Текст книги "Меченый. Затишье перед бурей (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Сегодня страна фактически разделена между несколькими центрами силы. В Стамбуле действует правительство Эрдалa Инёню, претендующее на международную легитимность. В Анкаре сохраняются структуры соперничающей власти, опирающиеся на часть бюрократии и армии. На юго-востоке – курды, в горных районах укрепились региональные командиры и полувоенные формирования. Наконец, на северо-востоке, в Эрзеруме, существует прокоммунистическое правительство ТНР, не признанное ни одной западной столицей, но, как хорошо известно всем наблюдателям, пользующееся неофициальной поддержкой соседнего СССР.

До сих пор турецкие коммунисты вели себя осторожно. На протяжении трех лет они ограничивались контролем над семью северо-восточными илями, непосредственно граничащими с советской территорией, и не предпринимали серьезных попыток расширить свою зону влияния. Теперь эта фаза закончена. Захват Трабзона означает, что красные впервые вышли за пределы своего прежнего оборонительного периметра и получили стратегический порт на Черном море.

Еще недавно Трабзон признавал верховенство стамбульского правительства. Город считался своеобразным анклавом стабильности – во многом благодаря присутствию американских военных, переброшенных туда еще при администрации Буша. Однако серия нападений на военнослужащих, включая атаки террористов-смертников, привела к решению о выводе американских сил. Этим вакуумом коммунисты воспользовались немедленно. Удар был нанесен одновременно с суши и с моря: по сообщениям из региона, десантные группы прибыли на скоростных катерах, пока основные силы входили в город с востока.

Крупного сражения, по всей видимости, не произошло. Нападавшие быстро заняли административные здания, порт, узлы связи и военные склады. Сейчас бои продолжаются лишь на окраинах Трабзона, где отдельные части, верные Стамбулу, пытаются удержать позиции.

Генерал Кючюк, лидер армейских радикалов, которого связывают с разведывательными кругами и «Серыми волками», уже заявил, что готов «лечь костями», но не допустить дальнейшего продвижения красных на запад. Между тем ЕС и Вашингтон призвали правительства в Стамбуле и Анкаре прекратить взаимную борьбу и объединиться против угрозы с востока.

Запад слишком долго надеялся, что коммунистический Эрзерум останется локальной проблемой. Но история снова напоминает: тот, кто уступает коммунистам пядь земли, вскоре рискует потерять руку по локоть. Вывод американских войск из Европы и сопредельных регионов – не экономия, а стратегическая ошибка. Оборона стоит дорого, но капитуляция всегда обходится дороже.

Автомобиль меж тем подъехал к месту презентации и остановился. Охрана быстро сформировала оцепление, организовав между нами и собравшимися зеваками пустое пространство. Я вылез из машины, помахал рукой людям: там кто-то что-то закричал, то ли приветственное, то ли наоборот оскорбительное. В Европе на фоне собственных экономических проблем и успехов Союза в самых разных сферах на политическом поле происходило активное «расслоение» на правых и левых. Уже, казалось бы, начавшие издыхать европейские коммунистические партии вновь неожиданно стали поднимать рейтинги, одновременно подняли голову и правые. Впрочем, тут ничего удивительного – центризм хорош в сытые и благополучные времена, а вот когда уровень жизни начинает колбасить, люди обязательно принимаются с интересом прислушиваться к тем, кто предлагает более радикальные идеи.

Достал из кармана пластиковую карту – естественно выпущенную в цвета советского флага, красное с золотым всегда хорошо смотрится – показал ее людям, после чего подошел к банкомату, вставил ее и в несколько кликов запросил выдачу налички. Французских франков, естественно, мы же во Франции. Денежная машина подумала немного, потом зажужжала и выдала требуемое. Я повернулся и еще раз продемонстрировал всем желающим то, что теперь с советской картой «АЛТА» можно ездить во Францию и спокойно платить пластиком без необходимости менять деньги в обменнике или еще как-то что-то придумывать.

Впрочем, будем честны: в отличие от СССР, где перевод максимума платежей на карточную форму был по-настоящему общегосударственной программой, в Европе пока этим не заморачивались. Если брать статистику за прошлый 1991 год, то тут всего 7% платежей были осуществлены «пластиком». Даже чеками еще оплат было примерно в два раза больше – около 15%, – а чуть меньше 80% – «бумажной наличкой». Для понимания: в СССР доля карточных покупок уже составляла 22%, а в крупных городах, особенно в столицах, доля таких транзакций потихоньку подбиралась к 40%. Хорошо, когда у тебя есть админресурс такого уровня: можно выдать всем карты, начать осуществлять все выплаты зарплат, пенсий и прочей там социалки на пластик, поставить везде терминалы на кассах… Понадобилось всего 2–3 года, чтобы население распробовало удобство такого подхода и перестало массово снимать деньги с карты в первый же день после поступления – что поначалу было абсолютно массовым явлением – на счет.

– Господин Горбачев, – сразу после окончания презентации карты «АЛТА», вернее ее возможности работать на территории Франции, мы подошли к специально огороженной зоне для прессы на небольшое флеш-интервью. – Означает ли выход вашей платежной системы на европейский рынок, что вы готовите демонтаж Железного занавеса? Что скоро ограничения советских граждан на выезд из страны будут сняты?

– Рискну напомнить вам, – выслушав перевод, я усмехнулся такой нехитрой попытке поддеть меня французским журналистом, – что термин «железный занавес» был использован не нами, а Черчиллем, и обозначал он ваше, вернее английское, желание отгородиться от социалистических стран, а не наоборот. Так что вопрос демонтажа железного занавеса нужно адресовать вашим лидерам, например присутствующему тут господину Шираку. Что же касается возможности путешествовать, то туристический поток из СССР в страны Западной Европы и наоборот у нас растет каждый год. Растет и транзитный поток, например в прошлом году через наш авиахаб на Закарпатье прошло полтора миллиона иностранных пассажиров, в том числе значительная часть из капиталистических стран. Естественно, мы просто обязаны учитывать эти тенденции.

Идея с авиахабом, что называется, зашла. Или правильнее будет сказать «взлетела», причем настолько, что прямо сейчас в районе Ташкента началось строительство еще одного большого хаба, который бы теперь мог обслуживать транзитные потоки, идущие из Европы в сторону Китая, Юго-Восточной Азии и Австралии. Фактически то, что в будущем сделали арабы в Дубае и Катаре, привязав к себе вышеназванные транзитные потоки, мы собирались тут сделать первыми, привлекая иностранные авиакомпании дешевым авиатопливом, низкими тарифами на аэродромное обслуживание и простотой работы с одним большим контрагентом вместо россыпи мелких. А учитывая регулярные войнушки на Ближнем Востоке и в районе Персидского залива, вот такой Северный маршрут через СССР и Китай зачастую еще выглядел просто безопаснее, что тоже немаловажно.

Пока мы только запускали такие вот стыковочные рейсы, как Лондон–Ташкент–Сидней, например, на новых Ил-96, но уже было видно, что капиталисты прекрасно умеют считать деньги и легко отбрасывают все антикоммунистические взгляды, когда встает вопрос: заплатить Бритиш Эйрвейс три тысячи фунтов или Аэрофлоту две. Поразительная политическая близорукость.

– Допустят ли на рынок СССР иностранные платежные сервисы? Виза, Мастеркард, Еврокард? Или это будет одностороннее проникновение?

– Конечно, прямо сейчас мы ведем переговоры с вышеназванными организациями о том, как выработать механизм допуска иностранных платежных систем в СССР. Речь, очевидно, не идет об использовании карт Виза гражданами СССР, но вот сделать так, чтобы иностранцу удобно было платить своей картой в любом советском магазине – это без сомнения важно!

Как мы смогли войти на европейский рынок со своей платежной системой? Очень просто. И очень сложно одновременно.

Сложно было технически. Во-первых, проблемой был неконвертируемый рубль, который естественно на Западе никто брать не хотел даже временно в формате «подержите его на счетах пару дней, потом мы обменяем его на ликвидную валюту». Тут мы удачно использовали Сырьевой Рубль. Появившийся на бирже три года назад инструмент хоть и не был валютой в полном смысле этого слова, однако его уже признали в качестве ликвидного актива. Мы успели пережить пару атак с попыткой массовыми запросами на отоваривание обрушить систему обеспечения СР и даже выдержать их – хоть и не без заминок, впрочем, рынок к таким шероховатостям отнесся, надо признать, со снисходительностью, и никакого реального обвала не произошло – с честью. Так что Сырьевой рубль уже вполне котировался, и западные банки были готовы принимать его в качестве обеспечения советских платежей.

То есть на практике выглядело это так: советский гражданин перед поездкой идет в сберкассу и берет там себе специальную карту «АЛТА-путешествие» – обычная «домашняя» АЛТА уже вовсю работала в странах СЭВ, там по внутреннему клирингу деньги менялись так же, как наличка, с этим проблем не было – которая работает в капстранах. Естественно, лимит на ней был не бесконечный, а четко установленный, чаще всего в зависимости от той страны, куда турист собирался ехать.

Дальше человек прилетал в условную Францию – подобные соглашения с местными банками-эквайерами уже действовали в Финляндии, Австрии и Греции, Франция таким образом стала четвертой страной вне СЭВ, которая была подключена к нашей системе – идет в ресторан и платит за обед. Понятное дело, никакие Сырьевые рубли ресторану не нужны, там получают франки, которые выдает как бы «в долг» местный французский банк, у которого на специальном счете лежит запас СР. Потом он обращается к советской финансовой организации, и та ему гасит задолженность по транзакции либо валютой, либо золотом, либо еще как-то, это уже не так важно.

– Почему вы думаете, что советский рынок будет интересен западным компаниям?

– Очень просто. Виза существует уже тридцать лет и за это время выпустила около 300 миллионов карт. АЛТА существует четыре года, и за это время мы уже эмитировали больше ста пятидесяти миллионов. И не только в Советском Союзе. АЛТА уже охватывает двенадцать стран СЭВ и три страны Европы. Прямо сейчас мы ведем переговоры с еще тремя десятками стран по всему миру о подключении к общей финансовой инфраструктуре. Мы растем быстрее вас!

Во-вторых, и это вопрос о том, как заставить людей реально пользоваться картами «АЛТА» при наличии альтернатив в виде Визы или МастерКард, мы дали меньший процент стоимости карточного эквайринга. Американцы в эти времена, пользуясь своими околомонопольными возможностями долларового оборота, брали примерно по 3% с каждой карточной операции. А это, будем честны, много, прямо очень чувствительно для условного супермаркета, который вынужден закладывать эти издержки в цену и при этом балансировать между использованием карт и наличности. Мы сразу предложили 2%, причем теоретически – в случае если конкуренты начнут пытаться давить нас демпингом – готовы были ужаться и до 1%. Или вообще до 0,5%, чего другие негосударственные системы точно выдержать бы не смогли никак.

Откуда такая щедрость? Очень просто: мы не гнались за прибылью и готовы были работать даже себе в убыток. Зачем? Чтобы нанести удар по самому болезненному месту Америки – по доллару. Если все страны – теоретически, пока, к сожалению, только теоретически – перейдут в вопросах платежей на альтернативные доллару схемы, американской финансовой системе от этого может очень сильно поплохеть. Если долларом не платить каждый день, он становится не нужным, потоки «зеленых бумажек» начинают разворачиваться обратно в Северную Америку, США уже не могут финансировать дефицит бюджета за счет раскручивания пирамиды своих ГКО, а значит, и вся существующая Бреттон-Вудская система начинает разваливаться. Опять же очень теоретически.

Ну и в общем идея была в том, чтобы создать альтернативный финансовый контур – АЛТА была тут только первым пробным шаром, – у нас уже вовсю тестировались собственные системы, аналоги американских SWIFT и CHIPS. Тут нужно дать пояснение, потому что большинство непогруженных в подробности людей не совсем понимают, что такое SWIFT. Это не система платежей, это система обмена банковскими сообщениями, это глобальная сеть, через которую банки отправляют друг другу сообщения, подтверждают платежи, передают инструкции. Но непосредственно платежи проходят через уже другую систему. Впрочем, для Советского Союза это было уже не так важно, мы собирались их соединить – вернее уже соединили, другое дело, что это все пока работало только внутри СЭВ и только в очень ограниченном масштабе – в единую систему СИРИУС.

В дальнейшем предполагалось, что СИРИУС и АЛТА будут работать в связке и в отдельных «третьих» странах вполне технически смогут заменить американскую финансовую инфраструктуру. Ну, может не заменить, но как минимум работать параллельно, чтобы в случае какого-то большого тарарама просто перехватить потоки.

– Господин председатель, осветите, пожалуйста, вопрос советско-французского сотрудничества в космосе. Был анонсирован запуск в следующем году космонавта из Франции, насколько данные планы близки к реализации.

– Максимально близки. Как вы, возможно, знаете, у нас в начале весны впервые успешно приземлился многоразовый космический корабль «Заря», рассчитанный на 7 человек экипажа, а значит, наши возможности по доставке людей в космос единоразово вырастают более чем в два раза, и да, возможный запуск на орбиту космонавтов с французским паспортом является одной из тем обсуждения.

Тут нужно опять же дать контекст: в 1993 году во Франции должны были пройти очередные парламентские выборы, а рейтинги у пропрезидентской партии были не шибко хорошими. Из кризиса Париж вроде как вылез, ВВП вновь перешел к росту, однако дивиденды от этих успехов достались не голлистам, а Мишелю Рокару и социалистам. Плюс продолжали потихоньку расти рейтинги французских коммунистов, так что президенту позарез нужны были положительные инфоповоды. Космос тут был достаточно безопасной темой, способной дать партии Ширака какой-нибудь лишний процент.

– Да, – подхватил тут же слово французский президент. – Тема космоса нас очень интересует, как известно, СССР сейчас признанный лидер в этой сфере, так что ничего удивительного в нашем желании сотрудничать нет.

Ну, лидер не лидер, но достижения у нас действительно имелись. Например, к августу 1993 года, чуть ли не на полгода раньше плана, что вообще-то в таких делах было нешутейной редкостью, мы собирались наконец довести количество спутников системы ГЛОНАСС до расчетных 24-х, тем самым раньше, чем США, оформить полноценную систему глобальной навигации.

Опять же модуль «Заря», о котором говорилось выше, наконец, после трех неудачных попыток, что стоило нашим инженерам немалого количества седых волос, успешно приземлился на ракетных двигателях. Космический корабль правда в процессе похудел на одного человека – изначально там 8 мест планировалось, но пришлось немного урезать осетра, – что с другой стороны не отменяло масштаба достижения.

Была начата работа над станцией «Мир-2», предполагалось, что к концу десятилетия мы выведем новый базовый блок на орбиту и перестыкуем живые модули к новому центру, что позволит максимально эффективно использовать уже имеющееся оборудование.

Из менее прикладного и более научно-идеологического можно выделить старт еще двух «Фобосов» в пришедшемся на конец 1992 года окне. Вообще-то изначально один из них должен был полететь около 1991 года, но там просто не успели все доделать, а рисковать еще одной неудачей не захотели. Пока обе станции тихо летели к Красной планете, и проблем вроде с ними не было. Туда же, уже в следующее окно, которое открывалось в конце 1994 года, предполагалось отправить уже полноценную АМС с посадкой, пробами грунта и другими исследованиями на месте. Я, если честно, был настроен несколько скептически, но наши «космонавты» уверяли, что уже наработали достаточно опыта, чтобы попробовать посадить марсоход на Красную планету, не разбив его, как у нас это, к сожалению, бывало не раз уже. Более того изначально проект предполагал доставку марсианского грунта на Землю, но в итоге разумный подход возобладал и эту задачу все же оставили на следующий раз признав если не невозможной то крайне трудной на данном этапе развития техники.

Еще у нас готовилась миссия по пилотируемому облету Луны. В 1992 году мы уже успешно запустили по баллистической траектории макет, набитый оборудованием, но без людей, и на осень 1993 года Союз наконец готовился преодолеть тот барьер, который в 1960-х мы взять так и не смогли по причине отсутствия летающей сверхтяжелой ракеты. Тут «Энергия» уже была отработанным изделием, и в общем-то, если бы советские конструкторы не перестраховывались трижды, как это водится у нас, то человека в сторону Луны можно было бы запустить и на пару лет раньше, благо опыт работы с орбитальными станциями СССР имел такой, который другим странам и не снился.

Свои программы отработали отправленные к Венере «Вега-3» и «Вега-4», а на 1996 готовился запуск уже такого аппарата, который должен был, по задумке во всяком случае, проработать на поверхности второй планеты не час и не два, а функционировать продолжительное, как минимум дни, но кое-кто тихо шепотом говорил и про недели, количество времени.

Короче говоря, за космос в этом варианте истории было точно не стыдно, учитывая особенно дела у конкурентов, которые, будем честны, шли далеко не блестяще.

Глава 14−3

Связь времен

15 июня 1993 года; Париж, Франция

ИЗВЕСТИЯ: Награда как и возмездие обязательно находят своих героев

В связи с продолжающимися мероприятиями связанными с празднованием 70-летия образования Союза Советских Социалистических Республик по всей стране получает новое развитие важная общественно-государственная работа по восстановлению исторической справедливости. Пересматриваются решения прошлых лет, снимается секретность с архивных материалов, заново, с высоты времени и на основе документов, прочитываются события, которые долгие годы оставались известны лишь частично.

Одним из ярких примеров этой работы стало присвоение высокого звания Героя Советского Союза гвардии старшему лейтенанту Зиновию Григорьевичу Колобанову – легендарному танкисту, чей подвиг, совершённый ещё в суровом 1941 году, наконец получил полное государственное признание. Пятьдесят лет назад, в дни оборонительных боёв под Ленинградом, экипаж тяжёлого танка под командованием Колобанова принял бой с превосходящими силами врага. Умело выбрав позицию, советские танкисты уничтожили десятки немецких машин, сорвав продвижение противника и вписав одну из славных страниц в летопись Великой Отечественной войны. Однако в те годы, по причинам военного времени и последующих бюрократических решений, подвиг не был отмечен той наградой, которой он, несомненно, заслуживал. Сегодня эта несправедливость исправлена: Зиновию Колобанову вручена медаль «Золотая Звезда».

Вместе с тем открытие архивов возвращает обществу не только имена героев, но и правду о преступлениях врагов советского народа. Опубликована часть документов, касающихся деятельности коллаборационистов-карателей на Западной Украине в годы войны. Эти материалы убедительно показывают, что массовые убийства, расправы над мирным населением, уничтожение целых семей и сёл были делом не только немецких оккупационных властей, но и националистических формирований, сознательно вставших на путь сотрудничества с захватчиками.

Публикации вызвали живой отклик среди граждан нашей страны. В редакции газет приходят письма от ветеранов, от детей войны, от жителей сёл и городов, где ещё живы непосредственные свидетели тех страшных событий. Люди благодарят за то, что долгие годы замалчиваемая боль наконец названа своим именем, что память погибших защищена не только сердцем, но и документом.

Советское государство продолжит эту работу и на внешнем направлении. Ни давность лет, ни перемена фамилий, ни чужие паспорта, ни океаны, за которыми пытались скрыться каратели, не станут защитой для тех, кто запятнал себя кровью невинных людей. Союз сделает всё возможное, чтобы виновные были установлены и привлечены к ответственности.

История учит нас простому и строгому закону: в Советском Союзе награда и наказание обязательно найдут тех, кто их заслужил. И не важно, сколько времени должно для этого пройти.

– Некоторые источники говорят, что вы готовите подключение Ирана к своей платежной системе. Это будет обход американских санкций? Как на это посмотрят в Вашингтоне? – Следующий журналист опять вернулся к финансово-политической теме, хотя конечно о космосе я бы говорил с куда большим удовольствием.

– К большому счастью Советского Союза, да и всего мира, санкции Вашингтона – это проблема только Вашингтона. Если кто-то всерьез думал, что мы будем поддерживать данные незаконные решения принятые в Овальном Кабинете, то, конечно, этого никогда не будет. И, без сомнения, наши взаимоотношения с Ираном – это только наши взаимоотношения, никого другого они не касаются.

Что логично, едва ли не первыми заинтересовались новым способом совершать международные транзакции в Тегеране, который был американцами отключен от собственной финансовой инфраструктуры еще в 1990 году. Санкции США нанесли по Ирану действительно болезненный удар, настолько, что на некоторое время персам пришлось даже переходить на бартер в торговле или использовать посредников – как уже упоминалось, тут Союз сориентировался мгновенно и пришел на выручку, благо выручка намечалась более чем солидной – и вот теперь мы тихой сапой встраивали эту страну в свою орбиту. Не идеологически, совсем нет – хотя лозунги о «малом Сатане» шиитскими проповедниками были отброшены уже давно, там тоже умели быть прагматичными, – но экономически совершенно точно.

То же самое было с Ливией, которая, кстати, аналогично Ирану еще с середины 1980-х была изолирована от финансовой системы, что кстати во многом и предопределило разворот Каддафи к Москве. Так-то он, мягко говоря, достаточно плохой коммунист, совсем не коммунист, если говорить объективно. Но когда на тебя давят «с той» стороны, поневоле начинаешь сближаться «с этой».

Да и вообще, если немного отступить в сторону от пластиковых карт и прочей банковской чепухи – за прошедшие восемь лет было прямо заметно, насколько выросла важность СССР в глобальной экономике. Еще в первой половине 1980-х мы успешно строили автаркию, пытаясь произвести вообще все, что можно, у себя внутри страны. Вплоть до совсем странных историй, как с грузинским чаем, который, будем честны, всегда оставался хуже и дороже, чем, например, индийский. И вот после того как концепция поменялась, Союз стал гораздо активнее продавать и покупать товары на внешних рынках, сотрудничать с капиталистами, конкурировать, бороться за рынки, уровень влияния нашей страны на глобальные процессы тоже вырос.

Тут прекрасным маркером подобных тектонических сдвигов был СЭВ. Все знают, что в него входили наши европейские союзники, Монголия, Куба, Вьетнам, но мало кто слышал, что в Совете Экономической Взаимопомощи имелись еще и страны со статусом «наблюдателя»:

– Ангола;

– Афганистан;

– Йемен;

– Мексика;

– Ирак – с 1986 года фактически не участвовал в работе организации;

– Мозамбик;

– Финляндия;

– Эфиопия;

– Никарагуа;

– КНДР;

– Лаос.

При этом Афганистан, Йемен, Лаос и Эфиопия получили статус наблюдателей в 1986 году, хотя именно в этом моей заслуги, конечно, не было.

А вот то, что к организации, пусть и в таком «урезанном» состоянии, присоединились Бенин, Буркина-Фасо, Мали, Кампучия, Сирия, Ливия, Греция, Кабинда и Южный Судан – это уже можно считать моим достижением. Плюс на сессии СЭВ стали приглашать еще и «неофициальных» гостей, которые собственного статуса не имели. Например, ЮАР, Австрия тут отметились, представители непризнанного большей частью мира Курдистана.

Короче говоря, СЭВ перестал быть «закрытым клубом только для своих» и превратился еще в такую себе переговорную площадку для тех, кто, скажем так, не доволен экономическим диктатом Запада. И таких стран по мере ослабления США – а это ослабление, если честно, было заметно невооруженным глазом, янки явно сами не выдерживали тот темп, который был взят еще в начале 1980-х при Рейгане – становилось все больше и больше.

– Господин председатель, как идут переговоры по русскому долгу перед Францией?

– Ну, а этот вопрос мы с президентом Шираком осветим отдельно. Но думаю, что не раскрою большого секрета, если скажу, что сам я настроен в данном вопросе максимально оптимистично, – на этом пресс-конференция закончилась, мы вновь погрузились в машины и двинули в сторону Елисейского дворца, где собственно и предполагалось проведение самих переговоров.

Вопрос об урегулировании царских долгов вновь – спустя три четверти века – встал на повестку дня в связи с принятым 29 съездом КПСС решением о признании СССР наследником и историческим продолжателем Российской империи, Московского царства и Киевской Руси. Такая, во многом более пафосно-идеологическая, декларация большого практического смысла во внутренней политике не имела, хотя и вызвала серьезное обсуждение как в партийной, так и в общегражданской среде.

Тут надо понимать, что к началу 1990-х реальных свидетелей той эпохи уже почти не осталось. Нет, была тонкая прослойка людей, родившихся еще в имперские времена, которым сейчас было уже 80 и больше лет, но даже они в массе своей жизнь до революции помнили весьма смутно. И, конечно, тех, кто в реальности «брал Зимний» – его, конечно, никто не брал, но в данном случае это не так важно – остались считанные единицы. А уж тех среди них, кто в свои «за 90» пребывал в полном умственном здоровье и мог бы как-то оскорбиться на данное решение…

Так что вопрос был чисто идеологический. Кто-то был «за», кто-то «против», но в целом люди отнеслись скорее положительно к идее уйти от концепции некоего противопоставления СССР и Российской империи, закрыть эту тему и перевернуть страницу истории. Нет, мы все еще не одобряли царизм и все, что там происходило во внутренней и внешней политике, но…

На очередном большом ежегодном интервью я толкнул идею, что это немного лицемерно: у нас куча улиц Пушкина, Толстого, Чайковского, всяких военачальников типа Кутузова или Суворова, награды есть соответствующие, даже в честь совсем откровенного князя Александра Невского есть орден, но при этом мы активно делаем вид, что история страны началась в 1917 году. Мол, тут надо либо крестик снять, либо штаны надеть. Мы собрали срез общественного мнения, и оказалось, что народ в общем-то за признание себя наследниками дореволюционной истории.

Ну и данное решение имело определенные практические последствия. Большевики ведь почему не хотели себя признавать наследниками? Чтобы долги – а их немало было – не отдавать предыдущего правительства: 12,5 миллиарда рублей или десять тысяч тонн в золотом эквиваленте – это вам не фунт изюму, есть над чем подумать.

СССР десятилетиями вел переговоры, в 1939 году даже договорился с Великобританией, но там война помешала, потом началось противостояние систем… Короче говоря, затянулась история. И вот в 1992 году мы уладили этот вопрос с Лондоном окончательно, на основании принципа паритетного отказа от взаимных претензий. Мы снимали вопрос компенсаций за интервенцию во время Гражданской и забывали про то золото, которое было вывезено из России в качестве обеспечительного залога английских военных поставок. Британцы, как раз в этот момент активно подбивавшие к нам клинья по вопросу расширения возможного экономического сотрудничества – ну да, их фунт грохнулся, все стали беднее, зато экспортные возможности выросли – даже вернули нам какие-то хвосты с российских дипломатических счетов, оставшиеся с тех времен. Два миллиона фунтов – это скорее символично, но тоже приятно.

А вот с французами было сложнее. У них царского золота не было, а вот вкладчики все еще реально – это тянет на исторический анекдот, однако ценные бумаги Российской империи до сих пор котировались на французской бирже – ждущие денег, наоборот.

И вот для подписания итогового документа я и приехал в Париж.

– Итак, господа, – мы доехали до президентской резиденции, перекусили и уже ближе к вечеру вновь собрались «поговорить», – я повторю еще раз: Франция безусловно приветствует согласие Советского Союза расплатиться по старым долгам и закрыть этот вопрос и перевернуть данную страницу в истории отношений Парижа и Москвы. Согласно нашим калькуляциям, которые мы заранее предоставили советской стороне, царский долг перед Францией составляет 28 миллиардов долларов при пересчете в современные деньги.

– Я надеюсь, что вот слово «миллиард» или «миллиарды» на сегодняшних переговорах больше упоминаться не будет, – я вопросительно приподнял бровь. – Поскольку в противном случае все затеянное не имеет смысла…

– Предлагается начать обсуждение с тех позиций, которые были достигнуты в рамках рабочей группы по этому вопросу…

Конечно же, подобные переговоры с участием первых лиц они только финализируют и легализируют достигнутые другими людьми консенсусы. Нет, понятное дело, случается, без контакта правителей ситуацию просто невозможно сдернуть с мертвой точки, тогда вступают в дело личные качества, умение расположить к себе оппонента, возможность сказать напрямую то, что в ином случае просто никогда не будет озвучено… Но чаще всего фундамент договоренностей закладывают именно серые, незаметные работники из министерства иностранных дел, которые долго-долго переписываются, общаются, находят точки соприкосновения, общие интересы… Короче говоря, те красивые официальные встречи под вспышки фотокамер – это зачастую только вершина айсберга.

И конкретно в переговорах с французами еще до моего приезда стороны уже вышли на некое удовлетворяющее и тех и других плато.

1 – отказ от взаимных претензий, больше никто никому ничего не должен по соглашениям до 1 сентября 1939 года. Ну потому что там опять же компенсации по интервенции были включены, золото Колчака… Много чего накопилось за эти годы, и всем было выгоднее просто сбросить этот бесполезный груз, монетизировать который в реальности, конечно же, невозможно, а вот текущей работе он ощутимо мешал.