Текст книги "Меченый. Затишье перед бурей (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Annotation

Попаданец в Горбачева справился со всеми первоочередными задачами. СССР и не думает разваливаться, экономика растет, политически страна с каждым годом все сильнее, внутренние проблемы решаются по очереди.

Нужно использовать спокойное время, чтобы подкопить силы и консолидироваться и приготовиться к последней битве за будущее.

Меченый. Том 9. Затишье перед бурей

Глава 1

Глава 2−1

Глава 2−2

Интерлюдия 1

Глава 3−1

Глава 3−2

Глава 4−1

Глава 4−2

Глава 5

Глава 6−1

Глава 6−2

Глава 7

Глава 8−1

Глава 8−2

Глава 8−3

Глава 9

Интерлюдия 2

Интерлюдия 3

Глава 10−1

Глава 10−2

Глава 11−1

Глава 11−2

Интерлюдия 4−1

Интерлюдия 4−2

Глава 12

Глава 13

Глава 14−1

Глава 14−2

Глава 14−3

Меченый. Том 9. Затишье перед бурей

Глава 1

Опять съезд

18 марта 1991 года; Москва, СССР

ПРАВДА: Возвращение мира на Ближний Восток?

После четырех с лишним лет позорного военного присутствия, Соединенные Штаты Америки объявили о начале вывода своих войск из Кувейта. Вашингтон, лицемерно прикрывавшийся лозунгами «восстановления порядка», наконец уступает давлению здравых сил в регионе.

Напомним, что после опустошительной иракской кампании 1986 года Кувейт оказался на краю гибели. Население страны сократилось более чем в четыре раза. Города лежали в руинах, хозяйство было тотально уничтожено. Сам эмир сбежал.

Однако вместо реальной помощи трудящимся Пентагон использовал ситуацию для установления прямого колониального контроля. Под надуманным предлогом «невозможности функционирования кувейтского государства» американская военная администрация фактически взяла в свои руки верховную власть на этом стратегическом куске побережья Персидского залива.

Четыре года оккупанты восстанавливали отнюдь не больницы или школы, в которых по-прежнему царила разруха. В первую очередь они наладили нефтедобычу. И тут же развернулось воровство чёрного золота, невиданное по своим масштабам. Танкеры с кувейтской нефтью уходили за океан безо всякого учёта и контроля, а деньги шли мимо бюджета страны.

Местное население продолжало ютиться в развалинах и нищете. Электричество в полном объёме в Эль-Кувейте было восстановлено лишь спустя три года после окончания боёв. За 4 года они вывезли из обедневшей страны, по разным оценкам, около 3 миллиардов баррелей – свыше 100–120 миллиардов долларов.

Лига арабских государств и Организация Объединённых Наций неоднократно призывали янки передать власть местным жителям. Предлагались разные варианты: от возвращения на трон сбежавшего эмира до установления Республики Кувейт. Саудовская Аравия, на территории которой до сих пор прозябают в статусе беженцев значительные массы кувейтского народа, настаивала на создании союзного государства. Американские политики на все претензии предпочитали отмалчиваться и дальше качать нефть.

Что же заставило Пентагон убраться? Отнюдь не любовь к демократии. Решающим фактором стала консолидированная позиция Саудовской Аравии и Исламской Республики Иран, которые пригрозили перекрыть Ормузский пролив для танкеров с ворованной кувейтской нефтью. Кроме того, Тегеран, будучи не в силах терпеть недружественные выходки Вашингтона, нанёс точные ракетные удары по нефтедобывающим мощностям в Кувейте.

Потенциальные издержки – военные и экономические – перевесили для Белого дома гипотетические барыши. В конце февраля Вашингтон выступил с заявлением о передаче власти некому «Переходному совету», которому поручено в кратчайшие сроки определить политическое будущее этого государства.

Конечно, вероятность того, что решения этого совета будут приниматься в пользу простых кувейтских трудящихся, рабочих нефтяников и крестьян, крайне низка. Советский Союз реалистично смотрит на вещи: заокеанские ставленники вряд ли станут слушать народ.

Однако сам факт прекращения иностранной оккупации – явление позитивное. Москва данный процесс приветствует, заявляя о необходимости немедленного проведения свободных выборов и восстановления экономики подлинно независимого Кувейта без иностранных военных баз.

– И как тебе игрушка?

– Забавно, хотя монитор, конечно, маловат. – Медведев «взвесил» на руке чемоданчик с подаренным по случаю Съезда ноутбуком… – Да и весит немало. Постоянно с собой не потягаешь.

Забавно, на прошлый «очередной» съезд КПСС мы тоже дарили делегатам электронные «гаджеты». Тогда это были программируемые калькуляторы, тоже хай-тек в своем роде, однако вот спустя всего пять лет в качестве подарков выступают уже полноценные ноутбуки новейшей, еще даже не поступившей в продажу модели «Электроника МС-1604». От прошлого варианта, который выпускался в Союзе последние 2 года достаточно большой серией – 30 тысяч штук для такого устройства – это более чем прилично, – новая модель отличалась увеличенным количеством оперативной памяти, экраном, в котором разрешение изменилось с 640×200 на 640×400 точек, ну и вес удалось снизить с 4,5 кг до 4,1. По мировым стандартам далеко не шедевр, «Тошиба» подобные машины делала еще года 3–4 назад, но в целом 1604-я модель была, можно сказать, на уровне.

– Ничего, пройдет несколько лет, и такие ЭВМ похудеют настолько, что можно будет в портфеле таскать. Каждому школьнику выдадим по такому персональному компьютеру и вообще откажемся от тетрадок и книжек. Всё будет в цифровой форме…

Начальник охраны отвечать на это не стал, только покачал головой, выказывая тем самым явное сомнение в словах начальства, а я привел «денежный аргумент».

– Два года назад предыдущую модель по 8000 рублей предлагали в продаже, а вот прошло всего два года – и эта уже по 4000 идет. А зарплаты у народа растут. Пройдет лет десять – и позволить себе что-то подобное сможет каждый трудящийся.

Мы шагали по коридорам Дворца Съездов, вот так перебрасываясь ничего не значащими фразами. На этот раз охрана легла костьми, но не позволила мне приезжать к центральному входу и проходить через толпу, как я делал это раньше. Слишком много людей, слишком опасно, нельзя рисковать…

А я, если честно, и сам не очень хотел. Можно сколько угодно храбриться и делать вид, что тебя всё происходящее вокруг никак не трогает, однако после прошлогоднего инцидента в Тбилиси каждый раз, взлетая и заходя на посадку в этой здоровой алюминиевой дуре с крыльями, я прямо вживую себе представлял, как к нам с земли мчится ракета. Бабах – и всё. Пять-семь секунд, чтобы мысленно попрощаться с близкими, и здравствуй, апостол Петр. Хоть на бронированный поезд в самом деле пересаживайся по примеру Ким Ир Сена.

– Добрый день, здравствуйте… – Я пожал руку очередному смутно знакомому партийцу, после чего зашел в небольшую комнату, где уже собрались все «избранные в президиум» товарищи. Ну, вернее, еще не избранные, только согласованные. Впрочем, в нашем случае это было фактически одно и то же… – Николай Иванович! Как настроение? Отличные новости приходят с востока, не правда ли? Я же говорил, что отдавать японцам деньги можно не торопиться.

Рыжков только поморщился и кивнул. У нас с премьер-министром последнее время совсем разладились отношения, Николай Иванович настаивал на продолжении политики реформ, предлагал разрешить создавать артели для обслуживания и оказания услуг населению, а я, откровенно говоря, тормозил этот процесс. Боялся выплеснуть с водой и ребенка. Зачем что-то менять, если и так всё движется в нужную сторону?

А тут еще с японцами у нас размолвка – правда, скорее профессиональная, чем личная – вышла. Я, зная о пузыре японской экономики, не постеснялся поставить вопрос о заработке на нем официально через Политбюро. Нет, обычно подобные делишки проворачиваются тихо и без официального одобрения советских органов, например, в заварушке вокруг Ирана, Йемена и Саудовской Аравии, имея контакт с Дукакисом и «расписав реплики и жесты», подконтрольные мне структуры смогли снять с биржи около 600 миллионов долларов. Сначала удачно продав фьючерсы на панике, а потом закрыв короткие позиции, когда стало понятно, что новой войны на Ближнем Востоке не будет. Пока не будет. Ну и, конечно, прелесть ситуации заключалась в том, что повторять такие маневры можно было почти бесконечно, пока хомячки не закончатся.

Ну и вот с Японией было предложено сделать всё «официально». Взять кредитов там в банках, пока ставка нулевая, подождать, пока ставка поднимется, положить деньги на депозиты и жить на разницу процента. Ну, то есть, конечно, всё было несколько сложнее, но основная задумка такая. И Рыжков тут же стал в позу, что, мол, «не нужон нам этот ваш интернет». Наверное, не сильно верил в мои финансово-аналитические способности. И вот теперь, когда японская экономика начала сыпаться, признавать, что был не прав, ему, видимо, сильно не хотелось.

Впрочем, называть происходящее «посыпалось» было бы, наверное, не правильно. Как и в известной мне истории, Токио всеми силами старалось не допустить неконтролируемого обрушения, заливало широким потоком зомби-компании дешевыми кредитами и в целом само себя загоняло в уязвимую позицию. Выглядело это так, как будто все понимают, что рано или поздно экономика рухнет, и главной целью становилось оттягивание этого момента как можно дальше. Типа пусть это будут проблемы тех, кто придет после нас. Такой подход ставил Страну Восходящего Солнца в очень уязвимую позицию: в нашей истории крах восточного блока открыл новые рынки и доступ к дешевому сырью, тут же всё осталось по-старому. Плюс «там» желающих «взорвать» Японию, чтобы погреть на этом руки, возможно, и не нашлось, а вот «здесь»… Короче говоря, вся ситуация с «залитым эпоксидкой» кризисом открывала очень интересные возможности, у меня в голове даже потихоньку начал формироваться план… Впрочем, об этом потом.

– Товарищи! Я поздравляю собравшихся с открытием 29-го Съезда КПСС! – Пять тысяч делегатов, заполнивших собой Зал Съездов, ответили на это поздравление аплодисментами. Сильно не факт, что все они были так уж рады видеть меня на трибуне, но с другой стороны, я ведь и не червонец юбилейный, чтобы всем нравиться.

Пробежались по организационным вопросам: какая статистика съезда, сколько делегатов. Проголосовали за «руководящие органы съезда», названные товарищи тут же начали выходить из-за кулис и занимать подготовленные для них места в президиуме.

Хорошо ли это, когда вот так все дружно «шагают в ногу»? Да черт его знает, фракционность у нас в партии запрещена еще со сталинских времен, но иногда мне казалось, что иметь конструктивную оппозицию, которая бы держала тебя в тонусе и указывала бы на просчеты, – как минимум не бесполезно. Ну вот выберем в следующий раз Верховный Совет уже по обновленному закону – собственно, этот момент еще предстояло проголосовать на Съезде, но поразительным образом никаких возражений по данной позиции партийцы особо и не высказывали – и посмотрим, как оно будет работать.

После организационного перерыва я вновь вышел к трибуне и приступил к зачитыванию «отчетного доклада» по итогам 12 пятилетки. Обычно это достаточно скучное занятие – Леонид Ильич в таком случае выходил и по бумажке в течение часа-полутора рассказывал собравшимся о том, насколько у нас всё хорошо в СССР. Я же уже традиционно – третий раз, как-никак – предпочитал сосредоточиться на иных моментах.

Нет, сначала, конечно, пошел отчет о проделанной работе. Цифры, графики, статистика. Хотя я, конечно, пытался излагать более научно-популярно, так сказать, чтобы сидящие в зале совсем уж не заснули.

– В качестве одного из таких синтетических показателей, который прекрасно демонстрирует произошедшие в Союзе изменения, можно взять ту же среднюю продолжительность жизни. В 1985 году она составляла 63,3 и 72,9 года для мужчин и женщин соответственно. На начало 1991 года этот показатель вырос до 65,3 и 74,5 года, и да, рост замедлился в последние пару лет: всех, кого можно было отучить пить и курить без больших усилий, мы уже отучили, а остальные требовали гораздо более длительной и последовательной работы, – я на секунду притормозил и беглым взглядом охватил сидящих в зале людей. Ну, вроде слушают. Хотя, конечно, потом стенограммы выступлений будут публиковаться в общих материалах съезда, их будут учить политработники, конспектировать студенты на занятиях, всё это понятно. Просто иногда задумываешься: а зачем вообще все эти съезды, кому это интересно?

А ведь это действительно важно. Например то, что средняя продолжительность жизни «пробила» показатель в 70 лет, можно сказать, что мы вернулись на уровень 1965 года. А по имеющимся планам к 2000 году средняя продолжительность жизни должна достичь 75 лет, выйдя на плюс-минус средний уровень с другими развитыми странами.

Или вот на статистику по количеству преступлений и заключенных в Союзе посмотреть. За шесть лет резко, скачкообразно выросло количество зарегистрированных на сто тысяч населения преступлений. Если в 1984 году их было семьсот сорок в год, то в 1990 году – тысяча сто. Казалось бы, как можно такое повышение статистики записывать в положительные моменты? Очень просто – милиция стала регистрировать большее количество мелких нарушений, при этом статистика по республикам сильно выровнялась. В начале моего нахождения у власти самой криминализированной была парадоксальным образом Эстония, где регистрировалось 1500 нарушений на 100000 человек, а самой – ха-ха, даже самому смешно – законопослушной выходил Азербайджан с 200 нарушениями в год.

А вот в 1990 году статистика по Эстонии, например, упала до 1300 случаев, а по Азербайджану, наоборот, выросла чуть ли не в четыре раза – почти до 800. Активно заработали каналы, по которым человек имел возможность жаловаться, если в милиции работать не хотят. Прокуратура, народный контроль, разного рода горячие линии. Плюс с прошлого года мы начали применять наш опыт «диагонального» роста не только в партийной системе, но и в силовых ведомствах. В республики начали активнее командировать «на усиление» кадры из центра и просто тасовать по месту, чтобы коррупционные риски уменьшить. Это всё дало результат. И даже так 1100 преступлений в год – это явно был заниженный показатель, для примера: лидером тут была Швеция, где в год регистрировалось 14000 преступлений на те же 100 тысяч населения. Очевидно, в Скандинавской стране было не в десять раз опаснее, просто правоохранительная система лучше отмечала нарушения.

Одновременно у нас снизилось количество осужденных на реальные сроки. Как уже упоминалось, ставка теперь делалась на штрафы, привлечение к общественным работам и условные сроки. Например, самозанятых за экономические нарушения в тюрьму вообще почти никогда не отправляли, только по отдельным составам типа попытки дачи взятки. А так вешали запрет на работу самозанятым, штраф, условку – и вперед, живи дальше как хочешь. Из-за этого даже без амнистий – а я всегда был против этого – количество заключенных в Союзе упало с 2,2 миллионов в 1985 году до 1,7 миллионов в начале 1991.

А ведь это не только полмиллиона потенциальных работников, которых можно к делу приставить вместо тупого сидения на нарах, но и возможность лучше «разделять преступников» по категориям. Вообще-то, тут ничего нового я не придумывал: деление на первоходов и рецидивистов, деление по тяжести преступлений, отдельно «политических», отдельно «хозяйственников» и так далее – всё это применялось еще с незапамятных времен, а официально было закреплено законом «Об утверждении основ исправительно-трудового законодательства СССР и союзных республик» от 1969 года. Вот только, как водится, теория и практика далеко не всегда сходились в одной точке, зачастую ведя себя как параллельные прямые, то есть не пересекаясь. Переполненные тюрьмы просто не позволяли качественно сортировать заключенных, людей совали туда, где было место, а не туда, куда надо. Это приводило к системным проблемам, распространению тюремной культуры и прочей гадости. И вот сокращение количества отбывающих реальный срок должно было – ну, во всяком случае, такова была задумка – резко улучшить ситуацию с разделением преступников.

Более того, была введена такая мера, как психологическая экспертиза. Чтобы отделить «блатных» от «случайных». Ведь тут далеко не всегда можно было ориентироваться на статью: убить можно случайно или, например, в состоянии аффекта и потом сожалеть о содеянном, а можно украсть 20 рублей с полным осознанием того, что тюрьма – твой дом родной.

Впрочем, достижениям, как уже упоминалось, была посвящена лишь меньшая часть моей речи. Гораздо более важным – и, судя по начавшемуся шевелению среди собравшихся, товарищи это сразу почувствовали – был второй блок, посвященный не столь приятным вещам.

– Таким образом, подходя к новому тысячелетию, перед Советским Союзом в первую очередь встает вопрос качества руководства. Да, товарищи. Техника на современном этапе уже достигла таких вершин, что местами может заменять не только трудящихся рабочих профессий, но и работников умственного труда. И именно человеческий фактор в подавляющем большинстве случаев становится слабым звеном в управленческой цепочке, – я сделал паузу и оглядел зал. Если брать съезд 1986 года, то состав делегатов обновился на 85%, что было значительным отклонением от привычных 70–75% брежневской эпохи. Ну и ЦК… Если раньше этот коллективный орган обновлялся наполовину примерно от Съезда до Съезда, то теперь после двух чисток 1987 и 1990 годов старых членов ЦК осталось всего около 20%. Пусть кто-то говорит про отсутствие сменяемости власти в СССР, – такой скорости обновления правящего класса, вероятно, нет ни в одной стране мира. Ну, разве что в Китае, но там из большой политики последнее время регулярно уходили, падая перед ногами, мы, к счастью, этот период в своей истории уже пережили. – Приведу пример. Люди часто боятся летать. Потому что самолет обычно не кажется надежной штукой: большой, шумящий, тяжелый, каким-то чудесным образом отрывается от земли и только чудом не падает обратно камнем. Но на самом деле именно самолет – самая надежная часть во всей авиации. По причине технических неисправностей происходит только порядка 20–25% катастроф в зависимости от метода подсчета, а остальные 75–80% приходятся на человека. Именно человек чаще всего лажает.

Это был тонкий момент. Мы его перед Съездом с Лигачевым дольше всего обсуждали. Вот, например, предложение о внесении изменения в Конституцию в части возможности выхода республик из состава Союза, которое там бог весть как оказалось двадцать лет назад, с тем чтобы исключить такой момент, возражений не вызвал вообще ни у кого. Члены Политбюро только подивились еще раз лично шизе Генерального, который повернут на борьбе с сепаратизмом, да и проголосовали «за». А вот введение формализованных критериев оценки для руководителей на местах – это уже было серьезно.

– Я много думал, товарищи, как оценить работу руководителя. Первого секретаря обкома, например. Что взять в качестве основы? Рост промышленных или производственных показателей? Так ведь всегда можно, пожертвовав долгосрочным развитием, загнав людей штурмовщиной, выдать нужные цифры здесь и сейчас. Всем известно «Рязанское мясное чудо», превратившееся в «дело», когда в 1959 году первый секретарь, уничтожив животноводство в области, получил рекордные цифры по производству мяса. Кому нужны такие «достижения»? Никому, – по залу опять прошла волна шепотков. В партии не любили вспоминать провалы, тем более такие «жидкие», но в целом рязанский случай большим секретом не был, все, кому надо, о той истории знали, собственно, она стала одним из пунктов «обвинения», которое Брежнев Хрущеву предъявил при его смещении. – Сальдо торгового баланса? Но это тоже показатель во многом ситуативный: есть промышленные регионы, есть сельскохозяйственные, есть курортные, нельзя всех под одну гребенку ровнять. Потребление продуктов? Прирост населения? Уровень преступности? Можно взять, например, более хитрый параметр – среднюю продолжительность жизни, ведь чем дольше живут граждане, тем, вероятно, лучше у них жизнь. К какому-то однозначному решению мы с товарищами из Политбюро прийти не смогли, поэтому было решено вынести этот вопрос на всеобщее обсуждение. Пусть делегаты съезда обсудят эту проблему в своих партийных организациях, а со временем проведем опрос и возможно общими усилиями сможем найти правильное решение!

Глава 2−1

АЭС Балхаш

26 апреля 1991 года; пос. Улькен, СССР

ЭКОНОМИКА И ЖИЗНЬ: Полезные новации в сфере розничной торговли

С 1 января 1993 года запланировано вступление в силу распоряжение Министра торговли СССР: на прилавках предприятий госторговли навсегда исчезнет продажа молочных продуктов «на разлив».

За минувшую пятилетку в строй были введены сразу несколько гигантских комбинатов по производству современной упаковочной тары. Прямо сейчас на всех молокозаводах страны кипит работа: идет активный монтаж высокопроизводительных линий по розливу и упаковке продукции. Уже в самое ближайшее время трогательная история о том, как юный пионер ходил в магазин с бидоном за сметаной, станет лишь темой для ностальгических рассказов бабушек и дедушек подрастающему поколению коммунистов.

Переход на индивидуальную упаковку продиктован высокой заботой о здоровье советских граждан и социалистической экономией. Во-первых, это позволяет надежнее контролировать сохранность качества товара. Герметичная упаковка надежно предохраняет продукт от попадания болезнетворных микроорганизмов и механического загрязнения, которые неизбежны при контакте с общей тарой и «народным» черпаком.

Во-вторых, это колоссальное ускорение работы торговых точек. Если продукт не нужно взвешивать, время обслуживания одного покупателя сокращается в два, а то и в три раза! Очереди, еще недавно казавшиеся неизбежным злом, стремительно уходят в прошлое.

В-третьих, штучная фасовка ставит надежный заслон махинациям и подтасовкам, от которых до сих пор страдала народная торговля. Картонную пачку сметаны невозможно «разбавить» молоком, а молоко – водой. Никаких «левых» литров из-под прилавка, никаких надбавок на «усушку и утруску».

Как стало известно редакции, на этом технический прогресс не остановится. Вслед за молочной продукцией к 1 января 1994 года из продажи должны пропасть и другие «развесные» товары. В первую очередь это касается подсолнечного масла. Прямо сейчас идут активные работы по переоборудованию маслокомбинатов новейшими линиями розлива в малую фасовку.

Отдельного внимания заслуживает тот факт, что СССР стремительно отказывается в массовой торговле товарами народного потребления от тяжеловесной и хрупкой стеклянной тары. Стекло – это тяжело, объемно и небезопасно. Это постоянные бои, травмы продавцов и покупателей, головная боль с возвратом и учетом пустой порожней тары. Разбить картонную упаковку или мягкий пластиковый пакет с молоком гораздо сложнее, чем громоздкую бутылку. Новая упаковка не бьется, не режет руки и значительно проще в логистике.

А в более отдаленной перспективе советская торговля поставит жирную точку в спорах о весе. Мы вообще должны уйти от использования весов в магазине. Штучный товар в индивидуальной упаковке – это наше стремительное завтра. Торговля становится быстрой, чистой и честной.

Да… С высоты летящего над берегом озера местные красоты выглядели действительно впечатляюще. Ровная как стол местность, Балхаш, раскинувшийся на десятки километров в разные стороны, зелёная по-весеннему, ещё не выжженная солнцем степь. И множество маленьких фигурок, копошащихся внизу.

– Как с соцкультбытом? Проблем не бывает? – После всех имевших место за последние годы конфликтов на национальной почве в этом деле мы страховались по максимуму. Ну а лучшим средством, чтобы не заставлять людей бросаться друг на друга, являлось банальное предоставление им нормальных человеческих условий труда и отдыха.

– Всё учли, товарищ генеральный секретарь. Тут нам, конечно, перенос сроков начала строительства помог: успели и жильё достроить, и социально-культурные объекты. Больничку запустили, клуб оборудовали, уже сейчас там кино крутят, танцы устраивают, всякие артисты приезжают, выступают иногда. Со снабжением опять же по высшему разряду. Нет, не должно быть проблем, – на Пуго в этом плане можно было положиться, человек ответственный, надёжный. Не зря я его на Казахскую ССР поставил, сразу республика успокоилась, перестала доставлять головную боль. – Народ тут опять же всё более непьющий, мусульманский…

– Ну да… – Я только хмыкнул в ответ на такое утверждение. Видали мы, как мусульмане водку салом закусывают, видали. Было бы желание.

– Не все, понятное дело, но всё же получше с этим дела обстоят. – Понятное дело, что на строительство первой «большой» АЭС в Средней Азии рабочих набирали в первую очередь здесь же, в республиках. Молодые парни и девушки, зачастую только окончившие школу и «призванные по комсомольскому набору», в отрыве от бдительного ока старшего поколения – взрывоопасный субстрат, за которым смотреть нужно в оба глаза. – Ну я сразу по линии партийных органов задачу отслеживать возможные трения и сразу докладывать наверх поставил. Пока ничего такого не было. Бытовые конфликты кухонного уровня, не более того.

– Ваши бы слова да… Аллаху в уши…

Из-за аварии на АЭС в Каталонии наши атомщики на полгода взяли паузу в реализации новых проектов и в срочном порядке перетряхнули системы безопасности уже работающих станций. В целом по итогам этих проверок было признано, что в СССР такой аварии случиться просто не могло, однако кое-какие новшества, как мне потом объяснял Легасов – хоть я и не слишком погружался в тему, – внедрены по итогам заимствования чужого опыта всё равно были. Ну и хорошо, учиться всегда приятнее на чужих ошибках, чем на своих.

Собственно, на Балхашской АЭС первый бетон изначально планировалось залить в середине 1990 года, а в итоге старт строительства – основной его фазы, потому что подготовка началась ещё в 1988 году – съехал на весну 1991 года. Ничего, главное в деле атомного строительства – это безопасность.

Вертолёт меж тем заложил крутой вираж и начал спуск вниз. Там нас уже ждали трудящиеся коллектива атомной стройки.

Про вертолёт, кстати, стоит сказать отдельно. Мы летели на одном из первых серийных Ми-34, построенном на новом модернизированном под это дело Закарпатском машиностроительном заводе. Ми-34 была для СССР совершенно новой машиной, ничего подобного у нас не выпускалось… Примерно никогда, если не считать самые первые машины Милевского КБ, но там идеология всё равно была совсем другая.

Десятилетия СССР выпускал вертолёты самых разных форм, размеров и назначений. Военные и гражданские, большие и маленькие, транспортные и пассажирские. Но вот небольшой лёгкий многоцелевой вертолёт, который можно было использовать и в качестве разъездного, советская промышленность не могла родить сорок лет. В качестве такого воздушного такси массово использовался Ми-8, но это всё же совсем не то. Это как забивать гвозди микроскопом.

Ну а новый Ми-34 – это фактически автомобиль с несущим винтом. Один-два пилота, 3–4 пассажира. Идеальная штука, чтобы быстро куда-то добраться, для милицейского наблюдения сверху за городом, например. Или для облёта с целью противопожарного наблюдения. Масса применений. А уж какие у этой машины экспортные перспективы, особенно когда будет готова версия с турбовальным двигателем вместо поршневого, который устанавливался на вертолёт прямо сейчас.

Для сравнения: одноклассник нашей машины «Робинсон Р44» – этот вертолёт, кстати, ещё только-только совершил первый полёт, о массовом производстве даже речи не шло – в будущем побил все рекорды и был построен в количестве примерно 6 тысяч экземпляров. Учитывая, что мы свой вертолёт уже представили на всех имеющихся авиасалонах и теперь я активно занимался его «пиаром» – сам активно летал «на камеру», подарил по экземпляру нескольким известным людям – имелась надежда откусить в будущем кусок этого пирога. Тем более что по техническим характеристикам наша машина была вообще не хуже, а стоила примерно на 20% дешевле.

Ну и давайте, раз уж начали, пройдёмся по советским вертолётам. Как уже упоминалось, в серию пошёл Ка-50 как в одноместном, более дешёвом, так и в двухместном варианте. Военные так и не смогли остановиться на одной модификации и заказали обе… Ну ладно, пусть так, хоть сразу два совсем разных вертолёта строить не пришлось.

В начале 1991 года в воздух первый раз поднялся Ми-38 – дальнейшее развитие классического Ми-8/Ми-17. Пока там только начали испытания, если всё будет хорошо, он пойдёт в серию года через 2–3.

Продолжали производиться семейства Ми-24, Ка-27, уникальный в своём роде тяжёлый Ми-26. Пошли в разработку новые машины Камова: будущие Ка-226 и Ка-62. В целом можно сказать, что модельный ряд потихоньку развивался, в том числе и имея в уме выход на экспортные рынки.

Винтокрылая машина меж тем мягко коснулась бетона специально обнесённой оградой вертолётной площадки, и к нам бросились бойцы охраны. Охрана как всегда была против моих полётов, ребятам из ГСО было бы гораздо спокойнее, если бы я всё время перемещался по матушке-земле, не пытаясь преодолеть гравитацию планеты, но тут уж ничего не поделаешь, приходится иногда рисковать.

– Здравствуйте, товарищ генеральный секретарь, – перекрикивая всё ещё громкий шелест лопастей, которые «делали ветер» даже при выключенном двигателе, поприветствовал меня начальник стройки. Ряхин Вячеслав Михайлович до этого больше пяти лет проработал главным инженером на Курской АЭС, а теперь вот был командирован на восток, чтобы с нуля поднять «свою» станцию. – Рады вас видеть, весь коллектив очень ждал вашего прибытия.

(Ряхин В. М.)

Гражданская атомная индустрия у нас росла настолько активно, что вузы просто не успевали готовить персонал, отсюда и стремительные взлёты по карьерной лестнице. Вчерашние дежурные становились начальниками смен, начальники смен – главными инженерами, главные инженеры – директорами.

– Давайте тогда не будем заставлять никого ждать, – придерживая норовящую улететь шляпу левой рукой, я быстро пожал протянутые ладони и двинул туда, где уже толпились люди. Впрочем, пока меня не было, народ «развлекали» местные партийные кадры, так что можно было не сильно торопиться. – О чём ещё говорят? Как настроения?

– Местные товарищи уже несколько раз поднимали вопрос реанимации проекта поворота северных рек, – пока местный парторг с трибуны вещал о наших достижениях, о том, как стремительно развивается Казахская ССР и какой ускорительный импульс придаст местной промышленности новая АЭС на четыре гигаватта установленной мощности, ко мне наклонился Пуго и негромким шёпотом, чтобы не отвлекать соседей, принялся пересказывать местные сплетни. – Кто-то перед вашим приездом пустил слух, что вы собираетесь вернуться к этой идее.