Текст книги "Меченый. Затишье перед бурей (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

– Через пятнадцать минут, – улыбнулась стюардесса. – Пристегнитесь, пожалуйста.

– Да, конечно, – кивнул парень и щелкнул ремнем.

Полноценного первого класса, привычного разбалованным комфортом американцам, на самолетах Аэрофлота, конечно, не было. Как, вообще-то, не было и эконома. Новенький, буквально «пахнущий краской» Ил-96 был собран по двухклассной компоновке, и назывались они «первый» и «туристический». Первый был скорее похож на американский «бизнес» или скорее «бизнес+», а туристический представлял собой улучшенный эконом. Тут нужно отдать советам должное: на мелочах они – в отличие от начавших набирать на Западе авиакомпаний-лоукостеров – не экономили, и расстояние между креслами, как и сами кресла, ставили вполне человеческие.

Конечно, сын одного из самых богатых людей на планете вполне мог позволить себе лететь через океан со всеми удобствами, мог даже теоретически чартерный рейс оплатить, но по здравому размышлению решил «начать проникаться советским колоритом» с самого начала. Для полноты ощущений.

В указанное время самолет мягко опустился на бетонную полосу, подрулил к терминалу и исторг из себя путешественников, которых оказалось на удивление немало. Марк даже и не думал – ради справедливости он раньше просто не пытался размышлять на данную тему – что пассажиропоток между Нью-Йорком и Москвой столь активный. Во всяком случае широкофюзеляжный самолет, рассчитанный на 235 мест, был заполнен весьма плотно и по большей части отнюдь не советскими гражданами.

Контроль прошли достаточно быстро. Хмурый пограничник наметанным взглядом сравнил фотографию со стоящим перед его стойкой оригиналом, проверил визу, дежурно осведомился о цели визита – «бизнес», ответил Мейдофф, без всякого желания что-то уточнять – и шлепнул штамп о пересечении границы.

Короткий забег по аэропорту – тоже ничего примечательного, видал мужчина подобные места как богаче, так и беднее, разве что было видно, что недавно тут делали ремонт, обновляли внутреннюю инфраструктуру, и она была еще свежей и незатасканной. Впрочем, в таких местах, как столичный авиахаб, это дело «исправляется» очень быстро.

– Господин Мейдофф? – На выходе из транзитной зоны Марка уже встречали.

– Да, а вы?

– Алексей Белый, здравствуйте, – встречающий мужчина протянул гостю руку, которую тот не без удовлетворения пожал. Меньше всего американцу хотелось бегать по аэропорту в чужой стране в поисках самостоятельного маршрута. – Пойдемте.

Русский перехватил большой чемодан на колесиках, который американец привез с собой, и махнул рукой в том направлении, куда предстояло идти.

– Куда мы? – Поняв, что они идут мимо главного выхода «к машинам», поинтересовался американец.

– На маглев. Там дорогу ремонтируют в сторону города, расширяют для увеличения пропускной способности транспорта, так из-за этого постоянные пробки, можно больше часа стоять. А так мы за десять минут проскочим, и там уже пересядем в автомобиль. Не беспокойтесь, знакомить вас с советскими электричками я не собираюсь, – судя по хмыку русского, впечатлений от такого потенциального знакомства сын американского миллиардера должен был вынести целую кучу. Впрочем, зацепился он ухом совсем за другое.

– Маглев? Это поезд на магнитной подушке?

– Да, построили тут короткую экспериментальную ветку для улучшения транспортной связности аэропорта с городом. Дорогая и сложная игрушка, – по интонации русского было понятно, что он сам такие вещи не сильно одобряет. – Обычный поезд был бы дешевле и совсем не хуже. Но да, выглядит впечатляюще.

Они вместе с тонким ручейком других путешественников поднялись на эскалаторе на второй уровень, прошли по коридору, миновали ряд турникетов – встречающий два раза провел пластиковой картой по магнитному считывателю за себя и за гостя – и вышли на расположенную как бы над землей платформу.

– А почему тогда так мало людей здесь?

– Дорого. Автобусом дольше, но сильно дешевле, – объяснения Белого были прерваны прибытием интересно выглядящего состава, который как будто «обнимал» один большой и толстый рельс, но двигался действительно очень плавно и бесшумно. Короткий состав из пары сцепленных гармошкой вагончиков замедлился, остановился и выпустил на другую сторону платформы прибывших на аэровокзал людей. Потом закрыл дальние двери, открыл ближние и впустил уже тех, кто направлялся обратно в сторону столицы.

Постояв немного и тихо клацнув закрывающимися дверями, вагончик совершенно беззвучно – хотя нет, небольшое гудение как будто присутствовало, впрочем, оно не сильно мешало – начал разгоняться. Широкое панорамное остекление позволяло в полной мере насладиться скоростью и пролетающими мимо пейзажами пригородов советской столицы.

– С какой скоростью мы едем? – В какой-то момент, когда их транспортное средство набрало скорость, американец почувствовал даже подступающую тошноту – слишком уж быстро за окном стали проноситься дома и деревья.

– Триста на основном участке. Сейчас это самая быстрая железная дорога в СССР. Уже собрались вроде бы строить магистраль между Москвой и Ленинградом, но там таких скоростей не планируется, конечно.

– Поразительно… – Только и сумел выдавить из себя Мейдофф, с заметным усилием отводя взгляд от окна, чтобы в итоге действительно не распрощаться со съеденным в самолете обедом.

Марк, конечно, знал, что СССР – это страна, умеющая создавать всякое высокотехнологичное, строить атомные станции, запускать ракеты в космос – чего стоит случай со спасением американского шаттла, – но это знание всегда было очень абстрактным. Банально – в Америке просто не было перед глазами примеров этой способности. Была техника из Европы – западной ее части – из Японии, свое, конечно, тоже было. А вот советского – нет. Ну или почти нет, наверняка специалисты могли бы назвать какие-то отдельные позиции, благо торговля между двумя сверхдержавами активно развивалась в последние годы, но массовому покупателю они были неизвестны.

Тем временем их футуристическое транспортное средство начало замедляться и еще спустя минуту плавно подкатилось к такой же платформе уже на противоположном конце пути.

– Какое тут расстояние?

– Пятнадцать километров примерно. Вагон преодолевает его за пять с половиной минут. Согласитесь, приятнее, чем час в пробках стоять.

– С этим трудно поспорить.

Американец, вообще-то привыкший у себя на родине передвигаться на короткие дистанции только на машине и практически не использующий общественный транспорт, вынужден был согласиться. У него тоже бывает: пока из JFK домой доедешь, все на свете проклянешь.

Плавно разъехавшиеся двери выпустили пассажиров наружу и попали внутрь небольшого вокзальчика, где туда-сюда сновали толпы людей. Последовал естественный вопрос, что это за место.

– Транспортно-пересадочный узел, – русский не нашел адекватной аналогии в доступном ему словаре английского, поэтому ответил на русском и сразу пояснил. – Как бы небольшой вокзал. Здесь в одном месте станция маглева, станция пригородной электрички, остановки нескольких автобусных маршрутов, чуть дальше – стоянка для автомобилей, куда мы и идем. Ну и еще метро сюда тянут, собираются вроде в следующем году станцию открыть. Все собрано в одном месте, чтобы пассажирам удобно было пересаживаться с транспорта на транспорт. Дождь, снег, холод… У нас в Москве зимой и минус двадцать бывает, ждать в такую погоду автобус под открытым небом – дело не самое приятное. Вот и была принята концепция таких вот ТПУ, чтобы транспортную связность повысить.

– Интересно…

Американцу как-то неожиданно действительно стало интересно. Он был в свои невеликие годы уже опытным путешественником, бывал и в Европе, и в Азии, и вообще много где. И всегда окружающее ему было понятно. Схема в общем-то простая: вот эти страны являются союзниками США и живут хорошо, а вот эти – не являются и живут плохо. А здесь она с первых же секунд дала сбой. Да и вообще все истории, вливаемые американской пропагандой о том, что в Союзе народ едва ли не голодает, вблизи оказались полной чушью.

Да, люди вокруг были одеты в среднем похуже, чем в Америке, но так и там далеко не все в дизайнерских шмотках щеголяют. Толстых опять же почти нет, а то в Америке это уже становится проблемой, тут, видимо, за питанием следят более внимательно. А вот то, что на вокзале нет бомжей, нормально пахнет и вообще чисто – относительно, насколько может быть чисто в месте, через которое каждую минуту проходят сотни людей, – это действительно бросается в глаза.

А еще нет визуального шума! Марк от этого открытия даже хлопнул себя ладонью по бедру, что привлекло внимание сопровождающего.

– Что случилось?

– Понял, что меня смущало. Нет рекламы вокруг. Вывески есть, а всяких рекламных плакатов и прочего визуального шума – нет. Выглядит странно. Непривычно. Пусто.

– Ааа, это да, это все ваши отмечают, – кивнул русский, которому, видимо, общаться с иностранцами доводилось уже не раз. – Привыкнете, потом назад, когда вернетесь, будет голова болеть.

Насчет возвращения назад Марк Мейдофф не очень-то и хотел думать. Он в очередной раз поссорился с отцом, который наотрез отказывался брать его на работу в семейный бизнес. Казалось бы – ты миллиардер, что стоит найти для сына интересную должность в одной из своих компаний, где можно набираться опыта и при этом не сильно напрягаться. Но нет. Бернард сразу обозначил, что никакой лафы не будет.

Впрочем, возможно, тут сыграло роль нежелание впутывать сыновей в свои не совсем законные дела. А еще составленный на них психологический портрет, который указывал, что в случае раскрытия им подноготной отцовского бизнеса дети родителя тут же сдадут властям. Как это, собственно, и было в иной истории, но об этих обстоятельствах молодой Марк, конечно, знать не мог и жутко бесился.

Так или иначе, места для Марка Мейдоффа в отцовском бизнесе не нашлось, зато правда нашелся для него дешевый беспроцентный кредит на открытие собственного бизнеса в размере полумиллиона долларов. Ну и совет обратить внимание на Советский Союз, на сотрудничестве с которым в эти годы проще всего было стартовый капитал преумножить. Это и стало подоплекой для полета молодого человека в СССР.

– Сейчас приедем в гостиницу, – Белый посмотрел на часы, стрелки показывали начало пятого, рабочий день в Союзе подходил к концу. – И на сегодня, вероятно, никаких планов уже делать смысла нет. Поужинаете, отдохнете, а завтра утром уже поедем встречаться с ответственными товарищами.

– Там деньги поменять можно? – Естественно, о том, чтобы менять доллары на рубли в Нью-Йорке Марк даже не подумал.

– Конечно, с этим проблем не будет. Да и если вы собираетесь задержаться в Союзе, советую зайти в отделение банка и оформить себе пластиковую карту. Так удобнее, чем с наличкой.

– Карту?

– Ну да, банковскую, – пояснил провожатый, они меж тем прошли по закрытой парковке к стоящему немного отдельно автомобилю вполне современного вида и погрузились внутрь. – А то кое-какие крупные покупки за наличные могут и не продать. У нас активно внедряются банковские карты, партия поставила цель перевести 80% платежей в карточную форму к началу следующего тысячелетия. С коррупцией боремся и прочим воровством. И да, вот что еще.

Русский потянулся к бардачку и достал оттуда телефон. Мобильный.

– Что это?

– Телефон, разве у вас таких нет?

– Есть, конечно, но… – Американец взял в руки трубку, внимательно рассмотрел. В целом от того, что предлагал американский производитель, советская трубка практически не отличалась. Индикаторное поле для набора номера, кнопки, динамик, антенна. Разве что пластик был как будто похуже на ощупь, ну и кириллица надписей немного сбивала с толку. Подкинул телефон на ладони. Грамм четыреста он весил, немало. Пожалуй, что последние Мотороллы будут покомпактнее. – Не думал, что в СССР у вас такое есть.

– У нас по статистике мобильных телефонов хоть и меньше, чем в США, но ненамного. Больше двух миллионов абонентов уже, в основном, конечно, всякие службы оборудуются, милиционерам выдают, ответственным товарищам опять же, но и в свободном обороте немало имеется. Дорого, надо признать, шесть сотен рублей за трубку, но правда можно в рассрочку. А абонентская плата и вовсе доступная почти каждому – восемь рублей в месяц. Так что да, мобильных телефонов в Союзе много. Это вам, связь оплачена, телефон там сзади под крышкой написан, если что можете звонить и давать другим, чтобы вам звонили без проблем.

– Хорошо, спасибо, еще такой вопрос… – Автомобиль меж тем завелся и начал выруливать с парковки, вливаясь в поток машин на улице. Разнообразие автомобилей очень небольшое, автоматически отметил американец – буквально с десяток основных моделей в разных вариациях кузовов. И вообще по сравнению с Америкой на улицах машин было очень мало. Как для такого мегаполиса, как Москва, в котором под 20 миллионов человек живет, прям совсем неприлично даже. С другой стороны – в пробках стоять опять же не пришлось, что приятно, – если я захочу выйти погулять по городу самостоятельно, проблем не будет?

– Каких проблем?

– Ну… С КГБ?

– Чего⁈ – Белый аж на тормоз нажал от такого заявления, отчего едущий сзади водитель был вынужден резко затормозить и выскочить на встречную полосу, благо там оказалось пусто и к ДТП это не привело. – Какое КГБ? Зачем бы им устраивать тебе проблемы?

– Ну я не знаю. Я иностранец из Америки, оплота капитализма. Я думал, что у вас нельзя просто так ходить без присмотра приезжим. И вообще… – Марк сделал неопределенное движение рукой в воздухе, которое трактовать однозначно было тяжело.

Впрочем, главная мысль все равно была понятна – наслушавшийся пропаганды интурист всерьез думал, что тут в Москве все строем ходят под конвоем автоматчиков. Шаг вправо, шаг влево – попытка к бегству, прыжок на месте – провокация.

– В Советский Союз ежегодно приезжает до четырех миллионов туристов из капиталистических стран. Из братских социалистических стран еще больше. Ты же не думаешь, что за каждым следит КГБ. Там на такое просто сотрудников не хватит. Так что гуляй спокойно, ни о чем не переживай, Москва – очень безопасный город, особенно если по всяким окраинам не шляться.

Всю дорогу до гостиницы американец не стесняясь рассматривал город. Москва была… Другой. Не похожей на те города, где он был раньше. И одновременно похожа. Люди на первый взгляд такие же, дома, магазины, зелени много. Улицы широкие, как будто о цене городской земли тут никто не думал, бульвары, тротуары, по которым туда-сюда сновали толпы людей. Конец рабочего дня, предприятия как раз исторгли из себя работников, и те торопились домой или куда-то по своим делам.

Интерлюдия 4−2

Прогулка по Москве

4 сентября 1992 года; Москва, СССР

МЕЖДУНАРОДНОЕ ОБОЗРЕНИЕ: Плевок в лицо Международному капиталу

В последние дни из ряда государств, идущих по пути социалистической ориентации, поступили сенсационные сообщения. Венгрия, Югославия, Румыния, Вьетнам, Народная Демократическая Республика Йемен и Республика Никарагуа приняли суверенное решение – в одностороннем порядке выйти из Международного валютного фонда. Этим шагом они кладут конец многолетней унизительной зависимости от диктата международного капитала, замаскированного под «финансовую помощь».

В разные годы правительства этих стран, столкнувшись с временными экономическими трудностями, пошли на поводу у западных «советчиков» и вступили в МВФ. Однако, как теперь признают сами лидеры этих государств, обещанная «помощь» обернулась настоящей кабалой. Кредиты МВФ выдавались под грабительские проценты, а каждое заимствование сопровождалось жёсткими политическими и экономическими требованиями – так называемыми «условиями». По сути, Вашингтон и его союзники использовали Фонд для установления прямого финансового контроля над странами-должниками.

То, что не удалось сделать колонизаторам с помощью пушек и военных кораблей в XIX веке, сегодня делается при помощи кредитных линий МВФ. Цель проста и на удивление цинична: превратить независимое государство в квази-колонию, поставив под внешнее управление его бюджет, эмиссионную политику и даже кадровые назначения.

Осознав пагубность нахождения в МВФ, руководство братских стран сделало правильный вывод. Но мало порвать с ростовщиками – нужно предложить реальную альтернативу. И она есть.

В эти дни стало известно о ключевом решении, принятом в Берлине на встрече министров финансов стран – участниц Совета экономической взаимопомощи (СЭВ). Отныне Международный инвестиционный банк СЭВ получает принципиально новый статус.

Во-первых, в банк теперь могут вступать новые страны-участницы, даже не входящие в сам СЭВ. Во-вторых, кредитование будет вестись в сырьевых рублях – устойчивой валюте, не зависящей от воли Федеральной резервной системы США и спекулянтов с Уолл-стрит. В-третьих, сама суть кредитования лишена мотивов эксплуатации. Банк создан не для выкачивания прибыли, а для развития производительных сил и подъёма благосостояния народов.

Данное решение знаменует собой важнейший поворот в международной политике партии и правительства СССР. Долгие годы Советский Союз пытался побороть империалистическую финансовую систему исключительно на идеологическом поле, разоблачая хищническую сущность МВФ и Мирового банка.

Теперь же избран новый, гораздо более действенный курс – доказать делом. Социалистические финансовые институты, избавленные от гнёта частнособственнических интересов и мотивов извлечения сверхприбыли, выходят на открытую экономическую арену. В условиях честной, свободной конкуренции структуры СЭВ призваны на практике продемонстрировать преимущества планового, справедливого хозяйствования.

Это не революционный скачок через баррикады, а эволюционный шаг на пути победы социализма. Пути, где братские страны самостоятельно, без диктата извне, выбирают себе партнёров. И пример Венгрии, Вьетнама и Никарагуа, порвавших с цепями МВФ ради равноправного сотрудничества с банком СЭВ, – лучшее подтверждение тому, что будущее – за социалистической экономикой.

– У вас мало машин.

– Государство делает упор на развитие общественного транспорта, – привычно отозвался сопровождающий. Вопрос количества автомобилей при нем явно поднимали не один раз. – В таком городе, как Москва, если все пересядут на личные автомобили, город тут же утонет в пробках. Ну вы сами отлично представляете, как оно, не мне вам рассказывать. Зато у нас строится метро по несколько станций в год, поставлена задача сделать так, чтобы до любой точки города до ближайшей станции можно было добраться не дольше чем за 10 минут. Это удобно и экологично.

– Экологично – это да… – С тех пор как Горбачев с Дукакисом подписали конвенцию по охране окружающей среды, вопрос экологичности в США очень быстро стал одним из главных в политическом и экономическом поле. Государство бросилось выделять субсидии и давать налоговые льготы на всякие «зеленые» проекты, начали как грибы после дождя вылезать всякие ветровые электростанции, а вот нефтяникам наоборот лицензии на разработку недр стали выдавать менее охотно. Впрочем, злые языки тут говорили, что Дукакис просто так мстит индустрии за поддержку республиканцев. В любом случае борьба за «зеленую повестку» очень быстро стала общественным мейнстримом, так что объяснять жителю Америки выгоды от уменьшения вредных выбросов в атмосферу смысла не было.

– Я вам советую покататься в метро. Оно у нас не чета Нью-Йоркскому, где крысы и бомжи…

– Бывали?

– Доводилось, – поморщившись кивнул русский. – Впечатлений набрался на всю жизнь.

– Ну да, представляю…

– Так вот у нас совсем по-другому. Принципиально иной подход, метро строится как архитектурная достопримечательность, как дворец под землей, доступный каждому.

Через несколько минут автомобиль свернул с магистрали и остановился, подъехав к большому зданию современного вида – стекло, бетон, строгие линии.

– Гостиница «Россия-Интернационал», – пояснил Белый. – Одна из новых. Для иностранцев в основном. У нас несколько лет назад была принята программа развития туризма, вот количество гостиниц и увеличили.

– Похожа на обычный бизнес-отель, – заметил Марк.

– Так и есть. Только государственный. Как все у нас.

Они подошли к входу. Швейцара на входе не наблюдалось, то ли гостиница была не того уровня, то ли коммунисты считали это вредным излишеством. Белый снова перехватил чемодан гостя и направился внутрь.

Холл оказался неожиданно просторным. Мраморный пол, высокий потолок, большие окна, чувствовалось, что строили с размахом. На стойке регистрации обнаружилось сразу несколько девушек в одинаковой форме.

– Добрый вечер, – по-английски сказала одна из них, увидев подошедших.

– Добрый, – ответил Белый по-русски и кивнул в сторону иностранца. – Номер на имя господина Мейдоффа.

Администратор быстро проверила что-то на экране стоящего перед ней компьютера, наличие которого вызвало у американца очередной приступ удивления. Нет, в США тоже компьютеры много где использовались, но ведь это были отсталые комми… Впрочем, видимо, не такие уж и отсталые.

– Да, ваш номер готов, – сказала девушка. – Семнадцатый этаж.

Она протянула пластиковую карточку-ключ.

– Лифт справа.

– Спасибо, – кивнул Марк.

Когда они направились к лифтам, американец тихо сказал:

– У вас тут компьютеры на ресепшене.

– А где им еще быть? – удивился Белый.

– Просто… Я не ожидал.

– Цифровизация, – усмехнувшись, русский явно начал цитировать «официальную позицию», у него даже выражение лица в этот момент стало другое. Какое-то сухое и официальное, – это главный приоритет Советского Союза на 13 и 14 пятилетки. Внедрение компьютерных и сетевых технологий во все сферы жизни должно облегчить управление народным хозяйством и одновременно сделать жизнь каждого гражданина комфортнее. Ну вы все сами увидите.

В самом заселении ничего необычного не было. Номер оказался вполне приличным, с двумя комнатами, хорошим ремонтом и современно выглядящей сантехникой. Американец поблагодарил своего провожатого, быстро кинул вещи, принял душ, переоделся и отправился в город набираться приключений. Но сначала нужно было поменять валюту, потому как мужчина привык себе в мелочах не отказывать и не собирался лишать себя в Союзе мелких удовольствий.

– Добрый день, – американец еще раз спустился к ресепшену, где теперь уже стоял другой набор девушек. – Подскажите, пожалуйста, мне нужно обменять деньги.

– Доллары? – Марк кивнул, – вы можете сделать это прямо здесь, в гостинице есть обменный пункт. Вот там направо за колонной.

– А вот мне советовали обратиться в банк для оформления карты, это можно сделать здесь?

– Нет, для этого вам нужно отделение сберкассы. Вот возьмите карту, – девушка протянула иностранцу отпечатанную на ламинированной бумаге карту этой части Москвы, испещренную кучей разных пометок. – Мы здесь, вот тут в двух кварталах ближайшее отделение. Если поторопитесь, успеете до закрытия.

Сотрудница отеля говорила с заметным акцентом, но в целом уровень английского у нее был вполне достаточный для разговора.

В отделение советского банка – сама мысль, что на всю страну может быть только один банк, работающий с населением, выглядела странно – Мейдофф успел вовремя. Зашел в отделение, отстоял короткую очередь, после чего, подойдя к окошку, за которым сидела дородная женщина со странной химической завивкой на голове, вытащил из кошелька доллары.

– Обменять, – произнес американец на английском и, поняв, что территория английского в СССР закончилась в гостинице, сделал пальцами соответствующий жест. – Рубли.

Видимо, слово «рубли» кассирша поняла, сгребла со стойки пять стодолларовых банкнот, посветила на них ультрафиолетовым фонариком, что-то еще поковыряла пальцем и кивнула.

– Четыреста шестьдесят рублей, по курсу 0,92, – произнесла кассирша и для наглядности показала вычисления на экране калькулятора. Марк кивнул, но, заметив, как женщина начала отсчитывать симпатичного вида разноцветные бумажки, отрицательно замахал руками.

– Нет. Не наличка. Карта. Понимаете? Карта!

– На карту положить? – Сообразила работница банка. – Паспорт, пожалуйста.

Слово «паспорт» вновь оказалось достаточно международным, чтобы турист быстро понял, что от него хотят. Протянул документ и еще через буквально 10 минут покинул банк с заветным пластиковым прямоугольником.

Дальше интурист воспользовался буклетом на английском языке и двинул пешком в сторону ближайшей станции метро, которая оказалась примерно в пятистах метрах от банка. Для посещения музеев и других культурных развлечений было уже поздновато, да и не был молодой человек большим любителем этого дела, вместо этого ему хотелось проникнуться атмосферой нового для себя города.

Спустился в подземку, которая действительно сильно отличалась от всех остальных виденнsх ранее метрополитенов, доехал до центра, вышел на станции «Ohotnyi ryad» – английских надписей в городе было не много, но именно в туристическом центре они к счастью присутствовали – прогулялся по вокруг Кремля и по Красной Площади. Посмотрел на местные достопримечательности но еще интереснее американцу были люди. Уж точно многочисленные туристы – внутренние судя по всему, во всяком случае разговаривали люди именно на русском, ни английской, ни немецкой, ни французской речи Мейдофф особо не слышал вокруг – не выглядели выходцами из знаменитого советского «ГУЛАГА». Люди как люди, пожалуй на вид даже более веселые чем на западе, даже пресловутой русской угрюмости на лицах заметно не было.

Зашел на обратном пути в магазин. Храм торговли непривычному к местным особенностям американцу найти оказалось не так просто. Не было больших вывесок, подсвеченных лампочками, не было плакатов или другой наружной рекламы – просто небольшая вывеска из металлических букв, выглядевшая при этом достаточно стильно.

В магазине опять же поразило отсутствие ярких кричащих этикеток и упаковок. А еще то, что каждого товара за редким исключением был только один вид. Колбасы не сто сортов, а десять, чай на полке местный советский и индийский, три вида молока: жирное, нормальной жирности и обезжиренное. Никаких тебе двадцать наименований разных производителей. Из-за этого полки в местном «супермаркете» – или магазине самообслуживания, как называли его местные – выглядели пустовато на взгляд американца.

Мало было всякой вредной еды: классический американский джанк-фуд был представлен в морозилке картонными коробками с традиционными русскими пельменями – этот аналог итальянских равиоли и китайских гедза американец пробовал и раньше, поэтому сумел опознать – и еще несколькими видами полуфабрикатов. Замороженные котлеты, еще что-то, о качестве такого товара судить сложно. Совсем не было чипсов и прочей гадости, кондитерский отдел был представлен плитками шоколада, конфетами в коробках и на развес, десятком видов печенья. Тоже не фестиваль вкуса.

Из привычных напитков обнаружилась только пепси-кола, все остальные названия оказались незнакомыми.

– Бу-па… Нет… Бу-ра-ти… Хо? – Попытался американец прочитать надпись на одной из бутылок, но, видимо, получалось у него не слишком хорошо.

– Буратино, – к холодильной витрине, где стояли бутылки с напитками, подошел какой-то парень явно старшего школьного возраста, с интересом окинул взглядом иностранца и добавил по-английски, хоть и с классическим славянским акцентом, – но я советую попробовать «Тархун». Или «Байкал» – это наши советские напитки, вероятно, у себя дома вы такое не встретите.

Марк поблагодарил, взял забавного зеленого цвета бутылку с тархуном, расплатился на кассе картой. Судя по тому, как привычно продавщица провела пластиковым прямоугольником по считывателю, данная операция уже давно не вызывала у местных никакого интереса. При том что в США в эти времена процент карточных операций в среднем не превышал одной десятой от общей массы, это выглядело… Небезынтересно как минимум.

Весь оставшийся вечер Марк гулял по городу, смотрел по сторонам, посетил центр с Красной площадью, и единственным негативным моментом оказалась невозможность заплатить картой в такси, пойманном для поездки обратно в гостиницу. Впрочем, местный работник рулевого колеса только пожал плечами и без проблем взял долларовую десятку, явно зная, что с валютой делать дальше, так что и здесь проблема решилась фактически сама собой.

На следующий день машина за американцем приехала ровно в десять, на заднем сиденье распахнувшего свои двери седана явно классом повыше, чем вчера, ждал его все тот же Белый, теперь отдавший работу водителя другому человеку.

– Как спалось? – Мужчины пожали руки, и автомобиль плавно тронулся, вырулив на дорогу.

– Отвратительно. Джетлаг, сами понимаете, восемь часовых поясов – это много, – пожал плечами интурист. – Зато отлично погулял по городу вечером.

– И как вам столица СССР? – Марк так и не понял, Белову действительно интересно или он настолько привык отыгрывать «приветливого хозяина», что уже автоматически вел себя соответствующе.

– Необычно. Такого я еще точно нигде не видел. Чисто, дешево относительно, вчера поел в хорошем ресторане за десять рублей, в Нью-Йорке на эти деньги даже в паршивой забегаловке перекусить не хватит. Попробовал интересный напиток: «Тархун». Очень забавный вкус, думаю, американцам может понравиться. Как у вас с продажей лицензий на рецепты? Можно купить?

– Я думал, вас только литиевые батареи интересуют, – не скрывая улыбки переспросил русский.

Собственно, именно возможные поставки литиевых батарей, производство которых было налажено в СССР – сами советы декларировали цель осуществить масштабную экспансию на данный только зарождающийся еще рынок и поэтому предлагали контрагентам очень заманчивые условия, – декларировались американской стороной в качестве официального повода для визита.

Если в 1986 вся мировая добыча лития находилась на уровне примерно 6 тысяч тонн в год, а доля СССР не превышала в ней 10%, то после того как Советы масштабно вложились в разработку и переработку лития в УССР, только в этой стране в 1992 планировалось добыть около 8 тысяч тонн этого ценного сырья, что разом делало Союз едва ли не главным на планете его производителем с долей больше 50%. СССР разогнался настолько сильно, что не успевал перерабатывать литий самостоятельно и значительную часть продавал японцам из «Сони», которые считались мировыми лидерами в сфере литиевых аккумуляторов взамен получая, видимо, какие-то технологии.

Короче говоря, именно сейчас было самое лучшее время, чтобы застолбить за собой поставки лития и его производных в США – тем более что в самой Америке отрасль столкнулась с резким закручиванием гаек по экологической линии, добыча и переработка этого металла были признаны грязными и опасными для природы с соответствующим обложением дополнительными налогами и сборами – и неплохо на этом заработать, ради чего Марк Мейдофф и прилетел в Москву.