Текст книги "Национальные стратегии: геостратегический взгляд на будущее мира и России"

Автор книги: Андрей Школьников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц)

Черемных К. Кланы Америки. Опыт геополитической оперативной аналитики. М:

ТД Алгоритм, 2016.

Часть I. Общая теория геостратегии

А вот у Британии (морской державы) проблем с ЕС и Фининтерном будет много больше, что не может не радовать. Посмотрите, как аморфная европейская бюрократия выкручивает островитянам руки – любо дорого посмотреть. Принявшие правильное, с точки зрения долгосрочной стратегии, решение о выходе, британские элиты допустили фальстарт. Ожидаемый распад ЕС задерживается, а более половины внешней торговли, приходящейся на страны ЕС, не позволяет выйти прямо сейчас. Вот и назначают в Лондоне «клоунов» на пост премьер-министра, главная цель которых – как можно дольше удерживать промежу-точночное состояние – ни наружу, ни обратно.

1.6. Принципы интеграции земель

Ранее мы рассматривали три типа держав в геостратегии – суша, море и сеть, внутренние различия и подходы проявляются и в способах интеграции новых земель (рис. 9), что особенно интересно для нас, поскольку способ вхождения новых территорий, народов и элит в состав России всегда вызывал вопросы и помещался в основу «Русской цивилизации». Термин «земли» хорошо подходит, поскольку включает в себя не только территорию, но и население и элиту.

Державы суши характеризуются сильной привязкой к территории, ландшафту, присоединение земель ведется всегда по жесткому сценарию, полной перестройкой, переформатирования системы хозяйственных и социальных отношений в соответствии со своими представлениями о правильном. Никакой свободы в выборе психоисторических смыслов – «чья власть, того и вера». Транспортная связанность важна в первую очередь для контроля территории, а не для развития торговли. Экспансия происходит медленно, целеустремленно, тяжелым катком.

Элиты новых земель вырезаются под корень, правда у отдельных представителей есть шанс стать ренегатом (полностью отказаться от своей этнической системы) и лично войти в новую элиту на правах младшего или вассала.

Типичным примером действий сухопутной державы будут действия германских народов по отношению к славянам, история Китая и Индии также дает много красивых сюжетов полного переформатирования «под себя».

Для держав моря во главе угла стоит ограбление новых земель, поэтому перестройка их под себя сама по себе не имеет смысла. Им важно взять под контроль ресурсы, товарно-финансовые потоки, а что творится с людьми их не очень интересует. Психоисторические смыслы навязываются местному населению в объеме достижения единственной цели – задавить в корне любые попытки и предпосылки сопротивления грабежу.

У местных элит в этом случае перспективы не большие – стать приказчиками «белых сахибов» и помогать грабить в чужих интересах земли, что принадлежали им ранее.

Кстати, проблема Фининтерна заключается в том, что будучи по большей части сетевой державой, он допускал перекос в использовании инструментария державы моря. Финансовый контроль над миром оказался намного сильнее идеологического, стремление наживы выше идей и принципов. Недаром в нашей стране сложилась крайне негативная коннотация слова «либерал» у населения, зачастую синонимичная «жулик» и «вор». В частности, Фининтерн отказался от интеграции местных элит, превращая их в приказчиков. Он слишком плотно был связан с традициями англосаксов, которые суть морские традиции, и Иудейским проектом – отрицание прозелитизма.

Сетевые державы работают другим образом – их не интересует контроль над территорией и потоками, их цель – умы людей. При этом игра идет в долгую, то есть нет стремления за одно поколение всех покрестить. Здесь другой принцип – наши психоисторические смыслы сильнее и люди, их дети или внуки сами придут к ним. Понятно, что всегда бывают эксцессы и перегибы, но, как правило, от местного населения требуется лишь не нарушать законы сетевой державы, а там где это не прописано – можно жить по своим законам.

С местной элитой сетевой проект поступает просто – за тобой есть ресурс и признание – мы принимаем тебя без потери статуса.

И тут получается очень интересная картинка, традиционное геостратегическое представление о России утверждает, что она самая, что ни есть держава суши (Хартленд), ан нет. Присоединение новых территорий со времен Ивана IV велось на принципах сетевой державы в чистом виде.

После присоединения Россией мусульманских народов переход представителей последних в православие поощрялся и всячески приветствовался, но не был обязателен. Местное население могло спокойно жить по своим законам, если они не противоречили общероссийским, а вот кровная месть и многоженство противоречили.

Сравните подходы родственных по происхождению России и Польши, первая присоединяла земли по сетевому принципу, а вторая в роли державы суши, перемалывая под свои взгляды. История показала, кто был прав, хотя после Люблинской унии или Смутного времени мало бы кто поставил на Москву.

Описанные выше принципы характерны для «чистых» типов держав, но, как уже ни один раз говорилось, чем сложнее мир, тем сложнее поведение (рис. 10).

Сухопутная в своей основе Московская Русь столкнулась с большими и свободными от других стран и народов землями, возник вопрос – потихоньку присоединять, полностью перестраивая под себя или перейти на принципы сетевой державы, создавая точки опоры и не мешая местному населению жить как ему хочется, параллельно образовывая и просвещая его, вводя в систему своих психоисторических смыслов.

Фактически добавление к сухопутной или морской державе сетевой компоненты превращает ее в империю. Добавление этого компонента происходит, когда традиционными способами (суша или море) контролировать доступные для захвата земли не получается. Собственно имперская элита характеризуется превалированием сетевых принципов.

В этом плане Россия очень интересна, у нее максимальная сетевая составляющая из всех сухопутных империй за последнюю тысячу лет

минимум. Нигде так не было распространено присоединение, а не захват земель, не было такой высокой культурной и экономической автономии народов и не было такого простого инкарпорирования элит присоединенных народов в общеимперскую элиту. Одним из примеров последнего является сын воевавшего против России имама Шамиля – Мухаммад-Шапи, ставший генерал-майором русской армии.

Наличие черт всех трех типов делает из державы геостратегического игрока, собственно будущее мира будет как раз в противостоянии панрегионов, которыми будут управлять такие игроки.

Попытка соединить воедино державу суши и моря без сетевой компоненты ведет к созданию недолговечного колосса на глиняных ногах, не имеющего скрепляющих смыслов. В качестве примера такой структуры можно рассматривать ЕС, в рамках которого конгломерат сухопутных держав был объединен исключительно торгово-экономическими интересами. Пока уровень богатства рос, проблемы удавалось игнорировать, но при наступлении кризиса выяснилось, что даже на уровне элит раскол – национальные элиты (по большей части сухопутные) против общеевропейских элит (евробюрократии).

Интересен процесс формирования якоря у сетевой державы, создание сухопутной или морской составляющей. В частности, захват контроля над Британией потомками венецианцев, подробнее на эту тему у А. И. Фурсова¹⁶, был формированием ядра будущей морской империи. В этом плане интересно создание Израиля как сухопутной части сетевого Иудейского проекта, вот только беда в том, что место, время и форма выбраны крайне неудачно, создавая больше проблем, чем пользы как в средне-, так и в долгосрочной перспективе.

В то же время империями не рождаются, империями становятся. В разные периоды своей истории, державы проявляют разные черты. Во времена реконкисты Испания проявляла себя как типичная держава суши, потом она пыталась стать морской державой, но так и не смогла. Захват Латинской Америки требовал проявления черт сетевой Фурсов А. Мировая борьба. Англосаксы против планеты. М: Книжный мир, 2017. державы, и расширение инструментария было произведено, но опять же не в достаточном объеме. Элиты присоединенных/покоренных народов и племен не были инкорпорированы в элиту Испании. Разговор про культурную автономию малых народов на фоне изгнания морисков и сефардов не имеет смысла.

В итоге Испанская империя была типичной сухопутной державой, со слабой имперской, то есть сетевой компонентой. Неудивительно, что имперских элит там не осталось.

Большие проблемы в этом плане у Турции – не может имперская, сетевая в своей основе элита, допускать этнических геноцидов. Создав национальное государство (курды – неизвестный народ и др.), они практически закрыли себе перспективы возрождения империи, оставшиеся осколки и реликты слабы.

В этом плане интересен конфликт на бывшей Украине, где против нас также применили сетевой подход – меняя психоисторические смыслы, Австро-Венгрия также была империей и оставила нам свои закладки. Не лишним будет повторить в очередной раз – с Украины нам нужны люди, а антропологические пустоши мы заберем немногим позже. После утраты Крыма эти территории потеряли всякие шансы на экономическую, политическую и смысловую самостоятельность и будущее.

В этом плане велик риск для Казахстана и других стран Средней Азии: перебазирование боевиков из Сирии и Афганистана в пустынные районы и вдоль восточного берега Каспия полностью перечеркнет и так небольшие перспективы региона, отбрасывая его обратно в состояние Чагатайского улуса.

1.7. Геостратегические вызовы

Описанное выше разделение стран/государств/держав на три типа, исходя из предрасположенности к определенному типу войны, актуально для настоящего времени, но перестанет таким быть в будущем для претендующих на значительный суверенитет. Геополитическому игроку необходимо владеть ресурсами для ведения всех трех типов войн, что способствует унификации.

Геополитический игрок будущего будет сочетать в себе черты континентальной, морской и сетевой державы, чем естественнее и органичнее это будет, тем лучше для его будущего. Попытки строить долгосрочное доминирование на одном типе ресурса обречены на провал.

В этой логике совсем по-другому раскроется стратегии России, включающие в себя развитие морского (торгового) направления и идеологии/религии (психоисторических смыслов). Это не волюнтаризм автора, а насущное требование будущего мира. Если вам говорят, мы исключительно континентальная многокультурная (читай безыдеоло-гическая) держава и нам не нужны ни флот, ни идеология, это или вредитель, или не очень знающий человек.

Как формально выделить потенциальные панрегионы? Надо взять физическую, экономическую и этнокультурную карты и совмещать их в поисках устойчивых регионов. Далее смотрим на обеспеченных ресурсами для всех трех видов войн территориях очагов пассионарности – народов с высокой пассионарностью. Если есть – это и будет панрегион, нет – территория для экспансии. Неудивительно, что границы панрегионов близки к исторически максимальным границам империй прошлого.

С сетевыми державами ситуация интереснее, где границы и территории Фининтерна? Если взять карту мира, то во всех крупных городах будут его представительства – этакие точки и кляксы на карте.

Таким образом, важнейшей особенностью панрегионов в будущем станет развитие ресурсов и возможностей для ведения всех трех типов войн, без этого перспектив не будет.

1.8. Резюме

В ближайшие годы мы будем наблюдать интересную картинку – мир будет распадаться на крупные регионы (панрегионы), границы которых не всегда будут совпадать с традиционными представлениями классиков геостратегии. Мир постоянно меняется, а представления большинства о геополитике и геостратегии так и продолжают оставаться на уровне шаблонов и моделей прошлого века. Люди просто не понимают, что те правила, что лежали в основе предыдущей картинки мира, уже давно устарели.

Более комплексное и системное рассмотрение позволяет увидеть картину в целом, добавив к влиянию географии еще и развитие науки, технологий и информационно-культурный обмен. В результате деление мира, переход территорий между панрегионами, а что даже более важно, встраивание в общую логику сетевых держав получают свое логичное объяснение.

В ближайшее время обособление отдельных панрегионов будет продолжаться, плюс важную роль будет играть унификация панрегионов в части возможности вести как вооруженную, так и торгово-экономическую войну, ну а уникальные психоисторические смыслы будут тем элементом, что будет обеспечивать различия и многообразие в пределах человечества.

2. Психоисторические смыслы

По практически любому гуманитарному вопросу/категории можно найти множество пространных, внутренне противоречивых, псевдоло-гичных бессистемных рассуждений и теорий. Порой складывается впечатление, что идет специальная работа по затруднению практического использования написанного материала. Автор идет другим путем, он стремится к созданию методик и подходов, что позволяют проводить оценку и сравнительный анализ.

Используемое понятие «психоистории» не имеет ничего общего с трудами Ллойда Демоза. Авторское понимание «психоистории» сформировано на основе трудов уроженца Смоленской губернии Исаака Изюмова, больше известного миру как Айзек Азимов, а конкретнее на его цикле «Основание». Если очень кратко, то речь идет о несуществующей науке, способной рассчитывать и составлять вероятностное дерево развития общества, определять ключевые точки и необходимые воздействия для направления течения будущего по нужному пути. Понятно, что речь идет о фантастике и в реальности такой науки и математического аппарата нет, но нам важна чистая идея, а не метод.

2.1. Понятие смыслов

Под психоисторическими смыслами будем понимать совокупность взглядов, оценок, норм и установок, определяющих отношение отдельного человека / этнической системы к миру и выступающих как ориентир и результат поведения, а также дающих человеку и этнической системе смысл прошлого, настоящего существования и будущего.

Собственно, именно поэтому идеология, религия, философские системы – суть психоисторические смыслы. Эти явления – результат извечной попытки ответить на одни и те же вопросы с использованием философии, науки, богословия и теологии.

Психоисторические смыслы этнической системы формируются как сочетание этнических традиций, религиозных учений и идеологий. Чем больше разнородности в этих элементах, тем меньше устойчивости системы в целом (вопрос контроля разумов рассмотрим отдельно). Так, наличие в одной этнической системе нескольких сильных и значимых религиозных учений резко повышает внутреннее напряжение. Верно и обратное – если противоречий минимум и/или они диалектические, то этническая система не тратит энергию на избыточную внутреннюю борьбу, а использует ее для качественного развития и/или внешней экспансии. Фактически речь идет об умении, способности этнической системы решать внутренние противоречия, находя новые смыслы.

Термин психоисторические смыслы является одним из самых сложных для читателей в силу отсутствия у многих его интуитивного понимания. Наиболее близким и простым является понятие – традиции, которое носит более широкий и недостаточно специализированный характер.

На рис. 11 показаны элементы, влияющие на формирование психоисторических смыслов геополитического проекта. Обратите внимание на обратные связи, что показаны пунктиром. Религия и идеология влияют на национальные традиции, но верно и обратное. Чем дальше и дольше по времени удаляется система смыслов от места зарождения, тем больше в ней изменений и принятия изначально чуждых элементов, что логично, так как меняются народы-носители.

Для примера посмотрите, во что превращаются христианские традиции на Черном континенте или что под видом социализма там строили.

Нет ничего удивительного, что пришедшее на Русь православие впитало в себя местные традиции, но и само оно сильно изменилось. Какая бы религия не приходила в Персию, она превращалась в схизматическое течение, так появился шиизм. Традиции древнего народа очень сильны. Взаимное влияние и смешение создают новую идентичность.

По прошествии сотен лет исходные национальные и религиозные традиции переплетаются настолько плотно, что убрать одно от другого не представляется возможным.

2.2. Содержание психоисторических смыслов

Психоисторические смыслы можно классифицировать:

■ «правый – левый»;

■ «консервативный – либеральный»;

■ национальный, региональный, глобальный проекты;

■ уровень «силы».

Разделение между правыми и левыми строится на отношении к материальному мира, так для правых индивидуальная/частная собственность священна, вне зависимости от эффективности ее использования. Для левых взглядов характерен примат общественных интересов, то есть собственность признается ровно до тех пор, пока она не нарушает интересов общества.

Разделение между консерваторами и либералами проходит по вопросу выбора морально-нравственных ценностей. Для первых человек получает принципы извне и обязан их соблюдать, для либеральных же характерна «свобода» и самостоятельность в принятии морально-нравственных принципов, каждый сам для себя решает, что хорошо, а что плохо.

Для более глубокой систематизации и сравнительного анализа автором были выделены категории, что позволяют охарактеризовать большую часть систем психоисторических смыслов (религии, идеологии, философские системы). Серым цветом очерчены категории, что требуют для понимания богословско-теологического подхода (взгляд изнутри), то есть включают согласие с безусловностью истины и религиозным опытом/сознанием. Понимание данных категорий в рамках научного и философского подходов невозможно (взгляд извне).

На картинке ниже (рис. 12) представлены сформулированные критерии, по каждому указаны антагонистичные значения, краткое пояснение и наиболее характерные и понятные примеры.

Классификация психоисторических смыслов ведется по основному, доминирующему направлению, так рассмотрение иудаизма ведется без Каббалы, протестантизма и ислама без наиболее одиозных направлений, марксизм в классическом понимании, без десятков современных течений и т. д. Целью является выделение общих принципов и закономерностей.

И да, речь пойдет не о пропагандируемых внешних картинках или реальном поведении последователей, а о самой сути учений. Например, для авраамических религий характерен альтруизм, и нарушение последователями этого принципа не отменяет заповедей.

Первой категорией указано представление о мире – присутствует ли сверхъестественное/трансцендентное (И. Кант¹⁷) или мир полностью естественен, познаваем и объясним. Практически все атеистические системы строятся на возможности моделирования мира, будь то

Кант И. Критика чистого разума. М.: АСТ, 2017.

научное познание или существование единого универсального космического порядка. Например, Рита в индуизме, которому подчинены природа, люди и боги, Дао (сочетание Абсолюта и пути к нему) в даосизме и др.

Следующей категорией выделено – представление о начале всего, наличие личностного, субъектного Творца или безличного закона, Большого взрыва и т. д. Если авраамические религии исходят из наличия личностного Творца, то для атеизмов и политеизмов (языческие традиции) характерна именно вера в некий порядок или закон.

Кстати, советский атеизм, суть вера в бесконечное научное познание, что точно так же позволяет рассматривать его в данной системе. В целом, разновидностей атеизма в мире даже больше, чем теистических религий.

Представление о смерти также требует отдельного рассмотрения. С одной стороны располагается принятие смерти, как полного ухода, когда отсутствует само понятие души, с другой – наличие души и переход в новый, живущий совершенно по другим законам мир. Промежуточное положения занимают учения о реинкарнации. Так в индуизме индивидуальная душа (Атман) существует, но ее будущее – растворение в мировой душе (Брахма), после серии жизни с освобождением от страстей и желаний, индивидуальная душа имеет единую судьбы с Вселенной. Близка позиция и у традиционных китайских учений (Культ Неба, Даосизм, Конфуцианство), только после отделения духа от тела он растворяется во Вселенной.

Изначально автор вместо выше разобранных трех богословско-теологических категории ввел одну: «теизм» – «атеизм», вот только фактическое отсутствие сверхъестественного мира и загробной жизни в иудаизме (в четком и явном виде, как у христиан и мусульман), при наличии субъектного Творца, потребовало разделения категорий.

Следующие категории в большей степени характерны для использования научного и философского подходов, но также присутствуют и в богословско-теологическом. Отношение к материальному миру, действенное отношение индивида к окружающей действительности было хорошо разобрано М. Вебером¹⁸. С одной стороны мы имеем созерцательно-мистическое (мистицизм не есть сверхъестественное, законы едины, мы их просто не знаем) отношение, уход от мира, без привычных нам категорий добра и зла, характерное для восточных религий (человек должен найти свое место в мировой гармонии). С другой – завоевание и преобразование окружающей действительности, что наиболее сильно проявилось в протестантизме.

Далее выделено отношение к другим людям. Здесь мы имеем дело с одним из главных противоречий политеизма/язычества (эгоизм, право силы) и христианства (забота о ближних). Собственно, это различие и предопределило проигрыш язычества в Западном мире.

Наиболее проработанным и известным является представление о свободе личностного выбора/воли человека. Тут наиболее подходят работы Э. Фромма, с разделением на гуманистическое и авторитарное. Первое было наиболее характерно для раннего христианства и последовательно терялось при переходе по направлению: православие – католицизм – протестантизм – марксизм. Идеология СССР по данному пункту больше всего расходилась с классическим марксизмом – примат совести над законом у нас был сохранен. Авторитаризм имеет множество вариантов, тут и жесткие табу, постулат о предопределенности (ислам), запрет на иное мнение (современное праволиберальное общество) и др.

Заключительным является критерий, отражающий форму поиска смыслов. Имеем ли мы дело с индивидуальным, свободным поиском, возможностью разговаривать непосредственно со сверхъестествен-ным/космосом или общение только через посредника. Так, в Средние века в Западной Европе считалось, что чтение Библии мирянами приводит к искушению, непониманию и ереси. Как знали...

Таким образом, система критериев позволяет охватить основные моменты существующих систем психоисторических смыслов, не ¹⁸ Вебер М. Хозяйственная этика мировых религий. Опыты сравнительной социологии религии. Конфуцианство и даосизм. СПб.: Владимир Даль, 2017.

погружаясь в исторические особенности и тонкости. Для абсолютного большинства важны общие базовые элементы. Ритуалы – суть внешнее, к ним можно и привыкнуть.

2.3. Уровни проектов

Разделение геополитических проектов на национальные, региональные и глобальные определяется наличием исторически сложившейся общности и образа будущего у системы психоисторических смыслов данного проекта. Если образ будущего есть только для своей этнической системы, то имеем дело с национальным проектом, для большого региона/панрегиона – региональный проект, если для всего человечества – глобальный проект.

Абсолютное большинство этнических систем живет в рамках национальных проектов или без проектности в принципе, последнее характерно для народов, выпавших из истории (большая часть европейских народов) или не обрётших самосознания (большая часть бывших колониальных народов). Лишь несколько этнических систем имеют психоисторические смыслы региональных и национальных уровней. Если у этнической системы нет смыслов высокого уровня, то ее удел – постепенное принятие чужих смыслов. Если региональные или глобальные смыслы не являются упрощенной, редуцированной версией национальных, то этническая система будет стараться вырваться из них и/или ей придется меняться.

Как правило, процесс изменений длится несколько столетий, например в ходе принятия новой религии. Был единый славянский народ, часть приняла православие, и теперь мы знаем их как сербов, другие приняли католические смыслы и стали хорватами, ну а третьих, потомков потуреченных, мы знаем как бошняков.

С другой стороны, если национальные смыслы сильны, то значительные изменения идут в обе стороны. Какая бы религиозная система ни приходила на территорию современного Ирана, она претерпевала там изменение и локализацию.

У этнической системы, претендующей на ведущие роли в мире, должны быть уникальные национальные смыслы, интегрированные с ними религиозные / схожие по глубине влияния региональные смыслы, а также упрощенная версия морально-нравственных ценностей для всего мира.

Для мечтающих о субъектности этнических систем есть несколько линий поведения внутри региональных и глобальных проектов (рис. 13):

■ перехват контроля над региональными и глобальными смыслами, как сделал И. В. Сталин по отношению к Коминтерну;

■ уход в схизму, как сделал Китай в рамках Красного проекта, понимая, что перехватить контроль у СССР он не сможет;

■ попытаться очистить систему смыслов, вернуться к корням и т. д., что привело к развалу советского лагеря, психоисторические и социальные последствия чего пожинаем до сих пор.

Глобальный проект

морально-нравственная система ценностей

В свете этого в России уже не получится возродить проигравшие более тысячи лет назад смысловые системы, как-то язычество или еще более древние предания старины глубокой. Православие вошло в код и традиции нашего народа так глубоко и настолько долго было связано практически исключительно с Россией, что уже трудно сказать, что претерпело больше изменений, национальные (русские) или региональные (православные) смыслы. А вот пытаться сейчас выкорчевать «чужеродное», пришедшее десять веков назад, а не зародившееся непосредственно у наших предков, приведет лишь к одному – еще одной психоисторической катастрофе русского народа (постоянный или временный отказ большей части населения от ранее доминировавших смыслов), третьей за последнее столетие: 20-е годы (насаждение атеизма) и 90-е годы (уничтожение левоконсервативных ценностей). Ключевым для России в ближайшем будущем будет не переформатирование смыслов, а получение полного контроля над идеологией и религией. То есть для роста субъектности Красный и Православный проекты должны стать полностью подконтрольными России, так как их влияние на нас высоко. Центры и элита этих проектов должны быть нашими.

Таким образом, попытки убрать значительную часть смыслов и встроить вместо них искусственно созданные конструкции крайне опасны. На основе сотни раз пересказанного (я видел тех, кто видел Ленина) или что еще хуже – ушедшего в совершенно другую сторону (возрождение традиций народов Среднерусской равнины 4,5 тысяч лет давности, исходя из современных традиций и много раз отредактированных текстов кастовой Индии), такие попытки можно рассматривать не просто как вредительство, а как сознательную помощь противникам России.

Но сказанное не отменяет необходимость серьезной очистки относительно недавних и не принимаемых большей частью народа наслоений. Я говорю про стяжательство, эллинизацию православия и экуменизм.

2.4. Глобальные проекты

Обратим внимание на глобальные проекты, те, что обоснованно претендуют на морально-нравственную систему ценностей для всего человечества. При этом эти смыслы должны положительно воспринимается и приниматься большей частью человечества и не требовать существенной корректировки или полного уничтожения региональных и этнических смыслов.

В этом плане коммунистическая идея является глобальной, поскольку не требует отказа от национальности, традиций и значительной части религиозных принципов от большинства человечества. Понятно, что есть традиции, вроде рабства или ростовщичества, что должны быть ликвидированы, но они не принципиальны для большинства.

В каждом народе есть минимум 5% населения, что оказываются невосприимчивы к традиционным национальным смыслам/кодам своего народа, как не строй систему воспитания. Если система ценностей деформирована или уровень жизни ниже, чем у окружающих, доля потенциальных ренегатов становится выше. Как и произошло в России, где большая часть диссидентов собирается под праволиберальными знаменами, отвергая левоконсервативные устремления большинства населения, зачастую декларируя открытое презрение.

Требовать 100%-го принятия смыслов глобального проекта всем населением планеты не реально, вероятно, значение в 80% будет лучшим из возможных результатов. Человечество должно сохранять внутреннее разнообразие.

С точки зрения достижения глобальности, особый интерес представляют морально-этические системы смыслов, поскольку они позволяют сетевыми методами на время интегрировать национальные проекты, не разрушая основу последних. Вот только в силу своей широты и обобщенности, в случае прямой конфронтации с региональными или национальными, глобальные системы проигрывают, но это уже к сравнению параметров – «сила смыслов». Исправить ситуацию можно лишь давлением извне, со стороны глобального проекта, контролирующего большее количество ресурсов.

В этом разрезе ясна логика Китая – национального проекта. Соседние национальные проекты он поглощал за счет больших ресурсов. Приходящие на его территорию региональные и глобальные проекты, ввиду большого населения Китая, как правило, не могли / не успевали привлечь извне достаточного количества ресурсов для окончательного решения вопроса. Вот Китай и взял привычку – сидеть на горе и ждать труп врага, проплывающего по реке. Теперь многое изменилось – глубина и скорость проникновения чужих смыслов выросла в разы, можно и не дождаться.

В чем природа выигрыша национальных проектов при прямом и равном столкновении? В системе ценностей индивида национальные и религиозные (чаще всего региональные именно религиозные) смыслы на порядок более устойчивы идеологических. Вспомните, сколько миллионов людей, бывших искренними либералами, стали консерваторами, а сколько пламенных коммунистов и их детей превратились в отчаянных либералов за последние три десятка лет в России. Примеры последнего процесса хорошо описаны у М. Г. Делягина в сборнике биографий знаковых либералов постсоветской России¹⁹.

А вот со сменой веры, не к приходу к Богу из безверия и наоборот, а именно переходу в другую религию, все на порядки сложнее и реже.