Текст книги "Рунный маг империи. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Андрей Протоиерей (Ткачев)

Соавторы: Георгий Сомхиев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 3

Шевард Балтер сидел в своей комнате, в родовом поместье, и глядел в окно на то, как падают снежинки. Они медленно кружились в воздухе, опускались на подстриженные кусты, каменные дорожки и крыши хозяйственных построек, постепенно укрывая всё вокруг тонким белым слоем.

В поместье всё шло своим чередом, словно за последние месяцы ничего не изменилось. Только сам Шевард уже больше часа сидел неподвижно, подперев подбородок кулаком, и вновь прокручивал в голове события, которые привели его сюда посреди учебной недели.

На столике возле кресла стояла чашка давно остывшего чая, к которому Шевард не думал притрагиваться. Его занимали совсем другие мысли. В частности, как он умудрился допустить самую большую ошибку в своей жизни.

А ведь всего-то требовалось держаться подальше от Энкрида Эйзенхорна и не втягивать его в разборки с Виолеттой.

Главной ошибкой стало то, что Шевард слишком легкомысленно отнёсся к Нулёвке. Зря он поверил слухам, не удосужившись узнать о нём побольше, прежде чем втягивать в свой план.

Маркиз устало потёр брови и откинулся назад, вновь вернувшись мыслями к прошлому.

Всё началось с Виолетты Эгремонт. Среди всех детей барона она была его любимицей. Эдмунд мог сколько угодно пытаться скрывать своё отношение, но поступки говорили сами за себя.

Финансовое положение Эгремонтов уже много лет оставляло желать лучшего. Предприятия почти не приносили прибыли, нападения на конвои срывали поставки, а на восстановление повреждённого имущества постоянно уходили последние свободные средства.

Несмотря на это, барон сумел отправить дочь в одну из лучших Академий империи и продолжал оплачивать её обучение. Шевард не сомневался, что Эдмунд особенно сильно ратовал за будущее Виолетты и видел в ней задатки по-настоящему сильного мага. Такого, какого в их семье не было уже несколько поколений. Правда, потенциально, но тем не менее.

Впрочем, дело заключалось не только в магии. Столичная Академия собирала в своих стенах детей самых влиятельных аристократов Амрателя. За несколько лет Виолетта могла обзавестись друзьями и знакомыми, а затем использовать эти связи для помощи своему роду.

Эдмунд наверняка рассчитывал хотя бы на такой исход, когда тратил огромные деньги на её обучение. Даже дружба с наследником небольшого, но богатого рода могла открыть Эгремонтам новые возможности.

А уж если бы Виолетта кому-то приглянулась в романтическом плане, то весь многолетний план по подчинению их земель мог пойти коту под хвост.

Шевард прекрасно это понимал и собирался лишить их последней надежды. Только ему и в голову не могло прийти, что в итоге он собственными руками поможет дочери барона найти именно того человека, который вытащит её семью из долговой ямы.

С начала первого семестра всё складывалось так, как задумал Шевард. Он делал всё, чтобы, по сути, затравить Виолетту и не позволить ей сблизиться с другими учениками.

Для этого не требовалось открыто угрожать каждому, кто пытался с ней заговорить. Достаточно было несколько раз напомнить окружающим, что Эгремонты являются соседями Балтеров, а отношения между родами с давних пор оставались весьма натянутыми.

Остальное высокородные ученики понимали с полуслова и не горели желанием портить отношения с родом Балтер. Как итог, одни перестали разговаривать с девушкой, другие не садились рядом с ней в столовой, а третьи и вовсе начали повторять колкости Шеварда, желая заслужить его расположение.

Надо сказать, успех не заставил себя ждать. Всего за месяц Виолетта перестала общаться даже с одноклассниками, всё свободное время проводила в одиночестве и опускала взгляд, стоило Шеварду появиться поблизости.

Девушка больше не пыталась спорить с ним и никак не отвечала на насмешки. Всё, что ей оставалось, так это учиться и тренироваться, строя иллюзии, что однажды она станет настолько сильным магом, что сможет дать отпор Балтерам.

Пальцы Шеварда медленно сжались на подлокотнике кресла. Наивность девушки до сих пор вызывала у него раздражение.

Даже если Виолетта станет сильным магом, что она одна сможет сделать против целого рода? Убить парочку наёмных убийц? Защитить один конвой? Разобраться с какой-нибудь тварью, кошмарящей поселение? Или она решила в одиночку напасть на родовое поместье? Идиотка.

У Балтеров имелись армия, деньги, земли и десятки вассальных семей. Один маг ничего не изменит, особенно, если за его спиной стоит ослабленный род, неспособный самостоятельно справиться даже с собственными долгами.

Шевард хотел наглядно доказать ей это, уничтожить последние крупицы надежды и заставить признать очевидное. Ему хотелось поскорее сломать девушку, чтобы её отцу не осталось ничего иного, кроме как принять предложение Балтеров о вассалитете.

Именно тогда маркизу пришла мысль использовать «Нулёвку».

По слухам, Энкрид Эйзенхорн совершенно не обладал магической чувствительностью и не мог самостоятельно сотворить даже простейшего заклинания.

Всё, что Нулёвка мог делать – прилежно учиться. С этой задачей, как ни крути, парень справлялся отлично.

Энкрид проводил много времени в библиотеке, прекрасно разбирался в теории и даже пользовался уважением некоторых преподавателей.

Только из-за таких успехов и поведения ещё больше учеников считали его изгоем, который оказался в Академии исключительно благодаря положению своего рода. Многие завидовали его оценкам и похвалам со стороны наставников, что играло маркизу только на руку.

Для плана Шеварда более подходящей кандидатуры нельзя было и представить. С одной стороны – умный ученик, который наверняка согласится продемонстрировать свои знания. С другой – бездарь, которого ничего не стоит поставить на место.

План казался простым и почти гениальным. Шевард собирался одним выстрелом убить двух зайцев. Энкрид должен был взяться за обучение Виолетты, после чего девушка проиграла бы публичное состязание.

Перед собравшимися учениками стало бы очевидно, что никакого скрытого таланта у неё нет, а мечты стать сильным магом так и останутся мечтами.

Заодно все увидели бы, что знания Нулёвки яйца выеденного не стоят. Можно сколько угодно заучивать магические формулы, читать древние книги и получать высокие оценки, но всё это не имеет смысла, если человек не способен применить теорию на практике.

После победы положение Шеварда в Академии только укрепилось бы. Чем чаще аристократа обсуждали, тем больше людей хотели оказаться рядом с ним.

Одни искали покровительства влиятельного рода, другие надеялись завязать полезные знакомства, а третьи были готовы стать приспешниками лишь ради возможности находиться рядом с будущим главой Балтеров.

Из таких людей можно было сформировать собственное окружение ещё до окончания учёбы. Они собирали бы информацию, выполняли поручения и создавали нужное мнение среди остальных учеников.

А если ещё добавить к этой формуле то, что другие равные ему аристократы начнут больше его уважать… Да, это определённо принесло бы очень много пользы роду.

Стать врагом самого Энкрида Шевард не боялся. Кто в здравом уме стал бы заступаться за бездаря, который проиграл обычное академическое пари? Произошедшее даже полноценной обидой назвать было бы сложно. Так, небольшие разборки между учениками, не стоящие внимания взрослых.

Даже если бы отец Шеварда узнал обо всём и решил отчитать сына за лишний риск, возможная выгода с лихвой перекрыла бы неприятный разговор.

Кто же в здравом уме мог подумать, что всё обернётся полным крахом?

Шевард оторвал взгляд от окна и посмотрел на подлокотник. Он сжимал его с такой силой, что дерево треснуло. Проклятый Энкрид…

Он проиграл пари перед учениками, которых сам же позвал посмотреть на состязание. Виолетта превзошла его в контроле, использовав незнакомый способ создания ледяных игл. И ведь вместо того, чтобы принять поражение и сохранить лицо, Шевард позволил раздражению взять верх, обвинил девушку в жульничестве и начал угрожать ей именем своего рода.

Энкрид воспользовался этим без промедления. Он встал между Шевардом и Виолеттой, назвал её своим другом и спокойно предложил проверить, решатся ли Балтеры выступить против Эйзенхорнов.

После этого любое дальнейшее давление на девушку могло превратить обычное пари в полноценный конфликт между родами. Шеварду оставалось только уйти под шёпот собравшихся учеников, чувствуя на спине их взгляды.

Уже через несколько дней последствия поражения стали очевидны. От него отвернулось несколько человек. Один перестал появляться рядом, сославшись на дополнительные тренировки. Второй внезапно решил сосредоточиться на учёбе. Третий продолжал приветствовать Шеварда в коридорах, но при любой попытке завязать разговор находил причину уйти.

Даже оставшиеся приспешники больше не смотрели на маркиза с прежним восхищением. Они выполняли его просьбы, смеялись над шутками и сопровождали в столовой, но теперь внимательнее следили за словами и старались не вмешиваться, когда речь заходила об Энкриде.

Однако потерянная репутация стала лишь началом проблемы. Энкрид продолжил общаться с Виолеттой, познакомил её со своими друзьями и окончательно вытащил из столь тщательно созданной Шевардом изоляции.

Девушка перестала опускать взгляд при его появлении. На занятиях она уверенно отвечала преподавателям, разговаривала с другими учениками и вела себя так, словно мнение Балтеров больше не имело для неё никакого значения.

Будто этого было мало, не прошло и месяца, как Эйзенхорны заключили союз с Эгремонтами.

Шевард резко поднялся из кресла и подошёл к окну. Ладонь упёрлась в холодное стекло, а сам он с трудом сдержался, чтобы не сломать раму.

Действия Шеварда не только помогли Виолетте найти друга, но и привлекли внимание Эйзенхорнов к бедственному положению её семьи. Теперь у барона внезапно появились деньги, новые торговые пути, строящаяся инфраструктура и ценный союзник.

Все многолетние усилия Балтеров могли пойти прахом, учитывая, что Эгремонты могли стать вассалами своих союзников.

В итоге отец Шеварда вызвал его в родовое поместье и жёстко отчитал в своём кабинете.

– Ты хотел ускорить принятие вассалитета, но вместо этого собственными руками подарил Эгремонтам союз с Эйзенхорнами. Ты потерял часть сторонников, подставил имя нашего рода и привлёк внимание людей, которые прежде не собирались вмешиваться в наши дела, – отец медленно поднялся из кресла и обошёл стол. – Объясни мне, Шевард, какую часть своего плана ты считаешь успешной. Я внимательно выслушаю хотя бы один разумный довод. Пока что я слышу от тебя только оправдания.

– Мне нечего сказать, – произнёс Шевард, понимая, что любые доводы могут сделать только хуже.

– Глава рода обязан видеть последствия раньше, чем они превращаются в проблему. Слова о том, что ты чего-то не мог предположить, оставь для слуг, забывших выполнить приказ, – мужчина сделал шаг назад. – Ещё одна ошибка подобного масштаба, и я начну готовить к наследованию другого твоего брата. У меня достаточно сыновей, Шевард. Не заставляй меня выбирать того, кто не проигрывает всё из-за желания покрасоваться перед толпой.

После этих слов Шевард впервые всерьёз задумался, что может лишиться права занять место главы рода. Раньше отец наказывал его, ограничивал расходы, увеличивал количество тренировок и давал неприятные поручения, но никогда не ставил под сомнение положение наследника. Теперь же всё изменилось. Одно неудачное пари превратилось в угрозу будущему, которое Шевард с детства считал своим.

Он убрал ладонь от холодного стекла и выпрямился.

Проигранное состязание забудется. Репутацию всегда можно вернуть грамотными поступками. Доверие отца можно снова завоевать, если грамотно разыграть карты. Главное теперь – перестать действовать вслепую.

Энкрида Эйзенхорна больше нельзя считать безобидным бездарем. Это полноценный враг, с которым нельзя церемониться. Если и действовать жёстко, то сейчас. Причём так, чтобы у него больше не возникло желания дружить с Виолеттой.

Он должен понять, что у любого выбора есть свои последствия.

Недолго думая, Шевард достал телефон, включил дисплей и открыл контакты. Его взгляд остановился на имени Роланд Хартвуд.

Что ж, видимо, самое время принять предложение княжича.

* * *

До столовой мы добрались как раз к тому моменту, когда основной поток учеников уже успел разойтись по аудиториям. Я слегка удивился этому, поскольку привык приходить в числе первых.

Мы взяли по подносу, выбрали завтрак и уселись за стол. Винсента и Виолетты не было, поэтому мы не стали их дожидаться и принялись завтракать. Всё-таки горячая еда вкуснее холодной, особенно зимой.

– Итак, раз уж мы решили вечером выбраться из Академии, осталось понять, куда именно пойдём, – я разрезал вилкой кусок запеканки. – Только давай сразу исключим места, где придётся два часа стоять в очереди или проталкиваться через толпу.

– Тогда вариантов становится намного меньше, – Алиса подперла подбородок ладонью и на несколько секунд задумалась, водя взглядом по тарелке. – Недавно в столице открыли новый парк аттракционов. Судя по фотографиям, там есть огромное колесо обозрения, горки и даже башня, с которой людей сбрасывают вниз в специальных креслах. Только добираться туда будем долго и покататься не успеем.

– Аттракцион с башней звучит интересно, – я отпил немного горячего какао и вернул стакан на стол. – Винсенту бы точно понравилось. Зная его, он ещё попросил бы отключить защитные крепления, чтобы ощущения были ярче.

– Было бы смешно, если бы это не было правдой, – Алиса прикрыла рот пальцами, но тихий смех всё равно прорвался наружу. Она несколько раз качнула головой и продолжила: – Думаю, идти в ресторан тоже нет смысла. Здесь нас и так хорошо кормят, а ехать в город ради того, чтобы снова сесть за стол и разговаривать, мягко говоря, такое себе удовольствие.

– Трудно не согласиться, – я кивнул, после чего посмотрел на подругу. – Пойдём в парк возле озера. Сейчас не сезон, людей там должно быть немного. Сможем спокойно прогуляться и побыть вдвоём, наедине, как ты и хотела.

Вилка в пальцах Алисы замерла, так и не коснувшись тарелки. Она медленно подняла на меня взгляд, затем отвела его в сторону и поправила прядь волос, хотя та и без того лежала ровно.

– Неправда, я такого не говорила, – она принялась старательно рассматривать пустую стену. – Ты сам озвучил эту мысль.

Я решил не напоминать детали того разговора. Зачем ещё сильнее смущать девушку в такой ситуации? Тем более я и сам был вполне не против провести с ней время.

– Тем не менее моё предложение остаётся в силе, – я не скрывал улыбки. – Разве не приятно зайти в кафе, взять по стакану горячего шоколада и гулять вдоль берега, созерцая звёзды на небе?

– А я и не подозревала, что внутри тебя спит романтик, – Алиса перевела взгляд в мою сторону и кокетливо улыбнулась. – Ты, как обычно, полон сюрпризов.

– Так говоришь, будто в моих словах есть что-то странное, – я пожал плечами, после чего вновь отпил какао.

– В том-то и дело, что от тебя подобное слышать непривычно, – девушка улыбнулась на этих словах. – Из нас четверых ты самый прагматичный, поэтому от тебя непривычно слышать такие слова.

– Одно другому не мешает, – немного подумав, ответил я. – Раз на то пошло, мне особенно сильно нравится смотреть издалека на огни большого города…

Мы с Алисой весело беседовали ещё минут десять. Наши друзья не торопились появляться, так что мы решили не задерживаться в столовой. Мы встали и взяли пустые подносы, чтобы отнести их к выходу.

Однако интуиция внезапно забила тревогу. Я отвлёкся от того, что говорила Алиса, и быстро осмотрелся.

Среди немногочисленных учеников, проходивших между столами, мой взгляд зацепился за незнакомого парня с полным подносом еды в руках. Самый обычный, ничем не примечательный ученик.

Только свободных столов рядом с ним хватало, но сам парень не торопился за них садиться и почему-то прямиком шагал в нашу сторону.

Пару месяцев назад я, скорее всего, не обратил бы внимания на такое поведение. Подумаешь, может, человек привык есть в определённом месте. Мы с Алисой и сами постоянно садились за один и тот же стол.

Только благодаря тренировкам я научился в какой-то мере считывать намерения людей, прямо как тогда, в клубе. Этот человек явно шёл к нам не с добрыми намерениями. Или, точнее, ко мне. Вопрос только – зачем?

– Алиса, отойди немного в сторону, – тихо сказал я, будучи уверенным, что незнакомец ничего не услышит.

Моя подруга не стала спорить и молча послушалась меня. Умница.

Я как ни в чём не бывало шагал вперёд, делая вид, что не замечаю парня. Ровно в тот момент, когда между нами оставалась всего пара метров, он слегка опустил правое плечо, крепче ухватился за край подноса и ускорился ровно настолько, чтобы со стороны всё выглядело случайностью.

Похоже, парень решил, что, если испачкать мне одежду, это непременно опозорит меня на всю Академию. Как по-детски. А ведь этому учащемуся на вид все восемнадцать, уже должна быть голова на плечах.

Я плавно шагнул в сторону и увернулся от летящего в мою сторону незнакомца. Поднос выскользнул из его рук, тарелка перевернулась в воздухе, а следом раздался грохот. Парень, к моему небольшому удивлению, тоже грохнулся на пол.

Падая, незнакомец успел выставить ладонь, отвернуть лицо от осколков и практически не удариться коленом, по крайней мере, он смог смягчить удар. Назвать его неуклюжим у меня язык не поворачивался, с такой-то реакцией.

Незнакомец резко поднялся, оттолкнувшись ладонью от пола, и стряхнул с рукава кусочки еды. Я, в свою очередь, внимательнее его изучил.

Высокий, широкоплечий, с короткими светлыми волосами и аккуратно уложенной чёлкой. Сомневаюсь, что парень пренебрегал физическими тренировками.

Не припоминаю, чтобы мы прежде встречались. Значит, дело либо в моей семье, либо в тех конфликтах, которые успели накопиться вокруг меня за последние месяцы.

Из размышлений меня быстро вырвал его голос:

– Вы совсем ослепли, Эйзенхорн⁈ – незнакомец с силой расправил испачканный рукав и шагнул ко мне. А он неплох, быстро привлёк внимание толпы. – Вы намеренно толкнули меня, испортили форму и устроили это представление перед другими учениками. Думаете, громкая фамилия позволяет вам вести себя как заблагорассудится?

Нет, поторопился я, конечно, с похвалой. Парень явно переигрывал. Мог бы обойтись первой фразой и заявлением о том, что я его толкнул. Остальные его слова звучали как полный фарс.

Я не торопился отвечать. Вокруг уже собирались зрители. Кто-то приподнялся из-за стола, кто-то шептался с соседом, а несколько учеников откровенно вытянули шеи, стараясь не пропустить ни слова. Ещё бы, такое шоу не каждый день увидишь.

– Кого вы пытаетесь обмануть? – первой вмешалась в разговор Алиса. – Я своими глазами видела, что Энкрид вас даже пальцем не коснулся.

– Да, конечно, не коснулся, – саркастично ответил незнакомец. – И совершенно точно вы не пытаетесь выгородить своего друга. Может, кто-то ещё способен подтвердить ваши слова? Что-то я таких не наблюдаю.

– Алиса, не стоит, – я медленно моргнул, после чего спокойно подошёл и встал напротив незнакомца. – Вместо того чтобы надрывать горло на всю столовую, лучше бы представились.

– Граф Леонард Вельгард, – неохотно произнёс ученик.

Возразить на мои слова он не мог. В какую бы ситуацию ни попал аристократ, он должен был соблюдать приличия. Особенно в присутствии такого количества других аристократов. Да и высокий титул как бы обязывает быть умнее.

– Что ж, Ваше Сиятельство, могу только посочувствовать вашей координации, – я сложил руки на груди и покачал головой. – Могу с той же уверенностью сказать, что никто в столовой не видел, чтобы я вас задевал. Я также могу подметить, что вы пытаетесь оправдать свою неуклюжесть, но какой в этом смысл? Учитывая ваш гонор, вряд ли вы захотите принимать очевидное за правду.

За реакцией любопытных аристократов я не следил, сконцентрировав всё внимание на Леонарде. У него от услышанного аж вздулись вены на висках.

Он медленно сжал кулаки, а с его рукава на пол упал кусочек зелени из супа.

– Извиняться за то, чего я не делал, я не собираюсь, – я слегка склонил голову набок и произнёс это снисходительным, намеренно провоцирующим тоном. – Так чего вы хотите от меня услышать?

Вельгард расправил плечи, быстрым движением поправил испачканную форму и обвёл взглядом собравшихся учеников. Похоже, именно этих слов он и ждал. На его губах появилась тонкая улыбка, а правая рука легла на грудь рядом с родовым гербом.

– Я, граф Леонард Вельгард, по всем правилам Академии вызываю вас на магическую дуэль! – громко заявил он, так, чтобы его услышали даже у дальних столов. – Вы ответите за нанесённое мне оскорбление перед всей Академией!

– Хорошо, – коротко ответил я. – Я принимаю вызов.

– Принимаете? – недоумённо переспросил Леонард.

Не ту реакцию он ожидал, ох не ту. Но зачем так-то уж открыто показывать свои намерения? Мне даже стало немного стыдно за него. Но только немного.

– Что-то до вас мои слова долго доходят, Ваше Сиятельство, – я ухмыльнулся, продолжая говорить всё с тем же нарочито снисходительным тоном. – Магическая дуэль так магическая дуэль. Я принимаю вызов.