– Суд над кем?
Росс перевёл взгляд на меня.
– Надо мной, над Андреем и над всеми, кто отказался от старых клятв. Приговор уже написан. Слушание нужно только для того, чтобы объявить охоту законной.
Серебряный круг расширился. В каждом секторе вспыхнул отдельный знак. Один из них напоминал коготь, второй, клетку, третий, закрытый глаз.
Метка под рёбрами больше не жгла. Но золотая связь осталась. Я чувствовал её направление, как тонкую нить, уходящую от старого корпуса к месту, которого не было ни на одной карте империи.
Первый ключник знал, что я вернулся.
Я выпустил когти и посмотрел на круг над Росомахино.
– Тогда у нас три дня, чтобы подготовиться.
Росс медленно оскалился.
– Нет. У вас три дня, чтобы решить, кого вы готовы поставить против всего пантеона.
Серебряный голос над фабрикой начал читать первое обвинение.




























