Текст книги "Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Андрей Протоиерей (Ткачев)

Соавторы: Оливер Ло
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Я взял бокал с подноса, который проплывал мимо по воздуху, повинуясь воле невидимого слуги, и сделал глоток. Вино было крепким, с необычным вкусом. Неплохо, хотя земное мне нравилось больше.

– Скучаешь, Хранитель?

Голос прозвучал прямо над ухом. Легкий, насмешливый, теплый, как летний ветер, несущий запах костра.

Я обернулся.

Рядом стояла женщина. Она была похожа на Зару, но в то же время кардинально отличалась. Те же огненные волосы, но здесь они были живым пламенем, струящимся по плечам и меняющим цвет от красного до белого. Те же золотые глаза, но в них плескалась вечность, глубина космоса, а не человеческие страсти.

Лисара. Богиня Первородного Огня.

– Наблюдаю, – ответил я, салютуя ей бокалом. – Пытаюсь понять, кто из вас планирует ударить мне в спину первым. Ставка на бога коварства, если такой здесь есть.

Она рассмеялась, звонко и по-девичьи, будто я с ней флиртовал.

– О, многие. Почти все в той или иной мере. Но никто не решится. Ты слишком… непредсказуем. И слишком опасен. Попытка одна, а если не получится, то будет как с теми тремя паразитами, которых ты демонстративно убил в их же владениях. Многие побаиваются тебя, Бог Меча.

Она взяла меня под руку, и я почувствовал жар ее кожи даже сквозь ткань моего зачарованного плаща.

– Пойдем. Здесь слишком много ушей, и некоторые из них слишком длинные.

Лисара увлекла меня в один из боковых алькеров, отгороженный от основного зала завесой из света. Здесь музыка звучала тише, а пространство казалось более интимным, отсекая нас от внешнего мира.

Она отпустила мою руку и обошла вокруг, разглядывая меня с нескрываемым интересом, словно музейный экспонат, который вдруг ожил и начал говорить.

– Ты удивителен, Дарион. Отказаться от трона. Послать Малахая к черту на глазах у всего Совета. Устроить в своем Домене полигон для смертных. Ты ломаешь все наши представления о том, как должен вести себя бог. Ты ведешь себя как… человек.

– Я и есть человек. Просто у меня очень острый меч и скверный характер.

– Это и привлекает, – она подошла вплотную, глядя мне в глаза снизу вверх. – Ты живой. Мы… мы застыли. Мы стали функциями, идеями, воплощениями концепций, которые лишь подражают живым. А ты горишь. Ты меняешь мир вокруг себя, ты действуешь. Зара… она стала такой сильной благодаря тебе, а не мне – я лишь направляла. Я чувствую ее страсть, ее преданность. Это… пьянит.

Лисара положила ладони мне на грудь. Жар усилился, проникая сквозь одежду.

– Знаешь, я могла бы дать тебе больше, чем просто силу огня. Власть над умами, над сердцами. Ты мог бы стать не просто Хранителем, а символом. Иконой.

Она подалась вперед, ее губы были в сантиметре от моих. От нее исходил жар, обещание удовольствия, которое могло бы сжечь душу и переплавить разум. Предлагала ли она союз или нечто большее? Черт ее разберет.

Я мягко перехватил ее запястья, но крепко сжал, и отстранил от себя.

– Лисара, ты прекрасна. И предложение заманчивое. Но у меня уже есть огненная женщина, и она очень ревнивая. Боюсь, если я вернусь с запахом богини, мне придется заглаживать свою вину. Я, конечно, вынослив, но и Зара ненасытна.

Она замерла. В ее глазах мелькнуло удивление, сменившееся весельем. Она надула губки, комично и совершенно по-человечески, словно обиженная девочка.

– Ты отказываешь богине? Это… это возмутительно! И восхитительно одновременно.

Она вырвала руки и отступила, поправляя платье из огня.

– Ладно. Твоя взяла. Но помни, мое предложение в силе. Если тебе станет холодно на вершине… ты знаешь, где найти тепло.

Она подмигнула и исчезла во вспышке искр, оставив меня одного с легким запахом дыма.

Я вздохнул, допивая вино. Женщины. Даже богини остаются женщинами, со своими капризами и играми.

– Она права, ты знаешь.

Новый голос был другим. Холодным, жестким, лишенным эмоций, как звук упавшей монеты на мраморный пол.

Я обернулся.

В тени арки стояла фигура. На ней было длинное платье цвета ночного неба, а лицо скрывала полупрозрачная вуаль, за которой угадывались строгие черты. Узнать ее мне удалось не сразу, но увидев брошь в виде двух чаш весов, все встало на свои места.

Немезида. Богиня Возмездия. Покровительница Хлои.

Она не подошла ближе. Осталась стоять на границе света и тени, словно судья, выносящий приговор.

– Ты аномалия, Торн, хотя, это ты слышал наверняка очень часто. Ты нарушаешь баланс своим существованием.

– Я восстанавливаю баланс, который вы упустили, – парировал я. – Феррус творил что хотел, а вы сидели и смотрели, прикрываясь своими правилами.

– Мы следовали Закону. Закон – это основа мироздания.

– Закон, который позволяет злу процветать – дерьмовый закон. И те, кто ему следуют, становятся соучастниками.

Вуаль колыхнулась. Я почувствовал ее взгляд, который был физически тяжелым. Богиня оценивала меня, глядя не на силу или внешность, как обычно это делали почти все в Доминусе. Она смотрела на суть, взвешивая мою душу на своих невидимых весах.

– Ты получил власть. Абсолютную власть над своим миром. Ты можешь стать тираном. Можешь стать хуже Ферруса. У тебя нет ограничений, нет Кодекса. Так скажи, что же удержит тебя от падения?

– Совесть, – просто ответил я. – И люди, которые рядом со мной. Мне не нужны рабы. Мне нужны соратники. Тирания – это удел слабых, которые боятся потерять контроль. Я не боюсь. Я знаю, кто я.

– Слова, – произнесла она. – Слова ничего не стоят.

– Действия, – возразил я. – Я отдал власть над кланом Кайдену. Я учу людей защищать себя, а не молиться мне. Я не строю храмы в свою честь. Я просто делаю работу, которую больше некому делать. Посмотри на Хлою. Она стала сильнее, но она осталась собой. Даже когда ты пыталась исказить ее суть, подстраивая под себя.

Немезида молчала долго. Ей явно было о чем поразмыслить.

– Я наблюдала за Хлоей. Ты изменил ее. Она была инструментом моей ярости, но ты вернул ей… себя. Ты остановил ее руку, когда она была готова утопить мир в крови ради справедливости. И дал ей выбор.

Она сделала шаг вперед, выходя на свет. Вуаль исчезла, открывая лицо, полное холодной, суровой красоты.

– Ты выдержал проверку, Дарион Торн. Ты не ищешь власти ради власти. Ты – меч, который сам выбирает, когда покинуть ножны. Это редкость. И это опасно. Но… возможно, именно это сейчас и нужно вселенной.

Она склонила голову. Едва заметно, но это был поклон.

– Я признаю твой статус. Действуй. Но знай: если ты переступишь черту, если станешь тем, с чем борешься… я буду первой, кто придет за твоей головой. И на этот раз я не промахнусь.

– Договорились, – кивнул я. – Справедливая сделка.

Немезида растворилась в воздухе, словно ее и не было.

Я вернулся в общий зал.

Атмосфера изменилась. Боги смотрели на меня иначе. Зависть и неприязнь остались, но теперь к ним примешалось что-то еще.

Я поговорил с двумя сильнейшими богинями, и обе ушли, признав меня. Лисара – с улыбкой, Немезида – с уважением. Это был сигнал. Я не просто выскочка. Я игрок, с которым придется считаться.

Малахай стоял в другом конце зала, сжимая кубок так, что металл гнулся в его пальцах. Он видел все. И его ненависть стала еще гуще, еще чернее, но он не смел подойти.

Я поднял свой бокал в его сторону, салютуя.

– Твое здоровье, бог войны.

Он отвернулся, не выдержав моего взгляда.

Пир продолжался, но мне стало скучно. Я увидел то, что хотел. Понял расстановку сил. Получил подтверждение своего статуса. Дальше оставаться смысла не было.

Я вышел на балкон, глядя в звездную бездну.

– Пора домой, – сказал я пустоте.

Разрезав пространство жестом руки, я шагнул в портал, оставляя богов с их вечными играми.

* * *

Жизнь вернулась в колею, но теперь эта колея стала глубже и шире.

Домен Меча гудел от активности. Тренировки стали еще интенсивнее. Я больше не сдерживался, создавая для своих людей условия, максимально приближенные к аду. Если они хотели выжить в грядущих битвах, им нужно было пройти через это горнило.

Я научился тонко настраивать реальность своего мира. Переходы между биомами стали плавными, естественными. Гравитация, температура, плотность воздуха – я менял их силой мысли, создавая идеальные полигоны для каждого типа бойцов. Я создавал шторма, землетрясения, наводнения, заставляя их адаптироваться к любой ситуации.

Апостолы, Хлоя, Зара, Леон, Брина, прогрессировали с пугающей скоростью. Они осваивали свои божественные дары, сплавляя их с моими техниками, создавая уникальные стили. Хлоя научилась управлять лезвиями еще более точно. Зара превратила свое пламя в продолжение воли. Леон стал единым целым со своим ледяным клинком.

Бойцы «Последнего Предела» превратились в элиту, равной которой не было в Империи. Они двигались как единый организм, понимали друг друга без слов, не боялись даже самой смерти. Они прошли через нее в моем Домене и вернулись сильнее.

Кайден виртуозно управлял кланом. Финансы, влияние, связи – все росло в геометрической прогрессии. Наш флаг знали везде, нашу репутацию уважали и боялись.

Все работало. Механизм был отлажен. Мое прямое вмешательство требовалось все реже. Я стал символом, знаменем, последним доводом, который достают только в крайнем случае.

И я понял одну вещь.

Я уперся в потолок.

Мое развитие замедлилось. Я оттачивал техники, полировал мастерство, углублял контроль, но качественного скачка не было. Мне не с кем было сражаться.

Монстры в Разломах были слишком слабы, они падали от одного взгляда. Апостолы – все еще ученики, я сдерживался, чтобы не покалечить их. Боги связаны правилами и боятся меня.

Мне нужен был вызов. Настоящий. Тот, что заставит меня выложиться на пределе, заглянуть за грань своих возможностей. Тот, что заставит кровь кипеть, а сердце биться в ритме смертельной опасности. Мне нужен был враг, который мог бы меня убить.

Я посмотрел на Клятвопреступника, висящего на поясе.

– Нам нужно что-то покрупнее, друг мой, – прошептал я, касаясь рукояти. – Что-то, что заставит нас попотеть по-настоящему.

И я знал, где искать этот вызов.

Глава 7
Тень на воде и свет новых горизонтов

После грандиозного финала с аватаром Азатота мир погрузился в состояние блаженного, почти сонного покоя. Фраза «Золотой Век империи» все чаще мелькал во всевозможных новостях и заголовках. Империя залечивала раны, торговые пути заполнялись караванами, а цены на артефакты стабилизировались.

«Последний Предел» за это время успел обрасти внушительным слоем мышц, влияния и золота, превратившись в монументальную структуру в самом центре политической карты столицы. Я проводил дни в размеренных тренировках, оттачивая новые грани божественной силы, сплавляя их с привычной сталью и внутренней энергией, создавая уникальные боевые связки.

Однако даже самый успешный застой имеет свойство разъедать деятельную натуру, подобно тому, как морская соль разъедает незащищенное железо. Я сидел в своем кабинете, лениво просматривая отчеты о доходах, и чувствовал, как скука начинает сгущаться в углах комнаты.

Кебаб, мой верный огненный меч, висел на стене и тоже хранил молчание, видимо, впав в спячку от недостатка эпических сражений. Тень оккупировал ковер у камина, изображая из себя мохнатую гору и периодически издавая звуки, похожие на работу старого парового котла.

Размеренное течение времени прервал резкий сигнал коммуникатора.

На экране высветилось имя Брины. Глава клана Синкроф отличалась похвальной самостоятельностью и беспокоила меня лишь в исключительных случаях, когда ситуация требовала вмешательства тяжелой артиллерии.

– Дарион, – её голос звучал сухо и деловито, но я уловил в нем звенящую ноту предельного напряжения. – Западное хранилище номер семь вскрыто. Код красный.

Я медленно поднялся с кресла, жестом подзывая пса. Тень мгновенно открыл все три пары глаз, чувствуя смену атмосферы, и принял сидячее положение, готовый к действию.

– Вторжение? – уточнил я, направляясь к шкафу со снаряжением.

– Хуже. Взлом с использованием внутренних кодов доступа. Система безопасности опознала сигнатуру маны и биометрические данные. Это Брендон.

Новость заставила меня замереть на секунду. Брат Брины, исчезнувший вместе с культистами месяцы назад. Человек, чьи следы мы искали по всей Империи и который, казалось, растворился в пустоте. Его возвращение именно сейчас, когда мы расслабились, выглядело зловещим знамением.

– Я выдвигаюсь, – продолжила она, и в динамике послышался свист ветра. – Мои люди уже в пути, мы будем на месте через двадцать минут.

– Я буду там раньше, – ответил я и прервал соединение.

Пространство передо мной послушно разошлось, открывая зев портала. Я шагнул в него, и уютный кабинет сменился холодным, влажным воздухом западных пустошей. Есть же еще бонусы от моего текущего положения и глупо ими не пользоваться.

Хранилище номер семь располагалось в глухом скальном массиве, вдали от любопытных глаз и торговых маршрутов. Клан Синкроф всегда умел выбирать места для своих секретов, впрочем, для меня секреты в Ориате стали делом наживным.

Дождь здесь лил с удручающим постоянством, превращая каменистую почву в скользкую, чавкающую грязь. Серые скалы нависали над входом в бункер.

Брина и её элитный отряд чуть позже. Их десантный глайдер с воем турбин опустился на площадку перед массивными стальными воротами, которые теперь зияли темным провалом.

Глава клана выпрыгнула на ходу, приземлившись с кошачьей грацией. На ней был полный боевой доспех, подогнанный по фигуре, а в руках девушка сжимала тот самый лук из чистого света, который стал её визитной карточкой.

– Он внутри? – спросил я, подходя к ней.

– Да. Датчики фиксируют присутствие одного живого объекта. И он очень активен.

– Странно, что он пришел один. Я ожидал свиту из демонов или культистов.

– Его аура… она изменилась, – Брина посмотрела на меня, и в её глазах я увидел смесь боли и ледяной решимости. – Система определила его, но с пометкой «искажение». Что, конечно, можно списать на помехи, но…

Она повернулась к своим бойцам, которые уже занимали позиции по периметру.

– Слушать приказ. Периметр держать на замке. Никого не впускать и не выпускать. Если кто-то попытается прорваться наружу – огонь на поражение без предупреждения. Это внутреннее дело семьи.

Бойцы молча отсалютовали. Они понимали, что сейчас лучше – просто выполнять приказы и не задавать лишних вопросов. Авторитет Брины в клане стал непререкаемым.

– Я пойду с тобой, – произнес я тоном, исключающим возражения. – Просто постою в тени. На случай, если твой брат припас сюрпризы, с которыми семейная дипломатия не справится.

Она коротко кивнула. Мы вошли в темный зев прохода.

Коридоры бункера освещались лишь аварийными красными лампами, которые вращались, отбрасывая на стены зловещие тени. Пол был усеян обломками автоматонов-охранников. Механические стражи были не просто выведены из строя, их буквально разорвали на части грубой, чудовищной силой. Металл был скручен, бронепластины пробиты насквозь.

Брендон прошел здесь как ураган, сметая все препятствия на своем пути.

Мы спустились на нижний уровень, к главному залу хранилища. Массивная гермодверь была вырвана с «мясом» и отброшена в сторону. Внутри царил холод, пробирающий до костей. В центре зала, у постамента, где хранился, как я теперь знал, древний гримуар клана Синкроф, стояла фигура.

Это был Брендон, но узнать его можно было лишь по общим чертам. Время и чужеродная магия изменили его до неузнаваемости.

Он стал выше, его тело исхудало, напоминая обтянутый кожей скелет, но в этой худобе чувствовалась стальная, жилистая сила. Кожа приобрела пепельно-серый оттенок и была покрыта сеткой черных пульсирующих вен. Левая рука претерпела чудовищную мутацию: пальцы удлинились, превратившись в бритвенно-острые когти, а предплечье покрылось хитиновыми пластинами.

Но самым жутким были глаза. Раньше они были такими же ясными и голубыми, как у Брины. Теперь в глазницах клубилась густая тьма, в центре которой горели две крохотные, злые белые точки.

Он медленно повернулся к нам, держа в нормальной руке открытый гримуар. Движения его были дергаными, но быстрыми.

– Сестра, – его голос звучал так, словно кто-то скрежетал ржавым железом по камню. – Я ждал тебя. Знал, что ты придешь защищать свое драгоценное наследство.

Брина подняла лук, мгновенно натягивая тетиву. Наконечник стрелы, из концентрированного света богини Скади, смотрел ему прямо в грудь. Рука девушки оставалась твердой, как скала, несмотря на родственную связь.

– Брендон, – произнесла она спокойно. – Отойди от постамента. Положи книгу. Мы можем попробовать найти способ исцелить тебя.

Он рассмеялся, и этот звук эхом отразился от металлических стен бункера. Смех был лишен радости, в нем слышалось лишь безумие и торжество.

– Исцелить? Ты думаешь, я болен? Я здоров как никогда, Брина. Я свободен. Впервые в жизни я абсолютно, кристально свободен.

Он сделал шаг вперед, и я почувствовал, как от него исходит волна искаженной, тяжелой энергии. Это была смесь человеческой магии и остатков демонической скверны, сплавленных воедино. Но было в этом что-то неправильное, что заставляло морщиться даже меня.

– Кукловод мертв, – продолжил он, с наслаждением проводя когтистой лапой по своей груди. – Тот демон, что сидел у меня в голове, что шептал приказы и дергал за ниточки. Он сдох, когда ваш Торн перекрыл каналы подпитки. Я остался один на один с этой тварью в собственной черепной коробке. И знаешь что? Я победил. Я поглотил его. Я забрал его сущность, его знания, его силу. Теперь это всё мое. Моё!

Я внимательно наблюдал за ним. Он говорил правду. В его ауре больше не было связующей нити, уходящей к хозяину. Парень был автономен. Демоническая часть стала его собственным ресурсом, но цена за это была ужасной – его разум деформировался, сплавившись с инстинктами чудовища.

– Ты потерял себя, брат, – тихо сказала Брина. – То, что стоит передо мной – это не ты.

– Я стал лучше! – яростно рявкнул он. – Я прозрел. Сила не дается по праву рождения, Брина. Её берут. Я пришел за гримуаром, чтобы получить знания предков и объединить их с тем, что я узнал в Бездне. Я стану новым главой клана. Истинным главой, который приведет Синкроф к величию, а не будет прислуживать наемникам!

Он бросил в мою сторону взгляд, полный ненависти.

– Ты безумен, – констатировала Брина.

В её голосе прозвучала финальная нота. Надежда умерла, уступив место долгу.

– Я вижу цель! А ты… ты всегда стояла на моем пути. Я ненавидел тебя, Брина. Всегда. Даже до демона. А сейчас… сейчас я просто хочу убрать препятствие.

Он убрал гримуар в сторону и метнулся вперед. Скорость его рывка была запредельной. Он двигался как тень, стелющаяся по полу. Его мутировавшая рука выстрелила сгустком концентрированной тьмы.

Брина среагировала мгновенно.

Тетива звякнула. Росчерк чистого света разрезал полумрак зала, расщепил летящий сгусток тьмы и ударил Брендона в плечо. Плоть зашипела, вспыхнула, но он даже не замедлился. Боль лишь подстегнула его ярость. Во второй руке он сформировал клинок из черного льда.

Я остался стоять у входа, скрестив руки на груди. Это была дуэль, в которую я не имел права вмешиваться. Брина должна была пройти этот путь сама. Она была главой клана, Апостолом и воином. Ей нужно было поставить точку в истории своей семьи.

Схватка была яростной и стремительной. Брендон атаковал хаотично, используя дикую смесь родовой магии льда и демонической скверны. Он создавал ледяные шипы, пропитанные ядом, швырял теневые бомбы, пытался сократить дистанцию, чтобы пустить в ход когти.

Брина танцевала вокруг него. Она двигалась с той скупой, идеальной точностью, которая отличает мастера от любителя. Каждый её шаг был выверен, каждый выстрел находил уязвимое место. Она не тратила силы на лишние движения или эмоции. Она работала на результат.

– Умри! – визжал Брендон, пытаясь достать её ледяным хлыстом.

Брина поднырнула под удар, перекатилась через плечо и, встав на одно колено, выпустила три стрелы в едином темпе.

Первая пробила бедро брата, заставив его споткнуться. Вторая ударила в плечо мутировавшей руки, перебивая нервный узел и заставляя конечность повиснуть плетью. Третья выбила ледяной клинок из его здоровой руки.

Брендон рухнул на колени. Он пытался подняться, хрипя и плюясь черной кровью, но тело отказывалось подчиняться. Израненный, лишенный оружия, он все еще пытался ползти к сестре, движимый одной лишь ненавистью.

Брина встала над ним. На её лице не было торжества победителя. Только бесконечная усталость и холодная, как лед её родных земель, решимость. Она наложила на тетиву последнюю стрелу. Золотую, сияющую светом Скади.

– Ты хотел закончить всё, – сказала она тихо. – Мы закончили.

Брендон поднял голову и посмотрел на свою сестру. В его жутких глазах на мгновение что-то изменилось. Безумие отступило, уступая место осознанию. Или, возможно, облегчению.

– Давай… – прохрипел он. – Сделай это. Сестренка. Покажи, что ты достойна.

Стрела сорвалась с тетивы.

Вспышка света на мгновение ослепила меня. Когда зрение вернулось, тело Брендона лежало навзничь. Демоническая скверна, лишенная сосуда, попыталась вырваться облаком дыма, но свет богини, вложенный в последний выстрел, выжег её без остатка, очищая пространство.

В зале повисла тяжелая тишина. Брина опустила лук. Она смотрела на тело брата, и я видел, как в ней происходит последняя, самая важная трансформация. Та часть её души, которая все еще оставалась уязвимой, сгорела в этом выстреле.

Она повернулась ко мне. Её лицо было абсолютно спокойным, глаза – сухими и ясными.

– Уходим. Нужно отдать распоряжения по зачистке территории и утилизации тела. Гримуар мы заберем с собой.

– Ты в порядке? – спросил я, хотя уже знал ответ.

– Я глава клана Синкроф, – ответила она твердо. – У меня нет права на слабость.

Мы вышли из бункера под проливной дождь. Брина шла впереди, прямая, как стрела, отдавая отрывистые, четкие приказы своим людям. Никто из них не посмел бы усомниться в её праве вести клан. Она заплатила за это право цену, которую мало кто готов заплатить.

* * *

Жизнь в Доминусе вернулась в привычное русло, хотя «привычным» его можно было назвать с большой натяжкой. Я проводил дни в своем Домене, превратив его в кузницу кадров для новой армии.

«Последний Предел» работал как швейцарские часы. Штурмовые группы проходили через полосы препятствий, маги оттачивали взаимодействие с воинами, Кайден виртуозно жонглировал финансами и контрактами. Мы стали силой, с которой считались все.

Я стоял на вершине скалы в своем личном мире, наблюдая, как Леон Монтильяр в очередной раз штурмует укрепленную высоту, защищаемую моими големами. Его движения стали совершенными. Ледяная магия и искусство меча сплелись в единый, смертоносный стиль.

Он больше не был тем неуверенным юношей, которого я встретил когда-то. Он стал мастером, достойным своего клинка.

В этот момент воздух рядом со мной дрогнул. Ощущение было знакомым, но на этот раз в нем не было агрессии.

Я обернулся. Рядом стоял Верагон, бог дуэлей. Но он был не один.

Леон, закончив упражнение и уничтожив последнего голема, поднялся к нам. На его лице играла легкая, загадочная улыбка.

– Привет, Дарион. У нас тут возникла дискуссия, и Верагон настоял, чтобы мы спросили твое мнение.

Бог дуэлей выглядел иначе, чем на пиру. Исчезли напыщенность и поза превосходства. Он был одет в простой, удобный камзол, напоминающий фехтовальный, а в его глазах читался неподдельный интерес, смешанный с уважением.

– Приветствую, Хранитель, – кивнул он. – Твой Домен… впечатляет. Особенно то, как ты интегрировал физические законы в магическую структуру. Очень… функционально.

– Стараюсь, – ответил я. – О чем спор?

– Мы обсуждали перспективы развития, – начал Леон, вытирая пот со лба. – Я чувствую, что достиг определенного потолка здесь. Мне нужно больше. Мне нужен новый вызов. И Верагон упомянул одно место.

Бог помялся, словно не решаясь говорить о чем-то запретном.

– Речь о Божественном Континенте, – сказал он наконец.

Я нахмурился, вспоминая свои визиты на ту сторону.

– Чертоги? Я там был. Скучное место. Бюрократия, золотые троны и куча напыщенных идиотов. Не думаю, что Леону там понравится.

– Нет-нет, – Верагон замахал руками. – Не Чертоги. И не личные Домены, где мы царим безраздельно в гордом одиночестве. Божественный Континент – это… совсем другое.

Он сделал пасс рукой, и в воздухе возникла детальная иллюзия. Огромный мир, парящий в пустоте, но не отделенный барьерами, как Домены. Это был единый материк, полный жизни, энергии, гор, морей и городов. Он выглядел диким, первозданным и невероятно притягательным даже в форме проекции.

– Это творение Древних Богов. Самых первых, тех, кто ушел еще до начала времен. Место, где реальность настолько плотная и насыщенная, что может выдержать присутствие божественных сущностей в их полной силе, без ограничений, которые действуют в смертных мирах или в Чертогах. Там мы можем жить почти как смертные, но сохраняя свое могущество. Сражаться, строить, исследовать. Там есть свои монстры, свои тайны, свои законы.

Я слушал, и во мне просыпался интерес, который я считал давно уснувшим.

– И почему я слышу об этом только сейчас? Почему Тетрин ничего не сказал?

– Потому что Тетрин был занудой и отшельником! – фыркнул Верагон. – Прости за прямоту, но это так. Он сидел в своем Домене, точил мечи и страдал по утраченной любви. Ему были неинтересны общие собрания, пиры и приключения. Он считал Континент ярмаркой тщеславия и пустой тратой времени. Поэтому в его памяти, которую ты получил, нет об этом информации.

Бог сделал паузу, глядя на меня изучающе.

– Многие из нас проводят там время. Те, кому надоело бесконечное наблюдение за смертными и интриги в Совете. Это место для тех, кто ищет вызов и не боится рискнуть своей жизнью. Там есть существа, с которыми даже богу справиться непросто. Древние титаны, элементали хаоса, реликты прошлых эпох. Там можно почувствовать вкус настоящей жизни. Ну и помимо богов там… как бы это сказать… много других.

– Других? – я поднял бровь.

– Ну ты знаешь, боги любят покуролесить в мирах смертных, и те, кто рождаются после…

– А, ты про тех, что приходили от Малахая?

– Нет-нет, не очень удачный пример, этих ему не жалко, плюс они раболепны, а есть более… своенравные, что ли, они и посильнее будут.

Слова Верагона упали на благодатную почву.

Вызов.

Вот чего мне не хватало все это время. Ориат был спасен. Якоря уничтожены, Азатот развеян, Феррус где-то прятался. Местные проблемы решались по щелчку пальцев или силами моих заместителей.

Я чувствовал, как начинаю ржаветь. Мой клинок требовал работы, мое тело требовало напряжения, а разум – задач, которые нельзя решить простым взмахом руки или приказом. Я стал слишком большим для этого пруда.

– И туда можно попасть? – спросил я.

– Конечно. Ты Хранитель. У тебя есть право прохода. Более того, с твоей силой… ты там будешь чувствовать себя как рыба в воде. Там ценят силу, а не титулы. Там политики совсем немного.

Леон смотрел на меня с горящими глазами.

– Я хочу пойти туда, Дарион. Проверить себя. Но одному там делать нечего, судя по рассказам. Да и попасть под чей-то клинок запросто, даже Верагон, по его словам, мне не поможет.

Я посмотрел на свой Домен. На полигоны, где тренировались мои люди. На выстроенную систему. Все работало идеально.

Слишком идеально.

– Мне нужно подумать, – сказал я.

– Подумай, – кивнул Верагон и добавил с напускным пафосом. – Но помни: застой – это смерть для таких, как мы.

Они ушли, оставив меня наедине с мыслями. И эти мысли мне нравились все больше с каждой секундой.

* * *

Следующий месяц прошел в режиме быстрой, но скрытой деятельности. Я не мог просто встать и уйти, бросив все на самотек. Это было бы безответственно. Я строил «Последний Предел» не для того, чтобы он развалился без моего присмотра. Моя империя должна была функционировать и процветать, даже если король отправился в поход.

Я начал делегировать полномочия. Конечно, я буду возвращаться, но кто знает, как часто, так что лучше бы все предусмотреть.

Кайден получил полный контроль над финансами и внешней политикой. Я подписал генеральную доверенность, передав ему право принимать решения от имени Клана во всех коммерческих и юридических вопросах. Фактически он и так это делал, но требовалось мое одобрение, но теперь, по сути, он мог делать все единолично.

Мой партнер побледнел, увидев объем ответственности и сумму активов, но в его глазах я видел тот самый огонь азарта, который заставил меня когда-то взять его в партнеры.

– Ты справишься, – сказал я ему, вручая папку с документами. – Ты уже справляешься. Просто теперь подписи будешь ставить ты, а не я. И постарайся не купить случайно какое-нибудь мелкое королевство, пока меня не будет.

Ария и Алана получили карт-бланш на управление производственным сектором. Я обеспечил их запасами редких материалов на год вперед, используя свои связи и возможности Хранителя. Их мастерские работали автономно, принося стабильный доход и обеспечивая армию лучшим снаряжением.

Боевое крыло я доверил триумвирату: Реккару, Хлое и немного Александру Войду, который внезапно вызвался сам. Реккар отвечал за тренировки и физическую оборону базы. Войд взял на себя спецоперации и магическую разведку. Хлоя, с её новой жесткостью и чутьем Немезиды, стала главным стратегом и судьей во внутренних конфликтах.

Брина, Зара, Сирена – все получили свои зоны ответственности. Я встречался с каждым, обсуждал планы, передавал коды доступа, настраивал каналы связи.

Система «Око» была переведена в полностью автономный режим. Аниса доработала алгоритмы так, чтобы они автоматически распределяли угрозы по приоритетам и направляли соответствующие отряды.

Мое личное вмешательство требовалось только в случаях «Красного кода» – угрозы мирового масштаба.

– Если вдруг вылезет что-то вроде Азатота, – объяснял я Анисе, настраивая её кристалл, – этот сигнал пройдет ко мне, где бы я ни был, даже через барьеры миров. Я вернусь мгновенно. Но с мелочью вы разберетесь сами.

Я открыл доступ к своему Домену для ключевых офицеров. Теперь они могли приводить сюда свои отряды для тренировок без моего присутствия. Я оставил им инструкции, настроил сценарии полигона так, чтобы они менялись и усложнялись автоматически, не давая бойцам расслабиться.

Я готовил свой уход.

Официально было объявлено, что Глава Клана Дарион Торн уходит в длительный отпуск для «глубокой медитации и совершенствования личных техник». Красивая формулировка, которая объясняла мое отсутствие и при этом добавляла загадочности и веса репутации. В мире, где сила решает все, уход на тренировку воспринимался с уважением и страхом.