Текст книги "Старатель (СИ)"

Автор книги: Андрей Посняков

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Михаил уже ни о чем не спрашивал. Идем за оружием – значит, так надо.

Приказчик – дородный мужчина в синей бархатной куртке – сдержанно поклонился:

– Чего изволитес-с, господа?

– Два револьвера, – быстро отозвался я. – Надежных и не очень дорогих.

– Капсюльные или под патрон?

Я ненадолго задумался. Капсюльные револьверы, при их архаичности, имели важное преимущество по сравнению с револьверами под унитарные патроны: не требовалось бегать в поисках боеприпасов. В запасе нужно было иметь только капсюли, камеры же барабана заряжались порохом и пулями. Пули же можно было запросто изготовить либо в «пулелейке», либо просто просверлив в твердой деревяшке отверстия нужного диаметра, да потом залить туда свинец.

Правда, подобное оружие имело и недостатки. Курок нужно было взводить перед каждым выстрелом, помня, что не полностью взведенный курок становился в положение «на предохранителе». Так что если чуть-чуть недожать – выстрела не будет. Капризно!

– Под патрон. Желательно из новых.

Приказчик улыбнулся:

– Есть «Кольт», «Леташе»… Но, особо рекомендую – «Смит-Вессон» второго образца! Кстати, недавно принят на вооружение!

– О, я слыхал! – неожиданно улыбнувшись в ответ, Полозов потер руки. – Барабан на шесть патронов, семь дюймов – длина ствола, экстракция гильз.

– Да, и мощный «русский» патрон! – довольно закивал продавец. – Убойная вещь, господа. Главное – легкий, меньше трех фунтов! Отличный выбор!

– И сколько?

– Ну-у… для вас – за шестьдесят рублей, господа!

– Берем! Только сразу зарядите.

– О, конечно, конечно! Вам завернуть… или сунете сразу в карман?

Я давно хотел купить что-то вот такое: относительно компактное, удобное, огнестрельное. Предосторожность в наших краях далеко не лишняя. Тем более с учетом того, какими делами я занимался. К золоту так и тянет всякого мусору. К тому же приобрести оружие в Российской Империи не составляло никаких проблем. И да – усовершенствованная «русская» модель «Смит-Вессона» подходила мне как нельзя лучше!

Подозвав извозчика, мы забрали у мальчика купленные вещи и уселись в коляску. Сквозь набежавшие облака тускло сверкало солнце.

– Черт! – кое-что вспомнив, я вдруг ударил себя по лбу. – Михаил, поезжайте в гостиницу, а я уж попозже сам доберусь… Кстати, что вы там говорили насчет доктора?

– Да, да, есть один человек, – охотно напомнил Полозов. – Правда, из ссыльных…

– Да мне все равно! Лишь бы дело знал.

– Он очень хороший врач! Начинал интерном в Петербурге, в Обуховской больнице, даже получил должность… Однако, связался с народовольцами…

– Понятно, – я махнул рукой. – Сослали в Сибирь. Где он теперь, кем? Поди, санитар?

– Да. В земской больнице. С жалованьем сорок восемь рублей. Я увижусь с ним сегодня же! Но… – поправив очки, Михаил вдруг замялся. – Он может попросить встречи с хозяином. То есть – с вами.

– А вы сами-то где с ним встречаетесь? – уточнил я.

– На Зейской… Это восточная окраина. Там еще трактир, так и называется – «Зея». Мой знакомый обычно ужинает там часов в семь. Вроде, место спокойное, тихое.

– Хорошо. Сговоритесь и ждите. Да! Загляните по пути в аптеку, купите себе новые очки!

* * *

Вернувшись обратно в магазин, я отыскал ювелирную лавку.

– Есть у вас что-нибудь такое… очень красивое, модное?

– Для барышни? Для замужней дамы? – тут же уточнил продавец, кудрявый парень с сером атласном сюртуке.

– Гм… Для барышни.

– Тогда – вот-с! Броши, булавки для шляп, заколки. Обратите внимание на эту – в виде бабочки с аквамарином.

Бабочка с аквамарином стоила, как два револьвера! Однако, делать нечего, пришлось взять. Действительно, красивая изящная вещь… и очень подойдет к тому платью из темно-синего шелка…

Отпустив извозчика в тихом тенистом переулке, я подошел к знакомому дому с облупившейся штукатуркой и закрытыми ставнями и постучал в дверь.

– К кому? – послышался глухой женский голос.

– К Елизавете Петровне, – волнуясь, отозвался я. – По важному делу.

Ответом была тишина. Выждав минут три, я постучал снова…

О, чудо – дверь, заскрипев, отворилась!

Смурная женщина в глухом черном платье и платке – видимо, экономка – слегка поклонившись, молча провела меня в дом. Точнее, на конспиративную квартиру для… гм-гм… разного рода дел, о которых вовсе не обязательно знать всем и каждому.

В большой комнате было все так же уютно, чисто. В золоченых подсвечниках неярко горели свечи, на столе сверкали графин с хрусталём. А у окна…

У окна стояла хозяйка… Вот обернулась…

– Вы⁈

Высокая, стройная барышня, с очень красивым точным лицом и удивительно тонкой талией, темные волосы уложены в сложную причёску, длинные ресницы… Вот только синее шелковое платье нынче сменил модный английский костюм, называемый – «тайер» или просто удобный «деловой костюм» для эмансипированных женщин, без всяких кринолинов и пошлых декольте. Темно-голубая, немного расклешённая книзу, юбки, такого же цвета бархатный короткий жакет, надетого поверх белой блузки, больше напоминавшую мужскую сорочку. Очень «эмансипе»!

– Здравствуйте, Александр Андреевич! Вы очень вовремя, – большие серо-зелёные глаза смотрели вполне доброжелательно, и без тени кокетства. – Уже есть, что предложить?

– Да, – твердо заявил я. – И то и другое. И золото, и…

– Я поняла! – барышня поспешно прервала меня… как-то уж слишком поспешно Чего-то опасалась?

– Это хорошо, что все готово, – Елизавета Петровна неожиданно улыбнулась.

– Мы готовы привезти!

– Не надо. Пошлем паровой катер под надежной охраной. Капитан – наш человек. Он и произведет оплату. Кредитные билеты? Серебряные рубли?

– Рубли… если можно.

– Если вам так угодно… – девушка пожала плечами. – Напрасно вы так не доверяете кредитным обязательствам! Их спокойно разменивают на серебро даже у нас, в любом коммерческом банке.

– Я слышал, кредитки изымают из обращения…

– Да! Потому что их слишком много. Именно поэтому и будут обменивать. Один к одному.

Вот это барышня! Точно – эмансипе! Умная, расчётливая, привыкшая принимать решения – и за эти решения отвечать. Как… Как к такой подступиться? Заколка эта нелепая… аквамарин… Да и я далеко уже не мальчик.

– Вы… кого-нибудь ждете?

– Да. Господина Морозова. Обсудить кое-какие дела.

И снова – без тени жеманства!

– Мне бы тоже его кое о чем спросить…

– Так дождитесь, и спросите! Он скоро будет. Скажу Алевтине, чтоб готовила чай… У нас хороший, кяхтинский…

Улыбнувшись, барышня вышла в коридор… и почти сразу вернулась:

– Ну, вот. Распоряжения сделаны. Чай этот… очень выгонная партия подвернулась. Я два парохода взяла!

Два парохода… Еще бы! С таким-то миллионщиком-отцом!

– Папенька потом одобрил…

Ах, вот, значит, как!

– Но, пожурил… что без его совета…

– Я вижу, вы разбираетесь в торговле… и вообще…

– Гейдельбергский университет, – скромно, словно бы речь шла о чем-то само собой разумеющемся, пояснила Елизавета Петровна. – Отец отдал с шестнадцати лет. Изучала экономику и право.

– Какая вы молодец! – искренне восхитился я. – Нет, право же!

– Да бросьте! – девушка повела плечом и сверкнула глазами. – Мало ли в России умных женщин? Не всем по карману учеба. Вот, право, нонсенс какой-то! В Швеции, в Германии, в Американских Штатах наших студенток берут… А у себя дома – не имеем права! Как так?

Я покусал губу… Слова-то неосторожные! Тут не только «эмансипе», тут нигилизмом попахивает! Однако, критика существующего режима.

– Елизавета Петровна… я тут… не знаю даже же, прилично ли… но…

– Да что вы мямлите, Александр Андреевич? – расхохоталась барышня. – Взрослый солидный мужчина. Что-то хотите спросить? Так спрашивайте же!

– Не спросить… – я, наконец, решился. – Подарить! Вот…

На ладони блеснула заколка. Серебряная бабочка с аквамарином.

– Какая прелесть! – искренне восхитилась Елизавета. – И, главное, ко всему подойдет… И к этому костюму, и к платью… Спасибо, Александр Андреевич! Подарок ваш приму с удовольствием. И даже не спрошу – сколько…

Словно повинуясь какому-то внезапному порыву, барышня подскочила ко мне и с жаром чмокнула в щеку!

Черт! Не очень-то хорошо я нынче побрился!

На улице послышался какой-то шум и лошадиное ржание.

– А! Вот, кажется, и Павел Игнатьевич.

Лизавета подбежала к дальнему окну, единственному, с отрытой ставней. Отдернула штору, выглянула…

С улицы вдруг донесся какой-то хлопок! Со звоном посыпались стекла.

Черт побери! Выстрел!

Словно тигр, я бросился к девушке, проворно повалив ее на пол…

Глава XVIII

Снаружи послышался еще один выстрел. Потом – почти сразу – еще… и еще! Явно завязалась перестрелка. Кого с кем?

– Лиза, вы как?

– Все хорошо… – поднимаясь, барышня покусала губы. – Как-то неожиданно просто.

– Давайте – вот, сюда, к дивану! И умоляю – не подходите к окну!

Вскочив на ноги, я выхватил револьвер и, пробежав по коридору, спрятался за косяк, после чего осторожно распахнул дверь.

Мимо дома промчалась черная пароконная пролетка с понятым верхом. Сидевший на козлах бородач в двинутой на самые глаза шляпе, яростно стегал лошадей. Набравший нехилую скорость экипаж едва не перевернулся, сворачивая за угол… И был таков!

Напротив дома стояла еще одна коляска – лаковый фаэтон, запряженный парой гнедых. За нею прятались двое мужчин, в одном из которых я тут же узнал господина Морозова. В правой руке коммерции советник держал револьвер… судя по размерам – «Лефоше» или «Ремингтон». Второй – одетый в длинный темный сюртук – сжимал в руке кнут. По всей видимости, это был кучер.

– Павел Игнатьевич! Как вы? – высунувшись, закричал я. – Помощь нужна?

– Да нет, спасибо, – опустив револьвер, обернулся Морозов. – Похоже, уже все.

– Кто эти люди?

– Так… Ограбить хотели.

За мной скрипнула дверь… Послышались чьи-то быстрые легкие шаги… Елизавета! Крайне серьезная, да еще и с кольтом в руке!

– Елизавета Петровна! Я ж вам сказал…

– Благодарю за заботу, – девушка улыбнулась, как ни в чем ни бывало. Но серо-зеленые глаза ее смотрели с явной тревогой. – Павел Игнатьевич! Все в порядке?

– Да… вполне!

– Ну, тогда заходите же! Кстати, я вас предупреждала…

– Да бросьте! – убирая оружие, кривовато ухмыльнулся Морозов. – Просто решили немного напугать… Пустое. Ба-а! Господин Громов! Рад видеть!

Пожав друг другу руки, мы вошли в дом. Кучера пригласила на кухню Алевтина, служанка. Поклонившись гостю, улыбнулась с невозмутимым видом:

– Скоро будет чай господа! А пока я подмету осколки…

Вот это женщина! Кремень! Впрочем, как и Лизавета… А с бабочкой-то я ей угодил! Вот так-то…

– Чай – да! – усаживаясь на диван, Морозов вытянул ноги и пригладил растрепавшуюся бороду.

Хм… Оказывается, рисковый человек господин коммерции советник! Вот уж точно – седина в бороду…

– Ах, господа… Говорят, у нас скоро появится настоящий профессиональный театр! – спрятав револьвер в шкаф, Елизавета Петровна вела себя, как обычно, словно бы ничего такого и не произошло. Привыкли они тут к перестрелкам, что ли?

Да уж, эти двое явно крутили какие-то опасные дела! Интересно, о чем предупреждала Морозова Лизавета? Или, скорее – о ком?

– Я все убрала, госпожа, – собрав осколки в ведро, Алевтина с невозмутимым видом покинула комнату. – Сейчас подам чай.

– Хорошо! Спасибо.

Едва служанка ушла, как в дверь постучали:

– Можно, господа?

– Да-да!

Вошел бородатый мужчина средних лет… кучер. Поклонился и что-то протянул Павлу Игнатьевичу на ладони:

– Пуля, господа-с! Выковырял из коляски…

Что ж, выпушенная с дальнего расстояния револьверная пуля вполне могла и застрять! В крепком-то дереве…

– Капсюльный револьвер! – внимательно осмотрев пулю, заметил Морозов. – Таежники! Или – хунхузы… Да, Селифан, ступай. Спасибо.

Кучер молча поклонился и вышел.

– Хунхузы – вряд ли, – Елизавета Петровна повела плечом. – Сами знаете, они на оружии не экономят! Хотя… могли под таежников маскироваться… Ах, Павел Игнатьевич! Говорила я вам – опиум до добра не доведет!

Опиум! Однако, и интересы у господина коммерции советника!

– Да, опиум! – Морозов резко повернулся ко мне. И словно бы извиняясь, пояснил: – Но, ведь не для притонов – для госпиталя, для больницы! У китайцев он не такой и дорогой. А нашей медицине какое подспорье!

– Понимаю, – согласно кивнул я. – Однако, где наркотики – там и смерть.

– Вот! – юная хозяйка квартиры наставительно подняла вверх указательный палец, украшенный редкой красоты перстнем. – Золотые слова. Ли Сычэнь – бандит, креста ставить негде! Он не допустит конкурентов. Подумаешь – госпиталь…

– Да какая конкуренция, полноте! – неожиданно рассмеялся Павел Игнатьевич. – Это был разовый контракт.

– Хорошо, если так… – Елизавета Петровна вздохнула и покачала головой. – И все равно – чуть не пристрелили. Заканчивайте с таким делами, мон шер ами!

– Да закончил уже, – отмахнулся Морозов.

– Ли Сычэнь… – задумчиво протянул я. – Что-то я о нем слышал…

– Еще бы не слышали! – девушка вдруг рассмеялась. – Ли Сычэнь держит весь рынок опиума – в Маньчжурии, и у нас. Говорят, он бывший императорский чиновник-шеньши. Умный и образованный человек. И чрезвычайно жестокий!

– Да уж, – согласно кивнул Павел Игнатьевич. – Другой хунхузов бы себе не подчинил.

Хунхузы… Члены организованных банд, действовавших в Маньчжурии и на прилегающих территориях российского Дальнего Востока. Искатели лёгкой наживы, дезертиры из цинской армии, китайские переселенцы, занявшиеся разбоем вместо тяжёлого труда на рудниках. Грабежи, угоны скота, контрабандой опиума, незаконная золотодобыча…

Что еще я о них знал? Мало чего. Впрочем, можно ведь и спросить…

– Эти хунвейбины… Тьфу… хунхузы… Они что же, стали очень опасны?

– Просто их слишком много в последнее время, – пояснил Морозов. – Обычная банда – несколько сотен человек. А для проведения масштабных операций банды могут и объединиться.

– Хунхузы – искажённое китайское слово «хун хуцзы», – Елизавета взяла у вошедшей служанки поднос с чайным прибором. – Буквально переводится как «красная борода» или «краснобородый». Ну, вроде как китайские разбойники издавна использовали накладные фальшивые бороды для маскировки.

– Понятно… Павел Игнатьевич, дорогой… Давно хотел спросить вас о пароходных компаниях! Понимаете, есть одна задумка…

Коммерции советник выслушал меня внимательно, не перебивая. Откусив щипчиками кусочек сахара, бросил в чай.

– Рейсовый пароход? В ваши места? Хм… Скажу откровенно – дело рисковое! Однако, в Благовещенске рисковых людей много! Город-то купеческий, а какой купец без риска?

– И к кому бы вы посоветовали обратиться?

– Да много к кому… Смирнов, Бенардаки, Хворостов… Лучше, кстати, к последнему. Николай Иванович – человек рисковый, почти с нуля начинал. И в новых рейсах заинтересован. Недалеко от пристани его контора, на Хабаровской. Такой каменный двухэтажный дом с эркером и зеленой крышей. Да увидите – приметный.

* * *

Оставив визит к Хворостову на завтра, я откланялся и, поймав извозчика, велел везти на Зейскую к трактиру. Именно там должен был ждать Михаил со своим знакомым доктором, пусть даже и ссыльным.

Трактир «Зея», названый так по имени одноименной речки, вовсе не напоминал притон. Скорее, даже наоборот – выглядел весьма презентабельно. Бревенчатое двухэтажное здание под тесовой крышей, чисто выметенный двор. Во дворе виднелись крестьянские подводы, почтовая карета с гербом, и две пролетки… обе, к слову сказать – черные! Впрочем, вполне себе популярный цвет…

Расплатившись с извозчиком, я поднялся на крыльцо… едва не столкнувшись с невероятно красивой девушкой, только что вышедшей из трактира. Яркая худенькая блондинка с осиной талией и безмятежным синим взором была одета по последней моде: в темно-голубое платье фасона «princess line», с бесшовной талией и вовсе без кринолина. Именно такие я мельком видел в каталоге универсального магазина «Кунст и Альберс», и даже насчет цен, сам того не хотя, был в курсе! Цены были – да-а-а… Кусались! От восьмидесяти рублей! Как зимнее пальто с мехом! А шляпка? А целая гроздь изящных брошек в виде кленовых листьев? И видно сразу – никакой не ширпотреб – изысканная ручная работа!

– Э, господин хороший! Может быть, позволите пройти?

Красавица обворожительно улыбнулась, и я с запоздалой галантностью протянул руку – помочь девушке спуститься с крыльца.

– Прошу вас, мадемуазель!

– О! Мерси, месье… Мерси!

От красотки пахло дорогими духами… и вином. Похоже, она была навеселе, и преизрядно!

Рядом заржали кони. Прямо к крыльцу подкатил черный лаковый фаэтон… куда со смехом забралась красотка. Не сама, с помощью кучера – хмурого узколицего парня лет двадцати… впрочем, обходившегося с пассажиркой вполне галантно.

– Прошу, прошу, мадемуазель! Осторожней… поднимите ножку… Мадемуазель Софи будем ждать?

– Сонечку? – незнакомка громко рассмеялась. – Пожалуй, нет, мон шер! Она с каким-то раскосым пошла… Фи! Хотя – деньги не пахнут. Так что – гони! Наша славная мадам и так меня уже потеряла. Ах-х…

Одна-ко… И кто ж это такая?

Хмыкнув, я вошел внутрь, в большую полутемную залу.

– Желаете откушать, господин? – тут же подскочил половой в синей рубахе с узеньким кожаным поясом. – Извольте-с во-он за тот столик. Я провожу-с.

– Вообще-то, меня здесь ждут…

– Понял! – отрывисто кивнул служка. – Вы – господин Свирский? Лефонтов?

– Я – Громов.

– Ах, господин Громов… Понятно! О вас предупреждали… Прошу-с!

Половой подвел меня к угловому столу в глубине залы, за которым сидели двое – Михаил и рыжеватый молодой человек в поношенном сюртуке и с несколько рассеянным взглядом. Верно, это и был пресловутый доктор.

– А вот и Александр Андреевич! – увидев меня, обрадовано привстал Полозов. – А этот вот – господин Решников, Илья Фомич. Доктор, о котором я вам говорил.

– Громов, – усевшись, я протянул руку. – Вы действительно врач?

– В Обуховской больнице когда-то служил… – Решников застенчиво улыбнулся. – Вторым хирургом. Но с терапией заразных болезней тоже знаком.

Тщедушный, с редковатой бородкою и ясным взглядом серых, слегка навыкате, глаз, он ничуть не походил на ссыльного нигилиста. Хотя… как посмотреть. Именно такие вот ясноглазые бескомпромиссные «борцы за народное счастье» самые кровавые революции и устраивали!

– Господин Полозов уже рассказал вам, кто я?

– В общих чертах, – кивнул Илья.

Что они тут едят-то? Кажется, щи… А вообще, перекусить бы неплохо…

С лестницы, ведущей на второй этаж, вдруг послышались громкие разухабистые ругательства. Мы невольно оглянулись… Тучный гонористый барин с густыми черными бакенбардами и самодовольным лицом, ругался, раскатисто хохоча, и никого не стесняясь! Кажется, отчитывал слугу… или кого-то из хорошо знакомых…

Я вздрогнул. Это был Николай Семенович Огнев, фат, богач и мой давний недоброжелатель! Что потерял он в сем простонародном заведении? Бог весть… Меня он, впрочем, не заметил – все так же ругаясь, скрылся на втором этаже.

Что ж… Будем иметь ввиду. И, пожалуй, поужинать лучше в другом месте. Мне почему-то не очень-то хотелось встречаться с Огневым, как-то было не до него.

Хмыкнув, я решил свернуть разговор:

– Ну, раз в общих чертах уже знаете… Тридцать рублей вас устроит?

– В год?

– В месяц!

– В месяц⁈ – Решников удивленно вскинул брови. – Но… это же много.

– Это – на испытательный срок. Потом будет больше. Или – не будет. Как справитесь.

– Я понял, – кивнул Илья Фомич. – Согласен, да.

– Сможете выехать завтра?

– Ага.

Какой-то пьяница в расхристанной рубахе, проходя мимо, пошатнулся и едва не завалился на меня.

– Но-но, любезный, проходи!

Брезгливо оттолкнув пьянчугу, я уже собрался прощаться… как вдруг возле нашего стола возник какой-то детина! Не слишком молодой, лет двадцати пяти, с круглым, простоватым с виду, лицом и дюжей фигурой, он двигался ловко и быстро… несмотря на сильный запах водки. Лаковые сапоги гармошкой, небрежно накинутый поверх шелковой косоворотки пиджак, небольшие – щеточкой – усики. И совершен наглый взгляд любителя помахать кулаками запросто так!

В левой ладони детинушка держал горсть семечек, грыз, сплевывая прямо на пол. На меня парень никакого внимания не обратил, так, скользнул делано безразличным взглядом. А вот на моих собеседников…

– Х-хо! Скубенты! – подойдя, недобро прищурился парняга. – Опять, собаки, будете в царя-батюшку бонбы метать? Я вот вам пометаю!

С этим словами детинушка склонился над столом, и сплюнул шелуху в недоеденные щи Решникова. Подбоченился, глянул на подошедшую гоп-компанию, ухмыльнулся:

– Ишь, удумали – бонбы! Собака ты, Илюша, как есть – собака… А коли собака, так полезай под стол и лай! Верно, я говорю, парни?

– Верно, Вась! – охотно закивали парняги.

– Верно! Пущай полает, тля!

– Васька Хват, – склонившись, озабоченно шепнул Полозов. – Из цирковых. Ножи мечет, как рыба икру! Лучше бы разойтись миром… или полицию…

Ну, миром, так миром…

– Что вы имеет сказать моему другу, уважаемый? – я криво усмехнулся и выложил на стол револьвер.

Парни сразу попятились. В зале затаили дыхание… Даже детинушка вроде как слегка протрезвел.

– Умеете стрелять? – я окатил его насмешливым взглядом.

– А то! – тут же приосанился хват. – Кой-что могем.

– Хорошо… – я поманил полового. – Шампанского! Самого дорогого.

– Слушаю-с!

– Ну? – словно солдат на вошь, я воззрился на детину. Тот явно был сбит с панталыку – ожидал-то ведь вовсе не того! Теперь не он куражился, а, похоже, над ним…

– И где мы можем тут пострелять? – светски улыбаясь, продолжал я. – На улице не советую – чревато.

– Так… э-э… во дворе, – пожал плечами Хват.

– Ну, так идем, – взяв револьвер, я вышел из-за стола. – Показывай. Куда тут идти-то? Да! Лишних глаз бы не надо. Если только пару человек…

– Гришка, Ослоп – за мной, – оглянувшись, по-хозяйски распорядился парняга. – Остальные – охолонь. – Я сказал – охолонь, кому непонятно? Сейчас объясню – не заржавеет! Прошу-с!

Мы вышли во внутренний двор. Хозпостройки, телега, куча дров…

– Говорите, умеет стрелять? – снова уточнил я. – С полста шагов в горлышко попадете?

– Поглядим…

Хват азартно потер ладони…

– Давайте! Ставьте свою бутылку.

– Промажете – заберетесь под стол и лайте! – с усмешкой объяснил я. – Попадете – лаять буду я! Согласны?

– А что ж!

Глаза парня загорелись…

Я знал таких людей, азартных, обожающих разного рода пари и споры. Вряд ли он будет сейчас в меня стрелять… Впрочем, Михаила я уже успел предупредить. В случае чего, «Смит-Вессон» у него имеется, да и решимости хватит. Что же касается детинушки… то на него у меня уже появились планы.

– Михаил Игнатьевич, не в службу, а в дружбу… Бутылочки во-он на ту чурку поставьте!

Взяв револьвер, Хват взвел курок и прицелился… Несуетливо, но уверенно быстро… Я видел, как, целясь, он плавно тянул спусковой крючок… Не зря ли я все это затеял?

Громыхнул выстрел! Горлышко бутылки разлетелось сверкающими зелеными осколками пополам с пеной.

Парняга горделиво вернул револьвер:

– Ну, что, господин хороший? Будем лаять, аль как?

– Погодь, не спеши, – улыбнулся я. – Свой выстрел вы сделали. Теперь моя очередь.

Я прицелился. Сделал выдох, прислушался к сердцу. И между двух ударов плавно нажал на спусковой крючок. Горлышко бутылки со звоном отлетело.

– Надо же! – удивился Васька. – Попали! Получается оба проиграли? И оба под стол полезем?

– Проиграли? Это как посмотреть. Может напротив, выиграли? Ведь оба попали в горлышко, – сказал я.

– А вы, барин, не дурак! – рассмеялся Васька Хват. – Позвольте представиться – Базиль. Базиль Хватов.

Ничего не попишешь, пришлось пожать руку. Не таким негодяем еще пожимал. А этот, кажется, не такой уж и пропащий…

– Половой! Шампанского! – махну рукой, я отвел Базиля в сторонку. – Имею для вас предложение господин Хватов. – Приходите завтра в гостиницу «Савой». Часов в семь вечера. Да! И не тираньте больше несчастного доктора. Никакие бомбы он в царя не бросал.

– Ага-а…

– Что же, засим позвольте раскланяться! Было приятно познакомиться, господа.

– Господин… – вдруг подошел половой. – Одна дама просит вас подняться к ней в номер. Сказал, что ненадолго.

– Что за дама? – вспомнив об Огневе, подозрительно переспросил я.

– Красивая блондинка в модном голубом платье с брошками.

– Та-ак… Говоришь, ненадолго…

– Да. Комната номер пять.

Что ж, черт с ним, с Огневым! Надеюсь, не свидимся…

– Любезный! А черная лестница здесь есть?

– Конечно! Пятак комнат как раз рядом с нею…

Как раз удобно…

– Господа, я сейчас…

В пятой комнате мне никто не открыл, как я не стучал. Зато из соседней вышла служанка с бельем:

– Господин кого-то ищет?

– Красивую молодую блондинку в темно-голубом платье… Сказали – в пятом.

– А! – служанка вдруг улыбнулась. – Была там такая! Только уже ушла.

– Ушла? Вот как…

То ли половой перепутал… то ли припозднился… А, в общем, к черту все – устал!

* * *

Извозчичья пролетка ходко катила по мостовой. Темнело. Фонарщики зажигали фонари. Мимо промчалась закрытая черная карета с гербами.

– Однако, полиция! – обернувшись, пояснил извозчик. – Видать, опять в «Зее» драка! Ох, и тракти-ир…

Расплатившись, мы вошли в номер.

Снимая сюртук, я почувствовал что-то в кармане. Конверт! Снова какая-то таинственная записка? Хотя, нет… скорее, какая-то книжечка.

Тоненькая, отпечатанная на листками дешевой желтоватой бумаги, с небольшой фотографией молодой красивой брюнетки…

«Заменительный билет – смотровая книжка» – было отпечатано сверху. И номер – 33-И. На другой странице – имя и фамилия: София Иевлина. Год рождения… Дальше – неразборчиво… Какие-то медосмотры, что ли?

– Михаил, друг мой! Не подскажете, что это?

– Да-да, сейчас…

Полозов отошел от умывальника, глянул… И как-то смущенно хмыкнул:

– Это так называемый «желтый билет», Александр Андреевич. Такой у каждой официальной проститутки имеется. Барышень таких так и называют – «билетные». В некотором роде – элита!

Глава XIX

Желтый билет… В той своей, прошло-будущей жизни, я о нем слышал, но так, походя, и представление имел самое сумбурное. Больше по фильмам и книгам про него мне известно.

– Говорите, проститутка?

– Ну да, раз билет, – покивал Михаил. – Откуда он у вас?

– Не поверите. Только что обнаружил в собственном кармане! – я покачал головой. – Думаю, мог подкинуть тот пьяница… Вернее, притворявшийся пьяным… Да, скорее всего – он и подкинул. Но зачем? Что обычно с этим билетом делают… ну, если случайно найдут?

– В полицию отнести можно, – подойдя к окну, заметил инженер. – Только девицу оштрафовать могут за утерю. И преизрядно!

– Гм… понятно… А без желтого билета, значит, нельзя?

– Никак нельзя, Александр Андреевич! – обернулся молодой человек. – По закону проститутка обязана всегда иметь билет при себе! Без него она работать не имеет права. Согласно «Уложению о наказаниях, налагаемых мировыми судьями».

– Ага… вот, значит, как…

Я задумался, глядя, как Михаил, усевшись в кресло, раскрыл потрепанный сатирический журнал, прихваченный на стойке портье. На этот раз это был «Будильник»…

Если бы «желтый билет» попал ко мне случайно, то, конечно, лучше было бы отнести его в полицию. Однако, тот, кто его мне подсунул, именно такого решения и ждал! Стоп… Так, может, это Огнев? Притворился, что у мне не заметил, а сам… Но, откуда у него «желтый билет»? Да откуда угодно! У той же девицы выкрал или отнял – с него станется! И вознамерился снова меня подставить…

Может, конечно, все и не так, Огнев тут ни при чем, и я дую на воду… Но, надо всегда исходить из худшего! Говорят, есть какой-то закон, согласно которому, если неприятность может случиться – это обязательно произойдет! В прошлой жизни я убеждался и не раз в его действенности.

Ладно, посмотрим.

– Итак, они ждут моего визита в полицию… – усевшись на диван, я принялся рассуждать вслух. – А если мы туда не пойдем? А вернем билет каким-то иным образом? Ведь публичных домов в Благовещенске не так уж и много!

– Самых фешенебельных – три, – оторвавшись от журнала, пояснил Полозов. – Ну и остальных наберется с дюжину. Не считая совсем уж мелких.

– Гм… н-да-а… – я покачал головой. – Ладно, поглядим. В конец концов, жрицы любви, я полагаю, друг друга знают. Тем более, девушка здесь, судя по фотографии – симпатичная.

– Я бы сказал – редкостная красотка! – неожиданно улыбнулся Миша. – Такая многим бы запомнилась.

– Ну да…

Я вдруг вспомнил ту красивую блондинку навеселе… Может, и она тоже «билетная»? Хотя, вряд ли! Слишком уж богата, слишком независимо себя ведет… Скорее, дочка какого-нибудь местного воротилы – того же Кунста, Альберса, Чурина… Как-то так! И все же, какая красивая девушка! За один день – сразу две красавицы – Елизавета и та блондинка. И, главное, каждая красива по-своему. Лиза боле утонченная, что ли… А блондиночка вся напоказ! Кстати, она, кажется, хотела со мной встретиться… Почему не дождалась? Передумала? Да Бог весть… Черт! Она же упоминала какую-то Сонечку… Может быть, именно эту София, чей билет?

Тьфу ты! Вот ведь, лезут же в голову женщины!

– А что обычно при утере этого билета девушки делают? – поинтересовался я.

– Да я не знаю даже, – пожал плечами молодой человек. – Девица, верно, хозяйке скажет, ну… мадам. А та уже будет восстанавливать. Через полицию, по закону. Пока то да се – девушка без работы сидеть будет. Впрочем, ничего страшного. От такой-то работы можно и отдохнуть!

* * *

Встретиться с Николаем Ивановичем Хворостовым, владельцем пароходной фирмы, сразу не удалось. Он появился в конторе лишь во второй половине дня, да и то ненадолго. Высокий брюнет лет сорока, с небольшой аккуратно бородкой и усиками, он производил впечатление какого-то цунами! Не вошел – ворвался! И сразу начал что-то громко говорить, махать руками, раздавать указания… Модное расстегнутое пальто, синее, с белым подбоем, развевалось за его плечами, словно крылья какой-то неугомонной птицы.

– Антон! Что там господин Лазарев? Договорились о встрече?

– Договорились, Ник-колай Иванович! – вышколенный молодой приказчик в темной визитке вытянулся, как новобранец на плацу. Едва каблуками не щелкнул!

– Петр Степанович ждет вас в пятницу в одиннадцать часов дня, в «присутствии». А его «товарищ» просил не забыть про понедельник. Будет обсуждаться деление волостей!

«Товарищ» – здесь так именовали заместителей…

– Да, помню, помню, – скривившись, отмахнулся Хворостов. – На прошлом же заседании Городской Думы обсуждали!

– А теперь еще и в Управе.

– Бюрократы! Черт бы их всех побрал… А с пароходами нашими что? «Антиб», «Монте-Карло», «Ницца»? Успеют из Хабаровска до холодов?

– С утра уже телеграфировали! Завтра выходят.

– Ну, значит, успеют. Должны успеть…

Улучив момент, я помахал приказчику рукой. Тот кивнул:

– Николай Иваныч! Тут к вам визитер… Некто господин Громов. По коммерческому делу.

– Громов, Громов… – Хворостов отыскал меня взглядом – А! Так это вы…