Текст книги "Остров Дохлого Дракона (СИ)"

Автор книги: Андрей Шопперт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 11

Событие двенадцатое

Волшебство – это вера в себя. И когда тебе это удаётся, то удаётся и все остальное.

Иоганн Вольфганг Гете

День всё же выдался нелёгким. Уроки магии, дежурство на мостике, борьба с акулой. Брат Вандермаст едва голову успел донести до подушки, как уже отключился. Умеют ещё гномы поспать.

Склянки пробили шесть раз. Ивашка потянулся и, привстав, глянул в иллюминатор, день только вступал в свои права. Ветер, видно, тоже только что проснулся и не успел определиться, в какую строну дуть – хлопали паруса. Лёгкий дымок вился над палубой, значит, кок уже готовит завтрак. «Пора вставать»,– решил гном, – «Сегодня акулу потрошить будем. Пойти посмотреть на неё пока не начали. Красивая всё-таки рыбка».

Однако Ивашка оказался не первым, собравшиеся вокруг акулы моряки, шёпотом, почему-то, обсуждали рыбину. Да, и было, что обсуждать. Длинной метров семь, толщиной, что и двум гномам не обхватить. Сейчас уже мёртвая, окаменевшая, она изогнулась, как бы желая подпрыгнуть над палубой в последний раз и взглянуть на родное море, чьей хозяйкой она, наверное, себя считала.

Гномы всё пребывали и вскоре, перекусив, вся команда собралась вокруг акулы. Толстун уже точил нож. Летели искры, визжал камень, сопели гномы у него за спиной. Только убедившись, что нож в воздухе легко перерубил волос, вырванный из бороды, Толстун подступил к акуле. Брюшные мышцы её отвердели, и гному пришлось изрядно попотеть, прежде чем образовался длинный надрез. Когда раздвинули края и выволокли вонючие кишки на палубу, Ивашку чуть не затошнило, такой стоял противный запах. Плавательный пузырь был почти два метра длинной, и в большей его половинке мог бы, наверное, уместиться гном. Перешагивая и путаясь ногами в этой горе потрохов, Толстун под нетерпеливый ропот гномов добрался, наконец, до желудка и вспорол его. Что-то толкнуло Ивашку и он, преодолевая дурноту и брезгливость, первым оказался среди полупереваренных кусков рыбы, всевозможных костей, обломков досок и, окатив всё это ведром воды, поданной кем-то, увидел вдруг небольшую почерневшую пластинку и рядом с ней бутылку. Половина команды издала победный рёв, когда Ивашка протянул им покрытую слизью пузатую бутылку. Сам же он сразу забыл о ней начисто. Дрожащими пальцами поднял он чёрную пластинку, и понял, что он не ошибся. Это была такая же серебряная пластинка, только почерневшая от морской воды и пребывания в брюхе акулы. Явственно видны были странные буквы. Разочарованный вздох заставил штурмана обернуться. Бутылка оказалась пустой. Гномы сразу подняли гвалт, те – кто спорил, что бутылка есть, кричали, что это они выиграли пари. Менее удачливые настаивали, что они имели в виду бутылку с запиской, а не пустую, ни кому не нужную грязную бутылочку. Под этот шум Ивашка выбрался из кольца гномов окружавших акулу. Спрятав пластинку в карман и видя, что кое-где в толпе уже готовы начаться драки, наш кладоискатель пробил в рынду, и, чтобы отвлечь команду, приказал спустить хлопающий парус и идти на вёслах. Хорошо выученный экипаж бросился выполнять приказ, а к Ивашке подошёл эльф и, нагнувшись, шёпотом спросил.

– Что это за вещица, которую ты убрал в карман?

Ивашка огляделся по сторонам, все были заняты парусами, и он осторожно достал пластинку и протянул её эльфу.

– Страничка из книги Херне?! – маг благоговейно протёр её рукой.

– Как ты сказал? – Ивашка схватил за ворот эльфа. – Ты знаешь, что это за пластинка и можешь её прочитать?

Эльф осторожно высвободился из цепких Ивашкиных пальцев и повторил, внимательно смотря гному прямо в глаза:

– Это страничка из книги Херне.

– А кто он такой этот Херне? И что это за книга? – Ивашка был близок к разгадке тайны табличек.

– Кто такой Херне? – маг задумался, – Некоторые называют его богом, другие демоном. Говорят, он жил ещё в те времена, когда ещё не было ни гномов, ни эльфов.

– Как это? Мы гномы были всегда.

– У эльфов есть такая легенда. Давным-давно на нашей планете жили боги, но одним им было скучно. Тогда они создали людей, или, как их ещё называют – человеков. Однако люди возомнили, что они могут стать могущественнее, чем сами боги и тогда боги взорвали всю землю, превратив её в огромный вулкан. Кто говорит, что все люди погибли, но некоторые маги утверждают, что люди не погибли, а превратились в несколько рас: гоблинов, троллей, гномов, баньши, эльфов. Тогда же появились и драконы. И всё это произошло из-за магии. Боги владели магией и поделились ею с людьми, те, овладев колдовством, посчитали себя равными богам. Когда люди исчезли с лица земли, боги решили не давать больше магию ни кому, но Херне ослушался их и научил колдовать свой маленький народ – эльфов. Когда боги узнали об этом, они создали для Херне маленький островок и заперли его там, а сам островок сделали невидимым. Только бог эльфов предвидел кару за ослушание и записал самые сильные заклинания, которые подвластны только богам на 13 серебряных пластинок и разбросал их по всему свету.

В предании сказано, что только очень смелому и мудрому удастся собрать все 13 пластинок и тогда, если он сможет прочесть их, то станет равным богам. Есть одна маленькая деталь. На обладателя пластинок с приобретением каждой пластинки сваливаются всё более сильные беды и неприятности, чтобы убедиться действительно ли они в надёжных руках.

Одной пластинкой владели многие. Двумя гораздо меньше. Тремя считанные единицы. Четырьмя только три эльфа. Это Скалус – великий основатель города Славис. Это Астадамус, который воздвиг башню, что вы, гномы, называете «башня чёрных колдунов». И это легендарный король эльфов Эльфанус, собравший всех эльфов в один народ, в одно королевство. Пятью пластинками не обладал никто. У пластинок есть свойство – они притягивают своего хозяина к следующей, но в то же время притягивают и несчастья. Эльф задумался и замолчал, разглядывая серую воду за бортом.

– Сейчас я вспоминаю наше путешествие и понимаю, что это не первая твоя пластинка. Слишком много на нас обрушилось несчастий. Штормы, драконы, снова штормы, гоблины. Неужели это третья пластинка?

– А как погибли эти ваши эльфы, у которых было по четыре странички книги? – не глядя на эльфа, спросил моряк.

– Все они были убиты своими друзьями или близкими, которых ослепил блеск могущества, – эльф недоверчиво посмотрел на Ивашку, – Неужели у тебя четыре пластинки? И ты достиг предела, но ведь ты не Эльф.

– Хорошо, маг. Я скажу тебе. Ни кому не говорил, а тебе скажу. Но считай сам. У меня здесь только два друга – Толстун и ты. Значит ли это, что теперь мне надо вас остерегаться? – Ивашка достал из кармана и показал колдуну две серебряные пластинки. Ту, что сейчас вытащил из акулы и ту, что отбил у железного тролля.

– Только две? – удивился эльф.

– Пять!!! – шепотом, оглянувшись, произнёс Ивашка, – Три лежат у меня дома, вернее, у моего друга.

– Пять? – казалось, маг перестал дышать.

– Пять! – мрачно кивнул гном.

– Расскажи мне Вандермаст про всё пять и про все несчастья, произошедшие с тобой за это время, – Эльф взял Ивашку под руку и потянул к каюте.

У себя в каюте Ивашка немного успокоился. Он даже заказал коку две чашки кофе. Эльф одним глотком осушил свою чашку. Обжёг кипятком рот, но даже не заметил этого. Всё его внимание было приковано к тому, что говорил штурман. Ивашка поведал ему, как он привёз первую пластинку. Как Саныч подарил Дюшке вторую, как началась драка с «лучшими гномами» и Ивашке досталась третья пластинка. Как убили Дубка. Как он убил «дракончика» и их с Толстуном посадили в тюрьму, про схватку в пещере с железным троллем.

– Ну, а остальное ты уже знаешь. Дрон, две бури, гоблины и акула, – Ивашка допил свой кофе, даже не почувствовав вкуса и задал, наконец, вопрос, который беспокоил его пока он рассказывал эльфу свою историю.

– А ведь сейчас три пластинки у Дюшки. Может и с ним тоже сплошные несчастия происходят?

– Ничего не могу тебе сказать. Это первый случай, когда пластинки хранятся отдельно, может, ты и жив-то только по этому, – эльф продолжал перебирать в руках странички книги Херне.

– А что за светящиеся глаза тролля, где они? – маг оторвал глаза от пластинок.

– Вот, – и гном вытащил из кармана горячие рубины.

– Боги! Да, это же «огни Агавы»! – эльф пластинки выронил, и они с лёгким звоном упали на пол.

– Что, опять что-то ужасное? – Ивашка вконец расстроился.

– Слушай меня, гном! – маг встал и отошёл от Ивашки в дальний угол каюты. Казалось он боится и стоять-то рядом со штурманом.

– У эльфов есть летописи, в них на отдельной странице записаны все, кто обладал сразу несколькими волшебными предметами. Но даже в той книге нет ни одного, кто мог бы похвастать, что имеет сразу пять пластин, огни Агавы, жезл из клыков дрона и кинжал из когтя дрона, – маг выглядел совсем убитым.

– Да, что за огни такие? – Ивашка сегодня уже всему перестал удивляться. Устал себя жалеть. Хотелось разделаться со всем побыстрее и остаться одному, обдумать всё.

– Это ещё одна легенда.

– Ох, уж эти эльфы, по любому поводу у них легенды, предания, сказки, – поэтому весь мир вас и не любит, слишком много таинственности на себя напускаете.

– Дак ты не хочешь узнать об огнях Агавы, брат Вандер-маст? – эльф даже пожелтел, если такое бывает с вечно розовыми эльфами.

Ивашка улыбнулся, изобразил на лице раскаяние и внимание одновременно, и приготовился к длиннющей сказке эльфов.

– Говори, как же я не хочу узнать об огнях Агавы, если эти камни жгут мне карман.

– Не все боги одинаковы, – начал маг таким тоном словно рассказывает о проделках своих близких друзей.

– Среди них были такие как Херне, которые стремились помочь людям, а потом эльфам овладеть магией и другими знаниями. Были такие как Ураниус, которые ненавидели людей и эльфов, и всегда стремились их уничтожить. Они устраивали бури на море, обвалы в горах, извержения вулканов, землетрясения. Был бог войны и смерти Реос, который ради забавы устраивал охоту на эльфов, словно те были дикими оленями, а не разумными существами. Он скакал по полям и лесам на своём кентавре Велосе, и кидал молнии в эльфов – будь то ребёнок, или старик, или взрослый воин, или женщина. И не было защиты от его стрел – молний.

Агава было богиня огня и домашнего очага. Она учила людей и эльфов обращаться с огнём так, чтобы он был другом, а не страшным врагом, как при пожаре. Она научила обогревать жилище, готовить горячую пищу. Очень много времени проводила среди эльфов. И однажды ей повстречался в горах молодой эльф по имени Виолс. Он ходил в горы на охоту, так как зима была снежной, и все олени ушли из леса. Виолс надеялся в горах найти снежных баранов, чтобы прокормить себя и свою мать. Но началась буря, и он оказался засыпанным в одной горной долине. Есть было нечего, развести костёр он не мог, кругом голый камень и снег. Эльф стал молиться Агаве, чтобы она спасла его, согрела и послала удачу в охоте. Иначе мать Виолса умрёт от голода.

И Агава оказалась поблизости. Она ходила по горным лужайкам, растапливая снег, и теплом своих рук согревала уснувшие за зиму эдельвейсы. Ей очень хотелось собрать букет цветов, чтобы украсить свою девичью спальню. Богиня услышала страстную мольбу молодого эльфа и спустилась к нему. К тому времени Виолс уже умирал от холода. Он потерял сознание, но и в бреду продолжал молить богиню прийти ему на помощь. Агаве понравился юноша эльф. Она растопила вокруг него снег и согрела Виолса теплом своего тела. Когда эльф пришёл в себя,богиня показала ему проход в горах и дала горсть красных камней, которые горели и излучали сильное тепло.

– Храни их Виолс, – сказала Агава, и передай затем своим детям и внукам. Они – эти камни будут согревать тебя и твоих потомков в мороз, защищать от холодных северных ветров и, вообще, они будут защищать тебя и всех у кого есть хоть один камень от любых несчастий, если эти несчастья посланы не самими богами. И Агава исчезла так же внезапно, как и появилась.

Маг перевёл дух.

– Если ты сейчас думаешь, что всё так и закончилось, то ошибаешься гном. Ураниус слышал всё это и из любви к злу он убил Виолса, устроив землетрясение. И в гневе разбросал камни по всему свету, так как не смог их уничтожить. Изредка эльфы или гномы находят эти красные камешки. Это большая удача. У тебя же брат Вандермаст как всегда удачи слишком много. У тебя целых два огня Агавы. С одной стороны, вроде это благо, но с другой, а не навлечёшь ли ты на себя гнев Ураниуса.

– Что же мне выбросить их? – Ивашка перекатывал на ладони тёплые угольки. – Такие красивые, жалко.

– Ни в коем случае, разве можно выбрасывать своё счастье. Я не знаю, что тебе посоветовать Вандермаст, не показывай их никому и не говори о них даже близким друзьям. Боги слушают разговоры, когда им скучно. И неисповедимы пути и мысли богов.

– Дак что получается, это они и сейчас есть? Эти боги? – Ивашка недоверчиво посмотрел на потолок каюты. – Что же гномы о них ничего не знают.

– Зато ты знаешь гномов. Они ни во что не верят, не хотят учиться и не признают авторитетов. Они считают себя самыми умными. И пол беды, что они не знают богов, а беда в том, что и боги не хотят знать гномов. Добрые боги не помогают вам, злые ничему не учат.

– Эльф, оставим в покое богов и гномов, скажи, что делать мне, – Ивашка горько жалел о том, что купил давным-давно на базаре в подарок Дюшке попугая и серебряную пластинку. С них всё и началось.

– Вспомни одно из правил пирамиды – секретность, – маг замолчал, любовно перекатывая красные камешки на ладони. Тонкий луч света пробивался через закрытый иллюминатор, и эльф подставил ладонь под него. Словно солнце ввалилось в маленькую каюту штурмана. Свет был нестерпимо ярок. Блики всех цветов бегали по стенам, по полу по потолку. Ивашка аж зажмурился.

– Да, – вывел его из оцепенения голос мага, – это великое сокровище. Я сейчас вспомнил, что ещё могут огни Агавы. Вот возьми пёрышко, -и эльф выдернул из подушки, лежавшей на кровати штурмана, маленькое белое перо. – Попробуй силой воли, взглядом удержать его в воздухе, – и маг подбросил пёрышко к потолку.

Ивашка вперился глазами в пёрышко и стал мысленно уговаривать его не падать. Однако, как не гипнотизировал гном частичку давно съеденной курицы, перо, сделав в воздухе пологую спираль, мягко опустилось на пол.

– Не выходит? – эльф взял Ивашкину руку и вложил в неё очень аккуратно красные камешки, – попробуй сейчас.

Ивашка свободной рукой подбросил непослушную пушинку в воздух и снова стал уговаривать её не падать.

И получилось!!!

Сначала пёрышко на мгновение застыло в воздухе, а потом, повинуясь взгляду гнома, устремилось вверх и прижалось к потолку. От неожиданности штурман на мгновение выпустил белую пушинку из поля зрения и посмотрел на мага. Тот повелительно кивнул в сторону пера. Ивашка метнулся взглядом к потолку. Пёрышко опять по пологой спирали падало. И снова подчиняясь только взгляду «Вандермаста» и его немой просьбе остановилось и полетело вверх.

– Не может быть! – гном повернулся к магу и протянул к нему руку с впившимися в неё красными искорками. – Это сделали они?

– Они, – маг провёл нал камнями рукой и произнёс несколько слов на странном каркающем языке.

И камни вспыхнули ещё ярче и свет, исходящий от них, продолжал усиливаться с каждой секундой. Пока не стал просто нестерпимым. Маг снова провёл рукой над камнями, и они послушно потухли, только тусклые искорки вспыхивали иногда внутри.

– В умелых руках это оружие и помощник. И если пластинки стекаются к тебе не напрасно. Если это промысел богов. То «огни Агавы» – это награда и помощь. Чтобы ты и дальше не сошёл со своей стези. Храни их, Вандермаст.

– Я понял, маг, – Ивашка бережно сжал ладонь с двумя искорками света, – только где их хранить? – он осмотрелся вокруг, потом похлопал себя по карманам.

– Нет, постой, – и эльф вынул из складок своего плаща кожаный мешочек на шнурке, – убери их сюда и повесь на шею. Да смотри, завяжи шнурок так, чтобы он не смог случайно соскользнуть. И чтобы его могли снять только вместе с головой.

Ивашку передёрнуло от последних слов мага. Тем не менее, он в точности исполнил его слова.

Время со всеми этими чудесами пронеслось не заметно. И вот уже пробили склянки, вызывая штурмана на вахту. Солнце стояло в зените, ветерок был как раз, чтобы шевелить волосы на макушке. Но с парусами ему было явно не справиться и поэтому гребли заключённые.

Глава 12

Событие тринадцатое

Подобно змее, сбрасывающему шкуру, мы способны избавиться от накопившихся привычек.

Эрик Певернаги

За время штормов, за всё не лёгкое плавание, гномы уже так привыкли друг к другу, что гребцы были просто гребцами. И работали не потому, что боялись наказания, а потому что надо было грести – раз нет ветра. Кому же не хочется побыстрее вернуться домой. Тем более что почти всем по возвращению «светила» свобода.

Мерно бил барабан, задавая ритм. Вздымались и опускались бугры мышц на плечах гномов, толкая тяжёлую галеру вперёд на север. Ивашке с мостика было видно, как ручейки пота сбегали по обнажённым спинам гребцов. Сам штурман буквально вымок от пота, стоя на мостике, на самом солнцепёке. Попросил юнгу принести кружку воды, но тёплая, пахнущая бочкой вода, не принесла облегчения, только пот ещё сильнее прошиб.

Ивашка и раньше бывал в тропиках, но так далеко на юг, конечно, не забирался. Поневоле начнёшь молиться какому-нибудь богу, чтобы закрыл солнце тучами, да ветра попутного прибавил. В какой-то момент моряку вдруг показалось, что что-то дёрнуло корабль назад, словно с разбегу на мель наскочил. Но судно бежало по лёгкой волне дальше. И Ивашка оглянулся на гребцов, наверное, с ритма сбились. И тут увидел, как с левого борта толстая чёрная змея перелезает через край судна.

«Солнечный удар», – подумал Ивашка, – надо же какая гадость померещится», – и он потёр глаза руками.

Но не тут-то было, когда круги перед глазами рассеялись, и штурман снова чётко увидел борт корабля – змей было уже две. И галера стала заметно крениться на левый борт. Гребцы бросились подальше от змей, и палуба опустела в считанные мгновения. Чёрные скользкие лоснящиеся от воды твари всё дальше заползали на борт. Потом появились ещё две. Первая змея доползла уже до мачты и уткнулась в неё тупой зубастой мордой. Пасть её глухо щёлкнула, когда гадина попыталась перекусить мачту. Но дерево видно не понравилось змее и, выпустив порядочно измочаленную мачту, эта гадость устремилась дальше к правому борту, где скопились гномы.

Стоящая до этого тишина на судне словно лопнула – засвистели тревогу боцманские дудки. Раздались крики ближайших к змее матросов. Забухал вдруг, словно с ума шедший барабан.

– Руби их, руби! – кричал, как всегда оказавшийся первым, Толстун, и, выхватив у застывшего от ужаса ближайшего матроса меч, рубанул со всего маха по оскаленной морде.

Ивашка, тоже оказавшийся поблизости, ожидал, что кровь так и хлынет после такого удара, даже рукой закрылся, чтоб не обрызгала. Но нет. Меч, словно от железной, отскочил от чёрной блестящей кожи. Толстун ещё раз со всего размаха опустил меч на змею. Тот же результат, словно бьёшь по камню. Только меч в руках завибрировал. Кто-то пытался колоть змей копьём. Здоровенный гребец по прозвищу «Колотушка» схватил огромную кувалду, лежащую на палубе, и используемую иногда как временный якорь, и ударил прямо по голове гадины, которая уже почти добралась до правого борта. Удар был что надо, даже деревянная ручка сломалась. На мгновение змея замерла, дрожь прошла по её лоснящейся шкуре. А в следующую секунду она резко дёрнулась вперёд и её усеянная мелкими грязно-желтыми зубами пасть сомкнулась, перекусив как щепку ногу Колотушки. Гном даже ещё и закричать не успел, как пасть сомкнулась ещё раз и вторая нога исчезла во чреве чудовища. Как подкошенный Колотушка свалился на палубу, из оторванных ног кровь толчками лилась на палубу. Тут крик раздался и с носа галеры. Там две змеи вцепились в одного гнома и, дёрнув, просто разорвали его пополам.

– Всем по мачтам, быстро! – и капитан первым бросился к мачте и ловко вскарабкался по верёвочной лестнице.

Гномы кинулись к мачтам, кто-то попытался забраться прямо по канату, а на палубе продолжали пиршество змеи. Одного за другим они хватали из толпы зазевавшихся, и те катились по палубе с оторванной рукой или ногой, заливая доски кровью.

Ивашка не спешил к мачте. Он заметил, что там возникла паника, и всё больше гномов оказывается не на желанной высоте, а в пасти у монстров. Осторожно, стараясь не поскользнуться в лужах крови, штурман пробрался к себе в каюту и взял кинжал сделанный из когтя дрона. Что-то подсказывало ему, что это единственное оружие пригодное в данной ситуации. Дверь заскрипела. Ивашка затравленно оглянулся, готовый защищаться, но это были эльф и Толстун. В руке Толстуна матово блестел второй коготь.

– Как думаешь, маг, удастся этим убить гадов? – Ивашка протянул эльфу кинжал из когтя дракона.

– Я не знаю что это за твари, и чем их можно убить. Никогда даже не слышал о таких. Могу посоветовать только одно. Возьми в левую руку огни Агавы, а в правую руку этот кинжал и попробуй.

Не мешкая, штурман выскочил на палубу. Вся она была залита тёмно-красной гномьей кровью, которая слегка дымилась, испаряясь с раскалённых на солнце досок. Змеи окружили мачту и рвали на куски, лежащие вповалку тела трёх или четырёх гномов, тех, кто не успел залезть на мачту. Вся остальная команда галеры рассыпалась на снастях, держась, кто как может за реи, канаты и паруса. Только Ивашка с Толстуном появились на палубе, как на них зашикали, зацыкали испуганные моряки. Не обращая внимания на эти предостережения, наши друзья потихоньку подкрадывались к занятой разделом добычи ближайшей змее.

– Ну, Агава, если ты хочешь, чтобы гномы поверили и полюбили тебя, помоги мне! – и «Вандермаст» всадил клинок в тело змеи.

Кинжал вошёл в неё как в масло. Ивашка сразу выдернул его обратно и снова вонзил в чёрную кожу. Из первой раны брызнул фонтан жёлтой крови. Словно лампадное масло потекло она по палубе, и когда струйка её смешалась с красной кровью гномов, палуба вспыхнула не ярким голубым светом.

Раненая змея дёрнулась всем своим десятиметровым телом, и Ивашка еле успел отскочить. Сметая всё на своём пути, выломав кусок борта, чудовище соскользнуло в воду.

– Ага, раны залечивать убралась! – радостно крикнул Толстун, всё это время наблюдавший за действиями Ивашки, и, подскочив к ближайшей змее, ткнул своим кинжалом той прямо в морду.

В агонии змея дёрнула хвостом, ломая как спички вёсла, свернулась клубком и снова как пружина распрямилась, переломав половину вёсел на другом борту. И вдруг затихла. Изо рта её широким ручьём потекла жёлтая кровь, смешиваясь с красной, и палуба вновь загорелась голубым светом.

На корабле ещё осталось три невредимых чудища. Они, видно, были достаточно разумны, так как, увидев печальную участь двух своих сородичей, сгруппировались и стали теснить Ивашку с Толстуном с носа к корме, делая молниеносные броски вперёд, и стараясь достать зубами до ног гномов. Ивашка, отступая, и всё время держа клинок перед собой, наступил на лужу светящейся крови и каким-то краешком мозга удивился – огонь не был горячим. Это вообще не было огнём – чистый свет.

Меж тем змеи вытеснили друзей уже к самой корме, ещё пару шагов и отступать будет некуда. Ивашка попытался проскользнуть назад вдоль левого борта, но последовал мгновенный выпад змеи и острые зубы лязгнули буквально в сантиметре от плеча гнома. Толстун, всё-таки, умудрился ткнуть одну из змей кинжалом. Раненый монстр начал извиваться и крушить хвостом всё на палубе. Это и спасло наших моряков. В порыве ярости змея с такой силой размахивала хвостом, что досталось и двум её сородичам. Они были оттеснены к левому борту и замешкались там, мешая друг другу. Ивашка бросился вперёд по освободившейся палубе, забежал змеям в тыл, и несколько раз, что есть силы, воткнул кинжал в ближайший хвост. Теперь уже две раненые гадины хлестали хвостами и извивались на палубе, сокрушая последние уцелевшие вёсла и выламывая целые куски борта. Подойти к ним было просто невозможно, и наши герои притаились за мачтой, выжидая удобного момента для нападения. Однако, змеи понеся потери, решили оставить разрушенный корабль, и, заливая палубу лужами жёлтой крови, скользнули сквозь проломы в борту в море.

Последняя невредимая змея прикрывала их отход, повернувшись головой к мачте, и когда кто-то из гномов пытался высунуться из-за неё, злобно щёлкала челюстями. Наконец и она свернулась в кольцо и затем бросилась в породивший её океан.

Дружные крики «ура» раздались сверху и гномы как горох посыпались на палубу. Всем хотелось обнять своих спасителей. Ивашку и Толстуна долго подбрасывали в воздух, не давая им встать на ноги. Когда все понемногу успокоились и огляделись, страшная картина предстала перед их взорами. Всё залито красной кровью гномов и жёлтой змей. Вёсла переломаны почти все, борта во многих местах повреждены.

– Сколько же погибло? – спросил капитан, с содроганием приближаясь к телам мёртвых гномов, остатку пиршества морских гадов.

– Семеро, – сделав перекличку, доложил Толстун, – И один сильно ранен. Рука до половины откушена, еле кровь остановили, бедняга совсем ослаб.

Ивашка между тем обошёл вокруг мёртвой змеи. Она была, наверное, «самая маленькая», но и то достигала от головы до кончика хвоста семи – восьми метров. «Интересно» – подумал Ивашка, – «А мёртвую её тоже обычные кинжалы не берут?» Штурман достал из-за пояса свой любимый кинжальчик и ткнул змею. Ни какого эффекта. Шкура чуть продавилась в том месте, но как только гном убрал лезвие, даже ямка исчезла. Тогда Ивашка вытащил кинжал из когтя дрона и ударил им змею – коготь легко вошёл в чёрную лоснящуюся шкуру.

– Чем ты занят, брат Вандермаст? – неожиданно раздалось сзади.

Ивашка вздрогнул. Он никак не мог привыкнуть к бесшумной походке эльфа.

– Да вот думаю, простой нож эту кожу не берёт, а кинжал из когтя дрона легко протыкает. А что если сшить себе одежду из этой шкуры. Тогда мне любой бой будет нипочём.

– Как же ты сошьёшь, игла ведь тоже не возьмёт? – с сомнением покачал головой эльф.

– А я придумал уже, – Ивашка радостно хлопнул себя по макушке, – Нужно дырочки для иголки сначала делать кинжалом, а затем спокойно шить обычными нитками.

– Ну, что ж, если кожа не утратит своих волшебных свойств со временем, это действительно будут самые лучшие доспехи, о которых я слышал. Они и лёгкие и не пробиваемые. Кстати, а ты задумывался брат Вандермаст о том, что это за змеи? – эльф кивнул на чёрного монстра.

– Ну, мало ли чего в этом море водится, – Ивашка пренебрежительно махнул рукой.

– Ты раньше слышал о чем-то подобном?

– Нет, – вынужден был признать штурман, – Но ведь, наверное, никто так далеко на юг и не заплывал, а если и заплывал, то после такого гостеприимства, – гном обвёл рукой палубу, – просто рассказать о них было некому.

– Может и так, но я думаю, твоей судьбой заинтересовался бог Ураниус.

– Бог? – Ивашка, хмыкнув, недоверчиво посмотрел на небо. Редкие облака бежали, опережая корабль. Светило солнце. Вроде, всё было как обычно.

– Ты, что же, хочешь увидеть на небе этакого сердитого бородача, огромного гнома? – эльф скривил губы в презрительной улыбке, – Боги вездесущи, им не нужно подсматривать за тобой из-за туч. Они и так всегда знают то, что захотят знать.

Ох, как Ивашке надоели все эти маги, боги, драконы. Где то тихое, спокойное время, когда он сидел перед камином в своей уютной пещерке, и знать не знал обо всех этих чудесах.

– Ладно. Боги богами, а корабль нужно приводить в порядок, – штурман протолкался сквозь моряков, обступивших змею, к центру, и, найдя там капитана, обсудил с ним неотложные дела по восстановлению галеры.

Ветер дул попутный, подняли все паруса, стремясь подальше отплыть от змеиного места до наступления темноты. Истерзанные тела погибших моряков зашили в парусину и похоронили по морскому обычаю, спустив тела в море с грузом на ногах. Капитан сказал при этом положенную речь, что-то про то, что не оставит семьи погибших без внимания и заботы и та часть добычи, которая причиталась этим беднягам, достанется их родным.

Толстун и ещё несколько матросов наводили порядок с вёслами. Если раньше с обеих сторон галеры было по двадцать вёсел, то после двух бурь и атаки чёрных змей осталось всего-навсего одиннадцать вёсел, ещё три весла удалось кое-как собрать из обломков, но они были не особенно надёжны. Однако пришлось ставить и такие. Кое-как наспех залатали борта и сразу же посадили гребцов на вёсла. Те работали в полную силу. Видно и им, как и Ивашке, сильнее всего хотелось побыстрее закончить это плавание и увидеть, наконец, на горизонте родную землю.

Несколько следующих дней прошло на удивление спокойно. Дул попутный юго-западный ветер. В три смены не за страх, а за совесть работали гребцы. Галера давала узлов по десять, а то и двенадцать, проходя за сутки миль по сто – сто сорок. Ивашка регулярно в полдень делал замеры долготы и широты по солнцу. И на четвёртый день с радостью заметил, что они уже плывут в водах обозначенных на карте. Кончился период неизвестности. Ещё несколько дней такого плавания и на горизонте появится остров «Медузы».

Все эти дни в свободное от вахт время наш гном учился колдовать. Он неоднократно проделывал фокус с пёрышком, пока он не стал получаться сначала с одним красным камнем в руке, а потом и вообще без камней. За пёрышком последовал листок бумаги. Уверенность в своих силах росла в Ивашке с каждым часом. Он уже мог сказать что-нибудь Толстуну, не раскрывая рта, просто силой мысли. На четвёртый день Ивашка смог уронить со стола стакан с водойвзглядом, правда, весь облился потом от усилий, наверное, затратил сил столько, что можно было руками тысячи стаканов посбрасывать. Когда же штурман сказал это магу, тот только скупо улыбнулся. И улыбка эта добавила его тонкому лицу столько же теплоты, сколько лунный свет свежевыпавшему снегу.

– Когда-нибудь у тебя, Вандермаст, будет ученик, и он будет говорить тебе то же самое. Все ученики не хотят учиться, и задача наставника заставить ленивого ученика полюбить учиться. Не приобретать знания. Ведь любую формулу можно забыть. А вот желания приобретать знания должна остаться на всю жизнь. Ты должен мечтать найти старую книгу в обгоревшем или изъеденном мышами переплёте и с трепетом переворачивать хрупкие пожелтевшие страницы и искать записанную рунами формулу колдовского зелья или магическое заклинание. Должен радоваться, когда тебе силой воли удастся подчинить себе птицу или злобного духа из другого мира. Без этой радости, без вечного сжигающего тебя стремления к поиску нельзя стать хорошим магом. Так – бездарным фокусником. Тебе несколько раз улыбнулась удача. Сумей же сохранить то, что уже есть у тебя и приумножить. Я знаю, я чувствую – у тебя великое будущее.