Текст книги "Росомаха. Том 7 (СИ)"
Автор книги: Андрей Третьяков
Жанр:
Бояръ-Аниме
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Глава 16
Глава 16
Пальцы коснулись моего лба.
Кожа не лопнула. Кости не хрустнули. Боль пришла иначе: сразу во всё тело, от зубов до пяток. Адамантий внутри меня дёрнулся, будто его потянули крюком. Позвоночник выгнуло, а в ушах зазвенел голос, который звучал моим же голосом.
– Начать восстановление владельца.
Я видел перед собой не зал. Перед глазами стоял длинный коридор с клетками. За решётками сидели мёртвые. Они не смотрели на меня, потому что у них не осталось лиц. Только номера на ключицах и выжженные строки на запястьях.
Пальцы сильнее прижались к коже.
– Вернуть память. Вернуть тело. Вернуть функцию.
Я поднял руку. Когти выскочили сами, белые лезвия ударили по металлической ладони и срезали два пальца.
В зал брызнули золотые искры. Рука отдёрнулась, а фигура в маске впервые изменила голос. В нём появился хрип, которого раньше не было.
– Повреждение протокола.
– У тебя плохие протоколы, – прохрипел я, вытирая кровь с губы. – Обнови.
Золотая нить рванулась от обрубленной руки к моему лбу. Я успел подставить левый коготь. Нить обвилась вокруг адамантия и сжалась, пытаясь войти в кость.
Госпожа бросила в неё багровый разряд. Цепь, оплетавшая её тело, лопнула на три звена, но обратный удар отбросил женщину к каменной стене.
– Не режь нить, – выкрикнула она. – Режь право, на котором она держится.
– Я знаю.
– Ты режешь не туда.
– Тогда подойди и покажи.
– Я не могу подойти.
Она ударилась затылком о стену. На шее обруч раскрыл тонкие шипы и вошёл под кожу. Багровая кровь потекла по подбородку.
Бродислав рванулся к ней, но золотая цепь ударила его в грудь и впечатала в пол. Он заскреб когтями по камню, пытаясь подняться.
– Андрей, – прорычал брат. – Делай свою работу.
– Я как раз делаю.
Я удерживал нить между пальцами. Она была не похожа на обычную магию. Внутри неё лежала запись, затем приказ, потом подтверждение права и только после этого сила. Если перерезать внешнюю часть, протокол восстановит себя. Если задеть силу, ударит по моему источнику. Если уничтожить запись, система перезапишет её из глубины зала.
Значит, нужен был сам корень.
Я поднял взгляд.
За знаком арены вращалась тёмная дверь. Она не была проходом. Это был узел, через который Первый ключник связывал записи с телами. Золотые линии уходили в щель между створками и возвращались обратно, к маске, цепям и моему скелету.
Я перестал тянуть нить к себе.
Вместо этого шагнул вперёд.
Тело протестовало. Металл в ногах тянуло назад, мышцы сводило судорогой, а чужая запись на лбу пыталась заставить меня опуститься на колени. Я шёл медленно, прижимая коготь к золотой линии.
– Носитель обязан остановиться, – произнесло существо.
– Я никому ничего не обязан.
– Договор заключён до рождения.
– Значит, договор заключали без меня.
– Согласие не требуется.
– Теперь требуется.
Я добрался до двери. Золотая линия проходила по её поверхности, образуя семь узлов. В каждом лежало чужое имя. Одно принадлежало мне. Два других я видел впервые. Ещё четыре были пустыми, но система уже готовила для них тела.
Я ввёл коготь в первый узел.
Внутри головы прозвучал крик. Не человеческий. Так могла кричать огромная машина, если её разрывало изнутри. Золотая дверь пошла трещинами.
За спиной Госпожа сорвала с себя цепь и бросила её в маску. Цепь обвила фигуру, но та не остановилась. От металлического тела пошёл поток золотых игл. Госпожа закрыла лицо руками. Иглы прошли через ладони и вошли в плечи.
– Андрей! – крикнула она. – Быстрее!
Бродислав поднялся. Его грудь была распорота, но края раны уже сходились. Он бросился к Госпоже, оторвал цепь от её плеча и вцепился в неё зубами. Металл заскрипел.
– Не трогай его! – рыкнул Бродислав.
– Он не понимает приказов, – выдохнула Госпожа.
– Тогда я объясню.
Я вонзил второй коготь в узел.
На двери вспыхнула надпись: «Объект сохраняет самостоятельность». Слова распались на отдельные знаки. Под ними появились новые: «Принудительная коррекция допускается».
– Попробуй, – процедил я.
Третий узел оказался глубже. Он был связан не с моим именем, а с датой смерти. Система считала, что я уже завершённый объект и потому имею право только на восстановление. Я разрезал эту запись, и в голове сразу исчезли звуки арены.
На миг стало тихо.
Потом пропали запахи.
Пот исчез. Кровь перестала пахнуть железом. Я перестал чувствовать горячий камень под ладонью.
– Не отдавай восприятие, – бросила Госпожа. – Он снимает с тебя слои, чтобы ты не мог отличить себя.
– Я знаю.
Я не знал. Но ответил именно так.
Госпожа перерезала очередную цепь. Из её груди вырвался багровый сгусток, ударил в потолок и расплескался по камню. Несколько золотых линий потускнели.
– Сколько узлов? – спросил я.
– Семь.
– Осталось?
– Четыре.
– А цепей?
– Много.
Бродислав сорвал последнюю иглу со своего плеча и швырнул её в сторону.
– Я насчитал сорок две.
– Считай лучше, – огрызнулась Госпожа.
Я разрезал четвёртый узел.
Дверь открыла глаз.
У неё не было створок. За трещиной показалось огромное пространство, заполненное клетками и золотыми катушками. Между ними двигались серые фигуры. Некоторые несли человеческие тела. Другие тащили пустые оболочки, похожие на восковые манекены.
Первый ключник стоял в самом центре. Теперь я видел его настоящее очертание. Тело состояло из множества соединённых масок. Одна маска была человеческой, вторая звериной, третья похожей на птичий череп. Они сменяли друг друга, не занимая одного места.
– Объект отклонён, – произнесло существо. – Отклонение подлежит устранению.
– Подойди сам.
– Доступ к первичному телу закрыт.
– Тогда почему ты здесь?
– Я не здесь. Здесь находишься ты.
Золотая рука снова появилась из прохода.
Я не стал ждать. Вогнал оба когтя в линию, которая связывала ладонь с центром зала, и потянул в стороны.
Металл внутри моих костей раскалился. Боль поднялась от запястий к плечам, прошла под ключицами и ударила в череп. Я почувствовал, как на адамантии проступают новые трещины. Не настоящие, а магические. Система пыталась расколоть металл по линиям чужого права.
Госпожа подбежала к двери. Она двигалась неровно, одна рука висела без движения.
– Разрежь не руку. Разрежь её право войти.
– Уже режу.
– Нет. Ты режешь связь с залом. У руки есть отдельное право на носителя.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что этой рукой меня возвращали в тело семьсот лет.
Я посмотрел на металлические пальцы.
Под золотыми печатями шли тонкие багровые линии. Они не принадлежали Первому ключнику. Они принадлежали Госпоже. Женщина когда-то использовала эту руку, чтобы управлять другими сосудами, а теперь собственная власть служила подпоркой для чужой.
Я вогнал коготь между двумя слоями.
Госпожа дёрнулась.
– Не смей.
– Ты сама сказала, куда бить.
– Это моя связь.
– Теперь она мешает.
– Если разрежешь, я потеряю контроль над всеми оставшимися.
– Ты удерживаешь их приказами.
– Я удерживаю их живыми.
– Реши.
Она посмотрела на меня. На лице не осталось прежней холодной уверенности. Только кровь, пыль и напряжённые мышцы вокруг глаз.
– Режь.
Я разрезал багровую линию.
Госпожа согнулась, будто ей сломали позвоночник. Одновременно металлическая рука взорвалась золотыми осколками и исчезла в проходе. Все цепи вокруг нас ослабли.
– Что ты сделал? – выдохнул Бродислав.
– Убрал её право вмешиваться.
– Моё право, – прошептала Госпожа.
– Ты от него отказалась.
– Нет. Я отдала его тебе.
– Не бери назад.
– Уже поздно.
Последний удар я нанёс по пятому узлу. Два оставшихся узла погасли сами, когда створки пошли навстречу друг другу: они держали дверь, а не мою запись. Золотая дверь начала закрываться. Первый ключник отступил в глубину, а фигура в маске распалась на десятки тонких пластин.
– Восстановление приостановлено.
– Отлично.
– Обнаружена новая ошибка. Носитель получил доступ к корневому контуру.
– Исправь.
– Исправление требует присутствия владельца.
– Пусть приходит.
Дверь захлопнулась.
Тишина продержалась меньше секунды.
Потом зал рухнул.
Каменные плиты посыпались с потолка. Песок поднялся стеной, забивая нос и рот. Я схватил Госпожу за пояс и оттащил от провала. Бродислав подставил плечо под балку. Металл в его руках застонал, когти вошли в камень по самые основания.
– Выход! – крикнул он.
– Через фабрику! – отозвалась Госпожа.
– Там обрушение.
– Под полом есть старый ход.
– Ты могла сказать раньше, – прорычал Бродислав.
– Ты мог спросить.
Я нашёл глазами чёрную линию на полу. Под ней лежал слабый золотой контур, уходивший к западной стене. Ввёл коготь, разрезал каменную плиту и отшвырнул куски в сторону.
Под полом оказался узкий тоннель. Из него тянуло холодной водой и плесенью.
– Все туда, – бросил я.
Госпожа шагнула первой. Бродислав оттолкнул балку и пошёл следом. Я задержался на миг.
В разрушенном зале лежал металлический лист с моей записью. На нём всё ещё горела последняя строка: «Восстановление отложено».
Я ударил по листу когтем.
Он рассыпался серой пылью.
Тоннель начал сжиматься. Я нырнул внутрь и закрыл проход последним движением руки.
Мы вывалились в подвал фабрики через три минуты. Кирпичная стена за спиной осела, выбив облако пыли. Олег и Лиля уже выводили рабочих наружу. Арина стояла у лестницы с окровавленной повязкой на руке, а Алиска сидела у неё на плече и рычала в сторону пола.
– Пап, – выдохнула она. – Там осталось много нитей.
– Потом.
– Они идут к людям.
– Я сказал, потом.
Госпожа вышла из пролома. Её левая рука висела плетью, обруч на шее почернел, а багровые нити почти исчезли с лица.
– Ты перерезал мою связь с первым слоем, – произнесла она.
– Ты разрешила.
– Теперь я не знаю, сколько людей ещё держится на моём источнике.
– Значит, будем выяснять.
– Не успеем.
– Почему?
Она подняла взгляд к потолку.
Над фабрикой, сквозь камень, проявился серебряный круг. Он занимал всё небо. Внутри круга двигались двенадцать тёмных силуэтов.
Росс попытался заговорить через связь. В моей голове прозвучал только хрип.
– Андрей, пантеон объявил суд.
– Когда?
– Через три дня.
– Кто судья?
– Все.
– А если мы не явимся?
– Они придут сами.
Я посмотрел на рабочих, на раненых, на Алису, Лилю и Бродислава. Три дня были слишком коротким сроком для войны, но достаточно долгим, чтобы подготовить людей к первой атаке.
– Тогда у нас три дня, – произнёс я. – Начинаем.
Следующие часы прошли без сна. Мы укрепляли стены, вытаскивали из подвала всё, что могло стать якорем, и проверяли каждого человека, кто находился рядом с фабрикой. Семён, освобождённый Госпожой, помогал переносить раненых. Он не просил разрешения остаться. Просто взял носилки и начал работать.
Госпожу заперли не в камере, а в отдельной комнате под охраной Бродислава. Женщина не возражала. Она сидела на табурете, пока Лиля промывала ей ладони, и смотрела, как под кожей медленно восстанавливаются багровые нити.
– Ты лечишь её? – спросил я у Лили.
– Она теряет кровь, – отозвалась девушка, затягивая повязку. – Если умрёт, часть связей может сорваться на людей.
– Я не собираюсь умирать, – процедила Госпожа.
– Тогда не дёргай рукой, – бросила Лиля. – И не называй меня девочкой.
Госпожа впервые посмотрела на неё внимательно.
– Ты сама сняла огненный контракт?
– Нет. Андрей помог.
– Значит, пока ты носишь чужой дар.
Лиля сжала бинт сильнее.
– Я ношу свой выбор. Дар был в огне, а не в приказе.
Госпожа ничего не ответила.
На следующий день прибыл императорский курьер. Он привёз печать, три защищённых свитка и распоряжение о передаче Андрею военного резерва. Вместе с ним пришли сорок магов, две сотни солдат и группа инженеров. Сам император прибыл следом, в бронированном автомобиле на макрах, и остановился в форте, ожидая удобного момента, чтобы объявить о разрыве с Кречетом.
– Государь не просит вас явиться в столицу, – произнёс курьер, стоя на дворе под дождём. – Он присылает поддержку сюда.
– Почему? – уточнил я.
– Потому что требование пантеона выдать подданного не является законом империи.
– А если это решение приведёт к войне?
Курьер расправил мокрый воротник.
– Государь считает, что война уже началась. Разница только в том, кто первым признает это вслух.
Я поставил печать на свитке. Золотой герб попытался впиться в кожу, но адамантий оттолкнул его. На поверхности осталась чистая линия без следа подчинения.
– Передайте императору, что я принимаю союз, но не вассальную защиту.
– Государь именно это и имел в виду.
Второй день ушёл на людей. Арина переписала все договоры рода и добавила пункт о добровольном выборе. Каждый, кто хотел остаться, ставил подпись заново. Никого не удерживали угрозами и выплатами.
Часть старых слуг ушла. Они не хотели встречаться с богами и не верили, что новый договор спасёт их от чужой власти. Иван проводил их до дороги и выдал каждому месячное жалование.
– Ты отпускаешь людей, которые могли бы держать оборону? – спросил я.
– Если человек остаётся только из страха, в обороне от него пользы не будет, – отозвался Иван. – Он первым откроет ворота, когда услышит голос сверху.
Лиля и Олег закончили первые скобы разрыва. Маленькие металлические рамки заряжались от моего источника и на несколько секунд обрывали слабую божественную связь.
– Сколько выдержат? – уточнил я.
– Одна скоба делает один разрыв, – объяснил Олег, проверяя крепление. – Если дать больше энергии, она расплавится.
– Сколько изготовили?
– Двадцать три.
– А людей?
– На всех не хватит.
– Отдадим тем, кто держит узлы, а не тем, кто громче всех просит.
Бродислав руководил расстановкой охраны. Он не спорил с моими решениями, но постоянно поправлял порядок караулов, переносил склады и ставил людей так, чтобы каждый видел соседа.
– Ты устал, – произнесла Алиса, когда мы стояли у северной стены.
– Терпимо.
– Ложь.
– Тогда не спрашивай.
Она протянула мне флягу. Вода была тёплой и пахла железом.
– Я не хочу, чтобы ты снова решил всё сам, – произнесла Алиса, глядя на серое небо. – В прошлый раз ты вошёл в дверь, потому что решил, что обязан.
– Я не один вошёл.
– Ты всё равно решил за остальных.
– Теперь решу иначе. Тебе можно остаться на внешнем кольце.
– Мне можно самой выбрать, где стоять.
– Хорошо.
– Я буду рядом с Бродиславом.
– Почему?
– Он не умеет отступать. Кто-то должен напоминать ему, что живые бойцы нужны после победы.
Бродислав, стоявший в десяти шагах, фыркнул.
– Я всё слышу.
– Тогда запомни, – отозвалась Алиса. – Не лезь в первый ряд без приказа.
– Ты стала похожа на Арину.
– Это комплимент.
К вечеру третьего дня золотой круг в небе опустился ниже. Он стал виден даже людям без магического зрения. Над домами появился серебряный текст.
«НОСИТЕЛЬ АДАМАНТИЯ ОБЯЗАН БЫТЬ ВЫДАН ДО ТРЕТЬЕГО ЗАКАТА».
Вслед за надписью на всех новых договорах рода выступили чёрные пятна. Некоторые подписи начали исчезать. Алиска завизжала и вцепилась мне в воротник.
– Пап, они трогают имена.
Я взял ближайший лист. Золотая нить уже проникала в бумагу, пробираясь к подписи Арины.
Я разрезал её.
По всему двору одновременно погасли десятки пятен.
В небе открылись двенадцать глаз.
Росс попытался проявиться рядом со мной, но вместо тела возникло только слабое белое пятно.
– Андрей, – выдохнул бог. – Они лишили меня имени.
– Ты ещё здесь.
– Пока люди помнят.
Круг над поместьем расширился. В каждом глазу отражалось лицо одного из богов. Ни одного знакомого человека среди них не было.
– Суд начнётся сейчас, – произнесла Госпожа из дверей комнаты. – Они не будут ждать третьего заката.
– Ты знала?
– Я слышала объявление.
– И что теперь?
Она подняла обездвиженную руку. На пальцах снова проступили багровые нити.
– Теперь тебе предложат вернуть всё, что они считают своим.
– А если я откажусь?
– Тогда они назовут отказ нападением.
Серебряный круг опустился до самой крыши. Из него раздался голос, одновременно мужской и женский.
– Росс, покровитель Росомахиных, признан лишённым имени. Андрей Безымянный признан носителем украденного металла. Слушание открыто.
Я выпустил когти.
На площади поднялись люди. Никто не разбежался.
Впереди стояли Бродислав, Арина, Лиля и Алиса. За ними выстроились охотники, рабочие, солдаты императора и освобождённые Семёном люди.
Я посмотрел на серебряный круг.
– Тогда слушайте внимательно.
Круг дрогнул, а над воротами появился первый тёмный силуэт.
Глава 17
Глава 17
Тёмный силуэт опустился на площадь без звука.
Он выглядел как человек в длинной чёрной мантии, но ткань лежала слишком ровно, будто её натянули на пустой каркас. Вместо лица под капюшоном светились три белые полосы. Они располагались вертикально, от лба к подбородку.
Следом за ним из серебряного круга вышли ещё одиннадцать фигур.
Кто-то напоминал женщину с рыбьей чешуёй на руках. Другой был широкоплечим мужчиной, покрытым каменными пластинами. Третья фигура состояла из дыма, внутри которого плавали оранжевые угли. Над площадью зависла птица с четырьмя крыльями. Ещё одна сущность приняла форму старика в короне, но корона проходила прямо через его череп.
Они не спешили атаковать.
Сначала нужно было показать людям, кто здесь хозяин.
Серебряный круг заговорил всеми голосами сразу.
– Андрей Безымянный, носитель адамантия, ты обвиняешься в краже божественного металла, нарушении первичного права и уничтожении установленных договоров.
– Кем предъявлено обвинение? – спросил я.
Три белые полосы под капюшоном сместились.
– Пантеоном.
– Это не имя.
– Имя не требуется.
– Требуется, если вы собираетесь судить человека.
Фигура в чёрном подняла руку. Серебряный свет лёг на площадь, и люди вокруг замолчали. Никого не связали. Просто каждый рот перестал открываться.
Бродислав выпустил когти.
– Сними это, – прорычал он.
– Подсудимым запрещено вмешиваться в порядок слушания, – произнесла фигура.
– Я не подсудимый.
– Ты принадлежишь подсудимому.
Бродислав сделал шаг вперёд.
Я удержал его ладонью за плечо.
– Не сейчас.
– Они заткнули людей.
– Я вижу.
– И ты будешь ждать?
– Пока они сами не нарушат правила.
Я поднял голову к серебряному кругу.
– Я не признаю суд, в котором обвинитель скрывает имя и запрещает свидетелям говорить.
Серебряный свет сгустился. На горле ближайшего солдата появился тонкий обруч.
– Любое сопротивление будет признано нападением.
– Тогда вы сами только что подтвердили, что это не суд.
Фигура с тремя полосами наклонила голову.
– Ты получил право на последнее слово.
– Я ещё не признал право на первое.
Я провёл когтем по серебряной линии, которая держала их рты, и она лопнула с тихим звоном. За моей спиной прошёл шорох. Люди снова смогли двигаться и заговорили почти одновременно. Кто-то выругался. Кто-то позвал детей. Семён помог пожилой женщине отойти к стене.
Госпожа стояла у дверей фабрики. После разрыва связи её обруч потемнел, но багровые нити вернулись под кожу. На запястье оставалась глубокая полоса от цепи.
– Ты раздражаешь их, – произнесла она.
– Они плохо переносят вопросы.
– Это не вопросы. Ты проверяешь границы.
– У суда должны быть границы.
– У богов их нет.
– Значит, сегодня появятся.
В воздухе над кругом возникли три надписи. Они складывались в обвинения.
«КРАЖА».
«РАЗРУШЕНИЕ».
«МЯТЕЖ».
Первое слово вспыхнуло красным.
– Адамантий принадлежит тем, кто создал первые договоры, – произнесла фигура в чёрном. – Ты носишь его без разрешения.
– Его залили в моё тело без разрешения.
– Ты сохранил металл после смерти.
– Я не обязан был отдавать его после смерти.
– Ты был предназначен к возвращению.
– Я отказался.
– Отказ не отменяет право владельца.
– Отменяет. Если человек не соглашался на сделку, это не сделка.
Над площадью раздался гул. Это заговорили не люди, а сами воплощения. Их голоса накладывались друг на друга.
– Смертные не дают согласия на первичные права.
– Смертные получают жизнь из чужих систем.
– Смертные используют силу, которую не понимают.
– Смертные принадлежат тем, кто защищает их от пустоты.
Я посмотрел на каждого.
– Если вы защищаете людей, почему прячете условия?
Фигура с рыбьими руками раскрыла рот. Вместо языка внутри вращалось маленькое серебряное колесо.
– Условия очевидны для тех, кто обладает разумом.
– Тогда озвучьте их.
– Ты обязан приносить силу, не разрушать печати, не покидать установленную область и отдавать металл при первом требовании.
– А взамен?
– Тебе позволено существовать.
– Щедро.
Арина вышла вперёд. На ней был тёмный плащ, волосы собраны в тугой хвост, а в руке она держала папку с новыми договорами.
– Я хочу выступить свидетелем, – произнесла она.
Серебряный круг повернулся к девушке.
– Твоё имя вписано в родовую систему. Ты не являешься независимой стороной.
– Я подписала новый договор после того, как его условия прочитали вслух.
– Ты принадлежишь роду.
– Я состою с ним в соглашении.
– Разница не установлена первичным правом.
– Тогда первичное право устарело.
Голос Арины не дрогнул. Она держала папку обеими руками, чтобы бумага не тряслась.
– Ваша система требует служения и не даёт человеку права отказаться. Договор Андрея устроен иначе. В нём есть обязанности обеих сторон, срок пересмотра и возможность выхода.
– Ты защищаешь мятежника.
– Я защищаю документ, который подписала сама.
Серебряный свет ударил в папку. Края бумаг обуглились, но огонь погас, не добравшись до текста.
Лиля подняла руку. Между её пальцами вспыхнуло тонкое красное пламя.
– Ещё раз тронете бумаги, я сожгу круг, – процедила она.
Птица с четырьмя крыльями издала сухой щелчок.
– Смертная угрожает пантеону.
– Смертная предупреждает, – отозвалась Лиля. – Угроза будет позже.
Уголёк выскользнул из её кармана и взлетел в воздух. Маленькое божество выглядело как кусок угля с двумя жёлтыми глазами.
– Я подтверждаю, что новые договоры не содержат права собственности, – пропищал он. – Росс получил силу не через принуждение.
Фигура с чёрным капюшоном вытянула ладонь.
Уголёк сжался, а его поверхность покрылась белым инеем.
– Мелкое божество не имеет права свидетельствовать.
– Тогда почему вы его слушаете? – спросил я.
– Мы не слушаем.
– Вы ответили.
Белые полосы под капюшоном вспыхнули.
– Третье обвинение: мятеж против порядка. Росс отказался от места в пантеоне, а ты создал сеть, способную передавать силу вне установленной иерархии.
– Люди сами выбрали, кому верить.
– Они выбрали под страхом твоего влияния.
– Пусть каждый человек скажет сам.
Серебряный свет прошёл по площади. На этот раз люди не замолчали. Вместо этого перед каждым возникла тонкая полупрозрачная пластина с именем и строкой, требующей ответа.
«СОГЛАСЕН ЛИ ТЫ ОСТАТЬСЯ ПОД ЗАЩИТОЙ РОССА?»
Семён посмотрел на пластину. Его лицо побледнело.
– Это снова цепь, – произнёс он.
– Нет, – ответила Госпожа. – Это опрос. Пока они не прикрепили приказ.
– А если я не отвечу?
– Ответ появится за тебя.
Семён сжал кулаки.
– Тогда я отвечу громко.
Он повернулся к кругу.
– Я остаюсь с Росомахиными, потому что они вытащили меня из чужой цепи. Не потому, что меня купили. Не потому, что мне приказали. Если вы считаете это мятежом, записывайте.
Пластина перед ним треснула и исчезла.
Следом начали отвечать другие.
Пожилая женщина, которую Семён вывел из подвала, сказала, что остаётся минимум до тех пор, пока не найдёт безопасный дом для внучки. Молодой рабочий заявил, что хочет получать жалование и сам решать, кому молиться. Один из старых слуг покачал головой и отказался, после чего спокойно ушёл за ворота.
Никого не удержали.
Серебряный круг начал мерцать.
Я увидел, как по его краю расползаются тонкие трещины. Суд требовал добровольного ответа, но система не умела работать без принуждения.
Фигура в чёрном повернулась ко мне.
– Ты подготовил людей.
– Я объяснил условия.
– Ты изменил их решения.
– Разговор не является контролем.
– Для носителя адамантия это одно и то же.
– Тогда проверьте магией.
– Мы не обязаны доказывать очевидное.
– Обвинитель обязан доказывать обвинение.
– Смертный не будет устанавливать порядок суда.
– Я не устанавливаю. Я напоминаю.
В этот момент впереди выступил императорский представитель. Он прибыл вместе с войсками и стоял у внешнего кольца, удерживая на ладони государственную печать.
– Я выступаю от имени империи, – произнёс он. – Требование выдать барона Росомахина не имеет силы без решения короны.
Фигура в чёрном подняла голову.
– Империя создана под защитой Кречета.
– Империя не является храмом, – отрезал представитель. – У нас действуют законы, а не требования из облаков.
Серебряный круг повернулся к нему.
– Корона обязана исполнить первичное право.
– Корона обязана защищать подданных от тех, кто приходит без приглашения.
Представитель раскрыл свиток. На его поверхности засветилась императорская печать.
– Государь подтверждает союз с Росомахиными и отказывается передавать Андрея Безымянного пантеону.
Над площадью стало тихо.
Даже воплощения на мгновение перестали двигаться.
Госпожа чуть повернула голову. На её губах появилась короткая улыбка.
– Теперь вы получили то, ради чего пришли, – произнесла она. – Открытый отказ империи.
– Ты рассчитывала на это? – спросил я.
– Я рассчитывала, что император поймёт цену промедления.
– Не помогай им.
– Я не помогаю. Я наблюдаю.
Фигура в чёрном подняла обе руки. Серебряный круг сжался, и от него вниз спустились двенадцать столбов света.
– Поскольку обвиняемый отказывается признать законность суда, ему предоставляется право на защиту дома.
– Это уже ближе к правилам, – произнёс я.
– До третьего заката он обязан сохранить родовой узел, людей и собственное тело. Если пантеон не сможет взять его живым, право собственности считается недоказанным.
– Кто сформулировал это правило?
– Первый договор.
– А если вы нарушите его?
– Нарушение невозможно.
– Значит, не возражаете против проверки.
Фигура не ответила.
Я посмотрел на серебряный круг и произнёс громче:
– Принимаю испытание. Но добавляю условие. Ни один бог не имеет права принуждать человека, который не входит в прямую схватку. Якоря, скрытые в домах, детях и вещах, считаются нападением на свидетелей и будут уничтожены без предупреждения.
Серебряный круг загудел.
– Условие не предусмотрено.
– Тогда вы можете отказаться.
– Смертный не может добавлять условия к первичному суду.
– Я смертный, который носит металл богов и только что ранил вашего представителя. Если мои правила вам не подходят, закрывайте круг и возвращайтесь на небо.
Бродислав оскалился.
– Хорошо сказал.
Госпожа медленно подняла руку. Багровые нити под кожей зашевелились, но не ударили.
– Он предлагает вам сохранить лицо, – произнесла она. – Примите условие. Иначе все увидят, что вы боитесь открытого боя.
– Ты на чьей стороне? – спросил я.
– На своей.
– Тогда молчи.
– Не дождёшься.
Серебряный круг дрогнул. Один за другим столбы света начали раскрываться. Из первого вышло существо, похожее на громадную собаку с рогами. Из второго вылетела женщина с крыльями из железных пластин. Третий столб выпустил поток воды, который собрался в фигуру человека.
Всего воплощений было двенадцать.
Они заняли площадь, дороги и крыши ближайших домов. Каждый нёс собственный якорь. У собаки он находился в рогах. У железной женщины лежал в груди. У водяного человека пульсировал вместо сердца.
Я сразу увидел главные линии.
– Они уже нарушили условие, – произнёс я.
Фигура в чёрном повернулась ко мне.
– Объясни.
– Один якорь спрятан внутри убежища с детьми.
На этих словах из дома у северной стены донёсся детский плач.
Бродислав развернулся.
– Я иду туда.
– Нет, – остановил я его. – Там ловушка.
– Тем более иду.
– Возьми Алису-гладиаторшу и Игоря. Не ломайте стены, пока не найдёте узел.
– А ты?
– Проверю остальных.
Алиса уже бежала к дому. Игорь сорвался с места следом, его движение превратилось в серую полосу.
Госпожа смотрела на северное убежище.
– Внутри находится не один якорь.
– Сколько?
– Три.
– Откуда знаешь?
– Я сама прятала такие вещи.
– Тогда остаёшься здесь.
– Ты не можешь мне приказывать.
– Могу предложить: поможешь вывести детей, и я не перережу тебе обруч.
– Угроза?
– Условие.
Она усмехнулась.
– Ты быстро становишься похож на богов.
– Я пока не требую поклонения.
Первое воплощение зарычало. Звук прокатился по камням, выбил стекло в окнах и заставил людей закрыть уши.
Серебряный круг заговорил:
– Испытание началось.
Рогатая собака прыгнула к убежищу.
Я выпустил когти и шагнул ей навстречу.
Но в ту же секунду двери дома распахнулись изнутри.
На пороге стояла маленькая девочка. В руках она держала деревянную игрушку, покрытую серебряными письменами.
Якорь уже проснулся.




























