Текст книги "Национальные стратегии: геостратегический взгляд на будущее мира и России"

Автор книги: Андрей Школьников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)

В результате, используя методики 90-х годов относительно собираемых первичных данных, вдруг оказывается, что реальные доходы населения США соответствуют уровню конца 50-х годов, а разрыв с расходами компенсируется за счет кредитов.

По различным оценкам, падение уровня жизни развитых стран составит более 50% от ВВП, для сравнения в 90-е годы Россия потеряла порядка 30% ВВП. Более подробно этот вопрос можно посмотреть в работах М. Л. Хазина³⁸.

Для нас же важно, что мир будет распадаться на панрегионы, каждому из которых будет соответствовать своя промышленно-технологическая зона и ориентировочный размер экономики панрегиона, для самодостаточности и поддержания большей части существующих технологий, оценивается минимум в 300, а оптимально 500 млн потребителей.

Возникает вопрос о происхождении таких оценок и возможности их снизить. Сами оценки очень плотно вошли в общественный дискурс, понятно, что в идеале нужно обкладываться большим количеством статистической информации, делать поправки на искажение статистики и т. д., но это работа масштаба научного института при РАН. Первично оценить можно проще – посмотреть момент нулевой фондоотдачи в СССР / его экономической зоне, взять число потребителей – крестьяне по большей части не являются таковыми, так как живут в архаичной экономике и практически на подножном корму. Крестьянин в 20-е годы XX века в СССР не мог позволить себе трактор, а вот колхоз уже не мог без них. Аналогично взять другие, относительно замкнутые экономики в истории, где у каждой будет свой уровень разделения труда. Получим верхние оценки – неоптимизированные и без учета влияния

³⁸ Хазин М. Воспоминания о будущем. Идеи современной экономики. Рипол-Классик, 2019.

научно-технического прогресса, а он есть, хотя и много меньше, чем мечтают. В предыдущей главе были описаны соответствующие механизмы.

Первичные, грубые оценки автора, основанные на имеющейся у него информации по изменению сложности отдельных высокотехнологичных цепочек разделения труда, без учета снижения себестоимости мелкосерийного производства в рамках шестого технологического уклада, подтверждают уровень в 300-500 млн человек. По сравнению с индустриальным обществом, произошло явное сокращение потребности в трудовых ресурсах на производственных процессах, во многом из-за углубления разделения на мировом уровне, вот только в гораздо больших объемах выросли сфера услуг и функции обслуживания, сопровождения. С высокой вероятностью, точные расчеты показали бы необходимость роста размера экономики относительно 300-500 млн человек для поддержания современного, постиндустриального общества. Вот только дальнейшее развитие мира подразумевает демонтаж значительной части постиндустриальной экономики.

Природа требований к минимальной численности замкнутой экономики определяется уровнем разделения труда и необходимом количеством изделий для избавления от «детских болезней». Так, чтобы гражданский самолет перестал регулярно преподносить неприятные сюрпризы, необходим выпуск в районе 100 экземпляров, то есть в экономике такое количество самолетов должно быть востребовано. Самолетов «Конкорд» было произведено два десятка, больше мировой экономике было не нужно, в итоге этого количества не хватило, чтобы выловить все проблемы, и самолеты пришлось ставить на прикол.

Также необходимо помнить про эффект масштаба производства, чем больше тираж, тем меньше межпроизводственные операции и меньше доля постоянных расходов в себестоимости.

10.2. Обоснованность инноваций в экономике

Рассмотрим замкнутую экономику, как представлено на картинке ниже (рис. 34). Для упрощения понимания не будем выделять отдельно перераспределяющую функцию государства. Помимо непосредственного потребления к конечному потреблению следует относить инфраструктуру, используемую населением, военные расходы (обеспечение внешней безопасности) и расходы на государственные функции. Пирог общественного продукта не резиновый, и если происходит рост расходов на государственные задачи, то на реальное потребление остается меньше.

Отказаться от расходов на оборону также нельзя – захватят и отберут все; госаппарат, полиция и т. д. – тоже необходимы, но, как правило, во много меньшем объеме.

Отдельно нужно сказать о науке и производстве средств производства. Пунктирными стрелками показаны потоки, что позволяют оценить целесообразность расходов на науку и производство средств производства. Легко видеть, что эффект от создания/модернизации и т. д. производственных мощностей и научной деятельности должен быть выше, чем расходы на персонал, занятый в этой деятельности. Понятно, что средства производства оцениваются с учетом дисконтирования

по времени и только на период полезного использования. То есть если в станок заложен срок службы 15 лет, а вы его через три года меняете, то смотрим только три года.

Отдельно нужно сказать про мобилизацию, когда происходит снижение конечного потребления для опережающего/догоняющего создания средств производства и развития науки (рис. 35). Конечное потребление приносится в жертву инвестициям, производится концентрация ресурсов.

Помимо сказанного мир ждет новый вызов – вытеснение людей из производящей деятельности роботизированными системами.

10.3. Влияние роботизации на глобальный мир

По разным оценкам до 90-95% рабочих мест в современном мире можно будет роботизировать без потери качества результата. Роботизацию называют одним из элементов приближающегося шестого уклада, это означает не то что она станет технически возможной,

это было и ранее, а то, что она будет доступна и выгодна для массового использования. Пока еще фазовый переход не пройден ни в одной из стран мира, но в течение нескольких лет это событие может стать реальностью.

Возьмем для рассмотрения укрупненную модель замкнутой мировой экономической системы (рис. 36) и посмотрим самое принципиальное противоречие перехода, а именно невозможность быстрого и безболезненного перевода значительного объема производства на использование роботов.

На рисунке специально не отражена роль государства, инвестиционный процесс, роль банков и т. д., суть от этого не меняется, а вот картинка сильно усложняется для понимания.

Теперь представим, что робототехника получила распространение и ее повсеместное использование стало экономически оправдано. Соответственно новые/модернизируемые производства будут создавать с роботизированными системами и без привлечения человеческого труда. Люди, ранее работавшие в роботизируемых отраслях, идут

на улицу. Если рост доли роботизации сопоставим с ростом экономики, то безработные могут «переучиться» и найти новую работу. Вот только в пределе речь идет о вытеснении более 90% населения, процесс будет глобальным и ускоряющимся. Через какое-то время идти людям станет просто некуда. В итоге производство товаров и услуг остается на том же уровне или вырастет, а вот платежеспособный спрос резко обваливается, практически на тот же процент, что займут новые отрасли в экономике. На первых порах компенсация падения спроса будет идти за счет роста долга населения (прямые кредиты) или государства (субсидирование и социальные выплаты), но что делать, когда роботизация дойдет до 30% и выше?

Также не нужно забывать про важный момент – кто окажется владельцем государственного долга и кредитов людей – те самые владельцы новых предприятий. Ничего не напоминает? Новый вариант частного печатного станка (рис. 37).

Далее начнется падение потребления, будут закрывать менее рентабельные предприятия, то есть использующие человеческий труд, безработица продолжит расти, спрос будет еще больше падать, в общем, спираль кризиса будет закручиваться.

Таким образом, в современном капиталистическом обществе со «свободной конкуренцией», то есть в глобальной мировой экономике, быстрое и нерегулируемое внедрение робототехники приведет вначале к резкому росту долгов населения и государства, а через несколько лет к громадному структурному кризису.

В истории человечества было много фазовых переходов, крайне болезненно отразившихся на жизни людей, одним из них было огораживание в Англии, когда людей сгоняли с земли, фактически умирать, для организации пастбищ овец. В те времена мир не был един, экономика замкнутой и шерсть было кому покупать, а теперь ситуация кардинально изменилась – значение обратных связей стало определяющим.

10.4. Неравномерность развития

Есть один важный нюанс – мировая экономика крайне неравномерно развита, и опять в худшем положении оказываются страны периферии, как будто мало им было столетий неравноценного обмена.

Шестой технологический уклад будет требовать органичного сочетания элементов четвертого (преобразование конвеерного производства и логистики в роботизированные линии) и пятого (быстрая инженерия, алгоритмизация, разработка дизайна, программного обеспечения, обучения нейросетей и т. д.) технологических укладов.

Какие варианты решения проблем есть у развитых стран? Вынести кризис на периферию, заменяя труд миллионов китайцев, малайцев и др. роботизированными фабриками. Лучше всего это смогут сделать страны, живущие в пятом техноукладе, способные возродить элементы четвертого и стремящиеся войти в шестой, то есть США, Япония, в меньшей степени Южная Корея и Китай. Перестраивать существующую структуру разделения труда им придется меньше всех – возврат производств будет проходить в формате, исключающем использование человеческого труда. Ну и старые принципы управления и контроля экономики будут мешать, то есть ФРС и финансистам надо будет подвинуться и отдать свои ресурсы на общее развитие. Что существенного изменится во взаимодействии США с внешним миром? Упадет торговый баланс, так как вместо готовых продуктов будут завозить сырье. Сузится роль доллара в качестве резервной валюты – дефицит торгового баланса снизится, а скорее всего, баланс станет положительным. Но ничего страшного в этом нет – экономика, политический вес и социальная стабильность в развивающихся странах просто обвалятся, останется один экспорт сырья, в меньшем чем ранее количестве, то есть потенциальные конкуренты будут придавлены.

Совпадает ли это с логикой поведения промышленных элит США – да, Японии – тоже да, ЕС – нет, там доминируют тенденции на консервацию постиндустриального общества.

Что делать остальным, кто не находился на вершине мировой системы разделения труда, эксплуатируя страны периферии? Ведь для них начало внедрения роботизированных технологий в мире станет предвестником прихода хаоса и разрухи – полный коллапс экономики и социальной сферы. Для ориентированных на несырьевой импорт товаров наступают черные дни – уровень спроса резко падает, страны, идущие в шестой уклад, заменяют товары продукцией своих роботизированных производств, демпингуя за счет отсутствия оплаты труда людей. Развивающиеся страны покупают много меньше – у них самих ничего не берут. В будущем более дешевая продукция новых производств захватывает и оставшиеся внешние рынки.

В общем, мир радостно распадается на панрегионы – системы разделения труда упрощаются, зоны интересов сужаются. Развитые страны закрывают экономику, меняя рабочих третьих стран на роботов и переходят на импорт сырья вместо товаров, а развивающиеся с еще большей скоростью деградируют.

Почему этого не произошло раньше? Мировые финансовые элиты и так контролировали мир через частный печатный станок, зачем им связываться с этим производством и роботами, ломая устоявшиеся

правила?

Что еще важного надо сказать – перспектива сокращения разделения труда, шестой уклад (аддитивные технологии, робототехника, замкнутый ядерный цикл) дает возможность качественного объединения воедино множества относительно простых технологических цепочек, что даст новое пространство для количественного углубления разделения труда и технического прогресса.

Судя по наличию робототехники во всех значимых технологических прогнозах, решение большинства мировых элит по расконсервации научно-технического прогресса в этом направлении есть, то есть нас ждет трансиндустриальная революция.

Начавшийся распад мира на панрегионы позволит остановить, законсервировать развитие в отдельных валютно-экономических зонах, но как только процесс новой глобализации наберет обороты, а это неизбежно, взаимодействие регионов с шестым технологическим укладом с остальными повлечет полную экономическую и социальную деградацию последних.

Перешедшие в шестой уклад панрегионы / страны быстро и элегантно захватят мировое лидерство, погрузив весь остальной мир в системную деградацию. Единственный способ противостоять – самим перейти в шестой уклад, ну или играть в Северную Корею будущего.

10.5. Роботизация в регулируемой экономике

Посмотрим, что будет происходить при развитии роботизации, когда прибыль от работы роботизированных систем идет в фонды общественного потребления, а не в карман частнику, ибо во втором случае в замкнутой экономике мы придем к ситуации – 10% сверхбогатых и работающих, 90% нищих жителей трущоб, живущих на подножном корму.

Внедрение роботизированных систем имеет смысл, только если ее приведенная (дисконтированная по времени) стоимость будет ниже, чем создание аналогичных традиционных предприятий. Экономия от сокращения персонала при роботизации не допустима, так как ведет к экономическому кризису. Сокращенные люди все равно будут получать аналог з/п, но только через общественные фонды (рис. 38).

Когда целесообразно создавать роботизированную систему:

■ вместо нескольких предприятий создаем одно (круглосуточное производство), экономя на капитальных затратах (рост стоимости оборудования перекрывается меньшим количеством заводов);

■ существенно снижаются затраты на ресурсы и материалы.

При этом не нужно забывать, что затраты на эксплуатацию машин и механизмов в роботизированных системах вырастут по сравнению с традиционным производством.

Эффективность внедрения роботизированных производств аналогична традиционным – экономический эффект от создания производства и науки должен быть выше, чем оплата труда, задействованного персонала и отчислений в общественные фонды. Если убирать отчисления в общественные фонды, то происходит снижение конечного

потребления, то есть или мобилизационная экономика или кризис перепроизводства.

Ранее мы говорили только про замещение традиционного производства аналогичным, но роботизируемым. Посмотрим теперь с точки зрения разделения труда. Для увеличения разделения труда нам нужно было выносить переделы в отдельное производство, получая экономию за счет масштаба и роста качества продукции, но снижение за счет роста логистики. Если менять традиционное производство на роботизируемое, то максимум на что происходит снижение себестоимости – исчезает брак от человеческого фактора. Снижение от логистики может быть, а может и нет – не известно, что выгоднее, три старых завода в исторически сложившихся местах или один более мощный новый (не забываем, что уменьшение времени на перестройку производственных мощностей также ведет к снижению времени изготовления). Каждый раз вопрос решается индивидуально.

Выносить переделы в роботизируемом производстве в отдельный завод не получится – потребностей больше не становится, а если бы эффект от выделения был – сделали бы ранее.

То есть весь эффект от роботизации:

■ снижение капитальных вложений, при создании меньшего количества предприятий при сохранении объемов производства;

■ исчезновение брака, получаемого из-за человеческого фактора;

■ снижение расхода сырья и материалов из-за нового производственного мышления.

Достичь общего роста разделения труда у нас не выйдет, в локальной области производства роботизированных систем он будет, но за счет перераспределения или повышения эффективности всей системы в целом. Все упирается в спрос – потребителей больше не станет, а если будем еще и без фондов общественного потребления, так их количество значительно упадет.

Таким образом, роботизация значимо не повлияет на размер производственно-технологической зоны, то есть оценка в 300-500 млн остается в силе.

Вот только в шестом технологическом укладе есть еще аддитивные технологии, вместо большого количества разнотипных производств создается большое количество одинаковых производств. В каждом городке ставится «принтер» по производству ширпотреба. Рассуждения про печатанье турбин на принтере оставим в стороне, а вот с чашками, бамперами, кроссовками и прочим проблем не будет.

Экономия на логистике и хранении складских запасов будет значительная, вместо десятков тысяч позиций номенклатуры, перемещаемых в разных направлениях, будет централизованная поставка исходного сырья. Вот только в масштабах экономики данный объем не столь значим.

Таким образом, не нужно обольщаться на счет научно-технического прогресса и возможности значимого повышения разделения труда и снижения размера производственно-технологической зоны панрегиона. Пока человечество не научится делать сразу и без «детских ошибок» новые, сложные, технические виды продукции, говорить о качественном изменении ситуации и пересмотре оценок не имеет смысла.

10.6. Социальные последствия шестого уклада

Остается вопрос, что делать с занятостью людей далее, когда объем роботизированной экономики в разы превысит традиционную? Занять всех в творческой деятельности не получится, те самые 90% – 95% к ней просто не способны. Предоставить возможность ничего не делать – замечательный путь к деградации и разделению общества на касты. Платить деньги за успехи в виртуальных играх – сомнительный вариант, но человек должен делать хоть что-то для обеспечения себя...

Представляете себе поколения людей никогда и нигде не работавших, толком не учившихся и не собирающихся это делать? Папуасы под пальмой на тропических островах и гетто неоварваров в США и Европе. Последнее хороший пример социального эксперимента, вот только далеко не все народы способны жить без цели, героического служения или борьбы. Вы не замечали, как быстро уходят из жизни мужчины в нашей стране, да и окрестных странах бСССР после выхода на пенсию?³⁹ У них исчезает смысл жизни. Именно для нас вопрос смысла существования, работы или службы является вопросом выживания нации.

Есть ли шанс дать полезную работу всему населению? Отбросим неспособность абсолютного большинства людей к творческой деятельности, пусть мы научились создавать из любого человека творца, а не одного из десяти. Нам необходимо будет в 10 раз увеличить входной поток потребляемых человечеством ресурсов и во столько же раз увеличить уровень потребления. Можно смело забыть об этом варианте.

Какие последствия повлечет создание гигантских гетто для не имеющих работу 90% населения? Работающие люди начнут формировать отдельное сословие, система образования для остальных будет деградировать. Через некоторое время возникнет логичный вопрос – зачем кормить неоварваров, если они «не хотят работать»? Начнется снижение норм потребления и рост сверх потребления высшего сословия – имеющих работу. Армия и полиция столкнется с той же автоматизацией – восстания будут жестко подавляться. Можно продолжать цепочку и дальше, но добрая часть фантастических фильмов и книг построена на описании схожих будущих антиутопий. Речь не идет о том, что будет построено такое будущее, но новый мир будет совершенно не похож на существующий. Для абсолютного большинства населения он будет много хуже.

Единственный разумный вариант – сохранение искусственной занятости и растягивание обучения до середины жизни. Но все это опять потребует построения централизованного и жесткого государства. Вот не везет нам в будущем на демократические режимы и всяческие свободы.

³⁹ Данные Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), 2016 год, http://apps.who.int/gho/data/view.main.SDG2016LEXv?lang=en#.

10.7. Резюме

Вместо облегчения жизни человечества трансиндустриальная революция в форме бессистемной и бесконтрольной роботизации оборачивается инструментом еще большего разделения мира и деградации стран периферии. Более развитые экономики будут закрываться от мира, нуждаясь лишь в природных ресурсах, потребление в развивающихся странах значительно снизится, то есть тенденции распада мира на панрегионы только усилится.

Пока технологический барьер не преодолен, но этот момент не за горами и США лучше всех к нему будут готовы.

Виден ли этот сценарий глобальным мировым элитам? Да. Будет ли он запущен – да. Не удивлюсь, если вслед за «сланцевой революцией» в ближайшие годы начнут говорить про «трансиндустриальную революцию», а году к 2030-му появятся целые отрасли, работающие на новых принципах.

Не нужно воспринимать данную главу как призыв к остановке развития и внедрения технологий, исторически обусловленный прогресс остановить чрезвычайно сложно и зачастую бессмысленно. Вот только огораживание в Англии было частью прогресса, а нам предстоит «великое огораживание», но уже в рамках всего мира и, если не подойти к этой проблеме с умом, количество жертв будет запредельным.

В замкнутом глобальном мире внедрение роботизированных систем повлечет не ожидаемый прогресс и рост благосостояния, а структурный кризис и обвал мировой экономики, при этом не важно, будет ли конкретная страна внедрять новые технологии или нет – мир стал слишком маленьким. Набирающий ход распад мира на панрегионы позволит законсервировать ситуацию в отдельных частях мира, но по мере истончения границ, вследствие нового витка глобализации / перехода к триполярному миру, через пару десятков лет, последствия будут намного жестче.

Таким образом, получаются два пути внедрения роботизированных технологий в мире. Первый будет сопровождаться построением сословного общества, где большинство населения переводится в сословие бесправных неоварваров, а государство приватизируется владельцами роботизированных производств. Второе – роботизированные системы становятся привилегией исключительно государства или облагаются налогом сопоставимым с не выплачиваемым фондом оплаты труда, создаются общественные фонды, куда будет поступать произведенная на новых производствах или эквивалентная ей продукция для последующего распределения среди населения.

На фоне этого остается социальная проблема – отсутствия продуктивной деятельности у населения, приемлемых рецептов решения этого вопроса пока нет.

В общественном дискурсе распространена, основанная на поддержании необходимого уровня разделения труда оценка необходимой численности производителей / потребителей для формирования независимой технологической зоны в 300 млн, а оптимально 500 млн человек. Первичные оценки автора подтверждают указанный порядок цифр как необходимый для формирования высоко автономной технологической зоны, позволяющей поддерживать современные высокотехнологичные системы вооружения, инфраструктуру и науку, с демонтажем отдельных перегибов постиндустриального общества.

Радует одно, рассмотренные изменения будут растянуты во времени и есть шанс, что в рамках последовательного эволюционного процесса наиболее острые углы сгладятся, а основные сложности будут обложены дополнительными ограничениями со стороны общества.

11. Мир после глобализации

Наиболее вероятным сценарием развития мира в ближайшие двадцать лет является «мир панрегионов», что представляется многим как повторение сценария между серединой XIX и серединой XX века, когда в мире было несколько великих держав, разделивших между собой мир. Вот только войти в одну реку дважды нельзя – развитие технологий, логистики, взаимное проникновение, наследие неудачной глобализации и др. вносят существенное влияние.

Обратим свой взор в не очень далекое будущее, на тот мировой порядок, что будет создаваться в мире панрегионов. Именно так будет выглядеть мир после Новой Ялты – великим державам права, остальным закон и налоги. Этот принцип останется неизменным.

11.1. Глобальный мир

До середины XIX века наличие непосредственных и желательно открытых границ было ключевым требованием для интенсивного и регулярного взаимодействия стран и народов. Большая часть контактов в экономике, культуре, религии, социальной сфере и т. д. строилась в формате двусторонних отношений (рис. 39). Периодически возникали попытки построения наднациональных правил и/или многосторонних

союзов (Венский конгресс, Ганзейский союз и др.), но по большей части их роль была сильно ограниченной, становясь в большей степени исключением, чем правилом.

Дружба «через соседа» была важнейшим фактором политики, так Россия более века назад «дружила» с Францией через Германию, так мы сейчас «дружим» с Германией через Польшу и Венгрией через Украину. В предыдущие века было справедливо – чем больше границ между странами, тем сложнее взаимодействовать.

Развитие транспортной связанности и мобильности населения повлекло изменение контуров геополитики и экономики, были запущены механизмы глобализации. Снижение влияния двусторонних контактов, формирование всеобщих наднациональных правил и принципов стало набирать значимость. В какой-то момент была пройдена точка, когда наднациональные правила стали определять намного больше в политике стран, чем двусторонние договоренности, соглашения и союзы. Произошло ли это в момент образования Лиги Наций или при вступлении США в Первую мировую войну, что определило национально-территориальный принцип мира после победы, не важно. Это вопросы для историков.

Вот только при начале глобализации была допущена критическая ошибка, которая так и не была исправлена позднее. Все считали выгоду исключительно от экономической глобализации, которая тривиальным образом выводилась из углубления разделения труда, в рамках развития капиталистической или антикапиталистической (советской) экономических систем. Но практически никто не пытался посчитать убытки от бессистемной глобализации в других сферах жизни.

Вот и получилось, что прибыль от экономического объединения оказалась в разы меньше, чем убытки от социальной, культурной, образовательной, религиозной и т. д. унификации. И да, любые разговоры про первичность экономики над всеми остальными аспектами общественной жизни есть редуцирование, то есть глупость. Нельзя раздельно рассматривать экономику, социальную сферу, психоисторический смыслы, культурные и другие вопросы. Любой сложный фактор необходимо оценивать разносторонне, надсистемно, в ином случае мы так и не извлечем уроков из падения очередной Вавилонской башни.

Вернемся к глобализму. В представлении многих он заключается/ ведет к полному уничтожении национальных особенностей, различий между странами и народами в самое ближайшее время, но это серьезное упрощение. Среднесрочные цели и представления о будущем у глобалистов сложнее – индивидуальность государств/народов допустима, но она должна оставаться лишь на локальном, внутреннем уровне. Все внешние взаимодействия следует производить через систему общемировых правил и принципов, которым все подчиняются. Мир становится общим в том смысле, что каждый взаимодействует с каждым, но не через двусторонние связи, а через общее пространство, живет в едином времени. Никто не закрыт от общего миропорядка.

Глобальный мир можно представить как океан, наполненный громадным количеством небольших островков, каждый из которых не автономен, нуждается во всех остальных, но для покупки/продажи продукции и услуг надо плыть не на другой остров, а на экстерриториальные специализированные ярмарки (рис. 40).

Вот именно такой мир и строили правые либералы, где столицы/ большие города растворялись в общем море, а дальние провинции стран становились своеобразными островами старого мира.

Посмотрите на карту мира из космоса ночью, святящиеся точки городов и есть глобальное море в физическом плане, а темные куски карты вокруг них – острова. В далекой перспективе мир должен был стать одним большим святящимся пятном, но на это ушло бы несколько поколений. Никто из вменяемых глобалистов, да именно вменяемых и мыслящих, не ждал этого в ближайшие десятилетия.

Таким образом, построение глобального мира является естественным с точки зрения голой экономики ходом в развитии человечества. Вот только анализ сложных процессов в рамках одного из аспектов – гиблое и бессмысленное дело. Выгода от углубления разделения труда оказалась в разы меньше, чем требуется ресурсов на сопоставимое по скорости объединение в других сферах.

Рис. 40. Представления глобалистов о мире будущего

Фактически мы будем наблюдать продолжение глобализации и формирование единого человечества, но процессы должны идти значительно медленнее и осознаннее. Исходя из принципов избыточности, характерных для Вселенной, человечество на Земле сможет объединиться не раньше, чем появятся космические колонии / межзвездные путешествия.

11.2. Мир панрегионов

Нельзя вернуться в прошлое. Мир панрегионов не будет повторением ни периода империй, перед Первой мировой войной, ни периода Холодной войны, когда существовали отдельные и практически не связанные экономические и технологические системы.

Картинка ближайших десятилетий будет более сложная и интересная (рис. 41):

■ панрегионов будет несколько, внутри них будут действовать уникальные социальные, экономические, технологические и т. д. системы;

■ наднациональная глобальная система законов будет сохранена, но ее роль и масштаб в разы уменьшатся, где были океаны, останутся небольшие внутренние моря;

■ взаимодействие панрегионов будет происходить через этот урезанный глобальный мир;

■ законы глобального мира будут недоступны внутри панрегионов, то есть никаких ЕСПЧ и им подобных структур;

■ взаимодействие панрегионов и глобального мира будут через буферные территории, своеобразные Гонконги. С одной стороны, это часть панрегиона, с другой – есть внутренняя граница для населения, товаров, технологий и т. д., но открытость миру этой территории значительно больше;

■ буферные территории будут на окраине панрегиона, а не столицы и крупные города. Надо полностью отключить инстинкт самосохранения, чтобы в административном, деловом, научном и т. д. центре/ядре позволять создавать аномальную зону;

■ не вошедшие в панрегионы страны и территории будут подвергаться все такому же массовому ограблению;

■ панрегионы будут в крайне жесткой форме требовать от внешних территорий открытости, соблюдения мировых законов и т. д.

Интересным будет феномен буферных/транзитных территорий панрегионов, на их территории будут формироваться совместные предприятия, приезжать иностранцы и т. д. Именно сюда будут выдавливаться настроенные оппозиционно граждане – зоны большей свободы. Не согласен человек с мнением и принципами большинства – езжай во фронтир. Собственно, так и образовывалось казачество, чья энергия была в итоге направлена на благо России, а не ее развал. Поляки зажимали казаков, получая давление внутрь страны, Россия осторожно выдавливала их на окраины и без лишней надобности не трогала. История наглядно показала, чей подход был верен.