444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Третьяков » Росомаха. Том 7 (СИ) » Текст книги (страница 10)
Росомаха. Том 7 (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 19:00

Текст книги "Росомаха. Том 7 (СИ)"


Автор книги: Андрей Третьяков


Жанр:

   

Бояръ-Аниме


сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Фигура повернула голову ко мне.

– Ты ранил мой отросток, – произнесла она голосом, который прошёл через каждый ствол в саду. – Теперь я возьму твою дочь корнем.

Глава 12

Глава 12

Деревянная фигура стояла у фундамента дома и держала голову чуть набок. Внутри гладкого лица не было глаз, но я чувствовал взгляд. Он шёл через корни, стволы и жёлтые бутоны, видел каждого человека в саду и считал нас частью одной грядки.

Алиска вцепилась когтями в ворот моей куртки.

– Пап, он не про меня говорит, – прошептала она. – Он говорит через меня.

– Тогда пусть говорит громче.

– Я могу откусить ему лицо.

– Сначала подожди.

Деревянная фигура повернула плечи. В трещинах на груди показался зелёный свет.

– Девочка принадлежит земле, – произнёс Одуванчик. – Её мать пришла из леса, её кровь не знает ваших стен. Ты вырвал её из моего порядка и назвал дочерью.

– Её мать погибла, защищая детёнышей.

– Смерть не отменяет права.

– Право на что?

– На рост, размножение и возвращение к природе.

– Она разумная.

– Разум не даёт свободы.

Я посмотрел на корни под землёй. Они проходили вокруг дома, спускались к колодцу, тянулись к деревне и дальше, к полям. Внутри каждого лежала одна и та же структура. Одуванчик не пытался просто задушить Алиску. Он соединял её с сетью, объявлял частью дикой природы, а затем собирался использовать старое право на зверей, чтобы подчинить её волю.

– Алиска не твоя, – произнёс я.

– Ты не можешь владеть тем, что родилось до тебя.

– Я и не владею.

– Ты зовёшь её дочерью.

– Это имя, а не цепь.

Деревянная фигура ударила ладонью по земле.

Из-под дорожки вырвались корни. Они ударили в нас сразу с четырёх сторон. Бродислав встал перед Лилей и Ольгой, выпустил когти и перерубил первый корень. Из разреза брызнул густой белый сок. Он попал на камень и зашипел.

Второй корень обвил его ногу. Брат рванулся, но корень стянулся сильнее и поднял его над землёй.

– Бродислав! – крикнула Арина.

Он вогнал когти в землю, зацепился свободной рукой за булыжник и подтянулся. Корень лопнул, оставив на голени четыре глубоких пореза.

– Не стойте столбами! – рыкнул он. – Эти штуки любят неподвижные цели!

Лиля подняла ладонь. Между пальцами у неё вспыхнуло узкое оранжевое пламя, почти без дыма. Она не ударила по фигуре, а провела огнём по корням, которые ползли к дому.

Дерево почернело. Корень дёрнулся и остановился.

– Огонь работает, – отозвалась Лиля.

– Только по тем, что уже вышли, – предупредил я. – Под землёй есть слои, которые он будет использовать как топливо.

– Тогда покажи, где резать.

Я перевёл взгляд на землю. Золотые нити проходили между корнями. Одна поддерживала рост, вторая управляла направлением, третья передавала приказ. Под ними лежал ещё один слой, багровый и плотный. Он связывал каждый корень с человеком.

Сначала Одуванчик подключился к растениям, затем к тем, кто жил рядом с ними. В деревне у людей вспыхивали тонкие зелёные линии на запястьях, шее и под глазами. Не все замечали. Старик возле сарая поднял руку и пошёл к саду. Его жена схватила за плечо, но он оттолкнул её.

– Я должен вернуть семена, – произнёс старик чужим голосом.

Иван перехватил его, но женщина рядом с ним тоже развернулась к корням.

– Отпустите их! – крикнула Арина.

– Не трогать людей! – рявкнул я. – Связь проходит через растения.

Ольга вскинула обе руки. Воздух перед ней стал сухим. Мелкие жёлтые бутоны на корнях вспыхнули, но огонь остановился на расстоянии ладони от земли.

– Я могу держать край, – произнесла она сквозь стиснутые зубы. – Дольше минуты не выйдет.

– Тебе хватит тридцати секунд. Лиля, выжигай только внешний слой. Инга, заморозь корни после огня.

Инга уже подняла руки. Влажный воздух над дорожкой побелел, камни покрылись инеем. Лёд лёг поверх почерневших корней, стянул их и не дал новым побегам вырасти.

– А ты? – крикнула она.

– Ищу хозяина.

Я прыгнул на деревянную фигуру.

Она ждала. Руки разошлись в стороны, из ладоней выстрелили тонкие ветви. Я разрезал первую, вторую пропустил мимо лица и третью перехватил зубами. Ветка лопнула во рту, выпустив горький сок. Я выплюнул древесные щепки и ударил фигуру когтем в грудь.

Лезвие вошло в древесину, но не разрезало её. По поверхности прошла рябь, удар ушёл в корни под домом. В окнах задрожали стёкла.

Одуванчик не использовал тело как обычное воплощение. Он собрал его вокруг множества маленьких якорей. В каждом кольце древесины сидела часть его права.

– Ты не сможешь убить меня, – прогудела фигура. – Я в каждой травинке.

– Тогда придётся резать по частям.

Я выдернул коготь и ушёл от удара. Деревянная рука прошла рядом с головой, врезалась в стену и оставила глубокую вмятину. Кирпичи разошлись, из шва посыпалась известь.

Слева Бродислав удерживал сразу три корня. Они обвили его грудь и руки, давили на рёбра. Он рвал их когтями, но новые побеги лезли из земли.

– Андрей! – рыкнул он. – У меня заканчиваются руки!

– Игорь, помоги ему!

Игорь исчез из поля зрения. Через мгновение корни вокруг Бродислава лопнули. Игорь выдернул братское плечо из кольца, схватил ещё один побег и метнул его в ствол яблони.

– Они медленные, если не знают, куда бить, – проговорил он.

– Они уже знают.

Деревянная фигура развернула голову к Игорю. Из земли под его ногами поднялось кольцо корней.

Игорь успел отскочить, но один побег зацепил его лодыжку. Корень резко потянул вниз. Игорь не упал. Он вцепился пальцами в стебель и начал тянуть, но тот держался, словно железный канат.

– Не тяни силой! – крикнул я. – Отдай ему вес!

– Что?

– Падай!

Игорь отпустил стебель и лёг на спину. Корень потянул его дальше, но потерял опору. Бродислав врезался когтями в землю и перерезал побег у самой поверхности.

Игорь перекатился, поднялся и вытер грязь с лица.

– Хороший совет, – пробормотал он. – Ненавижу, когда ты прав.

– Привыкай.

Я снова ударил по фигуре. На этот раз коготь прошёл глубже. Внутри древесины находились три слоя. Внешний поддерживал форму, средний передавал силу, а внутренний был связан с основным узлом. Я зацепил только наружную оболочку и потянул.

Фигура взвыла.

Звук прошёл по деревьям. С яблонь посыпались листья, птицы сорвались с веток. У людей на площади вспыхнули зелёные нити.

– Не режь! – крикнул Одуванчик. – Ты разорвёшь людей!

– Не людей. Связь с ними.

– Они мои!

– Ты только что сам признал, что связь существует отдельно.

Я потянул сильнее. Деревянная оболочка отслоилась от внутреннего контура. На поверхности фигуры появились трещины, но вместе с ними на земле начали гаснуть зелёные линии.

Старик возле сарая остановился. Его жена ударила ему в плечо, и он моргнул.

– Что я делаю? – прохрипел мужчина.

– Стоишь, – отозвалась женщина. – Значит, пока живой.

Одуванчик отступил. Деревянное тело не умело ходить, оно скользило по корням. Под ним земля поднялась бугром и понесла фигуру к саду.

– Не дать уйти! – крикнул я.

Алиса-гладиаторша и Лёха перехватили его с двух сторон. Лёха вонзил копьё в землю, Алиса обмотала рукоять цепью и натянула её между деревьями. Фигура ударила по цепи ветвями. Металл зазвенел, звенья начали покрываться зелёным налётом.

– Держу! – выкрикнула Алиса.

– Недолго! – добавил Лёха, упираясь плечом в копьё.

Я видел, куда уходил внутренний контур. Он не находился в фигуре. Главный узел лежал глубже, под старой яблоней, посаженной ещё первым бароном. Через её корни Одуванчик вошёл в территорию и развернул право на разумных зверей.

– Алиска, мне нужно к той яблоне.

Она показала зубы.

– Я сама пойду.

– Под землёй опасно.

– Там моё имя.

– Что?

– Он не просто зовёт меня дочерью. Он держит кусок моей записи. Когда мама прятала нас, она просила землю запомнить мой запах. Одуванчик украл это.

Слова прозвучали слишком спокойно. Алиска смотрела на яблоню, и в её глазах не было детской растерянности. Там стояла та же упрямая злость, которую я видел у бойцов перед выходом на арену.

– Я пойду с тобой, – произнёс я.

– Нет. Ты режешь. Я найду.

– Один корень тебе не пройти.

– Я не одна.

Она прыгнула с моего плеча и уменьшилась на лету. Маленькое тело просочилось между корнями, исчезло в траве. Я хотел броситься следом, но Одуванчик ударил.

Деревянная фигура сорвала цепь с деревьев и врезалась в меня. Удар отбросил на несколько метров. Спина ударилась о ствол яблони. Воздух вышел из лёгких, кора впилась в кожу.

Я поднялся до того, как фигура успела добить. Ветка прошла через то место, где только что была моя голова. Коготь разрезал руку воплощения, затем второй удар отделил ещё один слой.

Внутри фигуры загорелись багровые кольца. Сотни линий отозвались сразу. Я увидел лица незнакомых людей, деревни, поля, лесные хижины и сады. Одуванчик связывал с собой тех, кто когда-то просил защиты от засухи, болезни или голода. Многие не знали, что часть урожая, здоровья и жизни отдавалась ему.

Каждая связь была тонкой, но их было слишком много.

– Ты питаешься ими, – произнёс я.

– Они просили.

– Они просили дождя.

– И получили его.

– Вместе с правом забрать детей?

– Дети принадлежат циклу.

– Ты называешь кражу циклом.

– Ты называешь владение семьёй.

Фигура выбросила корни в сторону Лили. Девушка успела закрыться огненным щитом, но удар погнул её назад. Ольга перехватила два побега, зажала их жаром и не дала достать до сестры.

– У меня руки сейчас отвалятся! – крикнула Ольга.

– Держи ещё пять секунд!

– Ты постоянно просишь пять секунд!

– Потому что они нужны!

Инга ударила ледяной волной. Корни возле сестёр покрылись толстым слоем льда. Лиля шагнула вперёд и положила ладонь на замёрзший побег. Огонь прошёл по льду тонкой красной линией, не растапливая его полностью. Корень почернел и осыпался.

– Теперь можно просить ещё пять, – выдохнула Лиля.

– Ещё пять.

Она выругалась, но осталась на месте.

Я снова вошёл в деревянную фигуру. На этот раз не бил наугад. Сначала разрезал право удерживать форму, затем связь с корнями вокруг дома. Дерево заскрипело. Фигура стала ниже, плечо осело.

Одуванчик попытался перейти в яблоню.

Связь пошла через кору, толстая и яркая. Я успел перерезать её прежде, чем она закрепилась. Яблоня содрогнулась, с ветвей посыпались мелкие зелёные плоды.

– Андрей! – крикнула Алиска из-под земли.

Я повернулся к бугру у корней.

– Где ты?

– Под яблоней. Тут много нитей. Они все одинаковые.

– Ищи самую толстую.

– Не толстая. Короткая. Она пахнет мной.

Деревянная фигура разинула рот. Внутри не было языка, только сплетённые корни. Из него выстрелила масса ветвей, целясь в землю.

Я перехватил удар. Когти разрезали корни, но часть прошла мимо и ударила в почву. Земля взорвалась комьями. Алиску выбросило наружу. Она пролетела через траву и врезалась в каменный бордюр.

– Алиска! – крикнул я.

Она не двигалась.

Одуванчик повернул ко мне гладкое лицо.

– Теперь она вернётся туда, откуда пришла.

Я бросился на него.

Когти вошли в грудь до запястий. Я не разрезал древесину, а нащупал внутренние слои. Внешняя оболочка была ложной. Средний слой питался страхом людей, которых он связал. Основной контур уходил в землю, но между мной и им стояло право считать Алиску частью сети.

Я вцепился в это право.

Адамантий нагрелся. Серый металл в костях отозвался на зелёную силу. По рукам пошли иглы. Кожа на пальцах лопнула, кровь смешалась с белым соком.

– Она моя! – прогремел Одуванчик.

– Ничья.

– Она родилась в моём мире.

– Она родилась у своей матери.

– Её запах записан в земле.

– Запись не человек.

– Ты не понимаешь порядок природы.

– Я понимаю порядок рабства.

Слой права оторвался от древесины.

В этот момент Алиска поднялась. Она была вся в грязи, на боку виднелась рваная рана. Задняя лапа подгибалась, но она всё равно пошла к яблоне.

– Пап, не тяни к себе, – прохрипела она. – Оттяни от меня.

Я понял.

До этого я пытался разорвать связь между ней и Одуванчиком, вытаскивая нить к себе. Но если она была записана как часть сети, любое натяжение проходило через её тело. Требовалось не перерезать саму запись, а отделить право Одуванчика от магии, которая её сохраняла.

– Алиска, что под яблоней?

– Корень. В нём мой запах, память мамы и ещё много чужого. Я могу достать только свой кусок.

– Доставай.

Она оскалилась и вцепилась зубами в землю.

Маленькие челюсти раздвинули почву. Алиска начала рыть, не обращая внимания на лапу. Корни пытались обвить её, но она вгрызалась в каждый, отрывала кусок и выплёвывала. Белый сок испачкал морду.

Одуванчик взвыл и ударил фигурами сразу по нескольким местам. Из сада поднялись ещё три деревянных тела. Одно рванулось к Бродиславу, второе к Лиле, третье к площади.

– Их стало больше! – выкрикнула Арина.

– Иван, отводи людей за каменный склад! – распорядился я.

– Там дети!

– Тем более отводи!

Иван и Василий бросились в толпу. Бродислав перехватил первую фигуру на дороге. Он не пытался разрубить её. Врезался плечом, сбил с корней и удержал на земле, пока Игорь не оттащил детей.

Лиля и Ольга работали вместе. Лиля сжигала внешние ветви, Ольга замыкала их огнём, Инга замораживала после каждого удара. Три магии не смешивались в одно заклинание, каждая выполняла свой участок. Корни перестали успевать восстанавливаться.

Алиса-гладиаторша и Лёха прикрывали площадь. Они не имели сил против деревянных тел, зато не позволяли им добраться до людей. Цепи, копья и топоры сдерживали побеги, пока охотники вывозили семьи на телегах.

Я видел, что битва разрослась. Одуванчик пытался заставить нас бить по оболочкам, пока главный узел оставался под землёй.

– Арина! – крикнул я.

– Что?

– Сколько людей подписало старые земельные договоры с Одуванчиком?

Она замерла возле папки.

– Откуда мне знать?

– Найди тех, кто просил урожай, дождь или защиту садов. Нужны имена.

– Это займёт часы.

– Найди тех, кто сейчас связан.

Арина сняла медную пластину Олега с пояса первого охранника и приложила к ближайшему человеку. Пластина потемнела.

– Узлы проявляются, – произнесла она. – Я могу собрать список.

– Не список. Дай людям выбор.

Она поняла не сразу. Затем развернулась к толпе.

– Кто слышит голос из земли, поднимите руки! – крикнула Арина. – Если вы хотите оставить старую связь, стойте на месте. Если хотите отказаться от неё, подойдите ко мне. Никто не будет наказан за то, что когда-то просил помощи.

Несколько человек подняли руки. Другие попятились. Один мужчина спрятался за телегой.

– Если откажусь, поле погибнет? – спросил он.

– Не знаю, – честно отозвалась Арина. – Но вы перестанете отдавать жизнь тому, кто сейчас пытается забрать чужого ребёнка.

Женщина рядом с ним толкнула его локтем и вышла вперёд.

– Я отказываюсь.

На её шее вспыхнула зелёная нить.

Я увидел её через сеть. От женщины к дальнему полю шёл тонкий контур, а поверх него лежало право Одуванчика. Я перерезал только право. Полезная магия дождя осталась. Женщина вздрогнула, но не упала.

– Следующий! – крикнула Арина.

К ней подошли ещё трое.

Я начал работать по людям один за другим. Это было не похоже на разрезание камня. Каждая связь имела собственную историю. Кто-то просил спасти ребёнка от жара, кто-то хотел дождя после засухи, кто-то отдавал часть урожая ради защиты от вредителей. Одуванчик не всегда обманывал. Он давал то, что обещал, а затем вписывал в сделку дополнительное право, о котором никто не спрашивал.

Я отделял договор помощи от собственности.

Одуванчик сопротивлялся. Каждая освобождённая нить ослабляла его воплощения. Деревянные тела становились тоньше, корни поднимались медленнее, а жёлтые бутоны закрывались.

– Ты не можешь забрать всё! – прогремел он.

– Я забираю только то, что ты присвоил.

– Они нуждались во мне.

– Значит, мог помочь без права на детей.

– Ты оставляешь их без хозяина.

– Люди не нуждаются в хозяине.

Под яблоней Алиска оторвала кусок корня и отскочила. В зубах у неё держалась тонкая золотая нить, переплетённая с белым волосом.

– Нашла! – крикнула она.

Внутри нити двигались запахи. Молоко матери, мокрая шерсть, кровь, страх и тёплая земля. Это была запись её происхождения, которую Одуванчик использовал как доказательство права.

– Не ломай, – предупредил я. – Принеси мне.

– Она кусается.

– Терпи.

Алиска подбежала. Одуванчик понял, что теряет узел, и все корни вокруг неё рванулись вперёд.

Бродислав оттолкнул её в сторону и принял удар на себя. Деревянные побеги пробили ему бок, зацепили плечо и обвили шею. Он пошатнулся, но не упал.

– Режь, Андрей! – рыкнул брат. – Я ещё не умер!

Я ударил по корням. Первый разрез освободил плечо. Второй отделил петлю на шее. Третий прошёл по главной связи, и Бродислав рухнул на колено.

Алиска доковыляла до меня и положила золотую нить на землю.

– Теперь.

Я опустился рядом. Слой права был настолько тонким, что его почти невозможно было отличить от записи. Одуванчик считал, что раз запах хранится в земле, то сама земля имеет право на Алиску. Но запись принадлежала не ему. Он только прикрепил к ней собственный приказ.

Я ввёл коготь между белым волосом и зелёной связью.

Одуванчик бросил на меня все оставшиеся корни.

– Лиля, сейчас! – крикнул я.

Огонь ударил по саду. Не широкий и не жаркий. Лиля сжала пламя в узкую полосу, прошедшую по корням между мной и деревянной фигурой. Ольга удержала боковые побеги, Инга заморозила почву, а Бродислав, несмотря на рану, встал и врезался плечом в последнее воплощение.

Дерево сломалось пополам.

Я потянул нить.

Зелёное право отделилось от запаха Алиски и вспыхнуло перед когтем. Я перерезал его.

Земля под яблоней провалилась. Корни втянулись внутрь, будто их тянуло вниз огромное животное. Все деревянные фигуры одновременно осели. Жёлтые бутоны почернели и рассыпались.

Алиска бросилась на золотую нить.

– Алиска, не надо!

Она уже грызла её.

Нить лопнула с сухим хлопком. Изнутри вырвался зелёный свет, но Алиска втянула его вместе с воздухом. Её тело дёрнулось, шерсть встала дыбом. На боках проступили тонкие золотые полосы.

– Алиска! – крикнул я.

Она не ответила. В её горле забулькало. Я схватил её, но она вывернулась и снова вцепилась в корень.

– Ещё здесь, – прохрипела она. – Ещё люди.

Под деревом оставался главный узел. В нём сжимались сотни связей, каждая шла к отдельной семье. Одуванчик потерял право на Алиску, но не собирался отпускать остальные договора. Он сжал их в один пучок и попытался утащить глубже.

Я вогнал когти в землю.

Под поверхностью находился плотный клубок. Он не был единой магией. Внутри лежали память о дождях, сила корней, лечение болезней, защита от насекомых, урожай и право требовать плату. Я начал отделять слои, не разрушая полезное.

Сначала отрезал право распоряжаться детьми. Потом приказ подчиняться. Затем запрет заключать другие договоры. После каждого разреза часть нитей становилась свободной.

Они не исчезали. Они поднимались к людям, ожидая выбора.

– Арина! – крикнул я. – Говори им, что сейчас происходит.

Она поняла и начала называть семьи. Иван приводил людей из деревни, Лиля передавала список рабочих с полей, Олег через медные пластины находил тех, кто не мог добраться сам.

Люди выбирали.

Кто-то оставлял защиту от засухи. Кто-то отказывался от всего. Кто-то просил сохранить только право на воду. Я отделял одно от другого, пока под яблоней не стало тесно от золотых нитей.

Одуванчик потерял форму.

Деревянная фигура превратилась в груду досок. Из щелей вырвался зелёный дым.

– Ты уничтожаешь порядок, – прозвучал его голос уже из земли.

– Я убираю хозяина из договора.

– Без хозяина всё развалится.

– Проверим.

Я нашёл последний слой. Он проходил через все связи и соединял их с истинным телом Одуванчика. Толстая зелёная линия уходила далеко за пределы сада, в сторону старых лесов и полей. На другом конце чувствовалась огромная масса сознания. Оно было не человеческим и не добрым. Одуванчик держался за неё, как клещ за кожу.

Разрезать линию целиком означало ударить по сотням людей, которые всё ещё зависели от полезной магии. Я не мог просто рвануть.

– Алиска, ты можешь поглотить часть?

Она сидела на земле, тяжело дышала. Золотые полосы на шерсти гасли и загорались.

– Могу. Но станет больно.

– Больно будет мне тоже.

– Ты большой, тебе положено.

Она раскрыла пасть и ухватила зелёную линию зубами.

Я повёл коготь вдоль неё.

Алиска тянула силу к себе, отделяя полезную магию от права Одуванчика. Я резал, не отрывая линии полностью. Пять сантиметров, десять, ещё ладонь. Внутри кости зазвенел адамантий, в глазах потемнело.

Одуванчик ударил через связь. Голос исчез, вместо него в голову ввалились запахи леса, вкус сырой земли, шум дождя и сотни чужих просьб. Я увидел засуху, больных детей, вымершие поля и людей, которые стояли на коленях перед ростками. Они действительно нуждались в помощи. Одуванчик давал её. Потом записывал в собственность всё, до чего мог дотянуться.

Я чуть не остановился.

– Пап! – рявкнула Алиска.

Её голос вернул меня к земле.

Бродислав стоял рядом и прижимал ладонь к боку. Кровь между пальцами уже не текла, но лицо стало серым.

– Не смотри на картинки, – прохрипел он. – Смотри на то, что он делает сейчас.

– Умный совет для человека, который сам едва стоит.

– Я всегда был умным. Просто редко пользовался.

Я продолжил резать.

Зелёная линия истончилась. Алиска втягивала силу рывками. На каждом вдохе её тело становилось крупнее, а потом снова уменьшалось. Она не получала власть над чужими людьми. Она вынимала из узла магию, которая уже принадлежала им, и возвращала её по исходным связям.

Последний слой отделился.

Связь с истинным телом Одуванчика оборвалась, но полезная магия осталась в полях, садах и человеческих договорах. Зеленоватый свет разошёлся по золотым нитям и вернулся к людям.

Одуванчик закричал.

Крик прошёл по земле. Яблоня сбросила все листья. Дома задрожали, в колодце поднялась мутная вода, а далеко в лесу один за другим начали падать старые деревья.

Алиска выплюнула остаток зелёной нити и упала на бок.

Я схватил её и прижал к груди.

– Жива?

– Устала, – прошептала она. – И хочу мяса.

– Будет мясо.

– Сначала я победила?

– Ты нашла узел и вытащила из него людей.

– Значит, победила.

– Да.

– Тогда мяса нужно много.

– С этим спорить не буду.

Сад затихал. Корни втягивались в землю, оставляя рваные борозды. Лёха и Алиса-гладиаторша помогали людям выбраться из канав. Лиля сидела прямо на траве и прижимала ладони к обожжённым предплечьям Ольги. Инга проверяла каждого, кто потерял сознание. Игорь нёс на руках старика и его жену.

Бродислав стоял у сломанного дерева.

– Покажи рану, – приказал я.

– Сначала проверь Алиску.

– Она дышит.

– Я тоже.

– У тебя кровь.

– У неё тоже была.

Мы посмотрели друг на друга.

– Ты стал невыносимым, – произнёс я.

– Долго жил рядом с тобой.

Инга обработала его бок. Деревянные шипы прошли между рёбрами, не зацепив лёгкое. Рана была глубокой, но регенерация уже стягивала края.

Одуванчик не исчез. Его истинная связь осталась где-то далеко, но потеряла доступ к разумным росомахам и к людям, которых держал без согласия. Большинство полей сохранило полезную магию. Несколько старых садов засохли, потому что хозяева отказались от прежних договоров, но никто не умер.

К вечеру мы собрали тех, кто остался связан. Арина составила новый список условий. Люди выбирали, какую часть помощи оставить. Некоторые отказались от всякой магии и предпочли обычную работу. Другие сохранили защиту от вредителей или право на дождь, но с чётким сроком и возможностью уйти.

Алиска спала у меня под плащом. Её шерсть пахла землёй, кровью и зелёным соком. Золотые полосы исчезли, но под кожей остался слабый тёплый свет.

Росс подошёл к яблоне уже после заката. Бог выглядел крупнее, чем утром. Новые добровольные нити укрепили его, но он не радовался. Он долго смотрел на высохшие ветви.

– Одуванчик не простит, – рыкнул Росс.

– Он уже не может войти через Алиску.

– Через неё нет. Но у него остались старые леса, поля и договоры.

– Тогда будем разбирать их по одному.

– Ты думаешь, это закончится быстро?

– Нет.

Росс сел на землю.

– Девочка съела часть его силы.

– Она вернула её людям.

– Часть всё равно осталась в ней.

– Это опасно?

– Пока не знаю. Она не просто поглотила проклятие. Она разорвала узел и оставила себе кусок магии, который не принадлежал Одуванчику полностью.

Алиска, не открывая глаз, пробормотала из-под плаща:

– Я не кусок.

– Я знаю, – отозвался Росс.

– И не трава.

– Это тоже знаю.

– Тогда не обсуждайте меня, пока я сплю.

Росс посмотрел на меня.

– Она слышит всё.

– В этом мы похожи.

– Ты слышишь хуже.

– Зато режу лучше.

Он фыркнул, но спорить не стал.

Утром мы отправили сообщения на фабрику, в форт и в деревню. Людей проверяли по спискам. Несколько защитных узлов пришлось перестроить, потому что старые договоры с Одуванчиком впитались в стены и садовые каналы. Олег отправил бригаду с медными пластинами, Арина назначила троих писарей, а Иван распорядился заменить высохшие деревья молодыми саженцами.

Я собирался вернуться к колодцу, когда вдалеке раздался звон металла.

Сначала я решил, что это кузнец. Потом воздух стал горячим.

Не тёплым от солнца. Горячим, как возле открытой печи. Адамантий в рёбрах отозвался слабым жаром.

Я поднял голову.

Над фабрикой поднимался тонкий серый столб. Окна цехов светились красным. Рабочие выбегали наружу, закрывая лица рукавами. На крыше трещали металлические балки.

– Там пожар? – спросила Арина.

Я уже бежал к конюшне.

– Нет. Огонь снаружи не виден.

– Тогда что там происходит?

Адамантий в костях нагрелся сильнее. Металл отозвался на далёкое воздействие, которого я раньше не чувствовал.

– Кто-то пытается расплавить фабрику изнутри.

У кирпичной стены фабричного корпуса лопнуло окно. Внутри вспыхнуло белое пламя. Стальные балки покраснели, а с крыши посыпались раскалённые капли.

Алиска высунулась из-под плаща и принюхалась.

– Пахнет не Одуванчиком.

– Чем?

Она оскалилась.

– Горячим железом. И злой женщиной.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю