Текст книги "Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Андрей Протоиерей (Ткачев)

Соавторы: Оливер Ло
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3
Механика выживания

Воздух в производственных ангарах клана Эйзенхорн имел свой собственный, ни с чем не сравнимый вкус. Здесь пахло раскаленным металлом, а каждый вдох оставлял на языке металлический привкус прогресса. Это место жило в ритме, который задавали гигантские прессы и гудящие магические контуры.

Я стоял на обзорной площадке, положив руки на холодные металлические перила, и наблюдал за тем, как внизу рождается будущее безопасности Империи. Зрелище завораживало своей четкой, математически выверенной красотой.

Конвейерные ленты, запитанные от мощных кристаллов Астралита, непрерывным потоком несли заготовки доспехов. Массивные автоматизированные манипуляторы, покрытые защитными рунами, опускались и поднимались с пугающей скоростью, нанося сложнейшую гравировку с точностью, недоступной даже самому твердому человеческому глазу. Вспышки магической сварки озаряли огромное пространство цеха ритмичными синими сполохами.

Рядом со мной за процессом наблюдала Хельга Эйзенхорн. Глава технологического клана сегодня изменила своему привычному кабинетному стилю. Поверх строгого рабочего комбинезона она набросила белый халат, уже успевший собрать на себя пятна машинного масла и каких-то радужных реактивов. Массивные защитные очки она сдвинула на лоб, а в руках держала планшет, по экрану которого с бешеной скоростью бежали колонки цифр и графиков.

– Мы подняли эффективность линии сборки пластинчатых нагрудников на пятнадцать процентов, – сообщила она голосом, в котором сквозило глубокое профессиональное удовлетворение. – Алана предложила пересмотреть геометрию охлаждающих контуров. Сначала мои инженеры восприняли это как нарушение фундаментальных законов термодинамики маны, но полевые тесты подтвердили её правоту. Эта девочка из другого мира видит структуру артефактов под углом, который нашим академикам кажется абсурдным, но результаты говорят сами за себя.

– Ария тоже здесь? – спросил я, пытаясь выхватить знакомую фигуру в муравейнике внизу.

– Разумеется. Ария обеспечивает душу этим железкам, – Хельга наконец оторвалась от планшета и указала стилусом в центр цеха. – Вон они, у главного сборочного узла.

Среди шума и грохота две фигуры склонились над широким чертежным столом, заваленным деталями.

– Мои инженеры способны рассчитать прочность сплава и создать идеальную форму для рикошета, – продолжила говорить Хельга, – но только наследница Нейрис умеет заставить металл «хотеть» сохранить жизнь владельцу. Это интуитивная магия высшего порядка, которую невозможно загнать в формулы. Алана дает скелет и мышцы, Ария вдыхает жизнь. Они сработались пугающе быстро. Даже завидно, что они у тебя в подчинении.

Я кивнул, продолжая наблюдать. Союз между гениальным кузнецом-артефактором и технологом из иного измерения, подкрепленный колоссальными промышленными мощностями Эйзенхорн, принес плоды. Мы меняли правила игры на всем рынке вооружения.

Раньше качественная экипировка оставалась привилегией богатой элиты и топовых кланов. Люди платили баснословные деньги, ждали заказы месяцами и молились, чтобы мастер не запил. Обычные Охотники довольствовались стандартным ширпотребом из лавок Гильдии, который пробивался когтем любого серьезного монстра. Теперь ситуация изменилась кардинально.

Мы запустили массовое производство адаптивной брони. Это были доспехи, способные выдержать прямой удар лапы тролля или рассеять кислотный плевок виверны, сохраняя носителю жизнь и целостность конечностей. И самое главное – они стали доступны.

– Обрати внимание на третий сектор, – Хельга кивнула в сторону испытательного стенда в дальнем углу цеха.

Там манекен, облаченный в новую модель легкой брони «Эгида-4», подвергался жестокому обстрелу. Механическая установка всаживала в него стальные болты, заряженные кинетической энергией. Снаряды врезались в пластины с гулким звоном, но вместо пробития отскакивали или расплющивались. Броня в месте удара мгновенно темнела, перераспределяя энергию атаки по всей поверхности костюма, гася импульс.

– Композитный сплав с добавлением порошка из панциря скальных крабов и пропитка алхимическим составом от Мороса, – пояснила Хельга. – Плюс микроруны, активирующиеся при резком скачке давления. Удар, который раньше гарантировал сломанные ребра и внутреннее кровотечение, теперь оставит обширную гематому. Больно, неприятно, но боец останется в строю без необходимости срочного обращения к целителю.

– А что с наступательным вооружением?

– Вторая линия, – она махнула рукой в противоположную сторону цеха.

Там собирали клинки. Я не просил шедевров, мне нужно было надежное оружие для армии. Сплавы с повышенной проводимостью стихийной энергии, эргономичные рукояти, которые сидят в руке как влитые, даже будучи мокрыми от крови, и идеальный баланс.

– Мы внедрили в сердечники клинков пыль черного Астралита, – добавила Хельга, понизив голос. – Того самого, что ты притащил из рейда на Анциллов. Проводимость маны выросла втрое. Теперь даже средний маг может выдать залп, достойный ранга А, просто пропустив энергию через клинок. Мы уравниваем шансы, Дарион. Человечество перестает быть кормом для различных монстров и уменьшается необходимость в S-ранговых Охотниках.

Я смотрел на этот конвейер, и чувство удовлетворения разливалось в груди теплом. Мой план работал. Я физически не мог находиться в каждом Разломе одновременно и закрывать их лично. Но я мог дать людям инструменты, чтобы они справлялись сами.

Мой коммуникатор в кармане коротко вибрировал. Кайден прислал очередную сводку.

«Смертность среди вольных Охотников упала на сорок процентов за последний месяц. В клановых рейдах показатели еще лучше, минус шестьдесят процентов летальных исходов. Страховые компании в панике пересчитывают тарифы, потому что выплаты по смерти резко сократились».

Я усмехнулся. Паника страховщиков – лучшая музыка для моих ушей.

– Мы расширяем производство, – продолжила Хельга, пролистывая отчет на планшете. – Спрос превышает предложение в десять раз. Очередь на поставки расписана на полгода вперед. Твой «Последний Предел» получает свой процент, как и договаривались, но есть один момент.

Она повернулась ко мне, сняла очки и посмотрела прямо в глаза. Взгляд её стал серьезным и жестким.

– Ты уверен в правильности нашего курса? Мы вооружаем всех. Не только твоих союзников. Эти клинки и доспехи попадут в руки наемников, бандитов, кланов, которые спят и видят нашу смерть. Мы делаем сильнее не только защитников, но и потенциальных врагов.

– Оружие – это инструмент, Хельга. У него нет морали, – ответил я спокойно. – Если бандит купит наш меч и пойдет грабить, его встретит стража, одетая в нашу же броню. Или мои люди, которые обучены лучше. Важнее другое. Когда придет настоящая угроза, а она придет обязательно, у людей будет, чем встретить её. Пусть лучше мой враг имеет хороший меч, которым попытается меня убить, чем окажется с голыми руками против демона.

Хельга помолчала, обдумывая мои слова, затем медленно кивнула.

– Прагматизм, да и доля логики в этом есть. Мне это нравится. Кстати, Ария просила передать, что твой личный заказ готов. Она ждет тебя в своей лаборатории.

Я поблагодарил Хельгу и направился к лестнице. Специальный заказ – звучит интригующе.

В личной мастерской Арии было тише, чем в общем цеху, но концентрация магии в воздухе ощущалась кожей, вызывая легкое покалывание. Девушка сидела на высоком табурете, вертя в руках какой-то мелкий, сложный механизм, а рядом с ней Алана, перемазанная оружейной смазкой по локоть, копалась во внутренностях разобранного голема-погрузчика.

– Явился, – Ария подняла голову. На её лице смешались усталость и торжество. – Смотри.

Она указала на манекен, стоящий в углу под специальным освещением.

На нем висел плащ. На первый взгляд – обычный дорожный плащ из темной матовой кожи, похожий на тот, что я носил годами. Но мое зрение, усиленное силой Хранителя мира, сразу выхватило суть.

Это было не просто изделие из кожи. Это был инженерно-магический шедевр.

– Материал – шкура теневого сталкера, дубленая в алхимических чанах клана Морос, – начала перечислять Ария, подходя к манекену и любовно разглаживая складку. – Подкладка сплетена из паутины арахнидов Ава-Лора. Легче шелка, прочнее кевлара.

– Мы вшили в структуру нити, проводящие пространственную магию, – подхватила Алана, вытирая руки ветошью. – Это, по сути, один большой пространственный карман, распределенный по площади изделия, плюс система активной терморегуляции. В пустыне он будет охлаждать, в тундре – греть. В общем, все так же, как в твоем прошлом плаще, но-о-о…

– Защита на высоте, – добавила Ария, и её глаза блеснули. – Он рассеивает направленные магические атаки. Не блокирует жестко, как щит, а именно рассеивает, разбивая структуру заклинания при контакте. Это снижает урон на порядок и экономит твою личную энергию. Хотя, как я поняла, особо экономить уже и не нужно. Лучшей защиты ты не найдешь ни в империи, ни на континенте, я запихнула туда вообще все рунические формации, что известны.

Я подошел и коснулся плаща. Ткань была прохладной, гладкой, под пальцами чувствовалась скрытая упругая мощь.

– А это, – Ария нажала на скрытую застежку у воротника, – система экстренного сброса. Если тебя все-таки поймают или прижмут, ты можешь скинуть его за долю секунды, оставив врагу пустую оболочку. Оболочка, кстати, может взорваться ослепляющей вспышкой. Маленький сюрприз от меня.

– Великолепно, – я снял свой старый, потрепанный в боях плащ и надел новый.

Он сел как влитой, словно вторая кожа. Веса я почти не почувствовал, движения остались свободными. Я сделал пару быстрых выпадов, проверяя амплитуду. Идеально.

– Спасибо, девочки. Вы превзошли сами себя.

Ария зарделась от моих слов, Алана гордо ухмыльнулась, демонстрируя испачканные зубы. Впрочем, обе девушки из-за своей увлеченностью работой были чумазыми.

– Это еще не все, – сказала техник. – Мы доработали твои «одноразовые» мечи. Сделали сердечники нестабильными. Если влить в них энергию определенной частоты, они не просто сломаются после удара, а детонируют направленным выбросом шрапнели. Грязно, кроваво, но эффективно.

– Именно то, что нужно, – я оценил идею. – Лишний аргумент в споре никогда не помешает.

Покинув мастерскую, я чувствовал себя готовым к любой неприятности, которую может подкинуть судьба. В коридоре офисного здания меня перехватил Кайден, который тоже был сегодня тут. Он выглядел озабоченным.

– Дарион, нам нужно поговорить.

Мы зашли в его кабинет. Кайден плотно закрыл дверь и для верности активировал звукоизолирующий артефакт на столе.

– Совет Кланов снова поднимает вопрос о полном закрытии Разломов, – сказал он, падая в кресло. – Глава клана Зориан начал масштабную кампанию. Он утверждает, что раз мы научились стабилизировать проходы и защищаться, то теперь можем просто запечатать все опасные зоны и жить спокойно. Его лозунг: «Империя должна вернуться к нормальной жизни».

Я сел напротив, закинув ногу на ногу, и хмыкнул.

– Идиот.

– Я знаю, что он идиот. Но у него есть поддержка. Консерваторы, трусы, те, кто потерял родных и винит во всем магию. Они набирают политический вес. Они говорят: «Торн сделал свое дело, Торн может уходить. Мы закроем двери и будем в безопасности».

– Они не понимают, что двери уже нельзя закрыть на засов, – спокойно ответил я. – Мир изменился необратимо. Мы стали частью мультивселенной системы, нравится нам это или нет. Закрыть Разломы сейчас, значит, перекрыть артерии живому организму. Пациент умрет.

– Экономика рухнет мгновенно, – подтвердил Кайден, начиная загибать пальцы. – Мы слишком зависимы от Астралита, от иномирных ресурсов. Половина промышленности встанет, медицина откатится на век назад без алхимических компонентов. Начнется голод, бунты, гражданская война за остатки ресурсов.

– Это одна сторона медали, – я посмотрел в окно на раскинувшийся внизу город. – Вторая ещё хуже. Если мы запечатаем выходы, давление с той стороны никуда не денется. Оно будет копиться, как пар в котле с заваренным клапаном. И однажды плотину прорвет. И тогда это будут не контролируемые рейды, а цунами, которое смоет нас всех. Мы должны стравливать давление, держать руку на пульсе. Мы должны быть готовы встречать гостей на пороге с оружием в руках, а не ждать, пока они выломают стену вместе с фундаментом. Увы, наш мир в этом плане особенный и от этого никак не уйти, несмотря на все попытки. Мы можем только уменьшать уровень угрозы и стараться контролировать то, что можем еще контролировать.

– Я пытаюсь им это объяснить, – вздохнул Кайден, потирая виски. – Мерсер и Морос на нашей стороне, Эйзенхорн тоже понимает риски. Но Зориан давит на самый примитивный страх. «Безопасность превыше всего». Популист хренов!

– Пусть болтает, – отмахнулся я. – Пока у нас есть сила, пока мы контролируем ситуацию в поле, он ничего не сделает. Реальная власть не у того, кто сидит в кресле председателя и стучит молоточком, а у того, кто держит меч и защищает границы.

– И все же, – Кайден помялся, подбирая слова. – Боги. Они затихли. Слишком тихо, Дарион. После того, как ты вышвырнул их и унизил Малахая, они словно испарились. Никаких пакостей, никаких интриг. Даже их Апостолы сидят тише воды ниже травы. Это напрягает меня больше, чем вопли Зориана.

Да, Кайден был в курсе всей этой возни с богами. Я не мог оставить его в стороне. Все же парень очень хороший управленец и информация такого рода слишком критична, чтобы ее утаивать.

– Они боятся, – ответил я. – И они выжидают. Боги живут вечно, у них другое восприятие времени. Для них год тишины – это мгновение, один вдох. Они ищут слабость, брешь в моей броне. Пусть ищут.

– А Феррус?

– Феррус тоже молчит. Якоря уничтожены, его сеть разрушена. Он потерял удобный доступ к нашему миру. Ему нужно время, чтобы найти новый путь или прорыть новый туннель. А те мелкие прорывы мы спокойно контролируем.

– Это затишье мне не нравится, – признался Кайден, глядя на карту на стене. – Слишком все гладко. Мы богатеем, мы вооружаемся, мы побеждаем. Так не бывает. Где-то должен быть подвох.

Я посмотрел на своего друга. Интуиция управленца, подобного ему, иногда работает лучше, чем чутье воина. Он чувствовал колебания рынка, а рынок всегда реагирует на грядущие катастрофы.

– Подвох есть всегда, Кайден. Наша задача – быть готовыми ударить по нему, когда он покажется, и ударить так, чтобы он не встал.

Я вышел из кабинета и направился домой. Тень ждал меня у машины, положив массивные лапы на капот и оставляя на полировке следы.

– Поехали, блохастый. Сегодня у нас вечер кино. Я скачал новый сезон той дорамы про принца. Говорят, там сюжетный поворот, которого никто не ожидал, и я хочу это увидеть.

Мы ехали по вечернему Доминусу. Город сиял огнями, витрины магазинов манили обещаниями счастья. Люди гуляли по улицам, сидели в кафе, смеялись. Они чувствовали себя в безопасности. Они верили, что худшее позади, что золотой век наступил.

Я хотел бы разделить их веру. Но я знал то, чего не знали они.

Покой – это всегда ложь. Это просто интервал между ударами сердца вселенной, короткая передышка перед следующим раундом. И следующий удар может остановить это сердце навсегда.

Но пока… пока у нас была пицца и спокойный вечер. И этого было достаточно.

* * *

Время в этом месте не текло. Оно гнило, сворачивалось в тугие узлы и разлагалось, отравляя само пространство.

Задворки Вселенной. Свалка мироздания, куда выбрасывали отходы творения. Сюда не доходил свет звезд, здесь не действовали привычные законы физики. Пространство было исковеркано, завязано в мертвые петли, а вакуум был наполнен не пустотой, а вязкой, зловонной субстанцией.

Тюрьма.

Слепой Безумный Бог Азатот ворочался в своем заключении, и каждое его движение вызывало гравитационные штормы в локальной реальности.

Он был огромен. Его тело, если эту постоянно меняющуюся массу хаоса можно было так назвать, занимало объем, сравнимый с небольшой звездной системой. Мешанина плоти, глаз, щупалец, пастей, постоянно трансформирующаяся, перетекающая сама в себя, бурлящая и кипящая. Он был воплощением энтропии, безумия и абсолютного распада.

Он спал, убаюканный монотонным, сводящим с ума пением своих слуг, проклятых флейтистов, чья музыка удерживала его разум в полудреме, не давая уничтожить само бытие своим окончательным пробуждением.

Но теперь он проснулся.

Его разбудила не музыка. Его разбудила ярость.

Холодная, острая игла ненависти пронзила его хаотичное сознание, вырывая из оцепенения. Воспоминание.

Сотни лет назад (или мгновение назад? В этой тюрьме разницы не существовало) он почти нашел путь. Его аватар, его щупальце, протянутое через бездны в мир смертных, нашло лазейку. Он коснулся разума человека, Риверса Монтильяра. Он дал ему силу, дал знания, начал готовить плацдарм для своего пришествия.

А потом связь оборвалась, причем оборвалась очень грубо и болезненно.

Кто-то уничтожил кристалл связи и обрубил щупальце. Кто-то захлопнул дверь перед его носом, прищемив пальцы божеству.

И Азатот запомнил этот вкус. Вкус чужой воли. Стальной, холодной, несгибаемой. Воли, которая посмела сказать «нет» самому Хаосу.

Вкус души Дариона Торна.

Бог заворчал. Звук этот породил ударную волну, которая смяла в пыль несколько дрейфующих астероидов, превратив их в облака кварцевого песка.

Он хотел мести. Уничтожение? Нет, это было бы слишком скучно, он хотел поглотить эту дерзкую искру, растворить её в себе, заставить кричать вечность, переваривая её в своем чреве.

Вокруг него роилась свита. Мириады тварей, порожденных его кошмарными снами. Бесформенные, склизкие, многоглазые ужасы, ночные призраки, охотники из иных измерений, пожиратели звезд. Орда, способная захлестнуть галактику и оставить после себя только пустоту. Все время своего заточения он создавал их, копил силы, собирая армию.

Они чувствовали голод хозяина. Они вибрировали в такт его ярости, готовые ринуться в бой.

Азатот начал концентрироваться.

Это было сложно. Тюрьма, созданная Древними Богами на заре времен, была крепка. Стены реальности здесь были уплотнены, законы мироздания скованы цепями и печатями. Вырваться отсюда было почти невозможно.

Почти.

Для этого требовалась жертва. Огромная, немыслимая жертва.

Азатот протянул свои мириады щупалец и схватил свою свиту. Тысячи, миллионы его собственных порождений. Он не жалел их. Они были лишь частью его самого, отделившейся на время, мясом, выращенным для убоя.

Он сжал их и раздавил. Поглотил их сущность и ту энергию, что была внутри.

Вспышка грязного, болезненного света озарила вечную тьму тюрьмы.

Энергия распада, полученная от жертвоприношения, сконцентрировалась в одной точке перед Богом. Азатот направил её не на разрушение стен тюрьмы – это было бы слишком долго и трудоемко. Он направил её на пробой. На создание кротовой норы.

Он знал координаты. След, оставленный тем дерзким смертным, все еще тлел в эфире, как маяк, указывая путь к цели, к пути высвобождения его гнева.

Пространство затрещало. Реальность застонала, сопротивляясь насилию. Ткань мироздания начала рваться, не в силах выдержать давление абсолютного Хаоса, направленного в одну точку.

Трещина появилась. Тонкая, черная линия на фоне звездной пустоты. Она начала расширяться, истекая фиолетовым гноем и энергией разложения.

Азатот давил. Он вливал в разрыв свою силу, свою ненависть, свою безумную волю.

Разрыв расширился, превращаясь в гигантский портал. Око бури, смотрящее в другой мир. В мир людей, туда, где обитал тот, кто посмел бросить ему вызов.

Слепой Безумный Бог увидел его.

Далекий, маленький мирок. Хрупкий, как стеклянная игрушка. Полный жизни, света и порядка. Отвратительный в своей упорядоченности.

Азатот предвкушал. Он представлял, как его сущность выльется в этот мир, затопит его безумием, исказит формы, превратит все живое в гротескное подобие себя. Он слышал будущие крики и чувствовал вкус страха миллиардов душ.

Чудовищный бог двинулся вперед. Его колоссальное тело, масса плоти и энергии, начала протискиваться в портал, скрежеща о края реальности.

Орда его порождений, те, кого он не сожрал, устремились следом. Авангард кошмара, предвестники конца времен.

Азатот ожидал увидеть панику. Хаос и разрушение. Он ожидал застать мир врасплох.

Портал открылся полностью. Гигантская воронка в небе над столицей смертных, Доминусом. Тьма, закрывшая солнце, окрасила облака в цвет гнилого мяса.

Бог посмотрел вниз, своим единственным, всевидящим оком, открывшимся в центре бурлящей массы.

И замер.

Там, внизу, на плоской крыше самого высокого здания, стояла одинокая фигура.

Не армия магов, как встречали его другие миры. Не боги-защитники в сияющих доспехах.

Вместо всего, что лишь подчеркивало его самовлюбленную натуру, там был лишь один человек.

Он стоял, скрестив руки на груди, его плащ развевался на ветру, который принес с собой запах иного, мертвого мира. Рядом с ним сидел огромный трехголовый пес, спокойно и деловито чешущий лапой за ухом, словно происходящее его совершенно не касалось.

Человек смотрел вверх. Прямо в глаз Бога.