Текст книги "Остров Дохлого Дракона (СИ)"

Автор книги: Андрей Шопперт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 24

Событие двадцать шестое

Зима – время пушистых снежинок, горячего чая и хороших книг… Будьте счастливы этой зимой.

И. Бунин

Натали убежала за обновой, и её место перед зеркалом занял сам Ивашка. Что может идти мужчине больше чем офицерский морской мундир с золотым шитьём и медалью. Нет, гном сам себе определённо в нём нравился. Эльф с баньши критически его оглядели и вытянули вверх большие пальцы на руках – хорош. Толстун только хмыкнул.

А на улице опять нудно шуршал в опавшей листве дождь. Шли втроём, стараясь не наступать в сырые грязные лужи. Первым держался Толстун, за ним Ивашка, бережно поддерживая за руку Натали. Хорошо хоть дом губернатора был неподалеку, а то бы вымокли и вывозились все. Натали выбрала комбинезон цветом точь в точь как форма у Ивашки, тоже шитый золотом. Штурман сразу понял, сдачи не будет. Однако выбор одобрил. Ужаснулся только – неужели эта красавица выбрала его, вчера ещё простого матроса, потом преступника. Одни ли несчастья приносят странички дневника Херне. А вот мне повезло. Ивашке хотелось кричать на весь город – «Я люблю самую прекрасную женщину во всём гномском королевстве».

Окна губернаторского дома призывно светились, обещая тепло, уют. На пороге их встретил старенький гном с совершенно седой бородой, вежливо поклонился и открыл дверь. Ивашка в таких дворцах и не был ни когда. Свой новый дом он считал верхом совершенства, а тут была такая пышность и красота, что вся Ивашкина гордость сразу улетучилась. Сразу всего и не опишешь, красивые бархатные шторы, ковры, колонны из зелёного шлифованного камня, огромный камин, картины на стенах. Штурману больше всего понравился столик в углу заставленный макетами различных кораблей.

Надо сказать, что гномы почти не знали музыкальных инструментов. Так уже повелось, что у них в ходу были только барабан и рожок. Вот эти два музыкальных инструмента и создавали атмосферу праздника в губернаторском доме. Ивашке она понравилась, напоминала чем-то бьющийся о скалы прибой.

Гномов было много, выделялись пестротой своих нарядов женщины, беспечно порхающие по залу. А в основном были морские офицеры и богатые купцы. Когда наши герои выпутались из штор и зашли в главный зал, нестройный хор голосов смолк, и наступила напряжённая тишина. Ивашка растерялся. Столько важных персон и все на него уставились. Хоть назад за шторы прячься. Выручил сам губернатор, Распахнув объятия, он направился к совсем стушевавшемуся гному.

– Давайте, господа, поприветствуем наших героев. Фрегат, дракон – это их рук дело, – губернатор по-отечески тепло обнял Ивашку и Толстуна.

И замер перед Натали.

– Ну, правильно, – ещё громче воскликнул он, – кому как не героям достаются такие красавицы. Вы у нас будете королевой праздника, – теперь уже Натали засмущалась, ловя восхищённые взгляды офицеров и завистливо – презрительные из-под причудливых дамских причёсок.

А вообще-то Ивашке этот приём не понравился. Светские дамы не приняли Натали, капитаны и богатые купцы подходили к Штурману все с одним и тем же предложением – совершить плавание за драконьей скорлупой. Сначала Ивашка вежливо отказывался, потом просто говорил – «Нет!», а под конец забился в уголок у камина и старался ни кому не показываться на глаза. Вскоре рядом оказался Толстун, а потом и Натали.

Гости уже все разогретые вином говорили всё громче. Кто-то пытался затянуть морскую песню. У стены, увешанной оружием, возникла ссора и несколько гномов бросились разнимать сцепившихся купцов.

– Смотри, почти как в наших портовых кабаках, – шепнул Толстун Ивашке.

Несколько раз к ним подходил их капитан. Поговорили о предстоящей поездке в столицу к королю. Работы над чучелом дракона велись вовсю. Шкуру содрали и выделали. Череп выварили. Сейчас плотники сооружали скелет и набивали чучело опилками. Сразу столько опилок найти было мудрено. Отъезд планировали через неделю. Капитан тоже предложил нашим друзьям ещё одно плавание за скорлупой яиц дракона. Ивашка, уставший за вечер говорить «нет», только головой отрицательно покачал.

Возвращались домой уставшие и разочарованные. Дождь продолжал моросить. Порывами налетал холодный злой ветер. Дома, после тёплой ванны, Ивашка с Натали сразу завалились в кровать. Гном думал, что сразу заснёт, но не тут-то было, даже пожалел, что дал клятву больше не пить никогда спиртного. Может, если бы напился, то и вечер веселее прошёл. Ивашка лежал с открытыми глазами, смотрел в потолок и вспоминал, как раньше, когда он возвращался из плавания, почти всё время проводил в кабаках и ресторанах, спуская с трудом заработанные гроши. И ведь было весело, были друзья. Неужели нельзя, чтобы были друзья, и не надо было пить. В общем – грустные мысли. Рядом ворочалась Натали, тоже не спала, переживала свой провал в высшем женском обществе. Ивашка нежно погладил её по голове.

– Не переживай, глупенькая. Они просто завидовали тебе. Ты была самая красивая, самая нарядная, и у тебя самый замечательный муж. Ну, что им ещё остаётся делать? Да, к тому же все их мужья так и увивались вокруг тебя. Я даже стал нервничать и волноваться. Молнии не молнии, а искры у меня с пальцев соскакивали. Чуть ковёр не прожёг.

Натали прижалась к нему и прыснула в плечо:

– Нашёлся тоже колдун на мою голову. Наколдуй, чтобы завтра была хорошая погода. Ага, не можешь, – и щёлкнула колдуна по носу.

– Спи. Будет завтра погода, – отшутился «Брат Вандермаст», и ещё плотнее прижавшись к жене, крепко заснул.

А назавтра и правда стояла отличная погода, словно зима решила на несколько дней отдать свои права лету. Вот только понежиться Ивашке не пришлось. Перед обедом забежал Толстун и, отдышавшись, выдохнул:

– «Дракончик» через три часа отплывает.

– Вот и дождалась, – хлопнул себя по коленям Ивашка, – а мы и не готовы.

– Ничего, успеем, – успокоил его Эльф.

– Да, надо поторопиться. Толстун, дуй в порт. Ты яхту Натали знаешь, заполни ёмкости водой и купи на несколько дней провизии.

– Слушаюсь, капитан, – гном шутливо отдал честь и улетучился. (Если Толстун может улетучиться.)

– Хулкур, залезай в дерево и через час будь готов.

– Слушаюсь, капитан, – и баньши тоже исчез. Ну, этот на самом деле исчез.

– И нам надо подготовиться, – эльф усадил Ивашку на стул, – Слушай. Заклинание выведения из времени очень сильное, потребуется вся твоя энергия и энергия баньши и моя, возьмёмся за руки, чтобы легче передавать энергию. Тут главное – следить за своим самочувствие, и как только силы начнут покидать тебя, нужно немедленно прервать контакт, разжать руки. Бери с собой «Огни Агавы», бери жезл из клыков дрона и одень костюм из змеиной кожи, вдруг «дракончик» на нас нападёт.

Ивашка ушёл прощаться с Дюшкой и своими женщинами. Все сразу стали уговаривать его взять их с собой, но штурман был непреклонен.

– Как-нибудь в следующий раз, а сейчас всего лишь прогулка на пару суток. Не переживайте, вот построят корабль, и все вместе пойдём за нашим кладом. Ну, не скучайте, – Ивашка вытер слезинку у Дюшки и, прикоснувшись губами к затылку Леночки, поспешно вышел.

Как не торопилась разномастная компания, к отплытию галеры «дракончика» не поспели. Толстун метался по пирсу, ждал друзей, а галера всё уменьшалась и уменьшалась, уходя всё дальше от берега. Когда гном, эльф и баньши показались, наконец, Толстун набросился на них как разъярённый гоблин, проклиная по очереди всех баньшей, всех эльфов и всех гномов на свете. Спешно погрузились в яхту и, развернув парус, бросились вдогонку, благо отлив был в самом разгаре. К этому времени галера еле виднелась на горизонте. Зато с ветром повезло – дул прямо в корму. Солнце то пробивалось, то снова пряталось в облака, и море, подыгрывая ему, меняло цвета от серого до зеленовато-синего.

Помаленьку, сначала даже не заметно для глаза галера стала приближаться. Через час уже можно было различить отдельные вёсла, вспенивающие воду. Ещё через час, когда берег окончательно скрылся из вида, яхта уже была в нескольких кабельтовых от галеры «дракончика». Однако эльф не спешил, попросил подойти ещё поближе.

– Они не обратят на нас внимание? – забеспокоился Толстун.

– Ну, так что? – успокоил его Ивашка, – Они сейчас исчезнут на целый месяц.

Подошли чуть не вплотную к корме. На них и вправду закричали с галеры.

– Эй, на яхте, кто такие, что надо, что вам моря мало, к нам прижались? – закричал с кормы гном в офицерском мундире.

– Толстун, так держать. Начали. Берёмся за руки, – скомандовал эльф.

Ивашка взялся его левую руку, баньши за правую.

– Сосредоточьтесь на передаче энергии.

Ивашка закрыл глаза, как учил его эльф, а затем и баньши, отключился от всего. Только руку, в которой были «огни Агавы» сильнее сжал, чтобы камешки врезались в ладонь, чтобы почувствовать их.

Эльф начал читать протяжное, с какими-то подвываниями на тарабарском языке, заклинание. Вдруг, как будто вспышка света ударила по глазам, Ивашка ещё сильнее зажмурился. И почувствовал, как через его тело волны энергии устремились от «огней Агавы» к эльфу. Было неприятно, словно частичку самого себя отдаёшь, покалывали пальцы, и свет слепил через плотно сомкнутые веки. А маг всё продолжал бубнить своё заклинание. Понемногу поток энергии стал ослабевать, пока последние мурашки не перестали бежать по телу. Тогда, как учил его эльф, штурман положил камешки в карман и взял в руки магический жезл из клыков дрона. И снова почувствовал, как потекла энергии, хотя на этот раз и гораздо слабее. Сколько всё это продолжалось, Ивашка сказать бы не смог, он вдруг провалился в какой-то липкий сон, словно шмель прилип к капле мёда и всё никак не может выкарабкаться и даже наоборот сильнее и сильнее погружается в эту каплю. Пока не очутился там весь, со всеми своими усиками и крылышками, шестью лапками. Шмель сделал последнюю попытку, дернулся ещё раз и тут… Ивашка, наконец, смог открыть глаза. Солнце склонялось к горизонту, уже готовое спрятаться в перину из облаков. Яхта, предоставленная сама себе, рыскала, хлопали паруса, нос зарывался в волну. Штурман бросился к штурвалу, выровнял лодку и только сейчас, оглянувшись по сторонам, понял, что они одни. Галеры не было. Значит получилось.

Толстун, эльф и баньши вповалку лежали на палубе. Гном проверил у них пульс – все были живы. Спали, утомлённые сильным заклинанием. Ивашка вдруг вспомнил, что убрал потерявшие энергию красные камешки в карман. Вытащил их и обрадовался. Они снова были живые, тёпленькие, искрящиеся. Эльф первым пришёл в себя. Ивашка уже яхту развернул и теперь боролся со встречным ветром, галсами шёл к берегу. Одному управлять яхтой было очень трудно. Яхта всё же была не маленькая. Так что, когда эльф очнулся, штурман был на пределе.

– Встань к штурвалу! – взмолился он.

– Чего не умею, того не умею, – развёл руками маг.

– Вставай, а то потонем все, – и Ивашка подтолкнул эльфа к штурвалу, – вот так и держи!

– Хорошо! – эльф вцепился руками в ручки штурвала, даже пальцы побелели.

– Не надо давить, просто не давай ему крутиться, – гном улыбнулся, вспомнил, как сам первый раз управлял судном. Тоже к концу вахты руки разжать не мог.

– Ты лучше Толстуну дай в руки «огни Агавы», может он быстрее в себя придёт, – огрызнулся колдун.

– Давно бы дал, да сам еле на ногах стою. Если сейчас свалюсь, потонем ведь.

– Верно. Я и сам даже не ожидал, что это заклинание столько энергии из нас выкачает, – эльф от напряжения взмок, капельки пота сбегали у него по вискам, одна повисла на кончике носа.

Ивашка разобрался, наконец, с парусами, подтянул канаты, подсел к Толстуну, разжал ему кулак и положил в него красные камешки. Подумал, что Толстун может во сне разжать руку и потерять магические кристаллики, взял свой носовой платок и обернул вокруг руки боцмана, а потом для надёжности эту руку сунул в карман комбинезона. Толстун, пока Ивашка всё это с ним проделывал, даже не пошевелился во сне.

– Вот это мы влипли, – заволновался штурман, – причаливать придётся в темноте в отлив, и если ещё и без Толстуна – разобьёмся.

– А скоро берег-то? – с кормы поинтересовался эльф.

– Кто его знает, темнеет уже. Галеру мы догоняли часа три, да ещё ветер был попутный, а сейчас идём против ветра, галсами. Часов шесть, не меньше. Ну, и отлив. Если к полуночи доберёмся, хорошо будет, – Ивашка присел впервые с того момента как очнулся.

– Получилось хоть колдовство? – через пару минут поинтересовался гном, вставая и закладывая новый галс, – Лево руля.

Эльф, что есть силы, крутанул штурвал, чуть не вырвал его.

– Так держать. Обезвредили мы «дракончика» или нет?

– Конечно, всё получилось как нельзя лучше. Правда, на такой огромный объект потребовалось большое количество энергии. Мы буквально всю из себя выкачали. На пределе сработали, ещё бы немного и не хватило. Зато теперь тридцать три дня они будут находиться вне времени. Нам хватит?

– Я надеюсь. Стеньга обещал построить корабль за три-четыре недели. Мы за это время как раз в столицу смотаемся. Я вот только не знаю с вами что делать, с тобой и с баньши. Одних оставлять? Как бы вы в какую неприятность не влипли. Гномы, они не очень любят колдунов. И с деньгами проблемы появились, все до последнего дублона ушли.

– Я тебе говорил, пользуйся моей тысячей, нам эльфам ваши дублоны ни к чему. Лишь бы быстрее увидеть вместе шесть страничек книги Херне, обломок жезла Земли, и узнать, что там за клад на острове «Дохлого Дракона», а потом, после всего этого, вернуться домой. Загостился я, – эльф стоял далеко, и темновато уже было, но Ивашке показалось, что голос его дрогнул.

«Правильно, – понял друга Ивашка, – как я домой стремился, а всего-то четыре месяца, а он уже, сколько по свету мотается. Я к тому же всё время среди гномов был, а он один одинёшенек.

Часа через два пришёл в себя Толстун. К тому времени звёзды уже высыпали на небо, и ориентироваться стало легче. Ивашка доверил боцману парус, а сам по звёздам и карте прикинул куда плыть. Оказывается, их отнесло к западу, и теперь нужно было плыть на северо-восток. Прямо на Вегу. Звезда ярко выделялась среди своих подруг. Отличный маяк.

Ивашка встал к штурвалу, развернул яхту и попросил эльфа заняться Хулкуром. Сколько времени прошло, а тот хоть бы пошевелился разок.

– Жив хоть? – спросил гном склонившегося над баньши мага.

– Дышит, правда слабо, – через несколько долгих секунд последовал ответ.

– Переборщили мы с этим заклинанием, чуть не окочурились все. Толстун, отдай Хулкуру «Огни Агавы». Нужно будет его сразу к какому-нибудь клёну тащить.

Эльф принял у Толстуна камешки, и так же как несколько часов назад сам Ивашка, вложил в ладонь баньши.

– Маяк вижу, – радостно вскрикнул с носа Толстун, – почти прямо по курсу, возьми чуть левее, – помог он сориентироваться Ивашке, – Вот так!

Через час вошли в бухту. Порт был слабо освещён маяком и фонарями на мачтах судов.

– Как бы не столкнуться с кем ни будь.

– Давай на вёслах пойдём, – Толстун не дожидаясь ответа стал спускать паруса.

Но всё закончилось вполне благополучно. Подогнали яхту к причалу, привязали её. Не обошлось, конечно, и без стражников, но, увидев офицерскую форму Ивашки, те только поинтересовались всё ли в порядке и ушли.

Баньши ещё не очнулся, и его пришлось тащить волоком. По тёмным улицам пробрались к парку и опустили молодого мага к подножию клёна. Снег начал падать, холодный сырой ветер забирался под промокшую одежду.

– Ну, вот и зима, – Ивашка поймал на ладонь снежинку. Маленькая звёздочка сразу растаяла.

– Что это такое? – послышался слабый голос несказанно обрадовавший наших друзей – это очнулся Хулкур.

– Это снег. Зима.

Глава 25

Событие двадцать седьмое

На уроке географии дети играли в карты

Целый день отдыхали. Эльф перебирал книги в библиотеке. Баньши колдовал что-то со своими деревьями и цветами. А Ивашка сидел у окна и смотрел, как крупные снежинки садились на прихваченные морозом лепестки цветов. Снежинки сразу таяли, оставив после себя капельку воды. За обедом Толстун порадовал. Он один не валялся на кровати, а с утра убежал в город, и вот, только к полудню, вернулся.

– Ходил к губернатору, – как о чём-то незначительном сообщил моряк.

– И что? – в один голос удивились колдуны.

– Чучело уже завтра будет готово полностью, а послезавтра отправляемся в столицу, – выдал свою новость Толстун.

– Так пора собираться? – спросил Ивашка.

– Губернатор сказал, что перевозку чучела берёт на себя. А от нашей команды поедут трое: капитан и мы с тобой.

– А эльфа и Хулкура он не хочет брать.

– Сам лучше подумай. Гномы колдунов не любят. Зачем губернатору рисковать?! – Толстун указал на волшебников, – Да, и им спокойней дома сидеть.

И баньши и эльф заявили, что и на самом деле, лучше им остаться дома, чем зимой тащиться неизвестно куда.

– И, пожалуйста, не задерживайтесь там, становится всё холоднее и холоднее, скоро деревья уснут, и у них не будет сока. Я могу продержаться немного на фруктах, но лучше бы ты быстрее доставил меня домой. У нас там зимы не бывает. Деревья всегда зелёные. Всегда есть сок, – попросил Хулкур.

– Специально задерживаться не будем, – успокоил его Ивашка, – Ну, а там не мы будем решать, всё-таки сам король.

– Надо, наверное, прогуляться на верфь, посмотреть, как у них дела продвигаются, – предложил штурман после обеда.

Особых дел не было. Только эльф отказался, сославшись на то, что откопал в библиотеке интересную книгу.

– Придёте, расскажу. Это и нас касается, – загадочно пообещал он.

Зато Хулкур идти согласился. Тем более что там его ждало незавершённое дело. Нужно было высушить изготовленные из выращенных им деревьев мачты. Погода немного разгулялась, снег идти перестал. Даже солнышко изредка пробивалось сквозь тучи. Беспечно переговариваясь, дошли до верфи и там убедились, что Стеньга своё дело знает. Вроде, всего-то три дня назад здесь были, а корабль уже вырисовывался, рангоут стоял, кое-где корпус обшивали доской. Гномов вокруг возилось как муравьёв. Стеньга успевал везде. Кричал на нерадивых, сам за топор хватался или за молоток. Однако, увидев наших друзей, приосанился, принял важный вид и вразвалочку неспешно подошёл.

– Везде самому надо поспеть, а то тут не доглядишь – гвоздь не забьют, там не досмотришь – щель оставят. Смотришь, корабль и ко дну пойдёт ещё в порту, – и гном огорчённо развёл руками.

– Мы вот пришли мачты до ума довести и узнать, может, ещё как-нибудь, можем помочь ускорить работу, – сообщил ему Ивашка.

Деревья, выращенные Хулкуром, уже были спилены, обтёсаны и превращены в новенькие, сверкающие белизной мачты. Баньши сразу к ним пошёл и стал собирать жёлтые лучики, чтобы малейшую жизнь в дереве убить, как ни горько ему было это делать. Хозяин несколько минут наблюдал за ним, а затем, склонившись к Ивашке, зашептал:

– А если я завезу на днях на верфь доски, брус, сможет этот маг подойти и так же над ними поколдовать, чтобы они суше и прочнее стали.

– Даже и не знаю, – задумался Ивашка, увидевший, в этом предложении Стеньги выгоду (ох, уж эти гномы). – У баньши на это уходит слишком много энергии, жизненных сил. Ему их потом долго восстанавливать приходится. Фрукты нужны. А где их зимой достанешь – дорого всё.

– Понимаю, – подмигнул ему корабел, – Мы ведь с вами гномы и знаем, что за дублоны можно достать всё, даже жизненную силу, не говоря уже о фруктах. Что вы скажите, если за просушку материала на один корабль и за две мачты я заплачу тысячу дублонов.

– Цифра красивая, – только и смог промолвить Ивашка.

– Значит по рукам, – и Стеньга бросился пожимать руку штурмана.

– Ну, мне ведь нужно с ним посоветоваться, – Ивашка растерялся от такой напористости.

– Дак, вон же он, советуйтесь, – корабел явно умел брать быка за рога.

Ивашка хмыкнул и подошёл к Хулкуру. Тот как раз закончил доводку мачт до совершенства.

– Слушай, – виновато улыбнувшись, начал Ивашка, – Хозяин верфи хочет, чтобы ты ещё столько же досок просушил и вырастил ещё две мачты, за это он заплатит тысячу дублонов.

– Зачем мне ваши деньги? – удивился Хулкур.

– Честно говоря, я бы хотел, чтобы ты это сделал. У меня деньги все до последнего дублона ушли на покупку дома и постройку судна. А ведь нужно ещё купить арбалеты, катапульты, провизию, наконец, нанять матросов…

– Всё, всё, – остановил его баньши, – Тебе, чтобы отвезти меня домой, нужны деньги? Так?

– Так. – Согласился гном.

– Тогда не о чём и разговаривать?! Пока вы ездите в столицу и обратно, у меня будет время, и я займусь этим делом. Мне тяжело убивать жизнь в деревьях, но ради возвращения домой, я это сделаю. А хватит ли тогда денег? – вдруг спросил Хулкур.

– По правде, чтобы организовать такое путешествие потребуется гораздо больше, но тысячу обещал дать эльф. И может немного одолжит Толстун, – пожал плечами Ивашка.

– Не надо одалживать, лучше скажи корабелу, что я согласен сделать вдвое больше работы, естественно за две тысячи дублонов.

– Вот это здорово! – обрадовался Ивашка, – А то я ночами не сплю, всё гадаю, где денег на поход набрать. И вдруг, раз и сами в руки приплыли. Пойду, скажу Стеньге.

– В общем, баньши согласен, – выпалил, подходя к корабелу Ивашка, – Даже больше того, он согласен за эту же сумму и ещё столько же работы проделать.

– Замечательно! – просиял хозяин верфи, – Значит по рукам. С меня две тысячи дублонов, а с вас просушка дерева и мачты на два корабля.

– По рукам! – гномы обменялись рукопожатиями.

– Это дело стоит обмыть, – сразу повеселевший Стеньга, радостно потёр руки, – Приглашаю всю компанию в ресторан.

– Да мы с Ивашкой зарок дали, когда в тюрьме сидели – не пить больше спиртного, – попытался уклониться от приглашения Толстун.

– Это проблема! – огорчился корабел, – Ну, ничего, мы с магом пропустим по рюмочке, а вы кофейку попьёте, зато пообедаем от души. Я надеюсь, вы не давали зарок и не есть больше никогда.

– Нет, вроде, – улыбнулся Ивашка.

– Вот и замётано. Вперёд. Какой ресторан вы предпочитаете? – уже на ходу поинтересовался Стеньга.

– Мы с Толстуном раньше всегда в «Желтую Луну» ходили, – сообщил штурман.

– Нет, это для матросов, чтобы окосеть от дешёвого рома и подраться, – покачал головой хозяин верфи, – Знаете что, отведу-ка я вас в «Голубой флаг», были там?

– Слышать слышали, а бывать не приходилось, – признался Толстун.

Ивашка тоже покачал головой. «Голубой флаг» был расположен в Торговом квартале и там собирались в основном богатые купцы да капитаны судов. Матросов туда даже и не пустили бы.

Дошли быстро. Оказалось, что ресторан находился совсем рядом с новым Ивашкиным домом, всего-то в двух минутах ходьбы. Внутри тихо играла флейта и мерно, как прибой, выстукивал барабан. Пахло хорошим ромом и специями с островов. Гнилушки были аккуратно заделаны в светильники, подвешенные под потолком, причём, цветные стёкла изменяли цвет, и казалось, что весь зал состоит из отдельных пятен, зелёного, синего, красного цвета. Народу было не много. Стеньга подтолкнул наших друзей вперёд, поближе к музыкантам, и усадил за свободный стол. Тут же появился официант, поздоровался со Стеньгой как со старым знакомым:

– Что господа желают? – и почтительно поклонился.

– Ну, чего господа желают? – оглядел компанию корабел.

– Чего ни будь мясного, – пожал плечами Толстун.

– И фруктов побольше, для нашего заморского гостя, – указав на баньши, добавил Ивашка.

Официант понимающе кивнул.

– Что будете пить?

– Мне рому. Ему, – Стеньга указал на баньши, – виноградного слабенького вина. А этим двум отщепенцам, потерянным для нашего общества, но великим героям, сделай яблочный сидр.

– Незамедлительно, – и одетый в белое как приведение официант исчез.

Меж тем музыка смолкла, и на сцене появилось новое лицо. Молодая женщина слегка полноватая вышла на помост, села рядом с флейтистом и красивым голосом запела грустную морскую песню.

И вечно жёны будут сидеть,

Любимых всё будут ждать,

А волны морские будут им петь,

И ветер – пряди трепать.

Всегда один и тот же вопрос,

Вернётся любимый иль нет?

Седеет золото их волос,

А жены всё ждут ответ.

Вернись моряк, вернись же домой,

Сквозь штили, сквозь бури вой,

Вернись моряк, услышь голос мой,

Я жду тебя мой родной.

А годы идут за кругом круг,

И нет парусов вдали.

Надежда лишь шепчет: А вдруг, а вдруг,

Ты только вперёд смотри.

И вечно жены будут сидеть,

Любимых всё будут ждать,

А волны морские будут реветь,

И ветер – платки срывать.

Пока песня звучала, все в зале сидели не шелохнувшись, заворожённые грустной мелодией и очарованием прекрасного голоса певицы. Первым очнулся Толстун. Он вынул из вазы, стоящей на столе, жёлтый кленовый лист и протянул его певице.

– Это лучшая песня про моряков, которую я слышал, – благодарно улыбаясь, прошептал он.

Певица взяла лист покрутила перед лицом, смущённо поклонилась и чмокнула Толстуна в щёку.

– Присаживайтесь за наш столик, – пригласил её Стеньга.

Женщина сначала отнекивалась, но Толстун скорчил такую грустную гримасу, что она рассмеялась и подсела на краешек стула к их столу.

– Разрешите представить, – на правах хозяина стола встал Стеньга, – Это мои друзья. Те самые, что убили дракона и захватили гоблинский фрегат. Это главный герой – Ивашка штурман. Сейчас он заказал мне бриг и собирается на нём к ещё более опасным приключениям. Это – боцман Толстун, его верный товарищ и тоже главный участник всех побед. А это и есть тот самый жёлтый баньши, о котором столько говорят в городе. Он великий колдун. Если бы вы видели, как он за несколько минут вырастил два огромных дерева, – расхвастался хозяин верфи, как будто сам принимал участие в том знаменитом теперь уже походе.

– Ну, а я – Луиза, – блеснула голубыми глазами певица.

– Вы нам ещё споёте? – поинтересовался смущённый боцман.

– Конечно, попозже. Это моя работа, – кивнула женщина. И почему-то выделив среди сидящих за столом Толстуна, обратилась к нему.

– Я рада, что вы захватили этот корабль и убили всю команду. У меня муж погиб во время последнего нападения этих гадов на город, – слезинка выступила на её ресницах.

Толстун тоже зашмыгал носом – чего раньше за ним никогда не бывало и, вытащив из кармана, протянул Луизе платок.

– Да я за каждую твою слезинку готов по гоблину истребить! – неожиданно заявил он.

Ивашка даже на стуле подскочил. Такого раньше он за Толстуном не замечал. Уж не влюбился ли заядлый холостяк.

Луиза, успокоившись, ушла исполнять следующую песню. Ивашка обсудил со Стеньгой условия работы Хулкура и, решив все эти мелкие вопросы, засобирался домой. Неожиданно перед отъездом столько дел накопилось. Хорошо хоть самим походом и перевозкой чучела дракона занялся губернатор, а то хоть разрывайся на несколько Ивашек – всё равно не успеешь. А хотел штурман провернуть вот какое дело перед отъездом. Столкнувшись в последнее время с морскими картами, которые были в ходу у гномов, Ивашка поразился, до чего все они не точны, и вообще очень плохо и небрежно выполнены. Тогда он задумал на основе имеющихся карт своего последнего плавания, изготовить хорошую точную карту Тёплого океана и, размножив её, продавать через магазин Обжоры Саныча. Несколько дней Ивашка уже потратил на согласование карты. И вот теперь его труд был практически завершён, и нужно было только найти знающего картографа для размножения карты и договориться с Санычем о цене на них.

Захватив дома карту, в которую он вложил столько любви и труда, штурман решил сначала зайти в магазинчик Обжоры, поинтересоваться, за сколько можно её продать, и сколько заказывать картографу копий. Дверь, как всегда, была распахнута настежь. Всякие диковины по-прежнему были свалены в углу в кучу, которая почти достигала потолка. Вот только в отличие от обычной пустоты у прилавка толпились гномы. И как же был поражён Ивашка, когда увидел, что покупали у Саныча горожане – скорлупу драконьих яиц и зелёный бархат.

– Вот так – так, – пробившись к прилавку, покачал головой штурман.

– А, Ивашка, привет! Ну, и задали вы мне работёнки. Уже третий день кручусь как белка в колесе. От покупателей отбоя нет. Ты по делу или так? – не отрываясь от взвешивания кусочка скорлупы, поинтересовался Обжора.

– По делу, но тебе, я смотрю, не до меня, – Ивашка огляделся, прикидывая, сколько гномов обступило прилавок.

– Ни чего, для тебя я время всегда найду. Надька!!! – гаркнул он так, что даже стёкла зазвенели.

На крик из двери, ведущей в складские помещения, появилась такая же, как и сам Саныч, толстенькая жена его.

– Ну, что? Пожар, что ли? – недовольно закричала она на мужа, стараясь переорать зашумевшую очередь.

– Займись тут, – Саныч кивнул на покупателей, – Мне надо с Ивашкой поговорить.

– Знаю я ваши разговоры, боитесь, что ром прокиснет, – всё ещё недовольная пробурчала женщина, но к прилавку встала.

– Вот так всегда, – оправдываясь, проговорил Саныч и развёл руками, дескать, что с этих женщин взять, ни во что не верят. Идёшь делами заниматься, а они всё про ром, да про ром.

– Да, я тебя надолго не задержу, – пообещал Ивашка.

– О чём разговор-то?

– Скажи, пользуются сейчас спросом карты Теплого океана?

– Спросом? Да я все маломальские бумажки похожие на карты продал. Нет ничего, – сразу загорелся торговец.

– А почём можно продать вот такую карту, – и Ивашка развернул перед ним своё творение.

Саныч толк в картах понимал, поэтому, увидев карту Ивашки, аж зацокал языком от восхищения.

– Да! Это карта! Это на самом деле карта. Да ей цены нет. И течения, и мели, и все-все острова. Я такой и не видел. Где взял-то? – перенёс своё внимание с карты на Ивашку Саныч.

– Сам нарисовал, – смутившись, признался штурман.

– И она точная?

– Проверил лично. В последнем плавание два раза она нам жизнь спасала, – обиделся Ивашка за свою карту.

– Наслышан, наслышан я о вашем походе. Видел, сколько товара мэрия через мой магазин продаёт.

– Ну, ты ведь, наверное, тоже не в убытке, – хитро прищурился Ивашка.

– Не в убытке, – кивнул головой торговец.

– Значит, будет карта расходиться? – снова поинтересовался штурман.

– Конечно, будет! А если ещё написать, что это ты её составил, и что по ней вы нашли драконью скорлупу, то расхватают и ни каких денег не пожалеют, – заверил Саныч.

– И почём можно продать?

– Ну, давай так. Я буду продавать по пятьдесят дублонов…

– А не дорого? – удивился моряк.

– Тебе с каждой проданной карты я отдаю сорок дублонов. Пойдёт?

– Конечно! А сколько нужно сделать копий?

– Я думаю штук пятьдесят пока, – прикинул Обжора.

– Так много? Кому они вдруг понадобились?

– Ты ведь знаешь гномов. Увидели, что вы привезли скорлупу драконьих яиц, и теперь все у кого есть даже плохонькое судёнышко, решили плыть за сокровищами. А карт-то и тю-тю, – развёл руками Саныч.