444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Третьяков » Росомаха. Том 7 (СИ) » Текст книги (страница 15)
Росомаха. Том 7 (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 19:00

Текст книги "Росомаха. Том 7 (СИ)"


Автор книги: Андрей Третьяков


Жанр:

   

Бояръ-Аниме


сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

– Тяжёлый, – прорычал Игорь.

– Не отпускай, – отозвался я.

– Я и не собирался.

Бродислав ударил Кречета снизу. Когти прошли по колену, срезав серебряную оболочку. Бог рухнул на одно колено.

– Без металла тоже больно? – хрипло усмехнулся брат.

– Это не победа, – процедил Кречет.

– А я и не закончил.

Он вогнал когти в землю под Кречетом и вырвал каменную плиту. Божественное тело потеряло опору. Игорь рванул крыло, Лиля удержала огонь, а я добрался до узла в груди.

Теперь он был виден ясно.

Внутри серебряной точки вращались три имени. Первое принадлежало императорской линии. Второе было именем самого Кречета. Третье не имело букв. Это было право воплощаться в любом месте, где существовала его печать.

Кречет увидел мой взгляд.

– Если перережешь третью нить, ты откроешь путь тому, кто старше меня.

– Не отвлекай.

– Ты не понимаешь, что придёт следом.

– Зато понимаю, что останется, если тебя не остановить.

Я вогнал один коготь в серебряную точку.

Кречет ударил меня в грудь. Адамантий выдержал, но тело отлетело назад. Я зацепился вторым когтем за его нить и удержался.

Связь натянулась.

На мгновение мне показалось, что я держу не человека, а целое небо. Из серебряного узла хлынули голоса. Тысячи приказов, клятв и договоров прошли через руки. Я увидел крепости, храмы, императорские похороны, коронации, войны и города, где люди молились птице с серыми крыльями.

Каждая молитва была ещё одной петлёй.

Кречет был не просто телом. Он состоял из права, которое люди повторяли веками.

Я не мог разрезать всё сразу.

– Андрей, – крикнула Алиска. – Раздели слои! Сначала имя, потом корону, потом путь!

– Я знаю.

– Нет, ты пытаешься разорвать всё.

– Мне так быстрее.

– И умрёшь быстрее.

Я перехватил первый слой.

Имя Кречета отделялось от императорской линии медленно. Оно сопротивлялось, цеплялось за каждую серебряную петлю. Перед глазами возникли лица людей, которые добровольно молились этому богу. Их вера не была приказом. Она принадлежала им.

Я оставил её.

Разрезал только право Кречета использовать чужие молитвы как повод для захвата.

Серебряный узел сжался.

Кречет завыл. На площади погасли все его крылья, кроме одного.

– Ты крадёшь мою силу! – рявкнул он.

– Нет. Я убираю твою руку с чужих людей.

Императорская печать рухнула на камни.

В тот же миг Кречет стал меньше. Человеческое тело потеряло серебряные глаза, кожа пошла трещинами, а из-под неё показался серый металл.

Он попытался отступить к небу.

Госпожа всё это время стояла у разрушенных ворот и наблюдала. Теперь багровые нити под её кожей резко натянулись. Она подняла ладонь.

Из земли вышли цепи.

Они не обвили Кречета. Госпожа закрепила их вокруг пространства перед ним, закрывая путь к серебряному кругу.

– Я не люблю, когда должники уходят без расчёта, – произнесла она.

Кречет повернул к ней голову.

– Ты не имеешь права вмешиваться.

– У меня его никогда не было.

Цепи затянулись.

Кречет рванулся вверх, но пространство не открылось. Серебряный круг над площадью вспыхнул и тут же схлопнулся.

– Что ты делаешь? – бросил я.

– Не позволяю ему уйти до заката. Ты сам требовал открытого боя.

– Я не просил помощи.

– Поэтому можешь не благодарить.

Кречет ударил по цепям. Багровые нити на шее Госпожи почернели. Она опустилась на одно колено, но удержала конструкцию.

– Андрей, заканчивай! – выдохнула она.

Я добрался до третьей нити.

Она уходила вверх, за пределы человеческого тела, и соединялась с огромной серебряной фигурой в небе. Там стояло истинное воплощение Кречета, скрытое за облаками. Человеческая форма на площади была только сосудом.

Я потянулся через связь.

Кречет увидел это и перестал вырываться.

– Если перережешь, погибнут тысячи храмов.

– Они не принадлежат тебе.

– Погибнут вместе со мной.

– Это твоя ответственность.

– Ты не бог. Тебе не понять цену имени.

– Я прожил жизнь, где имя ничего не значило. Там цену платили телом.

Я разрезал вторую нить.

Серебряная фигура в небе раскрыла крылья. Оттуда посыпались тонкие перья, каждое размером с копьё. Инга и Ольга подняли ледяной купол, Лиля накрыла его огненной сеткой, а императорские маги ударили по краям воздушными потоками.

Бродислав встал передо мной.

– Давай, брат. Мы прикроем.

– Ты весь в дырках.

– Зато стою.

– Хороший аргумент.

Я шагнул к Кречету.

Третья нить проходила через мою грудь, но теперь я видел её конец. За ним не было приказа. Только право вернуться в империю через любой старый храм.

Я не стал резать нить у себя.

Коготь прошёл дальше, сквозь облака и серебряное тело в небе.

Сверху ударил звук. Он не был громким, но у всех заложило уши. В домах лопнули стёкла, вода в колодцах поднялась к краям, а у людей на коже выступили серые перья.

Я добрался до истинного узла.

Он выглядел как огромный серебряный макр, окружённый крыльями. Внутри вращалось имя Кречета и тысячи тонких линий, которые связывали его с храмами.

Я оставил молитвы.

Перерезал право на воплощение.

Макр треснул.

Серебряная фигура в небе рухнула вниз. Кречет закричал на площади, его тело разлетелось на пластины, а человеческий голос перешёл в птичий крик.

Я держал коготь в узле и видел, как истинное воплощение рассыпается слоями. Сначала исчезли крылья, затем металлическая грудь, потом голова. Последним погасло имя.

Макр упал мне в ладонь.

Он был горячим и тяжёлым. Внутри ещё бился слабый импульс.

– Раздави, – попросила Госпожа, тяжело дыша.

– Не проси.

– Тогда решай быстрее.

Я сжал пальцы.

Серебряный макр треснул окончательно.

Из него вырвался поток света и ушёл в землю. На площади стало светлее. Серые перья на коже людей исчезли. Императорская печать погасла, а цепи Госпожи рассыпались багровой пылью.

Над поместьем остались только облака и дым.

Кречета больше не было.

Я стоял, разглядывая пустую ладонь. Адамантий в костях продолжал вибрировать, но теперь в этом гуле не было чужого приказа.

Император подошёл ко мне. Он двигался медленно, прижимая ладонь к груди. На форме расползалось тёмное пятно.

– Ты уничтожил его истинное воплощение, – произнёс государь.

– Да.

– И лишил империю древней защиты.

– Да.

– Сколько времени ты знал, что так будет?

– Примерно пять минут.

Император посмотрел на разрушенную площадь, затем на солдат и жителей.

– Тогда твоя самоуверенность пока оправдана.

– А вы всё ещё собираетесь выдать меня богам?

– Нет.

Государь поднял голову к небу.

– С этого дня Кречет не имеет права воплощаться на землях империи. Я подтверждаю это от имени короны.

На камнях вспыхнула золотая линия. Она прошла по площади, стенам, деревне и дальше, к границам государства.

Серебряные контракты вдалеке начали лопаться один за другим.

Где-то загудели колокола. В нескольких храмах погасли священные огни. Люди, связанные с Кречетом, падали на колени или выбегали наружу, не понимая, почему исчезла привычная тяжесть в груди.

Мир увидел, что бог может быть ранен.

А потом увидел, что его можно лишить тела.

Кречет не стал последним. В небе над разрушенными воротами открылась тонкая чёрная трещина. Из неё выпала полоска серого металла и ударилась о камни.

Алиска спрыгнула с моего плеча и принюхалась.

– Пап, это не остаток Кречета.

– Что тогда?

– Запах арены.

За трещиной кто-то открыл дверь.

И из темноты донёсся голос, которого я не слышал десятки лет.

– Товар найден.

Глава 20

Глава 20

Голос из трещины исчез раньше, чем я успел добраться до неё.

Чёрная полоса в воздухе сжалась до толщины волоса и лопнула без вспышки. На камнях остался серый металлический осколок размером с ноготь. Алиска ткнула его лапой, тут же отдёрнула и зашипела.

– Горячий, – предупредила она.

– На вид холодный.

– Он притворяется.

Я поднял осколок когтем. Металл не имел магического источника, но от него тянуло песком, старой кровью и мокрой известью. Запах Колизея. Запах, который я надеялся больше никогда не встретить.

– Не трогай голыми руками, – произнесла Алиска.

– Уже трогал.

– Тогда не трогай второй раз.

Я завернул осколок в кусок ткани и убрал в медную коробку. Олег принёс её из мастерской, пока я стоял над трещиной.

– Это можно хранить? – уточнил он, затягивая крышку медной проволокой.

– Если начнёт говорить, не открывай.

– А если не начнёт?

– Тем более не открывай.

Олег кивнул и отнёс коробку в подвал.

На площади люди продолжали работать. Победа над Кречетом не вернула стены, не срастила переломы и не убрала кровь с камней. Лиля тушила остатки огня у кузницы. Инга и Ольга накладывали лёд на обожжённые руки рабочих, а потом растапливали его, чтобы не оставить людям обморожений.

Арина сидела на перевёрнутом ящике и переписывала имена тех, кто получил ранения. Рядом лежала её папка. Края документов почернели, но текст сохранился.

– Двадцать семь раненых, – произнесла она, перелистывая страницы. – Трое тяжёлых. Один императорский маг потерял руку, но Инга говорит, что сможет сохранить плечо. Бродиславу нужно зашить бок, хотя он утверждает, что это лишнее.

– Где он?

– В кузнице. Спорит с Лилей.

– О чём?

– Он хочет сам вытащить из себя металлическую иглу. Лиля хочет сделать это с помощью огня.

Из разрушенного здания донёсся рык Бродислава.

– Я сам вытащу!

– Ты уже сам вытащил одну, – крикнула Лиля. – И оставил в ране половину наконечника!

– Мелочь.

– Если ещё раз назовёшь разрез лёгкого мелочью, я расплавлю тебе рёбра вместе с иглой.

– Убедительно.

Арина посмотрела на меня.

– Их оставить?

– Нет. Пусть спорят. Пока спорят, не лезут под новый удар.

– Тогда добавлю это в план лечения.

Император стоял у северной стены. Его перевязывал лекарь из форта, а сам государь наблюдал за тем, как солдаты собирают оружие. После отказа от Кречета серебряные перья исчезли с их доспехов, однако старые золотые печати больше не светились. На некоторых щитах остались глубокие трещины.

Государь заметил мой взгляд и махнул рукой.

– Подойди, барон.

Я подошёл. Лёд под подошвами хрустел, пахло палёным железом и мокрой шерстью.

– Вы в состоянии стоять? – уточнил я.

– Пока да. Это удобнее, чем лежать, когда вокруг пытаются переписать историю.

– Вы потеряли защиту Кречета.

– Я потерял право считать чужую волю своей защитой.

Он говорил спокойно, но кровь всё ещё проступала через повязку на груди.

– Вместе с печатью исчезла часть охраны дворца, – продолжил император. – Несколько южных крепостей лишились старых контуров. У меня будет много работы.

– А ещё много недовольных бояр.

– Недовольные бояре были у меня до этого. Теперь хотя бы не смогут прикрывать свои приказы именем птицы.

Он достал из-за пояса свёрнутый лист. Бумага была толстой, с красной печатью короны.

– Здесь распоряжение о новом статусе Росомахиных, – произнёс государь. – Ты получаешь право самостоятельно охранять южные переходы, создавать укрепления и заключать соглашения с малыми божествами. Имперская армия не вмешивается в твои внутренние договоры, пока ты не нарушаешь законы для людей.

– Это выглядит как попытка назначить меня сторожем у порталов.

– Это и есть попытка назначить тебя сторожем у порталов. Только теперь ты можешь отказаться.

– А если откажусь?

– Найду другого. Он, вероятно, продастся первому богу, который предложит ему кресло и красивую печать.

– Вы умеете убеждать.

– Я император. Убеждение входит в обязанности, как и похороны.

Я взял лист. В магическом зрении под королевской печатью не было скрытой серебряной нити. Бумага не пыталась прикрепиться к пальцам, а формулировки действительно оставляли возможность отказаться от отдельных распоряжений.

– Мне нужны ещё три пункта, – произнёс я. – Первый: люди, которые приходят к Росомахиным по собственной воле, не становятся собственностью рода. Второй: ни один договор с богом не действует без понятных условий и права на выход. Третий: если имперские маги хотят исследовать адамантий, они сначала получают моё согласие.

Император взял перо у лекаря, поставил его на край ящика и добавил строки прямо на лист.

– Последний пункт я бы выделил крупнее.

– Вы можете забрать его.

– Могу. Но тогда мне придётся объяснять другим, почему единственный человек, способный резать богов, внезапно перестал сотрудничать с короной.

Он поставил подпись.

– Готово.

– Это не вассальная присяга.

– Я вижу. В ней нет слов о подчинении, праве короны на твоё тело и передаче металла после смерти.

– Значит, мы союзники.

– Временно, – отозвался император. – Союзники остаются союзниками, пока их интересы совпадают. Это честнее красивых клятв.

Я убрал лист в папку Арины.

– Согласен.

Государь кивнул и повернулся к своим магам.

– Передайте в столицу: Кречет лишён права воплощаться в империи. Все храмы, которые продолжат исполнять его приказы, считать незаконными вооружёнными организациями.

Один из магов замешкался.

– Государь, это вызовет религиозные волнения.

– Они уже начались. Просто вы ещё не получили отчёты.

Маг поклонился и ушёл.

Андрей, императорский представитель, Лиля и Арина собрались в бывшем кабинете управляющего. Стены там уцелели, но потолок просел, а в углу стояла лужа талой воды. На столе лежали два осколка серебряных якорей, прозрачное сердце водяного воплощения и обломок печати.

Росс проявился над столом.

Он выглядел меньше, чем до боя. Белая шерсть на боках слиплась, золотые полосы почти исчезли, а один глаз не открывался.

– Не надо так на меня смотреть, – пробормотал бог. – Я не умираю.

– Ты выглядишь так, будто тебя протащили по каменной мельнице, – произнесла Лиля.

– Меня протащили по договору, через чужую силу и обратно. Каменная мельница была бы мягче.

Алиска запрыгнула на стол.

– Ты потерял большую часть старого источника.

– Да.

– И не можешь войти в пантеон.

– Уже не могу.

– Тебя объявили вором, мятежником и нарушителем порядка.

Росс открыл второй глаз.

– Ты перечисляешь приятные новости, чтобы я не скучал?

– Я проверяю, всё ли ты понимаешь.

– Понимаю. Меня выгнали.

Он попытался усмехнуться, но морда дёрнулась от боли.

– Теперь у меня нет места среди старших. Нет доступа к их источникам. Нет права отвечать на молитвы там, где раньше стояли мои алтари. Остались только те, кто выбрал меня после того, как я потерял защиту пантеона.

– Этого мало? – спросила Арина.

– Для старого бога мало. Для нового начала достаточно.

Росс поднялся над столом. От его тела на доски упали несколько золотых искр.

– Старый порядок давал мне силу через землю, титулы и обязательные клятвы. Теперь сила приходит через выбор. Это слабее в одном месте, зато её нельзя отнять одним приказом.

– Значит, нужно укрепить договоры, – произнесла Арина.

– Не договоры, а право людей отказываться от них.

Она открыла папку.

– Я подготовила новый текст. Каждый человек подтверждает, что понимает условия. Род обязуется защищать его, выплачивать жалование и не использовать имя для вызова чужой силы. Выход возможен после выполнения текущих обязанностей или по решению общего суда.

– Добавь пункт о богах, – произнёс я. – Любой покровитель может предложить помощь, но не может войти в тело, дом или память человека без согласия.

– Такое условие невозможно обеспечить для всех богов, – возразил представитель императора.

– Тогда обеспечим хотя бы на нашей земле.

Росс наклонил голову.

– Я закреплю это своей силой.

– Тебе хватит?

– Если люди подпишут сами, хватит. В этом и разница.

К вечеру новый договор прочитали на площади. Люди стояли у разрушенной кузницы, в грязной одежде, с перевязанными руками и лицами, покрытыми копотью. Те, кто не хотел оставаться, получили расчёт и охрану до ближайшего города.

Ушли семеро. Один старый конюх забрал жену и двух сыновей, попрощался с Иваном и отказался от денег сверх положенного.

– Я не спорю с вашим решением, барон, – произнёс он, застёгивая дорожную сумку. – Просто не хочу жить рядом с небом, которое падает на крышу.

– Разумно. Если передумаешь, дверь открыта.

– Если дверь останется на месте, вернусь.

Он ушёл по дороге к деревне.

Остальные подписали новые листы. Каждый произносил имя сам. Росс подтверждал клятву коротким золотым светом, но не касался людей напрямую.

Когда очередь дошла до Семёна, тот долго читал договор, водя пальцем по строчкам.

– Здесь нет пункта, что я обязан умереть за род, – произнёс он.

– Нет.

– Но есть пункт, что род обязан вытащить меня, если я попал в беду из-за службы.

– Есть.

– И если я уйду, меня не объявят предателем?

– Не объявят, если не унесёшь секреты и не продашь людей.

Семён кивнул.

– Тогда подписываю.

Он поставил имя. Золотая нить поднялась от бумаги, коснулась его пальцев и сразу погасла, не уходя в кожу.

– Работает, – выдохнул Семён.

– Работает, пока мы сами не начнём врать, – произнёс я.

На следующий день, когда на площади уже начали разбирать обломки, у восточных ворот появился серый разлом.

Госпожа вышла из него первой. На ней больше не было металлического обруча. Багровые нити, прежде уходившие от шеи под кожу, теперь лежали на поверхности тонкими полосами. Они обвивали плечи, руки и грудь, а на концах дрожали капли крови.

За Госпожой шли ещё тридцать два человека.

Мужчины, женщины и двое подростков. На запястьях у всех остались одинаковые тёмные следы. Некоторые двигались сами, другие держались за соседей. Один старик хромал, девушка в рваном платье прижимала ладонь к боку.

Охрана сразу подняла оружие.

– Убери людей с дороги, – приказала Госпожа, не глядя на солдат. – Они не нападают.

– Они пришли с тобой, – произнесла Алиса-гладиаторша.

– Поэтому я привела их к тому, кто умеет освобождать человека от цепи.

Я подошёл к ближайшей женщине. От её запястья к Госпоже тянулась багровая нить. Она проходила через кожу, но не входила в источник женщины. Связь держалась на памяти о приказе и на страхе перед наказанием.

– Она свободна? – уточнил я.

Женщина подняла голову.

– Не знаю, – прошептала она. – Я двадцать лет выполняла её приказы. Даже сейчас не понимаю, почему иду сюда.

– Потому что я отпустила, – отозвалась Госпожа. – Но старые нити не исчезают от одного слова.

– Ты говорила, что поможешь освободить связанных, – произнёс я.

– Я помогаю. Это первая группа.

– Сколько их всего?

– В этой области сто восемьдесят четыре. Остальные – в других местах.

– И ты всё это время держала их как запасные тела?

– Да.

Она не стала оправдываться. Просто подняла руку, и багровая нить на запястье женщины натянулась.

Женщина вскрикнула и согнулась.

Я выпустил один коготь.

– Не дёргай.

– Я не дёргаю. Система пытается вернуть их.

– Тогда удерживай.

– Я и удерживаю.

Под кожей Госпожи открылись старые трещины. Кровь стекла по пальцам, но нить не ослабла.

Я перерезал боковое ответвление.

Нить рассыпалась сухими багровыми хлопьями. Женщина рухнула на колени, несколько раз вдохнула и прижала руки к груди.

– Я ничего не слышу, – прошептала она. – В голове пусто.

– Это пройдёт, – произнесла Госпожа. – Первые часы неприятные.

– Ты знала, что будет?

– Я проходила через это сама.

Я проверил остальных. У каждого связь отличалась. Одни цепи держались на именах, другие на боли, третьи на привычке подчиняться. Госпожа удерживала главный узел, пока я отделял людей по одному. Бродислав стоял рядом и не спускал с неё взгляда.

– Если обманешь, я оторву тебе голову, – прорычал он.

– Твоя угроза не сильнее той, что я слышала последние триста лет.

– Но она короче.

– В этом её преимущество.

К полудню все тридцать два человека лежали в лекарском шатре. Нити исчезли, но у некоторых началась дрожь, у других пропала речь. Инга с Ольгой работали без остановки, очищая повреждённые источники.

Госпожа всё это время стояла у ворот. На левой руке у неё не осталось кожи от запястья до локтя.

– Ты могла привести их позже, – произнёс я.

– Могла. Тогда часть умерла бы во время перехода.

– Зачем тебе их спасать?

– Мне нужны свободные люди, а не тела, которые я сама украла у других хозяев.

– Это не ответ.

– Другого пока нет.

Она достала из-под платья тонкую металлическую пластину. На ней были выгравированы линии переходов. Часть пересекалась, часть обрывалась у чёрных кругов.

– Корневой узел находится под первой ареной, – продолжила Госпожа. – Не под тем Колизеем, где ты дрался. Тот был местной копией. Настоящая система лежит между мирами, а двери к ней открываются через семь старых узлов.

– Откуда у тебя карта?

– Я была одним из первых инструментов этой системы.

– И выжила.

– Инструменты редко спрашивают, хотят ли они выживать.

Я провёл когтем над пластиной. Золотые линии поднялись над металлом. На карте действительно находились следы ключевой магии, но в некоторых местах поверх старых переходов лежали багровые петли.

– Ты не показываешь весь маршрут.

– Показываю то, что знаю. Остальное запечатано в моём имени.

– Тогда я сначала разрежу печать.

Госпожа усмехнулась.

– Если разрежешь, цепи перейдут к тем, кого я ещё не успела освободить.

– Значит, будем освобождать по порядку.

– А потом ты отдашь мне часть адамантия.

– Нет.

– Я помогу добраться до корневого узла, покажу, как отделить Первого ключника от связанных людей, и не потребую весь металл. Мне нужен фрагмент.

– Я не отдаю части тела за обещания.

– Тогда считай это оплатой после работы.

– Оплата будет сведениями и свободой людей. Металл останется во мне.

Её взгляд скользнул по моим рукам.

– Ты не понимаешь, что носишь.

– Зато понимаю, что не собираюсь отдавать его тому, кто считает себя новым хозяином.

– Я не хочу быть твоим хозяином.

– Пока.

Госпожа спрятала пластину.

– Хорошо. До корневого узла я работаю без аванса. После этого ты выслушаешь моё последнее предложение.

– А если оно мне не понравится?

– Тогда мы станем врагами.

– Мы и сейчас не друзья.

– Друзья не нужны. Нужны люди, которые выполняют условия.

Она развернулась к серому разлому, но я остановил её голосом.

– Ты вернёшься с остальными?

– Если они захотят идти.

– А если не захотят?

– Я не потащу их обратно в цепи.

– Тогда договор принят.

– Это не договор. Это временное совпадение интересов.

– С этим могу жить.

Госпожа исчезла в разломе. Тридцать два освобождённых человека остались в Росомахино под защитой нового соглашения. Никто из них не поклонился ей вслед.

Этой ночью врачи заняли кухню. В коридорах пахло спиртом, кипячёной тканью и кровью. Бродиславу зашили бок, удалили последние металлические осколки и запретили вставать до утра.

Он нарушил запрет через семь минут.

– Ты куда? – остановил я его у двери.

– Проверю стену.

– Стена никуда не убежит.

– А враг может.

– Враг сейчас лишился тела и, предположительно, головы. Если он убежит, догонять его будет некуда.

Бродислав посмотрел на меня единственным целым глазом.

– Ты уничтожил птицу, а всё равно говоришь как больничный сторож.

– Я старше тебя на несколько десятилетий.

– Не в этом теле.

– Возраст не зависит от размера рубашки.

Он сел обратно на кровать, недовольно ворча.

– Что дальше?

– Утром проверим все имена, договоры и якоря. Потом восстановим стены.

– А серебряный осколок?

– В сейфе.

– Пахнет плохо.

– Ты его тоже чувствуешь?

– Через три стены.

Алиска, сидевшая на подоконнике, подняла голову.

– Я чувствую сильнее. Он зовёт арену.

В комнате стало тихо.

Я достал медную коробку и поставил на стол. Проволока вокруг крышки почернела, хотя никто её не трогал.

– Откроем? – уточнил Бродислав.

– Нет.

– Тогда зачем принёс?

– Проверить, насколько быстро он найдёт нас.

Я взял коробку когтем и положил рядом с окном. Снаружи шёл снег, хотя на дворе стояла поздняя весна. Белые хлопья таяли на разбитой кладке и оставляли серые потёки.

Через час коробка зазвенела.

Не громко. Один раз.

Осколок внутри ударил по стенке.

Потом ещё раз.

Бродислав поднялся с кровати.

– Я его сейчас разломаю.

– Не трогай.

– Он знает, где мы.

– Он знал это ещё до того, как мы положили его в коробку.

Третий удар оказался сильнее. На крышке проступила тонкая чёрная линия.

Я выпустил когти и разрезал коробку вместе с осколком.

Медные стенки упали на стол. Серый металл раскрылся, превратившись в плоское зеркало. В нём отражалась не комната, а длинный коридор Колизея.

Песок был мокрым. По стенам тянулись цепи. В конце коридора стояла железная дверь с круглым углублением.

На поверхности двери горели золотые письмена.

«ПЕРВЫЙ КЛЮЧНИК».

Алиска зарычала.

– Пап, закрой.

Я ударил когтем по зеркалу. Поверхность пошла трещинами, но не исчезла. Из глубины коридора донёсся скрежет открывающегося замка.

На моих рёбрах вспыхнула старая метка арены.

Я отступил. Слой плоти стал прозрачным, и под ним на адамантии проступили чёрные буквы. Те же символы появились на груди Бродислава, прямо поверх шрамов.

Брат посмотрел вниз.

– Это не моя метка.

– Я знаю.

– Почему она на мне?

– Потому что они считают, что ты идёшь со мной.

– Наконец-то признали очевидное.

Дверь в зеркале открылась.

За ней не было комнаты. Там вращался белый свет, а за светом двигалось что-то огромное. На мгновение я увидел решётки, подвешенные в пустоте, сотни клеток и людей, которые стояли внутри них без лиц.

Потом из прохода донёсся голос.

– Оружие возвращено в розыск.

Слова звучали спокойно, без угрозы. От этого стало хуже.

– Уничтожитель следует рядом, – произнёс тот же голос.

Бродислав оскалился.

– Он про меня?

– Похоже.

– Тогда пусть не ошибается.

В дверном проёме показалась высокая фигура в металлической маске. Лица не было видно, но из-под маски тянулись золотые нити. Они входили в стены, пол и наши тела.

Я выпустил когти.

В коридоре сразу запахло старым песком.

– Пап, – прошептала Алиска. – За дверью хозяин.

– Первый ключник?

– Нет. Тот, кто пришёл от него.

Фигура подняла руку.

На моих костях вспыхнула вторая строка:

«НАЧАТЬ ВОССТАНОВЛЕНИЕ ВЛАДЕЛЬЦА».

Я шагнул к зеркалу.

Бродислав встал рядом, несмотря на свежие швы.

– Ты остаёшься здесь, – произнёс я.

– Попробуй остановить.

– Будет больно.

– Мне уже больно.

За нашими спинами, в разрушенном поместье, начали гаснуть огни. Люди ещё спали, не зная, что дверь открылась прямо в комнате раненого командира.

Я посмотрел на отражение Росомахино. На площадь, где лежали разбитые якоря. На стол с новыми договорами. На лист императора, который давал нам союз, но не спасал от следующего шага.

Госпожа обещала показать путь. Росс предупреждал, что история Первого ключника изменит всё. Теперь дверь сама пришла за ответом.

Я шагнул к зеркалу.

Тёплый песок продавил подошву. В тот же миг адамантий в костях дёрнуло вперёд, будто кто-то зацепил мой скелет крюком. Я упёрся пяткой в камень, но тяга усилилась и потянула меня через порог.

Бродислав встал рядом, не обращая внимания на свежие швы.

– Если эта дрянь решила вернуть нас, – прорычал он, – пусть сначала попробует оторвать.

Он пересёк порог следом. На его груди проступила чёрная строка, а золотые нити вошли под кожу и разошлись к плечам.

Фигура в металлической маске наклонила голову.

– Оружие возвращено. Уничтожитель следует рядом. Начать восстановление владельца, – произнесла она моим голосом.

За её спиной один за другим открылись замки. Скрежет сотен решёток прошёл по коридору и отдался в зубах. В дальних клетках поднялись силуэты, которых я не мог рассмотреть через белый свет.

Адамантий ударил вибрацией по рёбрам. Я выпустил когти и рванулся вперёд.

Золотые линии сомкнулись за спиной. Порог исчез, а вместе с ним пропал последний вид на Росомахино.

Впереди открылась первая клетка.

Следующий том уже ждёт вас! Смело переходим /work/651399 и ставим лайк, добавляем в библиотеку и начинаем читать) Приятного чтения!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю