444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Третьяков » Росомаха. Том 7 (СИ) » Текст книги (страница 2)
Росомаха. Том 7 (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 19:00

Текст книги "Росомаха. Том 7 (СИ)"


Автор книги: Андрей Третьяков


Жанр:

   

Бояръ-Аниме


сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Охота, – выдохнул Уголёк. – Законная. После суда любой бог сможет прийти за тобой. Его не накажут за нападение, даже если вместе с тобой пострадают люди.

За окном по-прежнему висела серебряная надпись. Я посмотрел на неё сквозь клубы печного дыма.

– Когда начнётся суд?

Уголёк спрятал лицо в золе.

– Скоро. Кречет не любит ждать.

Я оглядел рабочих. Они делали вид, что заняты делом, но каждый прислушивался к разговору. Алиска стояла у печи, напрягшись всем телом.

– Оставайся, – произнёс я. – Но здесь ты живёшь по нашим правилам.

– Согласен, – быстро отозвался Уголёк. – На любые правила согласен.

Я отправил рабочих обратно в цех и дождался, пока двери закроются. Уголёк вылез из золы не сразу. Сначала над углями показались его глаза, потом лапки и маленькие плечи.

– Ты не господин? – уточнил он.

– Андрей.

– Боги не называют себя по имени.

– Поэтому я и не бог.

Уголёк кивнул, будто именно это и хотел услышать. В печи осел слой угля, и старое железо тихо щёлкнуло от жара.

– Кречет собирает голоса, – прошептал Уголёк. – Каждый, кто поддержит охоту, получит долю добычи. Один возьмёт твои кости. Другой потребует людей. Третий заберёт право на твой дом.

– Мелкие тоже согласились?

– Они боятся отказать старшим. Те, кто сомневается, молчат. Молчать безопаснее, чем выбирать сторону.

Я выпрямился. Почти весь пантеон уже решил, что может прийти в Росомахино за моим телом.

– А ты почему отказался?

Уголёк высунулся из золы. Лапы у него были обломаны, тлеющие прожилки погасли почти до чёрного.

– Они сожгли мой очаг, – произнёс он. – Вместе с храмом и людьми, которые там жили. Потом сказали, что иначе нельзя.

Он посмотрел на меня двумя красными точками.

– Я им не поверил.

Иван, переселенцы, рабочие у стен. Все остались после того, как получили право уйти. Уголёк тоже пришёл не к сильнейшим. Он пришёл к тому, кто мог выбрать его сам.

– Тогда помогай готовиться.

– К чему?

Я выпустил когти. В красном свете печи адамантий стал похож на кусок холодного серебра.

– К суду. И к охоте, которая начнётся после него.

Уголёк снова зарылся в золу.

– Пусть приходят.

Когти вышли до упора.

– Я готов.

Глава 3

Глава 3

Уголёк поселился в старой печи и за ночь успел прогреть весь дальний цех. Утром от кирпичей шёл сухой жар, хотя угли внутри давно должны были остыть. Рабочие обходили печь стороной, но никто не жаловался. После того, как крошечный бог рассказал о суде пантеона, даже самый упрямый человек предпочитал не задавать лишних вопросов.

Я пришёл к нему до рассвета. В цеху пахло золой, железом и яблочным спиртом, который хранили в соседнем помещении. Уголёк сидел на краю топки и держал в лапках щепку. Щепка тлела, но не сгорала.

– Ты говорил, что мелкие боги первыми почувствовали адамантий, – произнёс я, остановившись перед печью. – Почему они не пришли сами?

Уголёк поднял голову. Его лицо напоминало чёрную головку гвоздя, а две красные точки глаз дрогнули в полумраке.

– Потому что мелкие не умеют вытаскивать металл, – пробормотал он. – Они могут только найти. Или открыть дверь тем, кто умеет.

– Значит, они сборщики? – уточнил я.

– Сборщики, доносчики и приманка, – Уголёк покрутил щепку между пальцами. – У каждого своя мелкая область. Дом, дорога, колодец, старый амбар, семейная печать. Они цепляются к вещам, к людям, к обещаниям. Потом передают сведения старшим.

– Как передают? – уточнил я.

– Через право, – отозвался Уголёк. – Не спрашивай, как. У меня от этого угли внутри остывают.

– Я всё равно спрошу, – произнёс я.

Крошечный бог вздохнул. Из его рта вылетела тонкая струйка дыма.

– Они оставляют на предмете часть себя. Если кто-то прикоснётся, подчинится или примет дар, связь уходит дальше. Мелкий бог видит, куда она пришла, а его хозяин видит уже всё.

– Хозяин? – переспросил я.

Уголёк замолчал. Щепка в его пальцах треснула и рассыпалась чёрными искрами.

– У каждого сборщика есть хозяин, – произнёс он тише. – Обычно это служитель Старшего. Жрец, хранитель храма, носитель печати. Иногда обычный человек, который получил право приказывать от имени Кречета.

Снаружи прозвучал сигнал рога. Один короткий звук, потом второй. Не тревога, а смена караула.

Я повернулся к дверям.

– Значит, сегодня мы ждём гостей, – произнёс я.

– Они уже здесь, – Уголёк посмотрел в сторону поместья. – Первый вошёл ночью.

Я выпустил когти и направился к дому.

Кухню я нашёл в полном беспорядке. Три кухарки спали прямо на полу, прижавшись к тёплой стене. Прачка лежала возле стола, уткнувшись лицом в полотенца. Дверь на задний двор была распахнута, а за ней скрипели ворота, которые обычно запирали на тяжёлый засов.

На кухонном столе стояла кастрюля с кипящей водой. Вода бурлила, хотя под ней не было огня.

– Не подходите, – бросил я охранникам, которые рванулись следом. – И не будите кухарок.

Олег остановился рядом со мной, прищурился и поднял медную пластину, висевшую на шнурке у него на шее. Внутри пластины дрогнула тонкая синяя нить.

– Индикатор работает, – произнёс он. – Связь есть. Сильная.

– Где? – уточнил я.

Олег провёл взглядом по кухне, затем указал на дверь.

– На засове. Но не только. Основная нить уходит к воротам.

Я посмотрел на металл. В обычном зрении это был старый засов с потёртой рукоятью. В магическом пространстве он выглядел иначе. Вокруг железа клубилась сила, к двери тянулась связь, а поверх всего лежал слой права. Тонкий, серый, почти прозрачный. Он связывал засов с приказом открыть путь.

– Усыпление кухарок тоже оттуда? – уточнил я.

– Нет, – Олег мотнул головой. – Это отдельная нить. Она вплетена в воздух.

Я присел рядом с первой кухаркой и коснулся когтем пространства над её лицом. Нить была тонкой, но шла глубоко. Если разрезать её наугад, женщина могла перестать дышать.

– Сила, связь, право, – пробормотал я. – Сначала отделяем право.

– Ты уверен? – Олег напрягся.

– Нет, – признался я.

– Это не лучший ответ перед операцией, – заметил Олег.

– Другого у меня пока нет, – отозвался я.

Я подвёл кончик когтя к серому слою. Он сопротивлялся сильнее, чем обычная магия. Казалось, лезвие упиралось не в нить, а в чужое решение, которое не хотело становиться прошлым. Я провёл когтем медленно, почти без нажима.

Серая плёнка лопнула.

Кухарка резко вдохнула, закашлялась и села, ударившись спиной о шкаф. В кастрюле сразу погасло кипение. Вода стала обычной, холодной и мутной.

– Получилось, – выдохнул Олег.

– Не радуйся, – покачал я головой. – Я задел только одну.

Две другие женщины проснулись почти одновременно. Одна поползла к стене, вторая попыталась закрыть лицо руками. Я по очереди снял с них серые плёнки. После третьей у меня заболели пальцы, а серый налёт на когтях стал толще.

– Теперь засов, – произнёс я.

Я коснулся железа. Слой права оказался плотнее. За ним лежала полезная часть магии, старая защита от взлома и простая привязка к дому. Разрушить всё означало оставить кухню и ворота без охраны.

Я провёл когтем по внешнему контуру, вырезая только участок, который приказывал открыть дверь. Внутри металла что-то щёлкнуло. Засов дёрнулся, а затем замер.

С улицы донёсся грохот. Кто-то ударил в ворота.

– Они поняли, что связь разорвана, – бросил Олег.

Я рванулся во двор.

Ворота распахнулись сами. За ними стояли двое охранников. Один держался за живот, второй медленно поворачивал голову, будто не понимал, где находится. Между створками висела прозрачная фигура, похожая на худого старика в длинном фартуке. Вместо лица у него была гладкая деревянная маска.

– Домовой бог, – прошептал Уголёк, который успел прибежать следом. – Он держит это место через старую печь.

Фигура подняла руку. Охранник с пустым взглядом потянулся к мечу.

– Стоять, – рявкнул я.

Мужчина не услышал. Он выдернул клинок и шагнул к своему товарищу.

Алиса-гладиаторша появилась сбоку. Она врезалась плечом в одержимого, сбила его с ног и вывернула руку за спину. Второй охранник рухнул на колени, зажимая живот.

– Не убивайте его, – приказал я. – Он не управляет собой.

– Уже поняла, – бросила Алиса, прижимая мужчину к земле. – Но если он ещё раз попробует достать меч, я сломаю руку.

– Ломай, – разрешил я. – Только не шею.

Домовой бог метнулся к воротам. Его тело стало тонким, как полоска дыма. Я увидел три слоя. Сила держала форму. Связь уходила в фундамент дома. Право тянулось к маленькой бронзовой пластине, прибитой к внутренней стороне ворот.

Я ударил не по фигуре, а по пластине.

Когти прошли сквозь неё, не разрезав металл. Я задел только серый слой, отделивший домового от права приказывать. Фигура дёрнулась, деревянная маска треснула, и проекция старика осыпалась на камни пылью и щепками. Полезное тепло печи осталось, а чужая воля исчезла.

Охранник под Алисой обмяк. Она проверила ему пульс и подняла голову.

– Живой, – подтвердила Алиса.

– Хорошо, – кивнул я. – Свяжи обоих и отнеси в лазарет.

– А это? – Алиса ткнула подбородком в щепки.

– Не трогать, – распорядился я. – Олег, отметь место и поставь индикатор. Если связь вернётся, я хочу знать сразу.

Олег кивнул, поднял пластину и закрепил её на воротах. Синяя нить внутри вспыхнула, затем погасла.

– Теперь здесь чисто, – произнёс он.

– Нет, – возразил Уголёк. – Это только первый.

Он оказался прав.

Через час в деревню вошёл караван. Две телеги с детьми, мешками муки и инструментами двигались со стороны северной дороги. Иван отправил их к форту, чтобы переждать возможную атаку. На передней телеге сидел кучер, за его спиной плакала маленькая девочка.

Я стоял у площади и увидел, как караван свернул не к воротам, а к старому мосту через оросительный канал. Мост был разрушен ещё зимой. После дождей под ним стояла мутная вода, а часть настила держалась на одной балке.

– Они не туда едут, – произнесла Арина.

– Я вижу, – отозвался я.

Олег поднял пластину. Синяя нить внутри стала ярко-жёлтой.

– Связь на дороге, – отозвался он. – Очень сильная.

Я побежал.

Лошади уже ступили на мост. Доски заскрипели, телега качнулась, и дети внутри закричали. Кучер сидел неподвижно, держась за вожжи. Его глаза были открыты, но зрачки не двигались.

Алиса-гладиаторша догнала меня и прыгнула на переднюю телегу. Она вырвала вожжи, но лошади продолжили идти, будто не чувствовали поводьев.

Я запрыгнул на боковую доску и вонзил когти в ближайшую стойку. Магическое зрение раскрыло структуру моста. В старом камне под ним сидел дорожный покровитель. Он держал удачу дороги и одновременно направлял её в одну точку, к провалу за мостом.

Полезная сила распределялась по доскам, удерживая их от немедленного обрушения. Связь соединяла покровителя с дорогой. Право было тонким, красноватым и вплеталось в медный дорожный знак, который стоял у самого поворота.

Я не мог разрезать знак целиком. Тогда мост рухнул бы вместе с телегами.

– Алиса, держи детей! – крикнул я.

– Уже держу! – рявкнула она, вцепившись в мальчишку, который едва не вывалился через борт.

Я повёл коготь по красной нити. Дорожный бог сопротивлялся. Сила рвала запястье, связь звенела в ушах, а право пыталось соскользнуть в сторону. Я видел, как за одним движением проступает другое, и впервые понял, что эти слои не лежат ровно. Они перекрывали друг друга, как несколько сетей, натянутых на одну раму.

– Не дергайся, – процедил я, обращаясь не к богу, а к собственной руке.

Я разрезал красный слой.

В тот же миг лошади остановились. Телега качнулась, но устояла. Кучер свалился на доски, захлёбываясь воздухом.

Из дорожного знака вырвалась фигура. Она была похожа на человека в плаще из пыли, а вместо ног у неё тянулись корни, впившиеся в камень.

– Ты нарушил путь, – прошипело существо. – Ты заставил дорогу забыть приказ.

– Дорога никому ничего не должна, – отозвался я, спрыгивая на землю. – Особенно тебе.

– Я храню её для тех, кто имеет право идти, – прошипело существо.

– А дети имеют право? – уточнил я.

Существо подняло длинную руку. За моей спиной одна из лошадей дёрнулась и встала на дыбы. Алиса удержала поводья, но телега пошла боком.

Я шагнул к дорожному знаку и разрезал право, оставшееся на металле. Существо резко сжалось. Его сила не исчезла. Дорога осталась ровной, а знак продолжил показывать направление. Пропало только право решать, кому разрешено пройти.

Проекция дорожного покровителя осыпалась пылью. Сама дорога осталась ровной, а её сила больше не подчинялась чужому приказу.

– Вот так лучше, – произнёс я.

Кучер застонал. Арина забралась на телегу и начала выводить детей по одному. Олег поставил у моста два индикатора, а Алиса отвела лошадей назад.

– Он жив? – уточнила Арина, кивая на кучера.

– Жив, – отозвался я. – Но пока не трогайте его. Сначала проверим, не осталось ли связи.

– Проверяй быстрее, – бросила она. – Дети уже решили, что мост их съест.

– Скажи им, что мост подавился дорожным богом, – усмехнулся я.

Арина посмотрела на меня, потом на серую пыль у знака.

– Ты иногда шутишь в самых неподходящих местах.

– Это экономит время. Люди перестают кричать и начинают слушать.

Она фыркнула, но уголок её рта дрогнул.

К полудню караван вернулся в деревню. Детей разместили в доме Ивана, а кучера отнесли к лекарям. На его запястье нашли красный след, похожий на ожог. Олег пометил его медной пластиной, чтобы увидеть, не вернётся ли связь.

Я едва успел вымыть руки, когда из колодца раздался крик.

Женщина бежала по площади босиком. За ней двигались ещё шесть человек, мужчины и женщины разного возраста. Все шли в сторону западной дороги, не оглядываясь. Их лица были пустыми, а на губах у каждого шевелились одни и те же слова.

– Оставить деревню. Идти к старой часовне. Оставить деревню. Идти к старой часовне.

– Перехватить, – приказал я.

Бродислав и Алиса бросились им навстречу. Первый мужчина попытался ударить Бродислава камнем, но брат перехватил его руку и мягко уложил на землю. Алиса остановила женщину, прижав её к изгороди.

Остальные продолжали идти. Их ноги двигались ровно, будто кто-то тянул за нитки.

У колодца лежало ведро. Вода в нём дрожала, хотя ветра не было. На поверхности проступили белые круги, и из глубины поднялось женское лицо, собранное из воды и тины.

– Это хозяйка колодца, – прошептал Уголёк. – Старое божество воды. Она хранила источник ещё до того, как здесь появился род.

– Почему она ведёт людей к часовне? – уточнил я.

– Там её новый алтарь, – отозвался Уголёк.

Я посмотрел на воду. В ней виднелась нить связи, уходившая вниз, к каменной шахте. Право лежало не на самой богине. Оно было вписано в старую медную чашу, опущенную на дно. Приказ покинуть деревню проходил через воду и попадал в каждого, кто пил из колодца.

– Если разрежу право, вода останется пригодной? – уточнил я.

– Если ошибёшься, источник высохнет, – отозвался Уголёк.

– Значит, не ошибусь, – произнёс я.

– Уверенность не заменяет знания, – вздохнул Уголёк.

– Знания я доберу по ходу, – отозвался я.

Я опустил когти в ведро. Холод ударил до плеча. Вода потянулась вверх, обвила руку и впилась под кожу тонкими ледяными иглами. Я увидел три слоя. Сила держала воду чистой и холодной. Связь соединяла источник с руслом, трубами и всеми колодцами в деревне. Право лежало глубже, вокруг медной чаши.

Я повёл когтями вниз.

Вода в ведре поднялась столбом. Ледяные иглы впились сильнее, но я не остановился. Серое право обвивало чашу кольцами. На каждом кольце были вырезаны имена тех, кто когда-либо просил у колодца воду.

– Уберите людей от площади, – распорядился я, не отрывая взгляда от воды.

– Уже, – отозвался Бродислав. – Но они сопротивляются.

– Тогда свяжите и несите, – распорядился я. – Это не их воля.

– Понял, – отозвался Бродислав и рванулся к следующему одержимому. Алиса вывела женщину из-под изгороди, а Игорь возник возле колодца так быстро, что пыль поднялась вокруг сапог.

– Я могу удержать воду, – произнёс Игорь.

– Не трогай связь, – предупредил я.

– Понял, – кивнул он.

Игорь упёрся ладонями в край колодца. Его пальцы впились в камень, а мышцы на руках вздулись. Вода перестала подниматься наружу.

Я продолжил резать.

Первое кольцо лопнуло. Из колодца донёсся женский крик, и вода стала мутной. Второе кольцо оказалось двойным. Я разрезал верхнюю часть, а нижняя попыталась уйти в русло. Коготь прошёл следом и отсёк её от приказа, не задев связь.

Третье кольцо держало меня сильнее. В нём были вписаны не имена, а слова, похожие на клятву. Вода подчиняется хозяйке. Хозяйка подчиняется тому, кто выше. Тот, кто выше, требует оставить деревню.

Я понял, что это уже не самостоятельная воля богини. Её связали чужим правом.

– Кто тебя держит? – уточнил я.

Лицо из воды раскрыло рот.

– Не тебе спрашивать, смертный, – процедило оно.

– Ошибаешься, – отрезал я. – Я режу, значит, мне можно.

Я вонзил коготь в кольцо и медленно развернул кисть.

Внутри магии вспыхнул чужой знак, похожий на птицу с расправленными крыльями. Я не знал его названия, но видел, как от знака уходят десятки нитей. Они тянулись вверх, далеко за пределы деревни.

Я разрезал серый слой.

Вода рухнула обратно в колодец. Женское лицо распалось на грязные брызги, но в глубине шахты сохранилось ровное течение силы. Люди на площади одновременно остановились. Несколько человек упали, остальные закашлялись и начали оглядываться.

Игорь отступил от колодца, тяжело дыша.

– Связи больше нет, – произнёс Игорь.

– Приказа нет, – поправил я. – Вода осталась.

Я зачерпнул ладонью. Вода была холодной, с металлическим привкусом, но без примеси чужой воли.

Из глубины колодца донёсся голос.

– Ты разрушил старый порядок, – донеслось из глубины.

– Нет, – отозвался я. – Я убрал хозяина, которого ты сама не выбирала.

– Он вернётся, – предупредил голос.

– Пусть приходит лично, – бросил я.

Я поднял руку из воды. На коже проступили тонкие красные полосы. Они быстро затянулись, но боль осталась.

– Андрей, – позвал Олег. – На дне ещё что-то есть.

Он опустил в колодец медную пластину, привязанную к верёвке. Через несколько секунд внутри вспыхнуло жёлтое свечение.

– Там алтарный предмет, – произнёс Олег. – И на нём чужой знак.

– Достань, – распорядился я.

– Вода может сорваться, – предупредил он.

– Я удержу, – отозвался я.

Олег спустил верёвку. Я снова коснулся воды когтями и удержал полезную связь. Игорь помогал с краю колодца. Через минуту на поверхность поднялась медная чаша. Она была покрыта слизью, а на дне виднелся серебряный знак птицы.

Уголёк отступил.

– Это печать служителей Кречета, – прошептал он. – Они оставили её здесь, чтобы хозяин колодца не смог отказаться.

Я взял чашу. Металл оказался холодным, но не опасным. В магическом зрении вокруг неё обвивались остатки права, которое уже не имело владельца.

– Сожжём? – уточнил Бродислав, подходя ближе.

– Нет, – покачал я головой. – Сначала разберём.

– Зачем? – не понял брат.

– Если они используют такие предметы, нам нужно знать, как они работают, – пояснил я.

Олег посмотрел на чашу с таким интересом, что я сразу понял: он уже мысленно разобрал половину конструкции.

– Я заберу её в лабораторию, – произнёс Олег.

– После того, как я проверю, нет ли внутри ещё одной связи, – уточнил я.

– Конечно, – согласился он.

К вечеру все три атаки закончились. Кухарки пришли в себя, охранники лежали под присмотром лекарей, дети вернулись в дома, а люди, которых вёл колодец, ничего не помнили после того, как приказ исчез. Вода осталась пригодной. Защита дома продолжала работать. Дорога снова вела к форту, а не к разрушенному мосту.

Я не стал сразу отпускать двух уцелевших носителей, кучера и охранника. Их разместили в отдельной комнате при лазарете, посадили на разные лавки и поставили между ними Олега с медной пластиной. У обоих на запястьях оставались красные полосы. Они уже могли говорить и двигаться, но каждый раз, когда я произносил слово «Кречет», нити под кожей начинали светиться.

– Это не обычная клятва, – произнёс Олег, проводя пластиной над рукой кучера. – Внутри стоит замок. Он не заставляет молчать напрямую, а подменяет воспоминание, как только человек приближается к нужному месту.

– Можно открыть? – уточнил я.

– Если ты разрежешь только право на сокрытие, – отозвался Олег. – Если заденешь память, он останется без последних суток. Если заденешь источник, сердце может остановиться.

– Значит, работаем медленно, – произнёс я.

Я коснулся запястья кучера. Внутри действительно лежали три слоя. Сила удерживала тело, связь соединяла человека с остатком дорожного бога, а право запрещало вспоминать, кто дал приказ. Оно было тонким, но цеплялось за каждую деталь памяти.

Я отделил его от силы, затем от связи. Красная нить дёрнулась, и кучер застонал, однако не потерял сознание. Остался серый узел, завязанный вокруг одного воспоминания.

– Говори, – произнёс я.

Кучер зажмурился. На лбу у него выступил пот.

– Женщина, – выдохнул он. – В белом платке. Она стояла у часовни и держала серебряную птицу. Сказала, что дорога должна привести детей к воде. Я не хотел ехать. Потом она прикоснулась к знаку, и я забыл, куда направлялся.

– Кто она? – уточнил я.

– Служительница, – выдохнул кучер. – Не богиня. У неё на шее была печать, а на руке ожог в форме крыла. Она говорила, что действует от имени Старшего Кречета.

Серый узел попытался затянуться. Я разрезал его и втянул когти. Кучер обмяк, но продолжал дышать.

Охранник оказался связан с домовым богом слабее. Его память не запирали, только перекрыли последние минуты. Когда я снял право, мужчина сразу заговорил.

– Ночью пришёл старик в деревянной маске, – пробормотал он, не поднимая глаз. – Он сказал, что ворота должны открыться для сборщиков. Потом в голове стало пусто. Я видел только серебряную птицу. Она была на руке человека в сером плаще.

– Это был служитель Кречета? – уточнил я.

– Думаю, да, – кивнул охранник. Он назвал себя хранителем печати. Сказал, что мы должны найти носителя адамантия, проверить имена и открыть дорогу тем, кто придёт за добычей.

– Имена? – переспросил я.

– Он спрашивал, кто клялся Росомахиным, – пояснил охранник. Сколько людей живёт в деревне. Где форт. Где фабрика.

Я посмотрел на Олега. Тот уже записывал каждое слово.

– Значит, они собирают не только сведения обо мне, – произнёс я. – Они считают всех присягнувших частью добычи.

– Именно, – отозвался Олег. – И серебряная птица повторяется в обоих воспоминаниях.

Уголёк, сидевший у стены, сжался так, что его тлеющие прожилки почти погасли.

– Печать Старшего, – прошептал он. – Служители уже начали собирать голоса. Когда суд закончится, они покажут Кречету список тех, кто связан с тобой.

– Тогда список нужно уничтожить, – произнёс я.

– Он может быть не на бумаге, – возразил Олег. – Если связь проходит через предметы, сведения уже могут находиться в нескольких местах.

– Значит, будем искать предметы, – решил я.

Я повернулся к пленникам.

– Вы оба останетесь под наблюдением до утра. Не как преступники, а как носители чужой связи. Если нить вернётся, мы должны увидеть это сразу.

– Я не хотел причинить вред детям, – прохрипел кучер.

– Знаю, – кивнул я.

– Почему вы нам верите? – уточнил охранник.

– Потому что видел, как приказ работал. Человек, который не управляет собой, не становится виновным только из-за чужой руки.

Они переглянулись. Олег убрал пластину, а я снова посмотрел на серые нити, которые тянулись от медной чаши, бронзовой пластины и дорожного знака. У каждой атаки был свой предмет, свой мелкий бог и свой носитель. Но приказ во всех трёх случаях пришёл через служителей Старшего Кречета. Поверх каждого права лежал один знак.

Серебряная птица.

Я собрал людей в большом зале. На столе лежали бронзовая пластина от ворот, обломок дорожного знака и медная чаша. Олег закрепил рядом три индикатора. Каждый показывал свой оттенок синего, зелёного и жёлтого.

– Это не амулеты для богатых, – произнёс он, показывая пластины. – Их можно сделать десятки. Они будут реагировать на чужую связь раньше, чем человек почувствует приказ.

– Сколько времени на изготовление? – уточнил я.

– Если Лиля поможет с огнём, двое суток на первую партию, – отозвался Олег.

Лиля подняла ладонь. Над ней вспыхнул небольшой ровный огонь.

– Помогу, – произнесла Лиля. – Но мне нужно помещение без сквозняка. И никто не будет стоять над душой.

– Получишь, – пообещал я.

Арина разложила на столе список домов, колодцев и дорог.

– Мы должны объяснить людям, что именно они видят, – произнесла она. – Если просто повесим индикаторы, половина жителей примет их за обереги, а вторая начнёт молиться пластинам.

– Тогда объяснишь, – отозвался я.

– Я объясню, но ты тоже должен выйти к людям, – сказала Арина.

– Выйду, – согласился я.

Алиса-гладиаторша положила на стол короткую дубинку.

– Моим людям нужна другая подготовка, – произнесла она. – Одержимый знает привычки товарищей, умеет пользоваться оружием и не чувствует боли. Если охрана будет ждать красивого боя, мы потеряем людей.

– Что предлагаешь? – уточнил я.

– Тренировки в парах, – отозвалась Алиса. Один играет одержимого, второй обездвиживает. Без настоящих клинков. Потом добавим дым, крики и знакомые голоса.

– Делай, – распорядился я.

– И ещё, – Алиса ткнула пальцем в чашу. – Если бог может сидеть в предмете, охрана должна проверять не только людей.

– Правильно, – согласился я.

Я посмотрел на три предмета. В каждом осталась полезная часть. Домовой держал тепло и защиту, дорожный бог сохранял дорогу, хозяйка колодца оставляла воду чистой. Удалять всё подряд было проще, но это означало лишить людей того, что они использовали поколениями.

– Мы не будем уничтожать богов только за то, что они пришли, – произнёс я. – Сначала будем искать приказ. Если сила помогает людям, она остаётся. Если право заставляет человека подчиняться, право режем.

– А если бог не согласится? – уточнил Бродислав.

– Тогда режем глубже, – отозвался я.

В дверь постучали.

Вошёл один из охотников, дежуривший у северной дороги. Он был бледен, тяжело дышал.

– Ваше благородие, – произнёс он. – Императорский курьер. Личный. Ждёт снаружи.

– Приведи его, – распорядился я.

В зал вошёл высокий мужчина в дорожном плаще. На сапогах у него засохла глина, на рукаве темнела кровь, а лицо оставалось неподвижным. Он остановился в трёх шагах от стола, поклонился и протянул запечатанный конверт.

– Барон Росомахин, – произнёс курьер. – Я доставил письмо из рук его величества.

Я взял конверт. На воске стояла печать короны, а поверх неё был выдавлен знак, похожий на серебряную птицу.

Адамантий в костях отозвался холодом.

Я вскрыл печать когтем, достал один лист и развернул его.

Почерк был аккуратным.

«Кречет потребовал выдать вас короне и ему. Я хочу услышать ваш ответ раньше, чем дам ответ тотему».

Я перечитал строку дважды.

За окнами ударил колокол. В деревне кто-то закричал, а над серебряной надписью в небе проступила новая тёмная полоса, похожая на след огромного крыла.

Император уже сделал первый ход. Теперь очередь была за мной.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю