Текст книги "Рунный маг империи. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Андрей Протоиерей (Ткачев)

Соавторы: Георгий Сомхиев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Рунный маг империи. Том 3

Глава 1

– Энкрид, мой отец приглашает тебя на следующей неделе посетить наше поместье в столице.

Я невольно приподнял бровь и на несколько секунд замер посреди коридора, не сразу сообразив, что именно меня удивило больше: само приглашение или упоминание поместья Эгремонтов.

– Поместье в столице? – переспросил я, внимательно посмотрев на Виолетту.

Девушка кивнула. Её пальцы крепче сжали ремешок небольшой сумки, висевшей на плече, а взгляд на мгновение опустился к полу. Похоже, она и сама не до конца понимала, чего ждать от предстоящего визита.

Новость о наличии у Эгремонтов столичного поместья, действительно, оказалась неожиданной. Местные земли стоили огромных денег, а уж участки в пределах столицы и вовсе редко попадали на рынок.

Владельцы могли годами не пользоваться домами, позволять садам зарастать и, наоборот, тратить целые состояния на содержание пустующих зданий, но продавать их никто не торопился.

Впрочем, достаточно было немного подумать, чтобы всё встало на свои места.

Скорее всего, поместье принадлежало Эгремонтам ещё с тех времён, когда их род находился на вершине своего могущества и не испытывал финансовых трудностей. Возможно, его построили несколько поколений назад или получили вместе с землёй за заслуги перед империей. В таком случае продавать владение было бы крайне неразумно.

Какие бы финансовые проблемы ни испытывал род, от подобной собственности избавляются в последнюю очередь.

Поместье в столице ведь являлось не просто дорогим домом. Оно служило напоминанием о прежнем положении Эгремонтов, позволяло принимать высокородных гостей на собственной территории и показывало всем окружающим, что род всё ещё сохраняет влияние. Пусть лишь и внешнее.

Продать такой лакомый кусок – означало не только потерять землю, которую потом едва ли удалось бы вернуть, но и собственными руками нанести удар по репутации семьи, которые уже никогда не исправишь. Даже самые далёкие от политики аристократы сразу бы решили, что положение Эгремонтов стало настолько отчаянным, что они начали избавляться от родового имущества.

Нет, глава рода на подобное не пошёл бы. По крайней мере, пока оставались другие способы поправить финансовое положение. Тем более что подобный ход заставил бы Балтеров действовать куда активнее, с целью полного поглощения рода.

Само приглашение меня удивило не меньше.

Я медленно провёл ладонью по подбородку и чуть сузил глаза, вновь посмотрев на Виолетту.

Почему глава рода пригласил именно меня и именно сейчас?

Лоркан сам говорил, что занимается делами Эгремонтов. Он уже договорился о совместном проекте, распределил обязанности и взял на себя решение бюрократических и юридических вопросов.

Если главе рода понадобилось обсудить дальнейшие условия сотрудничества, куда логичнее было бы пригласить моего брата, а не пятнадцатилетнего ученика Академии, который пока не имеет никакого веса среди аристократов.

В голову лезли только два объяснения.

Первое – произошло что-то серьёзное, из-за чего Лоркан был вынужден отложить этот вопрос и передать его мне. Правда, такой вариант выглядел сомнительно. Брат не стал бы молча перекладывать на меня важные дела рода, не отправив слуг или хотя бы короткого сообщения с объяснениями.

Второе – отец Виолетты хотел поближе познакомиться со мной и тем самым укрепить отношения между нашими семьями. Он точно знал, что мы с его дочерью дружим и проводим много времени вместе. Значит, возможный союз между Эйзенхорнами и Эгремонтами будет держаться не только на взаимной выгоде, деньгах и поставках ресурсов.

Глава рода хотел добавить к этому личную связь, и, если подумать, такой подход выглядел довольно разумно.

– Думаю, в следующие выходные я буду занят, – наконец ответил я. – Тянуть до них не вижу смысла. Как насчёт завтрашнего дня? Директор возражать не будет.

Плечи Виолетты едва заметно расслабились, а на губах появилась тёплая улыбка.

– Хорошо. Я передам, – спокойно ответила она. – В таком случае не смею тебя задерживать.

– Так заметно, что я устал после тренировок? – улыбнулся я, подметив, что её тон стал куда увереннее, нежели с нашей первой встречи.

Думаю, в скором времени она научится полностью скрывать своё волнение.

– Самую малость, – хихикнула она в ладошку. – Шучу. Мне Алиса рассказывала, как вы тренируетесь до изнеможения, вот и догадалась. А так совсем незаметно.

– Спасибо за комплимент, – весело ответил я и добавил: – Тогда до завтра.

– Увидимся утром, – ответила она и помахала мне рукой.

* * *

Утром следующего дня Виолетта уже ждала меня возле главного входа в Академию.

Я заметил её издалека. Девушка стояла рядом с припаркованным автомобилем и время от времени поглядывала в сторону ворот, из которых выходили немногочисленные ученики. Завидев меня, она сразу выпрямилась, а её пальцы перестали теребить край рукава.

– Привет, – первой поздоровалась Виолетта и слегка улыбнулась. – Надеюсь, ты хорошо отдохнул после вчерашних тренировок?

– Насколько это вообще возможно после спарринга с Винсентом, – подойдя ближе, ответил я. – Зелье и целители сделали своё дело. Утром рёбра перестали болеть, так что можно считать, что я полностью готов к поездке.

– Слышала, вы там теперь частые гости и вас всегда встречают с распростёртыми объятиями, – с улыбкой сказала Виолетта.

Я приятно удивился тому, что она стала чаще шутить.

– Мы просто решили проверить, насколько сильно там по нам соскучились, – подмигнул я девушке.

Уголки губ Виолетты дрогнули. Она прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать смех, но всё-таки тихо хихикнула.

– Представляю выражения радости на их лицах в тот момент.

– Увидев Винсента, они даже предложили выделить ему отдельную палату, чтобы он каждый раз не занимал новую, – я посмотрел в сторону Академии. – Очень великодушно с их стороны, я считаю. Правда, когда наш общий друг спросил, почему в лазарете до сих пор не лежат его любимые конфеты…

Обменявшись ещё парой фраз, мы направились к автомобилю. Водитель стоял рядом с открытой дверью и, дождавшись, когда Виолетта сядет внутрь, коротко поклонился мне.

Я устроился рядом с девушкой. Дверь мягко закрылась, почти полностью отрезав шум с улицы. Удобненько. Надо будет на обратном пути спросить, что за марка такая. Люблю ехать в тишине, размышляя о своём.

Спустя несколько секунд автомобиль тронулся с места, а следом за ним пришёл в движение остальной конвой.

Впереди ехали две машины Эгремонтов. Ещё одна держалась позади нас, а замыкали колонну слуги моего рода. Отец, узнав о поездке, наверняка посчитал бы подобную охрану недостаточной и добавил ещё несколько автомобилей, но моих слуг вполне устроило сопровождение хозяев поместья, тем более они сами согласовали все моменты важные для обеспечения безопасности.

Всё-таки мы направлялись не в Подземелье и не на территорию враждебного рода.

Хотя, бросив взгляд через заднее стекло, я пришёл к выводу, что даже с текущим количеством охраны никто в здравом уме не стал бы устраивать целенаправленное нападение с целью моего устранения.

Для этого пришлось бы заранее перекрыть дорогу, одновременно атаковать несколько машин и каким-то образом не дать слугам двух родов вызвать подкрепление. И это уже не говоря о скором прибытии наряда Имперской Службы Безопасности.

Слишком много риска ради крайне сомнительного результата.

Первые полчаса мы ехали по оживлённым столичным улицам, однако постепенно высотные здания стали попадаться всё реже. Высокие дома сменились небольшими частными владениями, затем исчезли и они. За окнами потянулись поля, редкие рощи и длинные каменные ограждения, за которыми скрывались земли аристократов.

Машин на дороге, кроме наших, практически не осталось.

Иногда навстречу попадался одинокий грузовой автомобиль или экипаж местных слуг, но бо́льшую часть пути трасса оставалась совершенно пустой. Обычный транспорт, судя по всему, сюда не ездил.

Дорога вела к паре десятков загородных поместий, а случайному человеку здесь попросту нечего было делать.

Благодаря этому поездка прошла быстро и спокойно. Водителю не приходилось перестраиваться или снижать скорость, поэтому уже вскоре впереди показались высокие металлические ворота.

Узоры на них я не успел разглядеть. Ворота открылись ещё до того, как первая машина конвоя успела к ним приблизиться.

Автомобили один за другим въехали на территорию поместья и продолжили двигаться по широкой дороге, выложенной светлым камнем. По обе стороны от неё росли аккуратно подстриженные деревья. Между ними виднелись клумбы, небольшие статуи и фонтаны, вода в которых тихо стекала по каменным чашам.

Я ожидал увидеть обычный дом, окружённый садом и несколькими хозяйственными постройками, но передо мной возвышался целый комплекс. Центральное здание соединялось крытыми переходами с двумя боковыми крыльями. За ними виднелись пара невысоких башен и ещё несколько строений, часть которых скрывалась за деревьями. Скорее всего, там находились гостевые дома.

В целом поместье оказалось куда больше, чем я предполагал. Глядя на него, я бы не сказал, что род испытывает какие-либо финансовые трудности.

Само место даже не выглядело заброшенным. Каменные стены были чистыми, окна вымыты, а на ступенях главного входа не лежало ни единого опавшего листа. Сад тоже находился в хорошем состоянии. Кусты были подстрижены, дорожки расчищены, фонтаны работали.

А ведь на поддержание всего этого точно уходило немало денег, с учётом того, что это было не родовое поместье. Оно, со слов Виолетты, находилось на землях рода. Это же поместье, в свою очередь, служило для приёма почётных гостей.

И всё же что-то здесь казалось неправильным.

Я не сразу понял, что именно вызывало во мне такое ощущение. Лишь когда автомобили остановились и мы вышли наружу, ответ постепенно начал складываться сам собой.

В огромном дворе почти никого не было.

Нас встретили всего несколько слуг. Двое открыли двери автомобилей, ещё трое занялись багажом сопровождающих, а возле входа стояли четверо охранников. Для обычного загородного дома такого количества людей хватило бы с избытком, но не для поместья подобных размеров.

В нашем родовом имении слуги постоянно перемещались между зданиями. Кто-то следил за садом, кто-то проверял защитные контуры, кто-то сопровождал гостей или занимался десятками других дел. Здесь же я практически ничего подобного не наблюдал.

Через несколько минут мы вошли внутрь, и мои шаги гулко разнеслись по просторному вестибюлю.

Помещение выглядело чистым, ухоженным, однако и внутри сохранялась та же странная пустота. За всё время нам навстречу попались только две служанки. Обе остановились, поклонились Виолетте и сразу же продолжили заниматься своими делами.

Охраны, как я заметил, тоже не хватало.

На первом этаже я заметил всего несколько бойцов, стоявших возле лестниц и проходов в боковые части здания. Реши кто-нибудь напасть на поместье, этим людям пришлось бы одновременно защищать слишком много направлений. Даже не было необходимости брать здание штурмом. Достаточно проникнуть на территорию с нескольких сторон и устроить поджог.

«А что, если…» – невольно промелькнула мысль в голове.

Я привычно сосредоточился, пытаясь почувствовать проходящие сквозь стены потоки маны, но ничего не обнаружил. Ни слабого давления защитного барьера, ни следов следящих плетений, ни постоянной циркуляции энергии под полом.

Необычно как-то.

Нет, без усиленного восприятия я, конечно, хуже чувствовал ману, но чтобы не почувствовать хоть какие-то магические колебания… как ни посмотри, странная получается ситуация.

Думаю, защитная система поместья перестала работать далеко не вчера. Её могли создать ещё при основателе рода, а затем десятилетиями поддерживать и восстанавливать, пока у Эгремонтов хватало на это средств.

Внедрить новые контуры стоило баснословных денег. Даже богатые аристократы не спешили полностью перестраивать защиту крупных поместий, предпочитая восстанавливать старые системы по частям. Эгремонтам же подобные траты сейчас были явно не по карману.

– Отец пока занят приготовлениями, – произнесла Виолетта, вырвав меня из размышлений. – Он хочет встретить тебя подобающим образом, поэтому просил немного подождать. Можем прогуляться по поместью, если ты не против.

– Совсем не против, – ответил я, отведя взгляд от пола и стен. Всё-таки со стороны это выглядело странно.

К слову, сама прогулка по поместью считалась стандартной практикой.

Когда хозяин приглашает гостя к себе домой, нельзя сразу вести его к столу или в зал для переговоров. Для гостя это будет выглядеть так, словно хозяин хочет поскорее обсудить дела и избавиться от него. Само собой, подобное станет проявлением неуважения и огромным оскорблением, из-за которого вполне может начаться кровная вражда. История знает немало таких примеров.

Поэтому гостю показывают владения, дают отдохнуть с дороги, могут предложить отобедать и только потом переходят к основной причине встречи.

Мы с Виолеттой двинулись по длинному коридору, ведущему в центральную часть поместья.

Здесь ощущение пустоты стало ещё сильнее. Огромные окна пропускали внутрь много света, под потолком висели дорогие люстры, вдоль стен стояли резные столики и высокие вазы, но всё это словно терялось в слишком просторных помещениях. Даже наши негромкие шаги разносились далеко вперёд.

Единственное, пожалуй, что заполняло эту пустоту, – картины на стенах.

Через каждые несколько метров висели картины. Пейзажи, портреты, изображения старых городов, морских сражений и неизвестных мне мест. Некоторые полотна занимали по несколько метров стены, другие были не больше книжной страницы и заключены в тонкие деревянные рамки.

Я задержал взгляд на картине, изображавшей закат над незнакомым морским городом. Художник настолько тщательно прорисовал отражение света на воде, что издалека полотно можно было принять за окно. И это без магических фокусов.

Круто, ничего не скажешь.

– Кто-то из Эгремонтов любил коллекционировать картины? – поинтересовался я.

Виолетта остановилась рядом и посмотрела на тот же пейзаж.

– Основатель нашего рода, – честно призналась она. – Он очень любил искусство и собирал картины со всех краёв света. Часть покупал сам, часть получал в подарок, а некоторые привозил из походов. Эта, к слову, из разрушенного королевства.

Она приблизилась к полотну и провела пальцами по небольшой деревянной табличке под рамой. В её движениях появилась осторожность, словно девушка боялась случайно задеть картину.

– Многие из них стоят огромных денег, – продолжила Виолетта. – Если продать хотя бы часть коллекции, мы смогли бы заметно улучшить положение рода. Однако этого никогда не случится.

– Понимаю, – спокойным голосом ответил я.

Виолетта повернулась ко мне, и прежняя мягкость исчезла из её взгляда. Пальцы девушки сжались, а подбородок едва заметно поднялся.

– Это главное напоминание о существовании основателя и наследие, которое он нам оставил, – твёрдым и полным гордости голосом произнесла она. – В истории рода были времена намного хуже нынешних. Мы теряли земли, влияние и людей. Несколько раз Эгремонты находились на грани полного уничтожения, но даже тогда ни одной картины не продали. Лишиться этих картин – всё равно что отречься от аристократического титула.

Я вновь понимающе кивнул.

Наследие всегда было щепетильной темой для любого старого рода. За столетия могли меняться владения, богатство и положение при дворе. Один глава расширял влияние семьи, другой терял всё достигнутое предшественниками. Однако некоторые вещи переживали любые взлёты и падения, напоминая потомкам, кем были их предки и кем они сами обязаны оставаться.

Для Эгремонтов, очевидно, этими вещами стали картины.

Деньги помогли бы решить текущие проблемы, но вместе с ними род лишился бы части собственной истории. А подобные потери невозможно восполнить даже за все богатства мира.

– Не думали перевезти эти картины в родовое поместье? – решил я полюбопытствовать. Всё-таки, учитывая, что здесь почти не было охраны, это выглядело несколько странно. В родовом хранилище им всё-таки было бы безопаснее.

Напряжение в плечах Виолетты исчезло. Она ещё раз посмотрела на изображённый на картине город, после чего на её губах появилась едва заметная улыбка.

– Основатель хотел, чтобы гости могли любоваться ими, – объяснила Виолетта. – Какой смысл в картинах, если другие не способны лицезреть их красоту? Искусство нужно беречь как зеницу ока и не отдавать в руки тем, кто запрёт прекрасное за семью замками. Так звучала его воля.

– Отдаёт философией, – невольно подметил я. – В этом плане я согласен с твоим предком. Если другие не могут лицезреть картину, она теряет всякую ценность. В конце концов, не всё должно измеряться материальными благами.

– Думаю, основателю было бы приятно услышать твои слова, – ответила Виолетта, в последний раз посмотрев на картину. – Пойдём дальше. Здесь ещё много картин, которые я хочу тебе показать. Отец всё равно не закончит приготовления так быстро. Кстати, я тебе рассказывала, что сама люблю рисовать в свободное время?

– Так, а с этого момента поподробнее, – заинтересованно сказал я.

* * *

То, что Виолетта увлекается изобразительным искусством, стало для меня неожиданностью. Об этом она не рассказывала ни мне, ни Алисе, ни Винсенту. Да и в целом девушка виду не подавала, что хоть сколько-то заинтересована этой темой.

С другой стороны, как я заметил, аристократы почему-то вообще не любят раскрывать своих увлечений. Например, я за несколько лет дружбы с Алисой только недавно узнал, что она увлекается духами.

Причём, когда я напрямую спрашивал её, чем она любит заниматься в свободное время, она упоминала только походы в лес и охоту. Это, конечно, тоже можно назвать увлечением, только моя подруга воспринимала это как очередную тренировку.

С Винсентом та же история. Его послушать, так он любит только вкусно покушать, хорошенько поспать и потренироваться. Всё это правда, но что-то мне подсказывает, что не только этим он любит заниматься в свободное время.

Боюсь представить, какие тайные увлечения у него могут оказаться… Пусть лучше это останется тайной. Мне всё-таки не хочется, чтобы по ночам приходили кошмары после услышанного.

Впрочем, это уже совсем другой разговор.

Картины Виолетты так же висели на стенах поместья. В основном девушка рисовала пейзажи в мрачных тонах. Например, чистое поле под тучами, ливень и дикий ветер, уносящий листву и траву, а на заднем плане – деревня и её жители.

Выглядели рисунки, на мой вкус, интересно, но, со слов Виолетты, они сильно уступали настоящим произведениям искусства. Я на этот счёт спорить не стал, поскольку красота – вещь субъективная, а для девушки это, наоборот, было мотивацией расти над собой и улучшать навыки.

Также перед встречей мы перекусили отварной картошкой с сыром внутри. Слуг, конечно, удивила такая скромная еда, но мне ничего другого в тот момент не хотелось. Видимо, я переел сладкого за завтраком, не иначе.

Уже после самой трапезы я направился вместе с Виолеттой на встречу с главой рода.

Как и принято, глава рода встретил нас в гостевом зале, сидя в кресле за небольшим столом с разными сладкими угощениями, чашечками чая и кофе.

Сам глава рода, Эдмунд Эгремонт, выглядел примерно таким, каким я его себе представлял.

Высокий, слегка худощавый мужчина лет пятидесяти. Тёмно-русые волосы уже заметно поседели на висках.

Лицо барона было узким, с выраженными скулами и небольшими морщинами возле глаз. Также он, видимо, по привычке плотно сжимал свои тонкие губы, из-за чего выглядел напряжённым и довольно-таки суровым.

Учитывая, что он был воином, который за свою жизнь зачистил множество Подземелий, я ничуть не удивился такой привычке. Тем более, учитывая своё положение, он практически не имел права показывать слабину.

Но, несмотря на «угрожающее» выражение лица, от него всё равно чувствовалось гостеприимство. Как у него так получалось, для меня оставалось загадкой. Хотя, скорее всего, дело было в опыте.

– Ваше Сиятельство, – встав с кресла, поприветствовал меня глава. – Пожалуйста, присаживайтесь.

– Ваше Благородие, – поздоровался я с отцом Виолетты. – Благодарю.

Когда мы втроём расселись, я взял в руки блюдце с чашкой кофе и посмотрел в глаза Эдмунду Эгремонту. Как и ожидалось, мужчина в первую очередь пытался понять, что я собой представляю. Прямо как воин перед поединком с врагом.

– Премного благодарен вам за то, что пригласили меня к себе в поместье, – первым заговорил я, продолжая держать блюдце и смотреть главе рода в глаза. – Мне очень понравилась коллекция картин, в том числе и те, что рисовала ваша дочь.

– Отрадно слышать, – едва заметно кивнул он и точно так же потянулся за чашкой чая, не отводя от меня взгляда. – Моя дочь постаралась на славу.

– Спасибо, отец, – тихо сказала Виолетта.

Что ж, на этом с формальностями покончено. Значит, пора действовать.

– Ваше Благородие, сомневаюсь, что вы пригласили меня просто погостить у вас дома, – сказал я, после чего отпил кофе, поставил блюдце с чашкой обратно на стол и добавил: – Так что случилось?