444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Третьяков » Росомаха. Том 7 (СИ) » Текст книги (страница 1)
Росомаха. Том 7 (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 19:00

Текст книги "Росомаха. Том 7 (СИ)"


Автор книги: Андрей Третьяков


Жанр:

   

Бояръ-Аниме


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Росомаха. Том 7

Глава 1

Глава 1

От автора: Этоседьмой том! Начало здесь:/work/469671

Туман не успел уйти с полей. Он висел клочьями над канавами и забивался в щели между домами. Я спустился со стены, зацепился сапогом за обломок доски и только тогда понял, насколько тяжёлым стало тело. Удар Старшего продолжал ходить по костям глухой дрожью. Адамантий остывал медленно. Чужое воздействие уже отступило, но оставило за собой ощущение присутствия, от которого хотелось постоянно проверять спину.

Во дворе никто не ждал моего осмотра. Женщины носили воду, охотники стягивали ремнями доски на воротах, возле конюшни двое мужчин спорили, куда положить раненых. В каменной кладке чернели серые трещины. Я ткнул пальцем в одну из них. Крошка осыпалась на сапог.

У ворот толпились люди. Серый плащ лежал там, где рухнуло воплощение. Ткань слегка вздрагивала, будто под ней сохранилось дыхание. Двое охотников наклонились ближе. Один потянулся рукой.

– Убери руку, – рявкнул я.

Он отпрянул. Толпа разошлась, пропуская меня к плащу. Из складок поднимался тонкий пар, а под тканью двигалась тёмная масса, оставшаяся вместо тела.

– Это не одежда, – бросил я. – Остаток воплощения. Прикоснётесь, принесёте чужую волю в дом.

– Так убрать бы его, ваше благородие, – подал голос кто-то за спиной. – Сжечь, и дело с концом.

– Огонь здесь не поможет, – отозвался я. – Он не возьмёт остаток, зато дым разнесёт его по деревне. Оставьте плащ. Если тьма сама не уйдёт, разберусь.

– А если не уйдёт? – донеслось из толпы.

– Тогда я решу, что делать. Поставьте двух охотников и никого не подпускайте ближе десяти шагов.

Двое мужчин молча заняли места по сторонам от плаща. Остальные заговорили вполголоса, но спорить не стали. Я оставил их у ворот и пошёл к раненым.

Инга стояла на коленях возле охотника с разбитой головой. Лёд на её пальцах таял и стекал по виску розовой водой. Рядом лежали ещё трое. Один дышал часто и мелко, двое не двигались.

– Как он? – спросил я, опускаясь рядом.

– Переживёт, – отозвалась Инга, продолжая держать ладони над раной. – Череп цел. Но уши… Кровь идёт у половины раненых. Этот крик прошёл не через воздух.

Я помнил, как люди падали на стенах и зажимали уши. Кровь стекала по его щеке и капала на камень. За стеной ещё гудело чужое право, и камень под сапогами мелко дрожал. От каждого нового звука на стене охотник вздрагивал, хотя глаз уже не открывал.

– Сколько людей досталось? – спросил я.

– Двадцать семь, – Инга потёрла запястьем мокрый лоб. – Четверо могут не дожить до вечера. Бинты кончаются. Обезболивающее тоже. Я отправила к Василию, но он запер кладовую.

– Самовольно?

– Сказал, что без твоего слова не имеет права трогать родовой запас.

Я поднялся. Внутри на секунду стало тесно от злости, но людей вокруг было слишком много, чтобы тратить её на крик. Василий не прятал лекарства. Он прятался за распоряжением, потому что боялся ошибиться.

– Я с ним поговорю. Ты забираешь тяжёлых в дом. Остальных разнесите по постам. Если кто-то ещё упадёт, зовите меня сразу.

– Не заставляй меня искать тебя по всему двору, – буркнула Инга и снова накрыла ладонями рану.

Я пошёл вдоль ворот. Серые трещины тянулись вверх, и в глубине каждой двигалась тёмная взвесь. Она не жила сама, но продолжала держаться за камень.

Когти вышли. Я коснулся ближайшего следа. Металл зашипел, тьма втянулась в кладку и пропала. На месте остался резкий запах озона и приторной гнили, как от яблок, забытых в тёплом подвале.

– Не трогай, – предупредил Росс.

Он стоял на стене, навалившись грудью на камень. Золотые полосы на морде почти погасли. Шерсть лежала клочьями, будто бог действительно не спал несколько суток.

– Почему? – я убрал когти.

– Потому что ты закрыл след, а не убрал его, – отозвался Росс. – Теперь он уйдёт глубже.

– И что с ним делать?

– Ничего. Сам рассосётся. Или не рассосётся.

Росс спрыгнул на площадь и мягко приземлился рядом.

– Тебя беспокоит не плащ, – добавил он. – Ты не убил Старшего.

Я посмотрел на серую ткань. После исчезновения света под капюшоном не осталось тела, но это не походило на победу. Я разрезал оболочку и повредил связь. Существо ушло туда, где когти его не достали.

– Я уничтожил воплощение, – произнёс я. – Истинное тело осталось.

– Именно. И для пантеона это хуже смерти. Мёртвого можно забыть. Раненого приходится помнить. Теперь все знают, что смертный способен задеть основание божественной власти.

Росс прошёл вдоль ворот. Его когти оставили на камне неглубокие борозды.

– Они не простят этого, – продолжил он. – Ни тебе, ни мне.

На площади люди переносили раненых. Кто-то плакал, кто-то ругался, кто-то сидел у стены с пустым взглядом. Я отказался отдавать металл, а цену заплатили они.

– Андрей, – позвал Росс.

Я обернулся.

– Ты чувствуешь адамантий?

– Чувствую.

– Он остывает, но внутри остался чужой приказ. Металл не потерял тебя. И ты ещё не потерял металл.

Адамантий действительно был тёплым. Тепло жило в рёбрах, позвоночнике и костях рук. Оно пульсировало без связи с сердцем, как заноза, до которой не добраться пальцами.

К нам подбежала Алиска. В уменьшенном облике она помещалась у меня на плече. Шерсть стояла дыбом, маленькие лапы дрожали. Она прижалась к шее и втянула воздух.

– Пап, ты пахнешь серым, – прошептала она.

– Где?

Алиска понюхала когти.

– Здесь. И ещё здесь. Это не твой запах.

Росс подошёл ближе. Его уши прижались к голове.

– Метка добычи, – пробормотал бог. – Он успел поставить её перед уходом.

– Что она делает?

– Показывает тебя тем, кто умеет читать такие следы. Обычной магией её не снять. Это не заклинание, а объявленное право. Старший назвал тебя своей добычей, и мир это запомнил.

– Значит, я разрежу право.

– Потом. Сначала люди.

Когти вышли сами. Алиска спрыгнула на землю. Я посмотрел на площадь. Раненых оказалось больше, чем видел в первые минуты. Люди ждали приказа, а стены требовали ремонта.

– Бродислав!

Брат вышел из-за угла, таща на плече бревно. На лице у него была сажа, рубаха разошлась по груди, открыв старый шрам от ключицы до рёбер.

– Здесь, – отозвался он, сбрасывая бревно.

– Собери раненых и проверь, все ли на месте.

– Уже проверил. Двоих не хватает.

– Кого?

– Восточного сторожа нашли мёртвым. Ещё пропал мальчишка, который носил воду.

Перед глазами возникло ведро, расплескавшееся по брусчатке. Мальчишка бегал с ним весь вечер и ругался, когда взрослые наступали в лужи.

– Возьми Илью и Лёху. Обыщите деревню до темноты.

Бродислав кивнул и ушёл.

– Что ещё мне знать? – обратился я к Россу.

Бог сел на камень и обвил хвостом лапы.

– Они придут. Сначала мелкие. Потом старшие. Ты ранил одного из них, и теперь каждый, кто считает себя сильным, захочет проверить твои кости.

– Пусть приходят.

– Ты опять говоришь о драке. Я говорю о людях. Ты должен решить, как будешь защищать тех, кто живёт за этими стенами.

Я оглядел площадь. Он не ошибался. Ждать удара, надеясь успеть ответить, годилось на арене. Здесь за моей спиной стояли дети, рабочие и люди, которые не умели отличать божественное право от обычной клятвы.

– Сначала разберусь с меткой, – произнёс я. – Потом решу, как встречать охоту.

– Тогда начнём с метки.

Росс положил лапу мне на грудь. Его сила коснулась адамантия. В ответ металл отозвался глухим звоном, прошедшим по рёбрам и позвоночнику.

– Закрой глаза и смотри.

Я подчинился. Обычный двор исчез. Под камнем, воздухом и кожей раскрылась другая структура.

Сила была первой. Грубая, тяжёлая, текущая через землю, стены и человеческие тела. Связь лежала поверх неё тонкими нитями. Она соединяла дом с фундаментом, человека с клятвой, бога с паствой. Третий слой был правом. Печатью поверх остальных двух. Он решал, кто может назвать вещь своей.

– Видишь? – спросил Росс.

– Да.

– Сила, связь и право. Твои когти способны резать каждый слой. Пока ты работаешь вслепую, ошибка ударит не по врагу.

Я открыл глаза. Двор снова стал обычным, но прежним уже не казался.

– Метка сидит в праве, – продолжил Росс. – Разрежешь соседний слой, повредишь связь с родом или с Алиской. Заденешь силу, разрежешь самого себя.

Алиска смотрела на меня с плеча.

– Я научусь, – произнёс я.

– Научишься. Но не сегодня. Сегодня тебя ждут раненые.

До вечера я не выпускал когтей. Таскал воду, помогал лекарям, подпирал стены и проверял посты. Людям я повторял одну фразу: мы выстояли и выстоим снова. Сам я в ней не был уверен, но людям нужна была не моя уверенность, а понятный голос.

Вода в колодце отдавала железом. На поверхности плавала мутная плёнка. Женщины кипятили воду на костре прямо посреди площади, и дым смешивался с гарью от разрушенных ворот.

Василия я нашёл у кладовой. Он перебирал ключи и дважды ронял связку на землю.

– Ваше благородие, – зачастил он. – Я всё открою. Только скажите, что именно…

– Бинты, обезболивающее, чистую ткань. Всё, что найдёшь, отдай лекарям, – приказал я.

Василий сжал ключи в кулаке.

– Но запасы родовые. Их берегли на чёрный день.

– Он уже пришёл.

Ключ дважды скользнул в замке. Василий выругался себе под нос, снова вставил его и наконец распахнул дверь. Внутри пахло сушёными травами, старой пылью и железом.

– Слушай внимательно, – произнёс я у него за плечом. – Если Инга просит лекарство для раненых, ты не ждёшь моего приказа. Открываешь кладовую. За последствия отвечу я.

– Понял, ваше благородие, – выдохнул Василий.

Я хлопнул его по плечу и пошёл к колодцу.

Иван стоял у каменного борта. Две женщины держали пустые вёдра и не решались подойти к воде.

– Железом отдаёт, – произнёс Иван. – Вчера такого не было.

– Сырую не пить. Кипятите каждое ведро.

Он повернулся ко мне. Под рубахой, над сердцем, проступала красная метка.

– Люди заметили, – добавил Иван. – У каждого, кто присягал роду, такой след. Один мальчишка пытался оттереть его песком. Кожа содралась, а ожог остался.

Надпись в небе уже работала. Внешний хозяин тянулся к людям через старую клятву и не нуждался в новом нападении.

– К вечеру собери всех, кто может ходить, – распорядился я. – Расскажу, что знаю.

– Не будешь смягчать?

– Нет.

Иван кивнул, взял ведро и пошёл к костру.

К полудню во дворе стало возможным пройти, не наступив на окровавленную тряпку или обломок доски. Раненых разнесли по домам, ворота подперли свежими брёвнами. Бродислав вернулся вместе с Ильёй и Лёхой. Между ними шёл мальчишка. Он был бледным, под носом засохла кровь.

– Под амбаром сидел, – бросил Бродислав. – Вылезать не хотел.

Мальчишка держался за рукав Ильи обеими руками. Я присел перед ним, но он отступил, спрятавшись за чужое плечо.

– Что он видел? – спросил я.

– Серый плащ, – отозвался Бродислав. – Тот посмотрел на него. Потом упал, и под капюшоном ничего не осталось.

– Оставь его в покое, – продолжил брат, заметив мой взгляд. – Он не просто испугался. Слушай.

Мальчишка шевелил губами. Сначала я не разобрал слов. Потом услышал:

– Он меня видел. Он меня видел, и теперь я его вижу.

Я велел отнести его к лекарям и поставить рядом взрослого охранника. На стенах расставил посты. У каждых ворот оставил по двое охотников, на углах приказал держать сигнальные рога. Людей было мало. Если придут боги, рога не остановят даже первого удара. Но пока людям требовалась работа, а мне, чтобы никто не бросил пост раньше времени.

На западной стене я задержался дольше, чем собирался. За лесом темнела дорога, по которой утром ушёл Старший. Следов не было, но стоило перевести взгляд туда, как адамантий холодел в рёбрах.

Память принесла не одну картину, а тяжёлый ком. Логан. Долгие войны, белая лампа над столом, ремни на запястьях, металл, входящий в кости под чужими руками. Я не вспоминал это специально. Оно просто оказалось рядом, как запах дыма на одежде после пожара. Из-за этой жизни боги теперь считали меня запасом металла, который случайно научился ходить.

– Снова он? – спросила Алиска.

Она сидела на парапете и болтала лапами над двором.

– Кто?

– Тот, кем ты был до Андрея.

Я посмотрел на неё.

– Чем выдала?

Алиска шевельнула носом.

– Запах меняется. Когда думаешь о нём, ты становишься тяжёлым. Потом опять становишься собой.

– Я всегда возвращаюсь.

Она спрыгнула мне на плечо и ткнулась лбом в щёку.

– Знаю. Поэтому и сижу рядом.

Солнце коснулось верхушек деревьев. На площади начали собираться рабочие, охотники, женщины с детьми, старики и переселенцы. Они стояли тесно, ожидая, что я скажу. Я спустился со стены и поднялся на каменный приступок у ворот.

– Скажу коротко, – начал я. – То, что произошло ночью, повторится. За мной придут. Не люди. Боги.

Толпа загудела. Кто-то схватился за оберег, кто-то зашептал молитву Россу. Я поднял руку, и шум постепенно стих.

– Им нужен металл в моих костях. Достать его напрямую они пока не могут. Поэтому будут идти через ваши имена, клятвы и веру. Я не стану делать вид, что могу защитить каждого.

Никто не перебил.

– Кто хочет уйти, уходите сейчас. Клятву сниму. Землю и заработанное не отберу. Никого не стану преследовать. Но оставшимся нужно понимать: будет тяжело, и часть людей может не вернуться домой.

Из толпы вышел Иван. Он повернулся к людям и задрал рубаху. Над сердцем горела метка.

– Вот что горит у каждого, – произнёс он. – Я не знаю, кто её поставил и зачем. Зато знаю, что этот человек вытащил нас из землянок, дал работу, дома и еду. За всё время он ни разу не спросил, откуда мы пришли.

Иван посмотрел на меня.

– Я остаюсь. Мои люди тоже.

За ним вышел рабочий с фабрики, потом охотник, потом женщина с ребёнком. Люди начали называть имена. Кто-то говорил громко, кто-то почти шёпотом, но никто не прятался за спины соседей.

Когда площадь снова стихла, я поднял голос.

– Завтра укрепляем стены, проверяем запасы и оружие. Никто не принимает от чужих богов бумаги, подарки и клятвы. Даже если вам обещают бессмертие.

– А если предложат спасти ребёнка? – крикнули из середины толпы.

– Сначала зовите меня. Решим вместе.

Люди разошлись не сразу. Последние уходили, оглядываясь на стены и серую надпись в небе.

Росс подошёл, когда площадь почти опустела, и сел рядом со мной на приступок.

– Ты сказал им правду, – произнёс бог.

– Я сказал то, что им нужно знать.

– Для смертного, который собирается воевать с богами, ты слишком честный.

– Для бога, который собирается спорить с пантеоном, ты слишком спокоен.

Росс хмыкнул.

– Что будет после третьего заката? – спросил я.

– Придут сначала те, кто действует раньше старших. Потом сами старшие.

– И что мне делать?

– Выжить. Не дать им забрать то, что считаешь своим.

Когти вышли из костей. В угасающем свете они блеснули тусклым серебром.

– Я не отдам.

– Знаю.

Росс направился к воротам. Я остался на приступке, пока надпись не потускнела вместе с закатом. Три дня на подготовку к войне, которую я не выбирал, но больше не мог обойти.

Адамантий остыл. Вместе с ним ушёл горячий привкус злости, оставив ясное, холодное решение.

– Андрей, – окликнул Росс.

Он стоял у ворот и смотрел на красное небо над лесом.

– Что?

– Ты должен выбрать. Сейчас.

– Между чем и чем?

– Бродислав предлагал увезти тебя в пустую изнанку. Принять охоту на себя и не дать богам добраться до людей.

– Нет.

Росс повернул морду.

– Почему?

– Если уйду, они начнут вытаскивать меня через тех, кто связан с родом. Через Ивана, охотников и детей в деревне. Я их не оставлю.

Бог долго молчал, потом кивнул.

– Я знал, что ты так ответишь. Но мне требовалось услышать это от тебя.

– Зачем?

– Чтобы ты произнёс решение вслух. При свидетелях.

Я оглянулся. Несколько людей ещё стояли у стен и делали вид, что заняты своими делами.

– Хитрый ты зверь.

– Я бог, – усмехнулся Росс. – Разница небольшая.

Воздух над поместьем сгустился. Я поднял голову.

Имена вспыхнули одновременно. Сотни точек зажглись в деревне, на фабрике и в форте. Каждая нить тянулась к людям, которые когда-либо приносили клятву Росомахиным. Чужая воля проходила по ним, как пальцы по натянутой струне.

Над поместьем проступила новая надпись. Серебряные буквы висели ровно, без свечения и мерцания.

«Выдать носителя адамантия до третьего заката».

Люди замерли. Кто-то вскрикнул, кто-то схватился за оберег. Я прочёл приказ ещё раз. Адамантий в костях снова похолодел.

– Началось, – тихо произнёс Росс.

– Да, – отозвался я и выпустил когти. – Началось.

Когти вышли до упора. Я посмотрел на надпись, на вспыхнувшие имена и на людей, ждавших моего решения.

Выбора больше не было. Оставалось драться. Я собирался драться до конца.

Глава 2

Глава 2

Серебряная надпись простояла над Росомахино до рассвета. Она не светилась и не меняла размер. Просто висела в небе, ровная, холодная, будто кто-то вырезал слова на прозрачном стекле. Люди выходили во двор, поднимали головы, крестились, хватались за обереги и быстро возвращались в дома.

Я не спал. Обходил стены, проверял посты, менял охотников и снова возвращался к воротам. Адамантий то остывал, то наливался чужим теплом. Метка добычи сидела под кожей и напоминала о себе при каждом вдохе. Снять её я не мог. Резать вслепую после вчерашнего предупреждения Росса не собирался.

Перед рассветом бог нашёл меня у восточной стены. Туман уже начинал редеть, но между деревьями ещё лежали белые полосы.

– Пойдём, – бросил Росс, остановившись рядом. – Здесь нам мешают чужие уши.

– Куда?

– На поляну.

Он не объяснил, зачем. Просто повернул к лесу.

Алиска спала у меня на плече, свернувшись тёплым комком. Когда Росс позвал, она подняла голову, зевнула и спрыгнула на землю.

– Я иду, – заявила она.

– Останешься, – отрезал Росс.

Алиска прижала уши.

– Почему это я всегда остаюсь?

– Потому что ты нужна здесь. Если в деревне что-то случится, ты почувствуешь первой. А мы вернёмся быстро.

– Ты всегда так говоришь, – пробормотала она.

– И всё ещё возвращаюсь, – отозвался я.

Я потрепал её по загривку. Шерсть была холодной от ночного воздуха.

– Присмотри за людьми. Не геройствуй.

– Это ты мне говоришь? – Алиска фыркнула. – Не вздумай умирать на поляне.

Росс коснулся моей груди лапой. Земля исчезла из-под сапог. Воздух на мгновение стал густым, как вода, а потом вернулся. Вместе с ним пришёл запах гари.

Я открыл глаза и увидел место, которое когда-то было божественной поляной.

Чёрная земля растрескалась до самого горизонта. Обугленные стволы торчали из пепла, а от золотых нитей, прежде сходившихся над деревьями, остались короткие обрубки. Они висели в воздухе и медленно гасли. На языке осел вкус золы.

– Кто это сделал? – спросил я.

– Те, кого ты ранил, – коротко ответил Росс.

Он прошёл вперёд. Лапы проваливались в пепел, оставляя глубокие следы. Я двинулся следом, сапоги неприятно хрустели по углям.

– Пантеон отключил меня от общих источников, – произнёс Росс, глядя на мёртвые деревья. – От молитв за пределами моих земель, от чужих храмов, от права отвечать на зов. Всё, что связывало меня с остальными, они перерезали.

– Значит, ты теперь изгой.

– Покровитель вора, – усмехнулся бог без веселья. – Именно так меня называют.

Я остановился.

– А меня они считают добычей.

– Не только добычей. Ты доказательство того, что их порядок можно ранить.

Росс обошёл почерневший камень и остановился у развилки мёртвых нитей.

– Они дали мне выбор, – продолжил он. – Отказаться от тебя, вернуться в пантеон и получить прежнее место. Если согласиться, часть силы вернётся. Храмы снова откроются, старшие перестанут называть меня вором, а ты останешься их проблемой.

– И ты привёл меня сюда, чтобы я решил за тебя?

– Нет. Чтобы ты услышал условия.

Я посмотрел на чёрную землю. Ветер тянул пепел по сапогам, забивался в складки одежды и щекотал кожу под воротом.

– Ты не обязан оставаться из-за меня, – произнёс я.

– Знаю.

– И я не стану просить. Долги тоже можешь не вспоминать.

– Знаю.

– Тогда решай сам.

Росс повернул ко мне морду. В его взгляде не осталось привычной насмешки.

– Ты даже не торгуешься.

– Не вижу смысла.

– Любой другой на твоём месте умолял бы, угрожал или обещал. Ты просто стоишь и ждёшь.

– Я умею торговаться. Просто сейчас не хочу.

Росс фыркнул и отвернулся.

– Ненавижу, когда ты говоришь разумные вещи.

Он долго молчал. Где-то в глубине мёртвого леса треснул обугленный ствол. Пепел прошёл по земле серой полосой.

– Я остаюсь, – наконец произнёс Росс.

– Почему?

Бог посмотрел на меня.

– Потому что род не равен земле и титулу. Род состоит из тех, кто выбирает друг друга. Ты выбрал меня, когда мог отдать пантеону. Я выбираю тебя.

Он произнёс это буднично, но голос застрял между рёбрами тяжелее любой клятвы.

– Что будет дальше?

– Больно, – усмехнулся Росс. – Я сам отдам большую часть силы. Когда пантеон объявит меня изгоем, они всё равно попробуют её забрать. Лучше отдать первым и оставить себе то, что они не смогут назвать своим.

– Сколько останется?

– Мало. Хватит не умереть и удержать связь с родом. Если люди сами её примут.

Росс положил лапу мне на плечо. Сила прошла через тело тяжёлой волной. Я почувствовал не вспышку, а уход. Из бога выскальзывали чужие молитвы, старые храмы, обязательные клятвы и право отвечать на зов там, где его имя произносили по привычке.

Золотые полосы на его морде потускнели ещё сильнее. Лапа задрожала.

– Ты отдаёшь силу, – произнёс я.

– Не отнимают, – поправил Росс. – Я отдаю. В этом разница.

– Для тебя она важна?

– Для любого, кто хоть раз был чьей-то собственностью.

Он убрал лапу. Золотые обрубки в небе дрогнули и окончательно погасли.

– Возвращаемся, – бросил Росс. – Люди должны знать, кого они теперь выбирают.

Переход сжал пространство, и через миг мы снова стояли у поместья. Серебряная надпись всё ещё висела над крышами, но стала бледнее.

Я собрал ближний круг в большом зале. Пришли Бродислав, Иван, Арина, Лиля, Алиса, Игорь, Олег и Василий. Никто не сел. После ночной атаки люди держались ближе к стенам, будто камень мог защитить от слов, которые собирались прозвучать.

– Росс больше не принадлежит пантеону, – произнёс я. – Его отключили от общих источников. Старая защита ослабла.

Василий первым сжал шапку в руках.

– Ваше благородие, может, это даже к лучшему, – пробормотал он. – Пока всё не уляжется, можно убрать символы Росомахи. Не отрекаться. Просто не выставлять их наружу.

– Убрать символы? – Иван повернулся к нему. – Это наш бог. Мы ему клялись.

– Клятву можно временно отложить, – вставил один из старых слуг. – Не отрекаться. Переждать.

– А когда придут за нами, что скажем? – Иван сплюнул в сторону. – Что мы здесь случайно оказались? Что не имеем отношения к Росомахиным?

– Я тоже против, – отозвался Бродислав. – Снятые знаки не спасут. Они только покажут, где мы слабее всего.

Я дал им договорить. Старые слуги говорили о страхе, переселенцы смотрели на окна, а рабочие молчали, переводя взгляд с меня на Росса.

– А вы? – обратился я к людям у дальней стены. – Вы пришли недавно. Росса не выбирали. Землю и покровителя получили вместе с жильём.

Пожилой переселенец с обветренным лицом шагнул вперёд. На его рукаве засохла глина.

– Так и было, – произнёс он. – Но дома нам дали вы. Работу тоже. Никто не спрашивал, откуда мы пришли и что потеряли. Теперь, когда спрашиваете сами, я остаюсь.

Он повернулся к остальным.

– Не из страха. Уходить нам всё равно некуда.

Никто не двинулся к двери.

– Тогда решено, – отрезал я. – Символы остаются. Росс тоже. Кто хочет уйти, получит расчёт и уйдёт без преследования.

– Вот и поговорили, – хмыкнул Бродислав.

Когда остальные вышли, Арина и Лиля остались у окна. За стеклом висела серебряная надпись.

– Ты снова решил за всех, – произнесла Арина.

– О чём ты?

– О том, что мы остаёмся. Ты объявил возможность уйти, но не спросил, готовы ли мы остаться.

– Вы не готовы?

– Готовы, – Арина повернулась ко мне. – Но готовность и страх могут жить рядом. В следующий раз спроси прежде, чем объявлять решение за всех.

Лиля погасила огонёк на ладони.

– Арина права, – бросила она. – Ты раздаёшь людям риск, будто это твоя собственность.

Я промолчал. В её словах было неприятно то, что они попадали точно.

– Хорошо, – произнёс я. – В следующий раз сначала спрошу.

– Вот и славно, – Лиля соскочила со стола. – А теперь расскажи, что сказал пантеон.

Я рассказал о поляне, изгнании и добровольной передаче силы. Арина не перебивала, но к концу разговора сжала папку с бумагами так, что побелели пальцы.

– Значит, общей защиты больше нет, – заключила она.

– Росс остался.

– Ослабший бог.

– Зато люди могут выбрать его сами.

Арина перевела взгляд на Росса, лежавшего у камина.

– Тогда нужно сделать так, чтобы выбор был понятным. Условия, срок, выход. Никаких туманных обещаний.

– Подготовь проект, – распорядился я. – И объясни людям, что именно они подписывают.

– Уже подготовлю, – отрезала Арина. – Но больше не решай за нас молча.

У двери меня ждал Игорь. Он стоял в тени, прислонившись плечом к косяку.

– Я слышал разговор, – произнёс он.

– В этом никто не сомневался.

– Тогда ты знаешь, что пантеон ударит не только по воротам. Они начнут искать слабых. Тех, кто сомневается, боится или готов поверить, что выдача барона спасёт их семью.

– Проверь, кто ходит по деревне и кто слишком часто смотрит на ворота, – распорядился я. – Только без давления. Мне нужны сведения, а не новые цепи.

Игорь скользнул взглядом по залу, задержавшись на окнах.

– Сомневающихся найти легко, – пробормотал он. – Труднее понять, кто из них уже слушает чужой голос.

– Поэтому не лезь к ним первым.

– Понял.

Он вышел без шума, прикрыв за собой дверь. Через несколько секунд в коридоре уже не слышалось шагов.

Росс лежал на ковре перед камином. В обычном свете его легко можно было принять за старого зверя. Только редкие золотые искры под шерстью выдавали, что он всё ещё бог.

– Они остались, – произнёс Росс, не поднимая головы.

– Да.

– Глупые.

– Они считают, что идти им некуда.

Росс приоткрыл один глаз.

– Я видел империи, которые люди продавали за мешок серебра. Видел храмы, покинутые за одну зиму. Добровольный выбор бывает реже, чем честный договор между богами.

– Придётся привыкать.

– К чему?

– К людям, которые могут уйти и всё равно остаются.

Росс снова закрыл глаз.

– Это хуже обязательной веры. От неё хотя бы знаешь, чего ждать.

На заднем дворе Алиса-гладиаторша гоняла охотников через полосу брёвен и верёвок. Бойцы падали в грязь, поднимались и продолжали бежать. Она не позволяла им остановиться даже на вдох.

– Ещё круг! – рявкнула Алиса. – Кто упал, начинает сначала!

Увидев меня, она только махнула рукой.

– Подожди.

Когда последний охотник перевалился через натянутую верёвку, Алиса подошла ко мне.

– Нужна подготовка против одержимых, – произнёс я. – Не против монстров. Против людей, которых бог поведёт чужой волей.

– Такой противник знает привычки охраны и не останавливается от боли, – Алиса вытерла лоб рукавом. – Если человек увидит знакомое лицо с чужими глазами, он должен понять это до того, как поднимет нож.

– Научи распознавать. Научи связывать. Научи не убивать своего, если связь можно снять.

– А если снять нельзя?

– Тогда пусть знают, с кем дерутся.

Алиса изучала меня несколько секунд.

– Сделаю. Но людей нужно закалять постепенно. Если сразу бросить их в настоящий бой, половина просто застынет.

– Начни с малого.

Она повернулась к охотникам.

– Встали! Ещё круг! И без нытья!

Охотники поднялись, ругаясь себе под нос.

У двери Бродислав задержал меня.

– Ты заметил, как они выбрали Росса? – спросил он.

– Заметил.

– Не получили его вместе с землями. Не приняли готовое условие. Выбрали.

– Это меняет источник силы.

– А меня меняет другое, – Бродислав перекатил в пальцах щепку. – Я больше не хочу быть твоей тенью.

Я промолчал.

– В храме Сокола я видел Виктора, – продолжил брат. – Не кусок памяти. Всю жизнь. Его ярость, драки, зависть, попытки выжить. Десятилетия, которых не было у тебя.

– И что понял?

– Что я стал другим. Если останусь тем, кто идёт следом и ждёт твоего приказа, однажды сломаюсь. Я не хочу быть младшим, которого ведут за руку. И не хочу быть копией.

– Кем хочешь быть?

– Пока не знаю. Но место выберу сам.

– Выбирай. Я приму.

Бродислав посмотрел на меня внимательнее.

– Ты даже не спросишь, останусь ли я?

– Останешься?

– Да. Но не как тень. На своих условиях. После войны разберёмся, что это значит.

– Договорились.

Он кивнул и ушёл.

Олег нашёл меня в кабинете. На стол легли листы с чертежами, медные пластины и несколько тонких кристаллов.

– Если суд начнётся, обычные стены не помогут, – произнёс он. – Я хочу сделать индикаторы божественной связи.

– Они будут работать?

– Если ты их зарядил, да. Синяя нить покажет чужое воздействие раньше, чем приказ войдёт в человека. Но материалов мало.

– Возьми со склада.

– Успею сделать десяток. Может, двенадцать.

– Делай.

Олег забрал бумаги и ушёл в мастерскую.

Ночью я попробовал добраться до метки. Сел на пол, закрыл глаза и снова увидел три слоя. Сила текла через тело, связь соединяла клятвы, право лежало поверх них серой нитью. Она обвивала мои кости и уходила вверх, туда, где уже не было привычного зрения.

Я выпустил коготь и поднёс его к метке. Металл зазвенел. Нить отступила, но не лопнула. Я провёл по ней ещё раз, осторожнее. Серая оболочка стала тоньше, а на лезвии осталась пыль.

– Получилось? – спросила Алиска с подоконника.

– Частично. Теперь враги видят не точку, а область в несколько километров.

– Это хорошо?

– Лучше, чем раньше.

Алиска спрыгнула на пол.

– А если их будет много?

– Будем драться с многими.

Она ткнулась носом в мою ладонь.

– Я не боюсь.

– Знаю.

– А ты?

Я посмотрел на серебряную надпись за окном.

– Я тоже.

Это было не совсем правдой, но Алиске сейчас нужна была именно такая.

– Ты веришь в Росса? – спросил я.

Алиска наклонила голову.

– Я верю в тебя. А Росс всегда рядом. Как ты.

– Это не ответ.

– Другого у меня нет, – зевнула она и свернулась на подоконнике. – Не задавай сложные вопросы ночью, пап.

Я снова сел у окна. Внизу лаяла собака. Лай быстро оборвался, и деревня погрузилась в тишину.

До рассвета я слушал собственное дыхание и ждал нового сигнала. Адамантий молчал. Такое молчание давило сильнее гула. Враг не ушёл. Он собирал сведения.

Утром со стороны фабрики раздался грохот. Я вскочил и выбежал в коридор. На ходу выпустил когти.

У дальней печи собрались рабочие. Из золы двигалось что-то маленькое и чёрное. Тело существа было размером с кулак. По нему шли тлеющие прожилки, будто внутри ещё не погас уголь.

– Убежища, – прошелестело оно. – Прошу убежища.

Я присел перед печью.

– Кто ты?

– Уголёк. Бог очага. Вернее, был им, пока меня не выгнали.

– Кто?

Существо задрожало, и из его боков вылетели искры.

– Старший Кречет созвал суд. Над Россом. Над всеми, кто ему помогает.

– Что будет после?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю